Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Руи, пребывающий малость в смятении, следовал за Синьюэ, думая только о том, что учитель знает, что делает. И вскоре в подтверждение этому встречают последнего духа.       Они дошли до старого полуобрушенного храма, где четыре дня назад обнаружили пострадавшую девушку. Учитель напрягся. Руи тоже достал клинок и насторожился. Послышался детский плач. Вскоре он стал настолько громким, что сомнений не оставалось - внутри кто-то есть. Звук все нарастал, пока он не превратился в «демонический» вой.       Синьюэ смело шагнул внутрь, жестом приказав Руи остаться снаружи и ждать. Подойдя к алтарю, заклинатель увидел смятый тканевой сверток, из которого на пару секунд перестал слышаться плач. Внезапная тишина стала чужеродной и предвещала нечто ужасное. Синьюэ почти сразу же вылетел наружу, а вслед за ним обрушился всеми позабытый храм. Из-под досок показалось существо, что вновь разразилось убийственным ревом.       Существо разрасталось, пока не поравнялось в высоту с деревьями. Оно под своим весом раздавило несколько кустов и вошло ногами в болото. Походил дух на неоформленного младенца или скорее эмбриона на последних стадиях развития: скрученный, с короткими конечностями, гигантской головой, которая наклонялась под тяжестью то в бок, то вперед-назад. Но при всем при этом существо стояло на своих двоих, имело острые акульи зубы в несколько рядов и распахнутые красные глаза с желтой склерой. Ребенок медленно замахнулся, забирая контроль над воздушными потоками, и резко плашмя ударил землю так, что вода поднялась на пару метров и повалила несколько деревьев.       - Руи отступай!       С неохотой Руи отбежал подальше, наблюдая, как учитель прыгает с дерева на дерево, стараясь быть с младенцем на одном уровне, и одновременно уклоняется от его атак. После очередного неуспешного нападения духа Синьюэ наполнил клинок достаточным количеством энергии и ударил мощной волной, разрезая на пути широкие стволы деревьев. Однако, энергия быстро рассеялась, столкнувшись с кожей младенца.       «Чего? Кожа этого духа настолько прочная!?»       [Синьюэ, будь осторожнее! Это злой дух совсем другого уровня!] - Прокричала Баку, но не успела она высветить именную карточку, как существо обозлилось и с двойной силой замахало ладонями.       Напыщенность Синьюэ в мгновение исчезла. Он сильно недооценил противника и попал под руку. Удачно сработал артефакт - поглотил часть энергии и заклинатель успел увернуться, промокая насквозь в мутном болоте. Если бы злой дух бил сплошной физической силой - заклинание не сработало бы. Еще раз надеяться на артефакт вовсе не хотелось, а потому все остальное время Синьюэ предельно осторожно уводил монстра в места поглубже. Но загоняя духа в воду, вокруг деревьев росло все меньше, и те последние уничтожались младенцем.       Как никогда заклинатель почувствовал отчаянную нужду в помощи. Он не был особо умным, а потому его ход оказался роковым. С каждым ударом, чья сила сходила на нет, соприкасаясь с кожей духа, Синьюэ чувствовал что слабеет. Даже подсказки и помощь системы не позволяли ему перетянуть ход битвы на себя, так как он банально не имеет опыта в более тяжелых сражениях, в чем сам до этого мысленно упрекал Руи.       Отчаянные рывки и безвыходная ситуация поначалу заводили заклинателя. Но осознавая, что он вот-вот уступит, гас огонь азарта. Синьюэ вспомнил о Хо-Сине, что смог невероятным образом спасти его во сне и призвать меч наяву. Может, удалось бы призвать его? Однако мужчина не мог вспомнить, как он это сделал, да и время между ударами и стремительными потоками воздуха, что следовали за атакой, не позволяли отвлекаться.       Заклинатель спрыгнул с последнего дерева, что в щепки разнес младенец, оказываясь по пояс в грязи, где передвигаться в подобной местности невероятно сложно.       Оглушительный рев младенца прервался резким светом и громким шипящим треском. Злой дух повернулся к раздражителю и пошел в его сторону. Синьюэ решил воспользоваться возможностью и быстро ретировался в более удобное для боя место и только сейчас заметил человека, что помог ему.       Кан активировал множество печатей и отвлекал духа. Странные для Синьюэ талисманы были собраны в кругу и вместе действовали как отвлекающий маневр. Старейшина Нефритового пика подбежал к заклинателю и резко дернул того за ворот.       - Какой ты безрассудный, глупый заклинатель! - Кан, наконец, позволил себе обругать Синьюэ. - Моих нервов на тебя не хватит!       Кан, не найдя следов крови, коснулся чужого запястья и проверил меридианы на признаки внутренних травм всего перемазанного грязью мокрого до нитки заклинателя. Только тогда он облегченно вздохнул и еще раз схватил Синьюэ за грудки. Старейшина Нефритового пика всмотрелся в осунувшееся после болезни лицо, чувствуя тяжелое сбившееся дыхание на руках и замечая на себе виноватый взгляд. Старейшина беспомощно выдохнул.       - Этот злой дух совершенно другого ранга, тебе в одиночку его не одолеть. Где ты его вообще отыскал! - Кан нахмурил брови. - Потом все объяснишь! А теперь слушай меня внимательно!       - Приказывайте, старейшина Нефритового пика. Я весь в вашем распоряжении. - Синьюэ раскаянно посмотрел в ответ и облегченно улыбнулся.       - Да, именно! - Разбушевался Кан. Через секунду после того как он смущенно закрыл глаза, продолжил. - Это дух зверского ранга, потому он намного сильнее тех с кем ты сражался до этого. - Мастер духов присмотрелся еще раз к младенцу и продолжил. - Я ослаблю его печатями, а ты атакуй по ядрам в следующих местах - шея; правое, левое плечо; напротив грудины и живот, чуть выше пупка; грудь - по центру и место напротив сердца - по нему бей в последнюю очередь.       Кан посмотрел на готовность Синьюэ. Он обеспокоенно взял за руку заклинателя и решил передать немного своих сил ему. Синьюэ почувствовал, как его почти опустошенные меридианы вновь наполняются живительным светом. Разом прошла гнетущая усталость, вернулась концентрация и более твердое мироощущение. В подобный момент Синьюэ не задал вопрос «как он нашел меня», а был полностью поглощен тем, что Кан пришел к нему помочь, доверился ему, передал свои силы, не смотря на то, что последний их разговор вовсе не прошел гладко. У них не было каких-то близких отношений, чтобы был резон так поступать.       Синьюэ с белой завистью смотрел на чистосердечность и самоотдачу старейшины Нефритового пика. Как он может так легко подставляться под удар, помогать и заботится о незнакомых ему людях? Это выше самого Синьюэ, он не понимал этого.       Догорели последние талисманы и Кан на бегу бросил:       - По моей команде.       Синьюэ сердце вырвет, если в ответ на подобную искренность снова оплошает…       Мастер духов достал несколько талисманов, сложил руки в печать и бросил их в духа. Желтоватые листочки взлетели и окружили гигантского младенца - создалось подобие клетки. Только после того, как дух неудачно опробовал его на прочность, Кан крикнул:       - Сейчас!       Синьюэ с легкостью настиг головы ребенка и, вспоминая учения сестрицы Баку Бааван Ши, махнул клинком, рассекая твердую плоть ослабленного духа. Заклинатель мог только представлять, сколько энергии тратит Кан на сдерживание и снижение сопротивляемости духа. Синьюэ до сих пор помнит, сколько энергии потратил на один защитный талисман для Руи.       Когда заклинатель клинком разрезал нечто необычайно твердое под мышцами, сравнимое со стеклянным шариком, то сильно вдохновился. Младенец кричал и сопротивлялся, поэтому Синьюэ часто падал в болото, уворачиваясь от ударов. С каждой минутой, он видел, как слабел на глазах Кан: ноги подкашивались, глаза затуманивались, пальцы еле держались в печати. Внутри все похолодело, когда заклинатель представил, чем это может обернуться.       Синьюэ слишком много сомневался и колебался, но только когда он нашел то, ради чего он не смеет проиграть, то с новой силой начал противостоять духу. Рубанув по предпоследнему ядру в груди, ребенок закричал в агонии и начал уменьшаться в размерах, пока не стал соразмерен обычному младенцу. Дух, едва удерживаясь на плаву, бессильно задергал руками и ногами. В его неразборчивом плаче Синьюэ услышал слова, зовущие мать.       Или ему показалось?       Злой дух выглядел совсем как обычный человеческий младенец. Он также плакал и поджимал крошечные пальчики, жмурился. Внутри заклинателя все перевернулось и похолодело. Жуткое сравнение всплыло в голову: как если бы он убивал настоящего ребенка. Если все это реальность, то это же нормально - убить злого духа? А если все это фантазия Синь Ицзе, не умрет ли настоящий человек, который в глазах мужчины превратился в монстра?       Система его звала, однако он не желал ее слушать и поддаваться на уговоры. Но как только Синьюэ услышал сзади хлюпанье сапог, то вспомнил про Кана. Заклинатель зажмурился и рассек последнее ядро у сердца. Младенец завыл и его захватило бесцветное пламя, сжегшее его целиком. В небо заструился черный дымок и система оповестила о выполненном задании и о чем-то еще, что уже мало волновало Синьюэ - он кинулся к Кану, которого придержал Руи, вышедший из безопасного места.       - Кан! Кан, ты в порядке? - Заклинатель подбежал к старейшине Нефритового пика и был остановлен упреждающим знаком.       - Не подходи ко мне! Ты грязный. - Лукаво произнес Кан. - Я из-за тебя снова полез в это болото. - Он встал на своих двоих, отказываясь от помощи юного адепта.       - Спасибо, что ради меня ты снова полез в это болото. - Улыбнулся Синьюэ и без препирательств закинул чужую руку себе на плечо, поддерживая Кана и уходя с места боя.       Кан сильно удивился. Синьюэ сказал «спасибо»? Ему. Серьезно?! Он думал, заклинатель умрет, но ни за что подобное не скажет. Следовало радоваться или пугаться? Старейшина, дабы не спугнуть удачу, севшая ему на хвост, перевел тему.       - Нам повезло, обычно такие духи намного сильнее. Видимо он ослаб по какой-то причине. Как ты его нашел?       - Он все это время находился в разрушенном храме. Кажется, именно для него Фа Мун собирал души, но для чего…       - Скорее всего для того, чтобы взрастить из него неистовый или беспощадный ранг. Он изначально был низшим духом, но благодаря поглощенным душам сумел стать вот этим. Только так просто это не делается, вот бы узнать как Фа Мун это сделал.       - Я подарю тебе один очень интересный дневник, где возможно ты подробнее об этом узнаешь. В качестве приветственного подарка. - Сказал Синьюэ, намекая на заколку, что не один раз его защитила. В каком-то смысле ему очень даже понравилась идея об ответном подарке. Неожиданно Кан немного стушевался и отвернулся после этих слов.       - Я немного восстановил свои силы, могу идти сам. - Старейшина Нефритового пика остановился и убрал руку с заклинателя. - В таком случае я хотел бы навестить пострадавшую девушку. Ты со мной?       Синьюэ тихо угукнул и последовал за Каном. Он не будет сейчас надоедать ему. Хоть Синьюэ тоже чувствовал себя уставшим, заклинатель только представить мог, что сейчас ощущал старейшина Нефритового пика. Впервые заклинатель чувствует больше переживаний за кого-то другого, чем за самого себя.       Всю дорогу Синьюэ наблюдал за Каном, что иногда спотыкался, но все равно не принимал чужую помощь. Это выглядело глупо и раздражало все существо заклинателя, который желал поддержать старейшину под руку. Неужели именно так выглядит Синьюэ, когда глупо отпирается от помощи. Но он всегда так себя ведет, так отчего внезапно заупрямился Кан?       Стоя напротив белого здания, у Синьюэ всплыли неприятные воспоминания, но все же нетвердым шагом он переступил порог. Зайдя в палату к пострадавшей, они увидели ее, девушку с черными волосами и Исао - помощника главы следственного комитета. Кан сразу двинулся к Исао, сообщая тому о выполненном задании, а Синьюэ подошел к знакомой. Хрупкая фигура сидела с края кровати и нежно разминала кисть пострадавшей девушки. Услышав шаги сзади, она обернулась.       - Ся… Кхм… Господин Синьюэ! - Чуть не проговорила детское прозвище Нури.       - Нури? Что ты тут делаешь? - Удивился заклинатель.       - Я узнала, что на одну из моих подруг напал злой дух и пришла навестить ее. Я так испереживалась, когда она пропала на несколько дней. Если бы господин Исао не известил меня, я бы не знала что делать. - Нури крепко обвила ладонь подруги и счастливо посмотрела на нее. - Господин Исао также сказал, что это ты спас Киао. Я так благодарна. - Нури наклонилась к Киао и заплакала. - Киа-Киа едва выжила…       Синьюэ опешил, увидев слезы своей не родной, но уже очень дорогой сестры. Он неуверенно к ней подошел и положил руку на дергающуюся в рыдании спину. Сама пострадавшая протянула свободную ладонь на голову Нури, мягко потрепав ее, и обратилась к Синьюэ тихим голосом.       - Благодарю вас за спасение. Я все еще помню, перед тем как потерять сознание, как вы напали на того монстра.       Синьюэ осмотрел Киао, что лежала сразу на нескольких больших подушках, чтобы хотя бы немного смотреть посетителям в глаза. Она не могла пошевелить шеей. Все ее тело в несколько слоев перебинтовано в белые повязки. Если бы Баку не помогла горе-заклинателю, смогла бы она выжить? А если бы Синьюэ наплевал на ее жизнь, мучился бы его потом совесть? Заклинатель помотал головой в знак того, что не достоин такой благодарности и спросил:       - Что ты делала, перед тем как на тебя напали?       - Я эм… - Киао беспокойно перевела взгляд на Нури.       - Ему ты можешь сказать. - Нури вытерла слезы и взяла обе ладони подруги в свои руки, подбадривая ее.       [Как удобно иметь связи в борделе, да?] - Синьюэ в ответ шикнул на Баку Бааван Ши и перевел все внимание на пострадавшую.       - Я… Вообще девушки из павильонов в последние несколько месяцев ходили подкармливать ребеночка лет пяти-шести в заброшенном храме. Мы не могли забрать его к себе, поэтому помогали, чем могли. Сразу как начали пропадать девушки, то мы стали реже выходить, но не перестали совсем. - Киао перевела дыхание. - Те, что ходили передо мной несколько дней назад, говорили, что А-Цзы стал выглядеть совсем болезненно… Вот я и решилась сходить к нему.       - Поначалу со злым духом мертворожденного могут взаимодействовать только те, кто когда-то потерял ребенка. Он принимает определенный образ, чтобы вызвать сочувствие и жалость. - Вмешался Кан. - Он питался жизненной силой девушек, но не убивал их.       - Как злой дух? О чем вы? - Завертела головой пострадавшая. Нури обеспокоенно придержала ее, чтобы Киао не навредила себе.       - «А-Цзы» был злым духом мертворожденного. Поначалу они безобидны, но его взрастили до зверского ранга. Госпожа Киао, все это время девушки из весенних павильонов подкармливали злого духа.       - А как это связано с пропавшими девушками? Это он их убивал? - Обеспокоенно спросила Киао. Нури погладила подругу по голове, убирая волоски с лица, поправила одеяло и виновато отвернулась.       - Ты знакома с Фа Муном? - Спросил Синьюэ. Девушка сразу же громко фыркнула и в отвращении отвела глаза.       - Еще бы! Эта скотина, в публичных домах находился чаще, чем дома и на работе вместе взятых. С девушками обращается хуже, чем со скотом! Слава Богам он сдох, к чертовой матери. - Нури успела прикрыть поток брани подруги.       - Расскажи, что ты о нем знаешь. - Попросил заклинатель.       - В публичных домах он почти жил. Любая девушка, с которой он проводил ночь, на следующий день не могла выполнять свои обязанности - он попросту избивал их. Когда же у него начались проблемы с деньгами и он не мог посещать бордели, то похищал девушек и запирал их. - Киао хотела его еще как то обругать, но почувствовав, как Нури сжала ее ладони, проглотила слова. - Те, кто сбежал от него, говорили, что Фа-чертов-Мун держал их в собачьем приюте. Все знают, что кроме девушек и охоты, этот Мун обожает собак. По слухам, когда он обнищал так, что не мог кормить своих питомцев, напился и уснул в приюте. Псы с голодухи живьем его и съели, осталось от него только несколько костей.       - А были ли у Фа Муна дети? - Спросил Кан.       - У этого урода почти никогда не стояло. - С мрачной ухмылкой поведала Киао. - Потому то и по-другому вымещал свое желание. Хотя, однажды, одна из тех, кого похитили, забеременела. Она это поняла, когда уже сбежала. Каким-то образом гадёныш Фа прознал об этом и слезно умолял ее выйти за него замуж. Чем эта дура руководствовалась, когда соглашалась…       - Киа-Киа! Не обзывай нашу сестрицу! - Мягко предупредила Нури.       - Прости. - Киао закрыла глаза, сглотнула и продолжила. - В общем, он долго продержался от пьянств, хвалю, но не до конца. На последних месяцах беременности ублюдок Мун избил ее и наша сестрица родила раньше срока. Сбежав, она похоронила мертворождённого младенца за храмом. Вот и все. - На последних словах девушка подняла взгляд к потолку.       - Спасибо большое тебе за рассказ. Больше не ходите в лес без сопровождения ночью. Мы пойдем, отдыхайте. Искренне надеюсь на вашу поправку. - Желание Кана не говорить про связь между Фа Муном и тем ребенком - не обсуждая приняли все. Кто мог догадаться - уже понял.       Кан неутешительно поведал заклинателю о том, что, скорее всего девушка больше не сможет ходить, но это лучше, чем могли ожидать. Синьюэ почувствовал большую вину перед ней. Если бы тогда он полностью сконцентрировался на деле, не игрался с монстрами и не тянул время, обучая Руи, то возможно успел бы предотвратить ее печальную судьбу.       От него никогда не зависели чужие жизни. В основном из-за того, что у Синь никого и не было кроме семьи, которую он сам бросил. Значит ли это, что в будущем из-за него пострадает больше людей, а судьба мира, доверенная ему Богами - не имей Синьюэ остатки человечности - проиграл бы в карты.       Заклинатель никогда не любил долго думать над такими сложными вещами как мораль, нравственность и этика, иначе бы только и думал над тем, какая он ужасная социально-опасная личность - наверное, стоит все же посвятить пару десятилетий в уединении именно этому.       Все развернулись и уже покинули комнату. Синьюэ вспомнил об отобранных рукописях и отдал дневник из человеческой кожи Кану.       - Вот это подарок, спасибо... - Старейшина Нефритового пика неутешительно осмотрел дневник со всех сторон, раскрыл его и зачитался. Настолько окрыленно он читал, что остановился на месте, а мысли о том, как бы поскорее умыться и переодеться в чистую одежду, после всех важных дел, улетучились. - Спасибо! - С другой интонацией повторил Кан. Заклинатель удовлетворенно хмыкнул в ответ.       - Господин Синьюэ, подождите! - Из комнаты раздался еле слышимый топот. - Господин Синьюэ, надо поговорить. - С нарочито обиженным видом сказала Нури и потянула брата на себя. - Ты в порядке? Выглядишь ужасно, если честно. Что-то произошло за эти несколько дней? - Девушка собиралась обнять брата, но Синьюэ отпрянул.       - Не надо, я грязный.       Она посмотрела ему за спину на крайне недовольных Руи и Кана, а после, сказав «не здесь», увела брата в тихое место.       Солнце заходило за горизонт и двое в длинной тени уединились. Они остановились в каком-то углу небольшого сада, где их точно никто не услышит. Нури встала на носочки и огладила щеку брата. Ее глаза покраснели и наполнились слезами, что намочили ее кожу и стерли белую пудру. Нури смотрела на Синьюэ так, словно весь остальной мир больше не имел значение.       - Прости меня, пожалуйста, это моя вина. Я сразу поняла, на какое задание тебя отправили и я знала определенные детали, но не сказала тебе, прости меня.       - Нет, ты не виновата, Нури! Пожалуйста, не плачь.       Сердце снова болело… Совершенно чужие люди волновались за того, кто этого не достоин. Как Нури могла так любить своего брата?       - Нет, ты не понимаешь. Ты потерял память, а я ужасно поступила, не рассказав тебе всей правды. - Девушка отвела глаза, но все еще поглаживала Синьюэ, как бы утешая. - Я боялась, что, вспомнив все, ты будешь вновь рисковать собой. Так боялась, что совсем забыла про другие обстоятельства и подвергла тебя опасности. Раньше я помогала тебе с поиском информации - в борделях делать это легче легкого, особенно когда ты пользуешься артефактом скрывающий личность, а еще…       - Постой, остановись! - Синьюэ отшатнулся. - Ты не виновата. Я рад, что ты мне ничего не рассказала. Хватит мне полагаться на свою сестру. Не надо, Нури, навлекать на себя неприятности из-за меня. Я прошу тебя…       - Сяо-ин, ты такой жестокий. - Нури приложила к своей щеке ладонь брата и закрыла глаза. Ее тонкие выразительные брови сильно изогнулись. Синьюэ своей рукой ощутил отголосок ее напряжения. - Не позволяешь даже родной сестре заботиться о тебе. - Она болезненно посмотрела на Синьюэ несколько секунд и после взбодрилась. - Ну, хотя бы почаще приходи в гости. Не давай поводов мне переживать за тебя.       Заклинатель в ответ кивнул. Как долго ему придется играть настоящего Синьюэ, потерявшего память. Гребанное клише, которое даже в мультиках не оборачивается хорошо - невыносимо смотреть, как Нури, не зная, что тело ее брата украли, беспокоится и подвергает себя опасности. Настоящий Синьюэ не хотел вовлекать Нури в конфликты, а потому и Синь Ицзе постарается держать ее подальше от этого.       Заклинатель не мог ничего добавить. Они так постояли еще немного в молчании, пока из-за угла не вышел Кан, возмущенно поглядывая на них двоих. Сестра первая разорвала тягостное молчание.       - Я еще немного побуду с сестрицей Киа-Киа. Ей совсем плохо одной. Берегите себя, господин Синьюэ. - Девушка напоследок провела пальцами по черным длинным локонам и вернулась к Киао.       Кан сложил руки на груди, глядя, как Синьюэ провожает взглядом девушку из весеннего павильона. Его почему-то сильно смущала чужая личная жизнь. После долгих томительных размышлений он неуверенно ответил себе, что Синьюэ портит славное имя ордена. Но даже после таких выводов, оставался немного раздраженным. Вновь накатила волна презрения и ложной подозрительности. Кан Гуанмин никогда не был таким человеком, но почему то рядом с Синьюэ выходил из себя и проявлял несвойственные ему эмоции.       «Надеюсь, Синьюэ одумается, если решит жениться на одной их моих сестер» - Кан что-то слишком серьезно воспринял намерения своих родственников. Почему он вообще задумался об этом! С ума сошел, точно!       - Какие нежности. - Немного едко высказался Кан. Ему от своих же слов стало неприятно. - В павильоне Магнолии ты уже свой, да? Новый день - новая девушка?       - Тебе-то что? Завидуешь? - Ухмыльнулся заклинатель, переводя все в шутку. Только вот Кану это совсем не понравилось.       - Ты же знаешь, что все это временно, это не настоящие отношения. Тебя все устраивает? - Возмутился старейшина Нефритового пика.       - Что ты… - Недоумевал Синьюэ. - Почему тебя это так волнует?       - Я вижу, как ты с ними аккуратен и ласков, но это же не искренне. - Настаивал на своем Кан. - Может, ты сейчас не поймешь, но потом тебе будет больно от того, что твои романы искусственные.       Синьюэ очень громко устало вздохнул и потер пальцами виски. Он признал старейшину Нефритового пика как хорошего человека, но не мог сказать ему обо всех обстоятельств. То как Кан уговаривал его перестать кутить с женщинами - раздражало, будто лезли в его личную жизнь. Однако так как все является показушным, то и настоящей причины ругаться с ним не было.       Синьюэ свел брови вместе, пытаясь скрыть досаду. Зная свой язык - его злейшего врага - предпочел промолчать. Кану показалось его поведение верхом высокомерия. Даже ответить не удосужился. К тому же опять убежал!       В этот раз их пути разминулись: Руи и Синьюэ сняли комнату в гостинице. Наверное, к лучшему. Многое успело произойти и Кану требовалось время обдумать свое отношение к Синьюэ.       Когда Кан Гуанмин зашел домой, то его радостно встретила семья. Как и всегда. Они, почему-то немного расстроились, когда брат пришел один, особенно сестры. Ужин старейшина Нефритового пика пропустил, но зато его дядя пригласил их вместе попить чай.       Теперь, в менее напряженной обстановке он рассказал, что уже успел помириться и поссориться с заклинателем вновь. Тогда глава семьи поднял неприятную тему. Дурные слухи о Синьюэ распространялись и по городу, а такая влиятельная семья не могла обойти их стороной. Когда же каждый по очереди сплетничал, говоря, что ожидали совсем другого от известного заклинателя, то на сердце у Кана потеплело. Не он один заметил, что Синьюэ немного отличается от того образа, что слыл на улицах города. Кан Гуанэй дал добро на то, чтобы пригласить Синьюэ в гости еще раз. Сестрицы Мэй, Ин и Роу воодушевленно вздохнули, желая поскорее увидеться с новым другом.       Перед сном, Кан раздумывал над тем, что очень некрасиво повел себя. Не ему говорить, как поступать Синьюэ. Если же заклинатель все же ошибется, то, как друг, он может поддержать его. Не раз старейшина Нефритового пика встречал таких как Синьюэ, однако ни один из них не влиял на его восприятие людей. На мысли, что у него еще есть время определить, как относиться к этому странному человеку, Кан уснул.       Почти сразу как он провалился в сон, то его словно резко дернуло в сторону. Вокруг образовались смытые образы, ограненные точеными маленькими деталями. Он увидел ребенка, сжавшегося в комок, в одной рубахе. Он трясся и прикрывал голову руками. Слезы давно высохли, вместо них по щекам стекала чужая кровь. Рядом расплывались красные тени, что степенно тянулись к босым ногам мальчика. Можно было услышать только чужое оглушающее сердцебиение.       Обернувшись, Кан увидел два тела: женщины и мужчины. Они неподвижно лежали и приковывали все внимание. Выйдя из цепенящего страха, ребенок на четвереньках подполз к женщине. Кан не узнал лицо, но ясно понял кто перед ним. Лицо Синьюэ исказилось болью и отчаянием. Он тряс женщину, что-то кричал, но тело безвольно болталось на его руках. Потом стук сердце на мгновение прервал тяжелый топот сапог. Синьюэ встал и, не помня себя, убежал. Образы вокруг него размывались и оставались таковыми даже когда он упал. Дыхание мальчика становилось только глубже и труднее, с каждым вздохом он задыхался и в беспамятстве царапал свою шею. Старейшина пика подошел ближе и едва коснулся плеча маленького Синьюэ. Тот шарахнулся и судорожно забегал глазами.       - Нет, я не убивал, не убивал. - Синьюэ схватился за голову и скрючился, словно от невыносимой боли.       Местность стала более отчетливой и Кан обнаружил, что стоял на небольшой речушке. Он присел к ребенку и положил свою руку на спину.       - Она не должна была мне помогать! Зачем? Почему… - Маленький Синьюэ завыл. Ему сильно хотелось плакать, но он не мог. Сухие рыдания не прекращались очень долго и все это время старейшина Нефритового пика находился рядом.       Когда же ребенок обессиленно просто закрыл лицо маленькими трясущими ладошками, Кан мягко отвел его в сторону. Синьюэ все еще находился в одной рубашке, но теперь мокрый и стучащий зубами от холода. Если бы в иллюзиях было больше цветов, старейшина Нефритового пика бы поспорил, что губы ребенка были синими. Он накрыл его своей накидкой и обнял.       Почему Кан все еще видит прошлое Синьюэ? Неужели из-за того, что они не смогли победить свои собственные страхи? Но что нужно сделать здесь? Чем или кем являлся страх Синьюэ? Кан не может убить ребенка! Даже во сне!       Он не хотел видеть слабости Синьюэ. Он не желал встречаться с ужасом давних лет своего нового друга. Были бы они хотя бы немного искажены, воплощены образами плохих людей или монстрами - можно было бы легче пережить этот кошмар, однако все настолько четко отображало реальность произошедшую с ними…       Кан читал, что детские воспоминания стираются и в будущем могут проявляться в виде чудовищ или жутких теней. Если же иллюзии построенные на памяти Синьюэ настолько точны, то это означает, что он до сих пор все прекрасно помнит. А Кан еще пытался «поговорить» с ним на эту тему… Все говорят, что он чуткий и внимательный - но ничего подобного.       Кан сильнее прижал ребенка к себе. Он не знает, что можно сделать еще.       Боковым зрением старейшина заметил яркий блеск в этом черно-белом мире. Алые языки пламени поглощали иллюзию, пожирали все пространство с невероятной скоростью. Огонь окружил Кана, но не тронул его, захватив лишь образ мальчика, уничтожая его прямо на руках.       «О чем только думает Синьюэ!? К тому же снова это странное пламя, откуда оно…?»       Когда последний черный объект сгорел, на мгновение, прежде чем Кан Гуанмин проснулся, вдалеке показался силуэт заклинателя.       Ужасно… Просто ужасно.       Кан еле собрался с мыслями, после беспокойной ночи. Встав ни свет ни заря, только чтобы отвлечься, забрал у своих помощников их обязанности и разобрал бумаги, после завершил запланированные дела и потом все же улетел на мече в орден, отчитаться Главе.       К неудачному стечению обстоятельств Кан у пика Дракона встретил Синьюэ. Он ведь специально с утра завалил себя работой, только чтобы не пересекаться с ним.       - Почему ты так поздно? - С нескрываемой усталостью в голосе спросил старейшина Нефритового пика и после сам же ответил на свой вопрос. - А… Руи же не умеет летать на мече…       Синьюэ задумчиво промолчал.       «Баку? Все это время я мог летать на мече? Я совсем позабыл в каком мире теперь живу. Ты представляешь, сколько бы неудобств можно было избежать благодаря этому!» - Воодушевленно произнес заклинатель.       [Все же я скоро выступлю с идеей, чтобы лишать тебя баллов за глупость и бестолковость] - Упрекнула система.       [Как бы ты победил последнего духа, летая на мече. Чем бы ты его бил? Палкой? И навыков для того, чтобы летать на мече вместе с пассажиром тебе не хватит! Поэтому-то я и не упоминала про такую возможность]       «Но обещай, что научишь!»       [Хех, так уж и быть, научу] - Ехидно ответила Баку Бааван Ши.       Из разговора с Баку Синьюэ отвлек голос. Порой он разрывается между ней и другими людьми. И даже сильно устает, пытаясь скрыть эту задержку.       - Что ж. - Кан сильно растерялся перед заклинателем и, не в силах продолжить фразу, молча ушел. Синьюэ списал это на недавний конфликт и не заострил внимание.       [Синьюэ, я знаю, ты нуждаешься в отдыхе, но система требует от тебя выполнения новых задач]       Синьюэ бессильно вздохнул.       «Ну… Баллы никогда не будут лишними… Надеюсь, что в этот раз я смогу накопить очков кармы на небольшой отпуск»