Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Желтые огоньки освещали мост, они, словно светлячки, направляли своим мягким, рассеянным светом к пику, где обучались и жили младшие адепты. Ночь поглотила все ниже уровня моста, заглянув вниз за перила, можно было подумать, что за ними темная ровная гладь озера, если бы не пробирающие до костей завывания ветра. Сверху мерцающая множеством цветов высь притягивала все внимание.       Пока Синь меланхолично любовался видом, юные адепты, трясущиеся от страха и крайне сильного любопытства, провожали своего старшего брата по ордену и, перешептываясь, гадали, что этот человек сделал с их младшим. Синьюэ Сяоин прослыл не самым благородным и благочестивым заклинателем, а потому любое его действие осуждалось и воспринималось превратно.       Младшие адепты слышали про все грязные деяния этого недозаклинателя. Когда тот ушел в длительную медитацию, весь орден облегченно вздохнул. Кажется, само его присутствие причиняло всем дискомфорт и внушало неприязнь. А зная, что тот был одним из самых «уважаемых» учеников, кроме старейшины Тан Ли никто не мог повлиять на него. Отрешенное и спокойное поведение этого заклинателя необъяснимо тревожило младших учеников, словно внутри металась птица в клетке, испугавшись подползающей змеи. Это предвещало очередную смертоносную бурю.       Спустившись с моста, ученики нырнули в рощицу и ушли вглубь по каменной тропинке. Между деревьями виднелась большая резиденция, дальше стояли небольшие пристройки к основному зданию и уже после них просматривались маленькие одиночные домики, расположенные на склоне. Адепты повели Синя дальше в лес, они зашли почти за гору, пока, наконец, не остановились у трухлявого домика, покрытого мхом и прошлогодними листьями.       - Руи живет здесь. - Поведал один из учеников.       Слабенькие огоньки плохо освещали дорогу, а здесь совсем еле-еле озаряли тропу, но благодаря способностям заклинателя, Синь смог всмотреться в дергающееся от нервозности лицо. У второго рядом стоящего вовсе тряслись руки и, чтобы это скрыть, он сжал синие рукава ученической одежды. Само сопровождение Синь больше не требовалось, а дорогу к мосту он найдет сам, там его ждет нежеланный приватный разговор с главой ордена.       - Свободны. - Резко ответил Синь. Он поморщил нос, развернулся и ногой отворил незапертую дверь.       Адепты от внезапности подпрыгнули на месте, дернули плечами и побежали на свои посты, мысленно молясь, что ничем не прогневали этого сумасброда. До рассвета они шёпотом рассказывали друг другу истории, что когда-либо слышали о Синьюэ Сяоине, каждый раз все больше удивляясь поступкам этого змея.       Синь зашел в довольно тесный домик и сразу оценил его: из мебели здесь шкаф с шатающейся дверцей, тумбочка, кровать и стол, на котором стояла свеча и лежала пачка талисманов света, как те, что использовали по пути сюда Бао Лай и Мо-Лин Хуа-Ча. Несмотря на то, что вещей было катастрофически мало, комната выглядела удручающе запущенной.       Вообще, мальцу заметно повезло, что у него уже есть личный маленький домик, но вот держать в чистоте свое место обитания он явно не умеет. Даже не столь важно само состояние вещей, как уход пространства, в котором ты живешь: с тумбочки ни разу не протирали пыль, а книги вразброс с помятыми бумажками, письменными принадлежностями, непонятными свертками и мешочками валялись на полу.       Осторожно ступая меж разбросанных вещей, Синь поднес мальчика к кровати. Он посмотрел на смежившего веки Руи, что спал, схватившись за воротник заклинателя. Лицо его выражало легкость и непринужденность, не свойственное ему в состояние бодрости. Синь наклонился и уложил Руи на кровать. Тот не открывая глаз и все еще держа чужую одежду, что-то промычал себе под нос. Синь терпеливо и старательно, не прилагая усилий в новом теле, разжал кулачки и спрятал их под покрывалом, натянув его до подбородка и заботливо подтолкнув края. Напоследок заглянув в мирно спящее лицо, он все также обходя препятствия, вышел из домика.       Синь потянулся, сбросив напряжение, и носом втянул свежий ободряющий ночной запах. День задался очень тяжело то и дело, сталкивая его с новыми трудностями. И эти трудности еще не закончились. Сейчас ему придется поговорить с Мо-Лин Хуа-Ча - главой этого ордена.       Пройдя мимо домиков в тишине, Синь вышел к мосту, освещенному талисманами. Теперь, ощущая ци, можно точно сказать, что почти все рукотворные постройки ею наполнены, из-за наложенных заклинаний. Например, вдоль моста стоял слабый, непримечательный барьер, мешающий выходить за его пределы. Для заклинателя даже на уровне создания основ этот барьер не предоставляет серьезной проблемы, однако не позволяет замечтавшимся адептам по глупости сгинуть в пропасти.       Там же, где и расстались раньше, все еще ждал Мо-Лин Хуа-Ча. Продолжительная дорога по мосту умиротворила метущееся сердце, однако легкое чувство раздражения вновь хлынуло на лицо Синя, когда он увидел главу ордена. Мо-Лин стоял и взглядом поторапливал Синя, при этом, не делая ни шагу навстречу. Прошло, наверное, около часа с тех пор как они разминулись. Неужели главе необходимо поговорить с ним именно сегодня и прямо сейчас? Когда же Синь подошел в плотную, Мо-Лин Хуа-Ча, прикрыв глаза, бросил:       - Поговорим по пути на пик твоего наставника.       Синь покорно последовал за ним, поддерживая неловкую тишину. Внутренне он радовался, что у него вновь появился гид и ему не придется шататься по всему ордену в поисках мест обитания настоящего Синьюэ.       Глава ордена сосредоточенно о чем-то думал, не решаясь начать разговор. Под действием собственных мыслей он то ускорялся, то сбавлял шаг. Мо-Лин Хуа-Ча сложил руки за спину и переминал костяшки в рукавах. Он сильно нервничал и старательно пытался это скрыть, однако что-то настолько того беспокоило, что его серьезный, выдержанный и благородный вид сменился на растерянный и встревоженный.       Они еще некоторое время шли по пику, пока не вышли к новому мосту. Тот был освещен только звездами, что переливистыми волнами отражались на каменной темно-зеленой кладке. На противоположной стороне возвышалась высокая скала и, казалось, мост идет к ее подножию, однако ветер, поднимающийся с темных глубин, напоминал, что они уже находятся достаточно высоко.       Ступая по центру моста, глава ордена замедлил шаг, позволяя Синю поравняться с ним и, наконец, нарушил тишину:       - Тебя долго не было. Оправдались ли твои ожидания? Ты смог повысить совершенствование?       Синь немного промолчал, раздумывая, и ответил:       - Вполне.       Такой сдержанный ответ давал Мо-Лин Хуа-Ча простор для размышлений - он мог означать и досадное упущение, невозмутимое согласие и что-то, что знает только глава, но о чем понятия не имеет Синь. Впрочем, он и не обманывал. Система говорила, что до его переселения в тело Синьюэ, тот был на последней стадии формирования ядра, сейчас же Синь был на начальной ступени зарождения духа. А если учесть личные успехи Синя, то он бы с радостью похвастался тем, что успел изучить.       - Это хорошо… - Мутно отозвался Мо-Лин. Спустя минуту молчания он вновь продолжил затянувшийся диалог. - Тут многое изменилось, пока тебя не было. Несколько пиков перестроили в твое отсутствие. К тому же в ордене произошло несколько важных событий.       - Говори по делу, не тяни кота за яйца! - Не выдержал Синь. Мо-Лин Хуа-Ча явно собирался сказать нечто важное и тревожащее, но продолжал мямлить, как школьница перед признанием в любви. Такое может продолжаться бесконечно и ни к чему не привести.       Глава ордена пристально всмотрелся в лицо Синьюэ. Из-за того, что он был выше, а природа наделила его острым взглядом, по спине Синя пробежала волна мурашек. Взгляд резко потемнел и Мо-Лин отвел его в сторону. Его горло сдавило от сдерживаемых эмоций и следующие слова дались ему с большим трудом:       - Твой наставник Тан Ли – погиб вместе со всеми адептами пика Знаний, когда ты был в уединении. Я искренне соболезную.       Вот почему он так вел себя. Наверное, тяжело говорить весть о смерти наставника и братьев по ордену. Сколько всего погибло, была ли между ними крепкая связь? Синь ничего не почувствовал. Он не знал тех людей.       Смерть, несомненно, грустное событие, но удивляться, быть растерянным, рыдать и плакать - бесполезные эмоции, к тому же они будут неискренними по отношению к настоящим чувствам Синьюэ Сяоина. Убиваться по каждой смерти – глупо, а бояться чужой смерти - бессмысленно, как и бессмысленно бояться собственной. Синь почти всегда считал, что страх смерти равносилен бесполезной, выброшенной на ветер, жизни. Однако у него никогда не было того из-за кого бы он думал иначе. У него не было близких сердцу людей, чья гибель стала бы страшнее собственной смерти. Синь отвернулся и стал рассматривать темень, показав тем самым, что не хочет дальше это обсуждать.       Мо-Лин Хуа-Ча ожидал более бурной, яркой эмоции, но услышал тишину. Осмелев посмотреть в лицо лучшего ученика Тан Ли, глава ордена увидел лишь ледяную маску. Конечно… Такой человек как Сяоин никогда и почти никому не покажет свои истинные эмоции. А он только что известил о смерти последнего такого человека, кому тот искренне доверял. Мо-Лин чувствовал себя паршиво. Такие вести наверняка выбьют последние силы из ученика Тан Ли, но он обязан был рассказать об этом.       Проводя его до дворца на краю скалы, глава упомянул последние важные вещи и быстро попрощался:       - После смерти старейшины Тан Ли, пик Знаний запечатался. И хоть до лестницы Мудрости барьер слабее и в него можем пройти только мы вдвоем, однако на вершину не могу попасть даже я. На сегодня все. Я приду тебя проведать позже…       Глядя, как в темноте растворяется силуэт главы, Синь чуть проникся им. Чувствовалась некая забота, исходящая от него. Пусть для самого Синя это не трагедия вовсе, но если бы вместо него, здесь стоял настоящий Синьюэ Сяоин, он наверняка бы оценил это.       Двор, к которому проводил глава, упирался в скалу. Протолкнув тяжелые ворота, Синь первым делом встретил золотисто-алый огонек, который пробежался по круглым камням вдоль дорожки и осветил место голубоватым свечением. Взору предстала аккуратная вымощенная камнем площадка, в центре которого было что-то нарисовано. По бокам расположены лавочки под размашистыми деревьями, за ними цвели густые заросли цветов. Впереди возвышался дом с чешуйчатой крышей, выглядел он больше как маленьких дворец, украшенный резьбой и причудливыми узорами, в которых можно было уследить мотивы причудливых зверей.       Синь подошел к главному входу и отодвинул створку двери. В помещение ворвался огонек, распыляя свой свет на темное пространство. Он остановился посреди главного зала, приглашая хозяина пройти внутрь. Синь несмело сделал несколько шагов навстречу. Тут же огонек принялся прыгать по круглым камням в помещении, выпроваживая даже мельчайшие тени. Зал оказался очень просторным, с высоким потолком, но в данном случае не представлял собой нечто полезное, на чем нужно сконцентрироваться. Синь прошел дальше по коридору и за ним увязался огонек. Алый эфирный сгусток прыгал вокруг, словно вилявшая хвостом собака, давно не видевшая своего хозяина. И хоть Синь опасался к нему прикасаться, он абсолютно не ощущал от него угрозы.       Здание оказалось огромным, на первом этаже располагались часто посещаемые помещения и комнаты младших адептов. На втором - комнаты, предназначенные для заклинателей, те были наполнены книгами, печатями и разными ингредиентами; также там располагалась приёмная для важных гостей. На третьем - кабинет старейшины и его покои. Здесь и решил остаться Синь. Он не знал, как давно был запечатан пик, но все комнаты были почти в идеальном порядке, даже пыль не успела скопиться.       Исследование дворца слегка утомило. Было интересно изучать его, вот только тут оказалось слишком тихо и пусто. Осознание того, сколько учеников здесь могло поселиться, озадачивало. Что могло такого произойти, что погибло столько заклинателей? Обошлось ли все только пиком Знаний?       Сегодня Синь узнал, что существует пик Медицины и пик, где живут и обучаются новички. Если с ними ясно, чем они занимаются, то, что насчет пика Знаний?       Тан Ли, наставник Синьюэ Сяоина, хранил свитки и книги или занимался расследованием и шпионажем? Или это пункт стратегического планирования ордена? В любом случае, само причисление к пику Знаний должно было причинять множество проблем. Люди в любых мирах будут сражаться за информацию, поэтому уничтожение старейшины пика Знаний дало бы преимущество врагам Небесной Выси. Значит ли это, что оставшись единственным выжившим, Синьюэ стал главной мишенью?       Синь Ицзе накрыло волной эмоциональной усталости. Будь его воля остался бы дальше в уединении под горой. Не желая мучиться перед сном тяжелыми размышлениями, он лег на широкую кровать, дернул полупрозрачный балдахин и укрылся тонким одеялом. Алый эфирный сгусток ярко вспыхнул над круглым камнем на столике и погасил все свои огоньки в комнате, что зажег ранее, а сам, словно сворачиваясь в клубочек, уменьшился и начал источать слабое, холодное, голубое мерцание.       Синь долго ворочался в кровати, то скидывая одеяло, то, комкуя, обнимал его, но уснуть ему так и не удалось. Как так!? Тело заклинателя, пропитанной до кончиков волосков ци, оставалось полным сил и энергии. Видимо, столь долгая дорога с одной горы на другую в течение целого дня недостаточно утомительно для совершенствующегося!       Всегда, когда Синь эмоционально выгорал, то ложился спать или расслаблялся, читая книги, но даже это теперь ему недоступно - здесь не было интернета! Чует Синьюэ, ему долго придется мучиться с этим новым телом. Кстати об этом, он ведь даже не знает, как выглядит этот Синьюэ.       Решив себя немного поразвлечь, Синь разглядел в комнате зеркало в полный рост и подошел к нему. Серебряная рама, инкрустированная камнями, ощущалась дорогой и важной вещью для владельца, в ней все еще оставались следы едва ощутимой ци. Алый эфир прыгнул на круглый камень возле ширмы, полностью освещая Синя.       В зеркале предстал молодой заклинатель с аккуратными чертами лицо, с широкими бровями, высоким лбом, пронзительными глазами. Приглушенный свет чуть затемнял ярко-янтарную радужку, на которой и так лежала тень от длинных ресниц. Черные волосы этого заклинателя каскадом покрывали высокую вытянутую фигуру и немного путались в концах.        Синь не хотел признаваться себе, что Синьюэ достаточно привлекательный, но одновременно тот выглядел необузданным, осуждающим и проницательным, благодаря жгучему взгляду и серьезному лицу. Даже просто смотря на него, он чувствовал бунтарский и неукротимый нрав, что не могло не отражать характер этого человека. Сам Синь выглядел совсем не так. По одному его виду можно сказать, что он часто не доедал, из-за чего остался довольно низкого роста при его и так маленькой комплекции.       Пальцы прошлись по линиям лица: бровям, носу, щекам, подбородку, пока не скользнули на шею и ключицы. Уши Синя стали красными от смущения. От этого вида и бледная кожа покраснела. Мысли путались и не давали возможность сказать ни слова. Пока все разумные слова боролись в клубке за право быть высказанными, он смог прошептать только:       - Блять... - А как же ему мыться? Как снять с себя одежду? Он не сможет смотреть на себя! Это же чужое тело, он… Он просто не может стоять и как ни в чем не бывало рассматривать его!       Руки затрясло, а легким резко стало не хватать воздуха, из-за чего лицо теперь горело огнем. Взгляд невольно упал вниз. В глазах все поплыло. От смущения и стыда Синь закрыл лицо ладонями, не давая себе больше возможности смотреть и надумывать лишнего.       Признаться честно - не помогло. Стоило только подумать о том, что ему предстоит увидеть, как в горле тут же пересохло, а жар распространился по телу.       Все же факт того, что это не его тело, сильно затормаживал дальнейшее исследование. Синь никогда не прикасался к себе более необходимого, его тело не требовало любовного тепла и нежности. На практике все эти вещи казались отвратительными и грязными. По сравнению с красиво описанной сентиментальной и нежной любовью из романов, все, что выходило за границу строк книги - просто невыносимо, порочно и безнравственно.       Подумать только, он, двадцатишестилетний парень, стесняется таких вещей! Как же ему теперь мириться с тем, что он находится в чужом теле? Это аморально! Он попросту не привык касаться других людей, даже себя.       Неожиданно Синь смело оторвал руки от лица и с искорками в глазах скользнул ладонью за ворот одежд, но через секунду тут же отдернул себя.       «Нет-нет-нет! Я так не могу!»       Остудив голову, Синь ответил на свой вопрос: повлияет ли его смена тела на что-либо - по факту нет. Тогда к чему эти терзания? Вполне нормально увидеть себя в новом теле голым. Ему все равно придется когда-нибудь это сделать. К тому же, чтобы меньше сил тратить на подобные внутренние конфликты, ему придётся поскорее свыкнуться с новым телом.       Стянув с себя верх, перед зеркалом предстало стройное подтянутое тело с довольно узкой талией. Синь с нахмуренным и одновременно красным лицом прошелся рукой по мышцам. Они не были особо рельефными, но все равно впечатляли. В этот раз Синь пришлось признать - Синьюэ во всех аспектах превосходил его. Это тело выглядит поистине красивым и крепким.       Неожиданно бесстыдство и интерес взяли вверх. Он снял верхние одежды, развязал пояс штанов и, чуть оттянув их вперед, опустил взгляд. Неприглядное поведение вскружило Синю голову. Это было нелепо. Как ему теперь с этим жить!       Взбудораженные искорки в глазах выбили всю беспристрастность к мужскому телу, которую он желал скрыть. Да, ему было очень интересно, какого это тело! С нескрываемым интересом он продолжил его рассматривать. И, конечно же, Синь наивно надеялся, что тело Синьюэ очень послушное и никаких непредвиденных ситуаций не предстоит испытать!       Достаточно насмотревшись, Синь хотел отвести взгляд, как какая-то капелька упала на пол и, разбившись, превратилась в красную лужицу. Он растерянно поднял голову. В зеркале Синь увидел, как кровь от носа прочертила дорожку к губе и капала с подбородка, пачкая белые одежды.       Синь сконфуженно рассмеялся. Это впервые, когда у него от перевозбуждения шла кровь из носа. Накинув на плечи одежду, он не нашел ничего лучше, как рукавом прикрыть нос.