Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Когда Синьюэ и Руи вошли в город, полностью стемнело, однако за городскими воротами было светло и людно как днем. Вокруг распространялся притягательный запах уличной еды, а звуки непрекращающейся торговли и зазывания гостей наполняли улицу жизнью. Первым делом Синьюэ решил забронировать комнату на ночь и пойти поужинать. Пройдясь по улицам города, он отыскал отличную кухню. Запах, что исходил из зала, невообразимо быстро заставил желудок заклинателя тихо заурчать.       Руи сел за столик напротив заклинателя и молчал даже тогда, когда принесли множество блюд. Он был ужасно голоден и набросился бы на еду прямо сейчас, но медлил, не зная чего ожидать от старшего. Может, пока Синьюэ будет есть, Руи даже к палочкам притронуться запретят? Занервничав, юный адепт опустил голову. Он посмотрел на то, как Синьюэ жадно скользил взглядом по тарелкам и активно набирал в рот еду.       «Никаких манер благородного заклинателя!» - Подумал Руи и оставил свои мысли при себе. Он, в общем-то, тоже, не особо благородно себя ведет.       - Ешь. - Не поднимая взгляда, сказал Синьюэ. - А то все достанется мне.       Руи подавился таким наглым словам. Он тут же схватил палочки, в надежде опередить Синьюэ и съесть как можно больше на зло ему! Блюд на столе было много для одного человека, но это Руи все равно не остановило от того, чтобы повестись на такую глупую провокацию.       Синьюэ про себя усмехнулся и осмотрел зал, в котором заметил довольно много посетителей. Благодаря духовному чувству стало понятно, что некоторые из них заклинатели.       «Неужели заклинательство так распространено, что совершенствующихся вот так просто можно встретить на улице?»       Выглянув в окно, луны почти не было видно из-за ярко освещенной улицы. Снаружи вдоль павильонов и лавок ходили самые разные представители общества: женщины в откровенных нарядах, торговцы, знать, монахи, бедняки, духи…       Духи?!       Синьюэ встал, чтобы разглядеть его, но снующие туда-сюда прохожие мешали. Что-то знакомое ощущалось от того духа. А дух ли вообще? Но, сколько бы Синьюэ не использовал духовное чувство, изменений не было. Вокруг ощущалось только человеческое присутствие.       Любопытство взяло вверх и заклинатель подскочил, выбежал наружу, следуя за смазанным силуэтом. Первый, второй, третий поворот… Синьюэ упорно старался догнать, но поток людей постоянно сбивал его, и, наконец, выйдя в безлюдный переулок, застал незнакомца.       Он выглядел очень глупо, гоняясь за кем-то, кого даже не знал, однако оправдания можно придумать в любой момент, поэтому дернув того за рукав, Синьюэ смог разглядеть лицо, которое оказалось вовсе мордой, завешенное длинным талисманом. Выдернув лезвие из ножен, заклинатель наставил меч к горлу духа.       - Ты! Ты же… Ах, я забыл, как тебя зовут, но мы уже встречались раньше, да?       Дух-волк сначала сильно удивился, а после вспылил так, что чуть сам не напоролся на меч:       - Как грубо! Гёта меня зовут. Гёта! Как ты меня нашел! Еще не время для… - И резко замолк, когда к его морде потянулась бледная рука, сорвав талисман со лба.       - И как тебе, удобно с этим было ходить? - Усмехнулся Синьюэ. В прошлую встречу, он совсем не напрягался, чтобы победить этого злого духа, поэтому мог позволить вести себя нагло. Сразу как талисман оказался меж пальцев заклинателя, его свойство спало: наружу хлынула темная энергия, по которой определяли злых духов, и облик волка немного переменился, возвращаясь к более звериному, как при первой встрече.       - Ну ладно, любопытство я удовлетворил. - Произнес Синьюэ и сложил клинок в ножны.       - Что? Просто так отпустишь? - Гёта ошеломленно потер шею, где только что был клинок, и сощурился. Синьюэ незаинтересованно в ответ пожал плечами. - Ты странный. –Волк слегка оскалился и облизнул губы. Его глаза окрасились в красный и Гёта пронзительно посмотрел прямо на заклинателя. Сейчас и даже тогда в пещере на него не подействовало его заклинание. Когда они встретились взглядами, то в то же мгновение дух ошарашено отшатнулся. - Синьюэ Сяоин, - медленно, будто пробуя на вкус чужое имя, протянул он. - В благодарность за то, что ты уже дважды отпустил меня живым, я скажу тебе вот что: твоя душа разбита вдребезги и все ее осколки перемешаны.       - Что это значит? - Резко развернулся заклинатель и нахмурил брови.       - Это значит что твоя душа на грани гибели. Твои воспоминания, скорее всего, стерты или, может даже, изменены, сложно сказать. - Гёта удовлетворенно еще раз облизнул губы. - Такое я вижу не в первый раз, однако впервые наблюдаю, чтобы такой человек был жив и здоров, конечно, если это так и есть…       Возможно, именно поэтому в их первую встречу он не смог наложить заклинание и убить его. В следующий раз такое не повторится!       Дух прикрыл свой облик капюшоном и поторопился скрыться в переулке, не забывая крикнуть напоследок. - Ты меня заинтересовал, мы еще определенно встретимся!       - Ах ты, псина сутулая, стой! – Синьюэ необходимо было выбить все ответы. Что еще мог знать этот дух? Может ли быть, что сказанное им связано с его перерождением?       Синьюэ еще раз достал клинок, но позади он почувствовал чье-то присутствие. Развернувшись, заклинатель увидел Руи. Оказывается, тот пошел за ним. У подростка тряслись ноги, но он упорно старался скрыть это. Руи наполовину вынул клинок из лезвия, но что-то его остановило сделать это полностью.       - Почему ты его отпустил! Ты разве не заклинатель? Тогда почему позволил ему сбежать! - Закричал на старшего подросток.       Синьюэ устало вздохнул.       - Пойдем обратно.       Ожидая ярого сопротивления, заклинатель напрягся, но на удивление, Руи больше ничего не произнес. Они молча дошли до места, где ужинали и закончили трапезу. Все это время подросток с ненавистью во взгляде прожигал задумчивого и отстраненного Синьюэ.       [Дух Гёта имеет способности проникать в подсознание людей. Он питается отрицательными эмоциями. Но у его способности есть сильный недостаток: чтобы ранить, Гёта должен поразить цель старыми воспоминаниями, что вызывают боль, а чтобы убить, он должен полностью подавить личность. В пещере Яшибо тогда он вызвал у Руи болезненные воспоминания и собирался убить. Согласно правилам системы, вы бы погибли, если бы погиб Руи] - Догадавшись о мыслях своего подопечного, Баку продолжила: - [Это может быть связано с твоим перерождением, но точно сказать невозможно. У меня есть подозрения, что твоя душа была сильно повреждена, когда перенеслась в этот мир. Наверное, дух говорил об этом…]       Синьюэ промолчал. Он не хотел отвечать. И Баку поняла это, позволяя ему самому разбираться со своими чувствами.       Душа разбита вдребезги и все ее осколки перемешаны…       Возможно потеря или подмена воспоминаний, душа на грани гибели - как все это паршиво звучит! Это может означать вообще что угодно. С чего он вообще поверил злому духу? Стоило не отвлекаться и поймать его! У Синьюэ есть идея, как выманить духа-волка, но нужно подготовиться и закончить с заданием для начала.       - Поел? Пошли обратно.       - Стой, ответь мне! – Не выдержал Руи. - Почему оставил его в живых? Почему не добил! Он ведь может навредить людям!       Память Руи настигли невыносимые образы: перехватило дыхание, пульс бешенно забился где-то в висках, его ноги все еще тряслись от одного воспоминания, что насильно показал тот дух. Если бы не Синьюэ, Руи наверняка бы погиб. И он благодарен за спасение, но вся благодарность готова исчезнуть, если заклинатель не даст внятный ответ на его вопрос.       - Мне он нужен живым. Пока что. – Увильнул заклинатель.       - Ты просто ужасен! И это стоит того, чтобы подвергать окружающих опасности!?       - Что он тебе показал в тот раз, какие воспоминания?       Руи словно окатили ведром холодной воды.       - Если Гёта так хорошо скрывается в городе, значит он не в первый раз это проворачивает. Неважно! У меня есть способ его найти, но займусь этим позже.       - Он говорил что-то про вашу душу… Что значит «разбита душа»? Что этот злой дух имеет в виду? - Руи пытался всеми силами выбить ответ, спровоцировать, разозлить Синьюэ, но вся эта ситуация раздражала только его! Он просто смотрел на юного адепта с отстраненной усталостью и всё!       Синьюэ намеренно безразлично отвернулся, избегая прямой ответственности. Наивно было полагать, что этот малец ничего не слышал. У него явно появились подозрения, которые по глупости может растрепать другим. Проблема за проблемой. У Синьюэ нет 10 000 очков для погашения наказания за раскрытие его секрета, поэтому он категорично ответил:       - Тебя это не касается.       - Еще как касается, я твой ученик! - Выкрикнул подросток.       - О, так ты все же признал меня своим учителем? - Удивился Синьюэ.       - Нет! То есть да! Ну как бы… - Руи покраснел от своей пылкости. Он не мог так оговориться, просто не мог!       - Хорошо. - Довольно произнес Синьюэ. - Если ты будешь искренен со мной, то тогда и я буду искренен с тобой. Договорились? - Заклинатель мягко улыбнулся, окончательно обезоруживая подростка. Он на самом деле ни на что не надеялся.       Все еще красный и пристыженной Руи что-то угукнул под нос. Это вполне честно. Такая важная информация о будущем старейшине в обмен на незначительную информацию о слабом никому не нужном адепте - очень выгодная сделка!       Новоявленные учитель и ученик направились к гостинице. Руи старался держаться ближе к Синьюэ, чтобы вдруг не упустить его. Идя сквозь плотную толпу, подросток постоянно отрывался от быстро идущего заклинателя и терял того из виду. Разозлившись, запыхавшийся Руи вытянул руку, хватился за чужой рукав и грубо дернул. Синьюэ остановился и вопросительно посмотрел на юного адепта. Подросток залился новым слоем краски и спрятал глаза за челкой, делая вид, что ничего-не-знает - ничего-не-видит, хотя все еще крепко держался за его рукав. Синьюэ без вопросов пошел вперед, но уже медленнее, не стряхивая с себя руку. От такой незаметной заботливости цвет лица Руи почти сливался с цветом его багряных волос.       Теперь у Руи хватало времени оглядеться, а не гнаться за учителем. Вокруг находилось много странных людей, отчего становилось неуютно. В глазах прохожих он отыскал порочные тени желания и греха. Они проходили мимо весенних павильонов, поэтому и контингент здесь соответствующий, однако когда взгляды стали падать в их сторону, это стало не на шутку пугать. Синьюэ продолжал невозмутимо проходить мимо, вовсе не замечая обстановку вокруг, но Руи отчетливо слышал посвистывания и возгласы вслед.       Они слепые? Или это у Руи проблемы со слухом? Он точно слышал, как те лестно высказывались о Синьюэ! Да и сравнивать его со стоящими под боком распутницами…! К тому же все это говорили весьма занятного вида мужчины... Руи недоумевал. Как они могли хотеть другого мужчину? Или они спутали его «незабываемого» учителя с кем то другим? Руи украдкой заглянул в лицо Синьюэ. Нет, они точно слепые…       Игриво крикнул незнакомый голос, поддерживаемый воплями окружающих его друзей. Он слишком настойчиво зазывал Синьюэ, но учитель поступил мудро – проигнорировал, только это не помогло. Кто-то попытался схватить его за плечо, но заклинатель незаметно вывернулся и, заметно ускорив шаг, увел Руи подальше оттуда, избегая скользких взглядов, что почти на ходу раздевали его.       Руи растерялся. Он просто не мог поверить, что Синьюэ, по слухам влезающий в драку по поводу и без, просто прошел мимо! Юный адепт еще раз изучил своего нового учителя: тот смотрел только вперед, будто не замечал никого вокруг; чуть насупил брови, как и обычно, но скользнув взглядом вниз, увидел, как по его шее пробежали мурашки. Значит, он все слышал и это тоже вызвало у него отвращение. По непонятной причине это утешило Руи.       Весна на улице заканчивалась, затихали шумные возгласы в их сторону, впереди наконец таки показались обычные лавочки, которые спешили закрыться к ночи. Руи облегченно вздохнул. Для него это было то еще испытание, какого же было самому Синьюэ?       Они почти дошли до гостиницы, как неожиданно Синьюэ остановился и юный адепт сначала не понял почему, и только потом увидел, как очаровательная девушка врезалась в Синьюэ и крепко схватилась за его одежду, боясь, что тот растворится прямо у нее в руках. Она была настолько перепуганной, что не могла скрыть дрожь в теле. Глаза увлажнились и неверящим взглядом смотрели на заклинателя.       -Сяо. Сяо… Господин Синьюэ! Синьюэ! - Всхлипывала девушка, сминая чужую одежду.       Вот только в этот момент Синьюэ выглядел несуразно глупо. Он абсолютно не понимал что происходит. Будучи где-то в забвении, девушка потянула его на себя, нагло вырывая из хватки Руи, и повела в дом удовольствий на главную улицу. Потерянный мальчишка остался один, осознав, что прямо сейчас произошло: его учителя украла проститутка из павильона Магнолии, по слухам, лучшего во всей округе.       …       Очнулся Синьюэ, уже сидя в одной из комнат борделя.       «Что это сейчас было? Бордель!? Ну уж нет, Синьюэ!», - Обращался Синь к прошлому владельцу тела. - «Я не готов нести ответственность за ВСЕ твои ошибки!»       Пока он нервно успокаивал сам себя, зашла, плотно закрыв дверь, та самая девушка, что привела его. Она поправила свой макияж и прическу, но глаза все еще были припухшие и красные от слез. Девушка разлила горячий чай по пиалам и пристально осматривала Синьюэ.       Легкий румянец на щеках она не смогла скрыть пудрой, черные как смоль волосы скрепляло множество заколок, а на шее висели замысловатые бусы. Вся многослойная одежда и украшения выглядели очень тяжелыми и неподъёмными для столь маленькой и хрупкой девушки. Тонкие хрупкие пальцы бессильно сжали собственное платье. Осмелев, она, наконец, опустила взгляд под трясущиеся ресницы и произнесла:       - Ты… Ты правда забыл меня, Сяо-ин? Нет, я все уже знаю Сяо-ин, прости. - В столь слабом теле девушка нашла силы не заплакать и отдернуть себя от глупых вопросов. Бледными руками она сняла украшение с шеи и, достав небольшую перламутровую жемчужину, протянула ее заклинателю. - Как же сложно… - Тихо прошептала девушка. После этого заговорила достаточно уверенно. - Сяо-ин, меня зовут Нури. Я твоя старшая сестра.       Она вся дрожала, даже ее голос. Смоченные непролитыми слезами ресницы трепетали. Ее горло сдавило, когда она пыталась продолжить, и, чуть замявшись, вернула над ним контроль:       - Перед тем как уйти в уединение, ты говорил, что можешь умереть! - Она разозлилась и прижала протянутую руку обратно. Но бусину девушка держала столь аккуратно и бережно, словно для нее ценнее на белом свете ничего нет. - И еще сказал, что в лучшем случае ты потеряешь память! Хотя нет, ты мне много каких глупостей наговорил! - Нури свободной рукой громко ударила по столу, Синьюэ вздрогнул. - Дурак ты, Сяо-ин. - Прелестная девушка бессильно опустила голову на ладонь и снова протянула перламутр. - Это бусина с записью, которую ты мне передал, перед тем как уйти. Просмотри ее. - Нури вновь подняла взгляд, полный пережитой боли и надежды.       Ум Синьюэ был полностью в раздрае. О чем она говорит? Сестра настоящего Синьюэ? Мог умереть, потерять память… Да, что, собственно, происходит?! Разум всеми силами хотел отключиться и оставить все как есть, не решать проблемы и просто уйти. Однако, справедливости ради, Синьюэ полностью осознавал то, что вещь в его руке необычайно важна.       По наитию, Синьюэ уже знал, что делать с жемчужиной, и влил в нее свою ци. В голове помутилось и зрение подернулось серой дымкой. Ему предстала картина: он находился в просторном светлом зале, вокруг большими стопками лежали книги и свитки. Помещение будто дышало светлой и мирной ци.       За столом в центре сидел заклинатель. Прямая спина говорила о благородной личности, невероятная концентрация над бумагами – об усердии и терпеливости.       Длинные черные волосы аккуратно подвязали лентой, чистые белые одежды оказались прошиты заклинанием из серебряной нити - весь его вид заставлял благоговеть и трепетать. Он прошел вперед, чтобы увидеть лицо Синьюэ. Настоящего Синьюэ.       Насколько сейчас Синь глупо и нелепо выглядел в его теле, даже представить стыдно! По сравнению с ним, Синьюэ образец истинного совершенствующегося, полного истинной праведности, благочестия и достоинства.       Настоящий Синьюэ тонкой кистью вырисовывал слова и Синь прочел содержимое письма:       «Недавно на пике Золотого Карпа в Звездном Дворце я получил предсказание… Или скорее предзнаменование об опасности. В нем мне предстало видение смерти, того, как раскалывается моя душа, исчезая из этого мира. Во всем виновата неподвластная простому смертному и даже заклинателю, сила. Возможно, это лишь мои страхи, но они имею под собой основу.       Сегодня молодой глава ордена передал мне трансформационную белую духовную пилюлю. Она мне правда помогла бы после всего произошедшего, если бы не была специально отравлена. К сожалению, у меня нет доказательств, чтобы обвинить того, кто это сделал, однако я все равно приму ее и попытаюсь вывести яд культивацией. Это опасно, я могу умереть, но разве умереть, не пытаясь, не хуже, чем умереть в попытке защитить дорогих сердцу людей? Я многим обязан своим старшим, я многим обязан ордену и особенно Тан Ли. Он стал моей семьей, пусть ненастоящей и своеобразной.       Хотя у меня и есть надежда, что я еще вернусь сюда, нет уверенности, что «я» останусь собой. Видение было настолько странным и неподдающимся объяснениям, что другой интерпретации у меня просто нет. Я оставляю это послание себе на будущее, если моя личность сотрется.       Во первых, моя сестра Нури ни в чем не виновата. Я ей полностью доверяю. Она умная, однако, до одури любит свою семью, поэтому не расстраивай ее и береги. Не позволь клану Красной Луны и демонам прознать, что у тебя все еще есть близкие люди.       Во вторых, мой наставник Тан Ли. Он взял на себя огромную ответственность, решив открыто выступить против темных культиваторов, помогай ему, ни в чем себе не отказывая. Я задолжал ему две жизни.       В третьих, мои младшие боевые братья и сестры, адепты пика Знаний, защищай и их тоже. Не дай им умереть просто так. Они глупые и слабые, а ты умный и сильный, не забывай этого.       И последняя вещь, но самая важная - не позволяй никому узнать секрет ордена. О чем-то уже прознали темные, но у них нет никаких доказательств. Пока ты сам не знаешь этого секрета - все хорошо.       Клан Красной Луны и Царство Демонов стремятся разрушить орден, того же ждут и другие ордена и кланы в составе ассоциации Трех Тысяч Мечей. Весь список шпионов в Небесной Выси, а также план нападения, чертежи, схемы и остальное лежит на пике во Дворце Знаний. Ключом является мое существование. Ты поймешь, о чем я…»       Письмо закончилось. Со спины настоящего Синьюэ подошел высокий старик с седой длинной бородой. Выглядел тот невероятно возвышенно, даже не зная его лично, хотелось инстинктивно выказать ему особое почтение.       - Наставник! - Поприветствовал Синьюэ Сяоин. Улыбка заклинателя заново озарила помещение своей искренностью и чистотой. Синь Ицзе не мог поверить, что находится именно в этом теле, способном вот так улыбаться. В ответ старик заметно кивнул и спросил:       - Что ты делаешь в этот раз? Неужели предсказание тебя так задело? Это очень не похоже на тебя.       - Наставник Тан, надо быть готовым ко всему. Это последняя запись. Остальные я раскидал по своим секретным местам и оставил много подсказок. Настоящий адепт пика Знаний ни за что не упустит их, а вот другие даже не заметят мои послания.       - Хвалю тебя. Нельзя быть полностью уверенным в будущем. - Тан Ли помолчал, будто решаясь спросить. - Но ты уверен, что тебе все же надо так рисковать собой? Пытаясь избежать будущего, мы неминуемо приходим к тому, чему суждено произойти.       - Мой духовный меч сломан, орден находится в опасности, ни за что погибают мои младшие. Я сейчас абсолютно беспомощен. Хоть моя культивация разрушилась, ядро осталось целым. Если я очищу трансформационную пилюлю, то смогу преодолеть этот кризис.       Синьюэ незаметно подтянул одежду, скрывая перепачканные красным бинты на шее и груди. Старейшина пика Знаний грустно посмотрел на своего ученика и попытался уговорить:       - Ты уже многое сделал для ордена, для меня. Может, стоит остановиться? Хватит и того, что ты будешь помогать мне здесь, не прибегая к крайним мерам.       - Наставник, вы же знаете, я могу помочь только так. Уже поздно что-либо менять. Внимание всех темных направлено на меня, сделайте мою смерть полезной для ордена. - Синьюэ растянул глаза в очаровательной улыбке. Старик схватился за сердце. Как больно ему слушать такие речи! Почему он не научил этого юношу ценить свою жизнь?       - Когда ты вернешься, - Он особенно сильно выделил первые слова, не допуская даже мысли, что такое может и не произойти вовсе. - Заберешь мой меч. Ты знаешь, что он значит для меня и ордена.       - Почту за честь, наставник! Однако выскажу свои сомнения по поводу того, что он меня не примет. Я не такой как наставник Тан или глава. - Синьюэ вернулся к письму, слыша как за спиной наставник Тан Ли беспомощно вздыхает и уходит прочь.       «Осколки своего меча я храню в своей «сокровищнице». Она находится у Разбитого Клыка Ядовитого Дракона, бусина поможет найти дверь. Найди их и восстанови клинок. Он является ключом к другим моим тайникам.»       Синьюэ поднял серебряную бусину со стола, капнул свежей кровью и та окрасилась в алый. Влив в нее большое количество ци, вокруг перламутрового жемчуга стали появляться письмена и печати, растворив в себе послание. Закончив заклинание, Синьюэ вырвало огромным количеством крови, маска беззаботного и наивного ученика слетела, и он стал выглядеть чрезвычайно болезненно и хрупко. Настоящий заклинатель поднес бусину к губам и что-то прошептал.       Слова и окружающие звуки стали заглушаться. Синь Ицзе успел услышать последние слова своего предшественника, прежде чем вновь оказаться в комнате борделя.       «Он знал… Он знал!! Баку, ты это слышала? Видела? Что это значит!?»       [Не до конца понимаю вас…] - Тревожно произнесла Баку Бааван Ши.       [Я не могу пользоваться артефактами, проникать в ваши сны и видеть иллюзии.]       Тогда Синьюэ лихорадочно стал описывать увиденное.       [Я… Я полностью растеряна!] - Чуть громче обычного вскрикнула Баку Бааван Ши.       Накал ее эмоций превзошел лимиты. Почти четырнадцать лет Баку направляла других перерожденных, следовала воле богов и думала, что по-другому нельзя, однако сейчас, всё, во что она заставляла себя верить - рушилось как карточный домик. Но зато это дало ей увидеть картину иначе.       [У меня есть смелое предположение!]       [Что, если не всем бо… Высшим существам нравится происходящее и есть кто-то, кто пытался предупредить об этом других? Есть кто-то, чья сила сопоставима с ними!]       [Помните, я рассказывала вам сказку. Так вот, кошке удавалось лично общаться с людьми в их царстве. Там тоже не все так сказочно. Они ни чем не отличаются от нас.] - Баку старалась произносить все на одном дыхании, как можно быстрее, словно потом ей не удастся все рассказать.       «Невероятно. Мы замешаны в чьей-то крайне абсурдной игре.»       Настоящему Синьюэ пришло видение, предсказание, неважно, и оно сбылось! Кому под силу… Нет, не верно. Правильнее бы задать вопрос зачем?!       За что бы там не сражались высшие силы, нельзя вмешиваться в жизнь простых людей. Как же много трагедий было написано, но никто так и не учится на чужих ошибках. Зачем вообще предсказали то, что в любом случае произойдет, разве будущее не неизбежно? Неужели у этих богов детство взыграло в одном месте и они решили пойти против установленных мирозданием законов? Это вовсе наводило на мысль, что не так уж они влиятельны и сильны.       Пока Синьюэ рассуждал и осмыслял услышанное, он снова перестал себя контролировать. Заклинатель до крови впился ногтями в ладони, совсем не чувствуя боли, полностью погруженный только в свои мысли. Кулак наполнился кровью и тонкие струйки начали стекать в хрупкие и бледные ладони Нури, что отчаянно взывала брата прийти в себя, крича его имя. Вместе с ней Баку Бааван Ши тоже стремилась быть услышанной им. И только благодаря их совместной работе, Синьюэ пошатнулся, осознавая реальность.       - Сяо-ин, Сяо-ин, ты как? Тебе больно?       - Прости меня.       Синьюэ впервые извинился перед незнакомым ему человеком. Он чувствовал себя как никогда виноватым. Он был словно вором, укравшим чужую жизнь; убийцей, что притворяется жертвой. Ради завещания настоящего владельца тела, он может сделать только одно - позаботиться о сестре. Второй и третий пункт просто невыполнимы, до последнего ему нет дела, даже интереса нет копаться в тайнах ордена. Но вот играть с чужими искренними чувствами другое дело. Нури будет обманута проходимцем.       - Прости меня. Прошу прости… - Не выдержав, Синьюэ прикрыл ладонью лицо и… заплакал.       Он вдруг почувствовал свою настоящую вину, что подтолкнуло осознание происходящего. А ведь Синь когда-то давно бросил свою семью в поисках своего благополучия. Ради себя и никого другого. Из-за этого они со старшей сестрой сильно поссорились и, так не помирившись, ушли во взрослую жизнь, забыв про родственные связи. Как он мог так просто покинуть их? А другие младшие братья и сестры? Он даже не интересовался их жизнью, когда уехал.       Он жалок. Синь Ицзе заслужил все то, что с ним происходит. Он должен был умереть еще раньше, будучи сбитым каким нибудь грузовиком.       - Я не виню тебя. Сяо-ин, прошу, перестань, а то я тоже расплачусь. - Нури подбежала со спины и обняла Синьюэ, укрощая его дрожь кроткими поглаживаниями. - Сяо-ин, я, конечно, злюсь, но я твоя сестра и не могу не любить тебя или не переживать. Я не чувствую, что ты виновен в чем-либо передо мной.       Синьюэ не отстранился. Он не смел.       - Брат, послушай. Пусть ты не помнишь меня, пусть ты изменился, даже если я потеряю память, то все равно буду любить тебя, Сяо-ин. А знаешь почему? - Ласково спросила Нури, утыкаясь носом в плечо брата. - Потому что ты заслужил любви, каждый ее заслуживает. Просто за то, что ты есть. Не за то какой ты, что сделал или что пережил, а вопреки всему ты заслужил любовь. Я на правах старшей, что тебя воспитывала, любые совершенные тобой ошибки, считаю своими собственными. Поэтому, Сяо-ин, не стоит думать лишнего.       Вопреки всему заслужил любовь? Но вот именно, Синь Ицзе ничего не сделал, так откуда взяться «вопреки»!? А сказала бы она так, если бы узнала правду?!       Его старшая сестра тоже была такой. Доброй и вселюбящей. Только из-за его упрямства и каким-то навязанным идеалам Синь просто ушел. Даже зная, как он поступил, сказала бы его сестра также?       Посидев вот так еще немного, Синьюэ успокоился. Голова была пуста от мыслей, но ощущалась неимоверно тяжелой. Он чувствовал только чужое сердцебиение у себя за спиной. Удивительно, ему даже не неприятно. Нури еще крепче обняла Синьюэ, выбивая последний кислород из его легких, и бодрым голосом разбудила брата.       - Если ты закончил плакаться своей старшей сестрёнке, то пора бы отплатить ей!       Синьюэ покрылся красными пятнами. Когда он плакал в последний раз? Так еще и при девушке! Как стыдно то! Он прикрыл ладонями лицо, стараясь скрыть смущение. Синь так расчувствовался, что и впрямь принял Нури за свою старшую сестру!       - Тогда начнем с этого! - Нури ехидно хихикнула и достала из шкафчика деревянный гребень. - Сегодня я так просто тебя не отпущу. - Девушка усадила Синьюэ на стул перед зеркалом и принялась расчесывать его волосы. - Как давно ты вышел из медитации?       - Пару дней назад. - Синьюэ мысленно уже пообещал себе, что позволит этой девушке делать с ним все что угодно, даже вопреки его желаниям. Он не смел сопротивляться ее желаниям.       - А орден?       - Ничего не помню. - Пришлось сказать Синьюэ. Он не соврал, почти. Только от одного присутствия Нури внутри поднималась волна облегчения и радости. Заклинатель слегка улыбнулся.       - Повезло же тебе. - Съехидничала Нури. Она долго перебирала черные пряди в руках - это занятие ее успокаивало, приводило в восторг. - А что ты делаешь в городе?       - Выполняю поручение главы. В городе произошли убийства, совершенные злыми духами, я пришел с этим разобраться.       - Все в порядке? Ты многое забыл, справишься?       - Я справлюсь.       - Я верю тебе, ты справишься со всем. - Тут же поддержала Нури и погладила по макушке младшего брата. Синь был по настоящему тронут этой заботой. Он невольно подменял ее на свою сестру, представляя, что та с таким же энтузиазмом справлялась о нем.       Нури еще долго спрашивала Синьюэ разные, ничего не значащие мелочи, пока на голове у него не оказалась красивая прическа. Челка, заплетенная в маленькие косички, собралась на затылки в пучке и закрепилась двумя шпильками с золотыми гремучими камушками, похожими на янтарь. Тонкая шея оказалась полностью оголена. Синьюэ неловко провел по ней рукой, не чувствуя привычного прикосновения волос. Ему стало не по себе, но видя, как Нури обыденно сделала нечто подобное, решил ничего не менять.              - Вставай, давай погуляем!       Синьюэ слабо улыбнулся. Видя такое счастливое лицо, пусть и не родной сестры, то на сердце становилось легче. Но, кажется, он что-то упустил. Это «что-то», видимо, не настолько важное, иначе не забыл бы, верно?       Нури попросила подождать брата снизу. Пока она готовится к выходу, у Синьюэ выдался шанс осмотреть это место. Выглядело совсем не так, как он ожидал: на сценах выступали девушки, играя на цине, пипе и других музыкальных инструментах, гости пили и веселились, мило воркуя с ними. Конечно, здесь продают и тело, судя по комнате, где он недавно находился, однако это не выставляется напоказ.       Девушки чудесно исполняли композиции, перебирая струны на сердцах зрителей. Каждый был заворожен. Лаская слух приятной мелодией, Синьюэ неожиданно почувствовал резкий запах перегара и сколькое, грязное прикосновение. Грубая ладонь резво прошлась по спине вниз, быстро опустилась и грубо схватила задницу заклинателя. На своей шее он почувствовал дыхание, которое неприятно врезалось в память и вызвало тошноту. Внезапно в голове пронеслись тщательно скрываемые от самого себя воспоминания, они острой болью отдались в душе Синя.       - Я покупаю тебя. - Еле произнес человек, что даже стоять не мог без помощи друга. В его глазах ни капли разумности, как в словах или действиях.       Неприятные прикосновения, словно самые сильные ожоги, оставались ощутимы на теле особенно в месте ниже поясницы и будто бы давили вглубь. Наверняка остались синяки. Синьюэ чуть не стошнило, когда ощущения стали расползаться по всему телу.       Синьюэ отреагировал не так быстро, как хотелось бы, но все равно закономерно отшвырнул от себя внутренней энергией незнакомца. Он даже не задумался о том, что мог серьезно навредить простому смертному, его волновало только то, каким грязным он себя чувствовал, как холодный пот и мурашки не сходили с его кожи.       - Да ты..! Ты хоть знаешь, кто я?       Мужчина, казалось, вообще не заметил удара заклинателя и лишь, пошатываясь, отступил на пару шагов назад.       - Ты новенький, да? Поэтому меня не узнал. - Он потер подбородок, раздумывая над чем-то, от чего его лицо похотливо исказилось еще сильнее. - Я прощу тебя в этот раз, но только если ты отведешь меня комнату. - И его руки вновь потянулись в сторону заклинателя.       От сильного возмущения, Синьюэ даже не сразу понял смысл его слов. Он собирался уже усилить атаку и вновь ударить, но очень вовремя подбежала красивая девушка. Та мягко и завлекательно упредила поползновения и отвела незнакомца в сторону. Сразу же после этого подошла Нури.       - Пойдем? - Растянув алые губы в улыбку, мягко спросила Нури. Она все видела, однако не позволит себе задеть гордость ее брата.       Напряжение спало. Мягкое выражение лица сестры отсеяло в сторону гнев и они вместе вышли из весеннего павильона. Пока Нури отсутствовала, она сменила наряд, поправила свой макияж и надела вэймао* с газовой вуалью. Притянув ухо брата к себе, она шепнула.       *головной убор с широкими полями и тонкой вуалью       - Вне моей комнаты, я зову тебя господин Синьюэ. О том, что мы брат и сестра никому не известно. И еще кое-что. - Она отвернулась в другую сторону, позволяя рассмотреть украшение на ее голове ближе. - Однажды, ты подарил мне заколку-богомол, это артефакт, позволяющий менять внешность. Так как ее хозяин ты, то не замечаешь разницы, однако для окружающих я сейчас голубоглазая блондинка из павильона Магнолии. - Нури еще ярче улыбнулась, схватила Синьюэ за руку и повела на долгожданную прогулку.       Настоящий Синьюэ правда очень беспокоился о сестре. Меры предосторожности впечатляли. Их встречи со стороны ордена наверняка воспринимались неправильно и, быть может, именно из-за этого пошли нелестные слухи о Синьюэ? Синю хотелось на это надеяться, но обвинения в убийствах и предательствах не родились бы из-за походов в весенние павильоны.       Синьюэ еще не знал, на что согласился. Нури водила его по всему Хуанину, стремясь оббежать все лавки. Она непременно захаживала к каждой: подбирала себе и брату различные украшения, одежду, покупала сладости.       Синьюэ же чувствовал себя куклой, с которой могли делать все, что только пожелали. На него надели бело-розовое ханьфу, скрепили волосы шпильками, угощали и водили туда-сюда под ручку. В краску бросало даже не это - за все платила сама Нури. Лицо и даже шея покрылись красным румянцем. Он бы все стерпел, но это уже слишком!       Это его наказание?       Нури упорно отказывалась слушать брата и вскоре, почувствовав, что вина превышает стыд, заклинатель умолк. Нури же радостно восклицала, позабыв свои собственные слова о том, что она беспокоится о гордости своего брата.       - Господин Синьюэ, посмотрите!       - Господин Синьюэ, вам нравится?       - Господин Синьюэ, давайте сходим сюда!       И вновь потянув за руку, старшая сестрица повела своего брата в другой павильон. Там Нури, наконец, отцепилась от Синьюэ и принялась разглядывать украшения.       К слову, магазин отличался ото всех остальных - почти все внутри было в зеленых тонах и украшено разноцветным резным нефритом. Помещение дышало холодной, природной ци. Все казалось элегантным и в то же время не кричащим и броским, что немного взволновало Синьюэ. Они явно зашли не в павильон не по карману…       На полочках красовались изящные украшения: брошки с самоцветами, серебряные заколки, малахитовые ожерелья, резные деревянные кольца. Нури, словно будучи у себя дома, взяла с полки заколку в виде золотого веера, приставила ее к голове Синьюэ.       - Что не примеряй, тебе все так идет!       - Да, к подлецу - все к лицу, Синьюэ. – Тихо прозвучало из-за гремучих занавесок, но Синьюэ очень четко услышал эти слова.       В зал вышел статный господин, которого он уже видел днем ранее - Кан Гуанмин. Скрытое пренебрежение тот скрывал за хорошо выверенными движениями и прекрасным лицом. Волосы цвета медового блонда аккуратно покоились за спиной на дорогой, расписанной цветами, накидке. Старейшина Нефритового пика сложил руки на груди, придерживая подбородок закрытым веером.       Во взгляде Кан Гуанмина не было праведного гнева или мести, вместо этого в нем читалась неприязнь, однако это не спасло его от того, чтобы Синьюэ начал мысленно на него кидаться:        «Отстань, не подходи, попробуй еще что-нибудь в этом роде сказать и я не поленюсь расчехлить свой меч прямо здесь!» - В этот раз предрассудки коснулись и его самого. Синь не считал что в данной ситуации это неуместно.       - Мгм. Спасибо. - Синьюэ дал ясно понять, что он услышал его, и очень красноречиво посмотрел на старейшину Нефритового пика, не желая сейчас ввязываться в еще большие проблемы. Если бы он знал, что Нури повела его в Нефритовую Палату, то он мог бы избежать встречи со старейшиной ордена.       Кан вздохнул, сбрасывая напряжение и добродушно обратился к посетительнице:       - Госпожа, полагаю, это подвеска будет вам очень к лицу! Позвольте, я прикажу заварить чай, пока вы раздумываете.       Нури, кажется, намеренно, игнорировала хозяина Нефритовой палаты. Слышала ли она насмешку или просто чересчур сконцентрировалась? Кан Гуанмин вовсе не принял это как личное оскорбление и все же позвал ученика, чтобы тот заварил чай – гостеприимство Нефритовой палаты должно держать уровень.       Нури перебрала еще несколько украшений и заострила внимание на другом, разглядывая его в свете белого фонаря. Кан озадаченно прикрыл веером рот: - Это артефакт, который…       - Вот посмотри, разве он не идеально подойдет тебе? – Перебила Нури.       - Все прекращай, на сегодня хватит. - Смущенно произнес Синьюэ.       Сестра и это проигнорировала: Нури, была на голову ниже брата, поэтому притянула того ближе, чтобы померить кулон. Заклинателю пришлось только безнадежно вздохнуть и покориться.       Кан начал приглядываться к Синьюэ: тот выглядел усталым, однако по своей воле позволял этой девушке творить с ним все, что та хотела. Златовласая дева, что пыталась скрыть свою внешность шляпкой доули, тянула заклинателя в разные стороны, поправляла одежду и волосы, надевала гроздьями украшения. Синьюэ превратился из дерзкого нелюдимого и злобного существа в покорную собачку. Вопреки всему Синьюэ смотрел на девушку добрыми и заботливыми глазами. Кан не знал, что этот заклинатель может стерпеть такое отношение к себе.       Постоянное мотание туда-сюда постепенно ослабило прическу и теперь отдельные пряди падали на оголенную шею. Бледные и длинные пальцы скользнули по ней, смахивая их, что бы те не щекотали нежную кожу. Яркие золотисто-янтарные глаза от смущения прикрылись длинной завесой ресниц. Заклинатель совсем не выглядел грозой ордена, а на удивление Кан увидел в нем хрупкость и нежность, что тому обычно не присуща.       Это не вязалось с тем, что Кан знал об этом человеке. Не веря своим глазам, он громко усмехнулся, так, чтобы это точно услышал Синьюэ. В ответ у заклинателя от злости лишь дернулись брови и больше ничего. Поразительно.       Прелестная девушка вынула две шпильки и расчесала длинные густые волосы. Немного поигравшись с ними в свете яркого фонаря, она взяла с полки заколку с тремя молочными жемчужинами, которые обвила серебряная змея, и прикрепила сбоку.       - Простая прическа тебе тоже очень к лицу. Мастер Кан, скажите же, господину Синьюэ идет?       Кан раскрыл веер перед лицом, пряча за ним то, что можно истолковать превратно:       - Очень идет. Хоть замуж выдавай.       Хозяин Нефритовой Палаты не лгал сам себе, но нарочно допустил ошибку. Это не укрылось от Синьюэ.       Заклинатель осадил Кана чрезмерно тяжелым и острым взглядом. Старейшину Нефритового пика это успокоило. Так намного привычнее, когда змея с пика Знаний смотрит на всех именно такими глазами.       - Отлично! Тогда я покупаю вот эту! - Радостно произнесла Нури       - Подожди, я… - Попытки выглядеть достойно в глазах старейшины ордена были провальны с самого начала, однако последнюю гордость заклинатель не мог потерять прямо здесь и сейчас! Но Нури, хитро сверкнув улыбкой, закрыла рот брата, не позволяя тому и слова вставить.       - Я беру, мастер Кан! Сколько стоит заколка? - Настойчиво произнесла девушка.       - Хм… Я недостойно поприветствовал своего брата в ордене, поэтому хотел бы в качестве извинений сделать подарок.       - С чего бы вдруг? - Синьюэ на секунду вырвался, чтобы возразить. Лукавая улыбка, скрытая за веером, так и говорила, что Кан насмехается над ним или задумал что-то еще! Сестра же все равно не дала ему договорить и схватила обеими руками за щеки, прерывая попытки отказаться от подарка.       - Господин Синьюэ принимает ваш подарок! Эта недостойная очень благодарна за вашу щедрость! - Счастливый румянец окрасил ее щеки и мягко расплылся по лицу. Нури искренне веселилась и это порадовало Синьюэ больше, чем подарок. - Ну же, Господин Синьюэ, поблагодарите вашего друга.       - Ни за что не забуду твоего подарка. - Кривя душой, через силу, морща нос и отвернув голову, Синьюэ своеобразно поблагодарил старейшину Кана.       - О, только сейчас поняла, что вы знакомы! Господин Синьюэ, кто для вас мастер Кан?       - Мой боевой брат? - Синьюэ еще сильнее нахмурился и состроил такую мину, что даже спокойный и уравновешенный Кан хотел сейчас остудить своего «брата» наименее мирным способом.       - О, поняла! Спасибо вам большое! Обязательно приведу сюда подружек в следующий раз!       - Что вы, не стоит так благодарить. Я все же должен помогать младшенькому. - Ехидно улыбнувшись, Кан наблюдал, как Синьюэ несдержанно развернулся и направился на выход. - Стой, ты забыл кое-что у меня. - Он кинул красный парчовый мешочек цянькунь* в заклинателя. Тот ловко, не оборачиваясь, поймал его. - Это вещи, что просил передать тебе глава Мо-Лин.       *Мешочек цянькунь - это мешочек, способный вместить несоразмерно больше (используется только для неживой материи).       Синьюэ только кивнул в благодарность и скрылся. Старейшина Кан незаметно проводил того до двери, наблюдая, как очаровательная девушка ведет того в публичный дом, в павильон Магнолии…       Высоконравственный и почти целомудренный Кан чуть не упал в обморок, тому будто дали сильный удар в поддых. Чего он вообще ожидал от Синьюэ? Видя немного простоватый и безобидный вид заклинателя, Кан был готов предать свои предубеждения по отношению к нему. Видимо, зря пытался.       Когда заклинатель ушел, Кан подозвал к себе помощника и уточнил:       - Три глубинные жемчужины это же парный артефакт?       - Да, мастер. Но тогда почему вы не отдали связующую бусину?       - Принеси ее. - Проигнорировал вопрос хозяин Нефритовой Палаты. Помощник сорвался с места на склад. Уже через пятнадцать минут тот прибежал в кабинет мастера и передал ее в серебряной шкатулке. - Ты свободен. - Отозвал Кан помощника, но тот все еще мялся перед столом. - Да? Тебе что-то нужно?       - Позвольте этому ученику поинтересоваться, что делает эта связующая бусина и почему вы не отдали артефакт полностью?       Кан достал из шкатулки круглый шарик и помял его между пальцев, перекатил по ладони. Он задумчиво всмотрелся в бусину, через которую просачивался теплый свет от фонаря. Взяв иглу и проткнув палец, Кан завершил контракт с артефактом своей кровью. Бусина окрасилась в красный, но через минуту вновь вернула свое былое сияние. Если что-то случится с артефактом, то на бусине пройдет сеть трещин, а после и вовсе разобьется.       - Через нее я смогу узнать, где находится Синьюэ.       Услышав это, помощник напрягся.       - Но так ведь нельзя! Что, если обман раскроется!       - А я рискну.       Глаза завороженно наблюдали за бусиной, через призму которой Кан осмотрел комнату: сквозь нее, все выглядело не так, как обычно. Чистая изнутри, она собирала в себе весь свет и отображала его на поверхность стола в виде замысловатых отблесков.       Аккуратно спрятав ее во внутреннем кармане, Кан еще некоторое время держал руку на груди.