Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      [Синьюэ…] - Позвала система. - [Не может быть… Это кажется… Это я… Это моя статуя!] - Ошеломленно произнесла Баку, не веря собственным словам.       Статуя? Она этого совсем не помнит! Почему? Как? Но ведь это точно она! Она помнит свою внешность, она помнит одежду, а самое главное она помнит свой меч, что попал в этот мир вместе с ней!       - Синьюэ… Ты можешь это прочитать? - Раздался у уха голос Кана.       - Что? - Растерялся заклинатель.       И вправду… Этот язык… Синьюэ вспомнил. Он похож на один из его мира, только он смешан с другими буквами и добавлены лишние, непонятные линии. Однако Синьюэ все равно прочел это. Слишком уж языки были похожи.       Именно сейчас заклинатель стал благодарить себя за то, что все же закончил необходимое минимальное образование. Синь Ицзе вовсе намеревался бросить все и работать там, где оно не нужно, но все же пересилил себя. Ему приходилось догонять программу и учится в быстром темпе. Синь Ицзе с отвращением вспоминал дни, когда после работы он ходил в вечернюю школу, а после до поздней ночи учился и через пяь часов вставал снова на работу. Длилось это мучительно долго, и юноша мечтал о том, чтобы поскорее все закончилось, но когда это произошло, время, занимаемое учебой, заменяла чертова работа. Зато сейчас, Синь Ицзе же может похвалить себя немного за то, что все не пропало даром из-за какой-то ненужной корочки, да?       Синьюэ завороженно проводил по рельефу символов и повторял имя сестрицы Баку. Старейшина Нефритового пика боднул плечом товарища и тот перевел взгляд на него.       - Это статуя Баку Бааван Ши!       - Да, но что здесь делает храм этого Божества? После атаки демонов, я думал здесь ничего не осталось.       - Прости… Божества?!       Кан поправил чужую прядь, открывая лицо заклинателя. Тот выглядел очень ошеломленным, слегка напуганным и даже взбудораженным - старейшина представить не мог, что тот сейчас чувствует, но видимо, это информация очень важна для него.       - Она была на слуху около четырнадцати лет назад. Словно из неоткуда появилась девушка, что с легкостью сражала демонов и стояла на обороне крупной деревушки у границы с миром демонов. Вмиг она завоевала доверие и всеобщую любовь. Баку Бааван Ши стали называть божеством - сначала в шутку, но позже последователи всерьез стали ей покланяться. К сожалению, титул местного Божества она пронесла не долго - та погибла в сражении с демонами. Баку Бааван Ши после себя ни оставила ничего - вся деревня выжжена, ученики погибли, а земли на десятилетия осталось заражено демонической энергией.       Эта история очень сильно задела заклинателя. Синьюэ невольно отстранился и прикрыл рукой рот, скрывая за ней вздох наполненный ужасом. Дрожащим голосом он произнес:       - Что еще ты знаешь?       - О ней мало что известно посторонним. - Неохотно продолжил Кан. - Баку Бааван Ши прославилась своей силой и справедливостью. В то время многие ордена и кланы мечтали заполучить ее себе, но та холодно отказывалась на любые предложения. Она создала свою маленькую школу, где обучала учеников. Ее прозвали Божеством Зимней Орхидеи.       *Орхидея — олицетворяет великолепие, благосклонность; символ совершенства, красоты и любви.       Слушая Кана, Синьюэ нащупал едва видневшиеся надписи под именем Баку. Рука скользнула вниз и провела по запутанным словам.       - Пир апира ад астра?...       [Per aspera ad astra] - Поправила Баку.       - Кхм. - Смущенно кашлянул заклинатель.       [Через тернии к звездам. Это девиз моей семьи…] - Мягко сказала Баку Бааван Ши. - [Я помню, как рассказывала жителям деревни, что означают эти слова, как учила писать эту фразу. Я не могу вспомнить всего, но теперь я знаю, кто я. Я нашла доказательства. Ты нашел, Синьюэ!] - Если бы система могла заплакать… О Боги, как она мечтала заплакать, как она желала обнять Синьюэ, как она жаждала сделать хоть что-то, вместо того, чтобы просто говорить.       «Баку, ты была Божеством?! Почему ты мне не сказала об этом!»       [Аргх, Синьюэ!] - Притворно возмутилась Баку. - [Думаешь, если бы я помнила об этом, то не сказала бы?]       «Может тебя поэтому…»       [Я сама очень растеряна, честно] - Перебила Баку. - [Дай мне осмотреться и припомнить детали]       «Угу…»       - Баку Бааван Ши была настоящим Божеством? - Спросил Синьюэ у Кана.       - Нет, конечно. По крайней мере, не совсем так. У нее было недостаточно сил, чтобы возвыситься, хотя и имела при жизни много последователей - весь юг боготворил ее.       - При чем тут последователи?       «Какой ты глупый! Будто бы учу новорожденного ходить!» - Хотелось от чистого сердца выкрикнуть, но вместо этого Кан смог только потрепать за щеку раненого несмышленыша и усадить его перед статуей. Нога немного кровила, старейшина настоял на том, чтобы не напрягать ее.       - Синьюэ, твоя неосведомленность начинает пугать. Для того чтобы стать Божеством необходима вера последователей, без нее возвыситься ни за что не удастся. К тому же требуется поддерживать уровень веры, иначе Божество попросту погибнет.       - Не совсем понимаю… Вера для Божества это что-то вроде внутренней энергии для заклинателя?       - Хм, хорошая аналогия, но точно сказать по каким законам живут «на небесах» мы не можем. Никто из них никогда не спускался к нам. Боги общаются только через предсказателей, вроде старейшины Юши Лей, или через последователей и благословленных. - Старейшина Нефритового пика с любопытством наблюдал за калейдоскопом эмоций заклинателя, что смотрел на статую. - Удивительно, что ты получил видение на пике Золотого Карпа, хотя не являешься благословленным или верующим.       Синьюэ заинтересовано повернул голову и посмотрел в глаза Кана.       - Тогда ты разрушил звездный дворец. Ты же тоже этого не помнишь, верно? Старейшина Юши Лей всю жизнь положил на то, чтобы иметь возможность общаться с Божествами. Я поражен тем, что он совместно с Лю не хочет тебя порешать - как-никак ты разрушил его мечту.       - А… - Медленно потянул заклинатель. - Так вот откуда то видение. То предупреждение, как же…       - Так ты помнишь, что тебе тогда показали? - Радостно всполошился старейшина Нефритового пика.       - Не совсем…       Кан разочарованно выдохнул.       - Это было предупреждение. Для меня… - Откровенно рассказал Синьюэ. - В ближайшем будущем не произойдет ничего хорошего рядом со мной. Будь осторожен.       Кан в ответ промолчал. Он сильно жаждал воспротивиться его словам. Сказать что это полная чушь, что этот мир сам по себе очень опасен, но понял, что спорить бессмысленно - старейшина Нефритового пика не видит полной картины, а от того грудь наполнялось раздражением на самого себя. Возрази он сейчас Синьюэ и не сможет остановиться, начнет давить на заклинателя расспросами.       - Что тебя связывает с Баку Бааван Ши? - Спросил Кан. - Она явно не просто Божество, на которое ты молишься.       - Да. - Синьюэ расплылся в мягкой улыбке. - Баку, она… Она стала важным для меня человеком. - Неуверенно произнес он. Заклинатель поднял голову на белоснежную статую, рассматривая ее. - Я могу назвать ее другом, немного учителем. - Совсем тихо сказал Синьюэ.       [Ох, Синьюэ!]       [Не подлизывайся!] - Засмущалась Баку. - [Я все равно не отменю твои тренировки! Но спасибо, я давно не слышала таких добрых слов]       [Я тоже считаю, что мы стали друзьями]       [Пусть и не по своей воле и случайно] - Беззлобно усмехнулась она.       - Ты хотел бы совершить поклон и зажечь благовония для Баку Бааван Ши? - Поинтересовался Кан. Баку Бааван Ши, дорогой для Синьюэ человек - мертва. Наверняка он желает как-либо почтить ее память.       В глазах заклинателях блеснул уверенный огонек, он еще сильнее улыбнулся, обнажая свои зубы.       - Нет. - Голос Синьюэ был тверд и решителен. - Баку все еще не мертва, я не буду поклоняться статуе.       - О чем ты говоришь? - Кан забегал глазами по заклинателю напротив. - Были свидетели ее смерти, это невозможно.       - Тело - может быть, но не душа. Нужно найти способ вернуть ей тело, тогда мы сможем противостоять Богам и избавиться от этих проклятых оков!       Синьюэ вскочил на ноги и прыгнул на алтарь - статуя девушки оказалась выше него. Заклинатель протянул ладонь, положил ее на холодный камень и заглянул в черты лица его подруги. Не сошел ли с ума Синьюэ из-за потери памяти? Он сейчас говорит очень вздорные речи. Кан же не ослышался?       - Вернуть тело? Ты о чем?!       Синьюэ резко развернулся и непонимающе наклонил голову. От подобной неосведомленности пробежал холодок по спине старейшины Нефритового пика. Кан схватился за чужой рукав, прося заклинателя слезть с алтаря. Он даже не думал о том, как Синьюэ оскверняет своими действиями верующих, построившие сей храм. Ему стало не по себе, когда этот человек, минуту назад открытый, мягкий и добрый, стал недосягаемым, далеким и немного зловещим.       - «Противостоять Богам» - ты же шутишь?!       Настоящая буря хаоса поселилась в голове у старейшины Нефритового пика. Он не знал, как реагировать на подобные слова и намерения, которые в руках могущественного заклинателя могут воплотиться и запятнать Синьюэ.       Заклинатель отвел глаза и закрыл рот ладонью - явно сболтнул лишнего.       - Нет, не шучу. - После долгой паузы произнес Синьюэ. - Мне это необходимо сделать, иначе…       - Иначе что? Не об этом ли ты говорил, когда сказал, что после нашей встрече в царстве снов ты решился на нечто важное? Что я мог такое сказать, что ты воспринял неправильно? - Рукав старейшина Нефритового пика натянул сильнее, призывая Синьюэ поскорее сдаться в этом разговоре.       - Ты не говорил ничего, что я мог бы превратно истолковать. Просто притворись, что ничего не слышал.       - Я не могу так сделать. Синьюэ, ты понимаешь, что услышь тебя кто-либо другой, вполне обоснованно обвинят предателем и сообщником темных культиваторов!       - Какая разница? Темные культиваторы, светлые…       - Большая! Не просто так светлые культиваторы борются с распространением темных техник. Темные культиваторы используют проклятую, грязную ци. Они получают могущественную силу, но взамен их душа омрачается, они теряют себя. Мои слова не выдумки. Обратного пути уже не будет.       - Если я этого не сделаю, то не только погибну сам, но и пострадает весь орден, невинные люди. - Синьюэ воспользовался грязным приемом.       - Я все равно не понимаю! - Почти прокричал Кан, сильнее притягивая заклинателя с алтаря к себе.       - И не должен! - Синьюэ дернул рукой и случайно вырвал рукав. Он выглядел напуганным, но хорошо скрывал дрожь в полумраке. Ресницы трепетали и отбрасывали тени на, казалось, омраченные глаза, брови сведены вместе. Неожиданно стало холодно и Синьюэ крепко стиснул кулаки. Хотя он продолжал смотреть на Кана, заклинатель желал отвернуться и уйти, однако это восприняли бы превратно. Синьюэ не хотел отвечать на искренность лицемерием и притворством.       О, демоны, еще раз он откроет рот и точно не сможет отгородить Кана от себя в момент опасности. Тот будет знать все, Синьюэ ответит на любой его вопрос и поплатиться за это.       Отступать не куда, но и слов подходящих не найти. Они могут спорить до бесконечности и не прийти к компромиссу, хотя… Почему они вообще об этом рассуждают? Не потому ли, что Кан совсем не понимает ситуации.       О, черт... Он ведь прямо об этом и сказал! Синьюэ безнадежен… Вечно обречен на глухоту к чужим словам!       - Извини… - Голос заклинателя полностью поглотил дождь, разбушевавшийся снаружи. Кан настороженно и чуть более внимательно стал всматриваться в заклинателя на алтаре, что прикрыл губы холодной и бледной ладонью. - Ты же не знаешь что произошло… Что происходит, поэтому ты правильно отреагировал. Наверное, я выглядел безумным для тебя. Я не могу рассказать всего.       Старейшина Нефритового пика шумно выдохнул. Звук был напряженным и немного… Рассерженным?       - Слезай. - Грубо произнес Кан и протянул руку. От его голоса мурашки пробежали по шее. Синьюэ впервые слышит такой тон, он не смел отказаться.       Заклинатель подался вперед, но чужая рука немного опустилась, пришлось наклоняться сильнее, чтобы схватиться за нее. Сделав это, Синьюэ спрыгнул на больную ногу, чуть пошатнувшись и скривившись от боли.       Заклиантель вновь услышал недовольный вздох. Синьюэ опасливо напрягся, выглядывая из-за волос лицо старейшины. Тот его придержал за плечо, усадил подле алтаря и присел рядом, не соприкасаясь, полностью отвернувшись от него. Синьюэ тогда смелее выглянул и всмотрелся в напряженное лицо Кана. Тот свел брови, сложил одну руку на колене, что подтянул к себе, а другую сжал в кулак.       Кан и Баку, бедные, как же им не повезло с ним. Мог ли Синьюэ хоть чем-то по-настоящему стоящим ответить за их заботу?       Синьюэ откинулся на холодный камень, раздумывая, и вскоре его посетила маленькая, безобидная мысль, которая сможет смягчить неприятную атмосферу. Заклинатель пошарил в цянькунь и достал оттуда тканевой сверток. Кан заинтересовано взглянул на него, но не повернул головы.       Очень скоро воздух вокруг насытился пряным теплым ароматом. Тело предательски среагировало - Кан невольно сглотнул накопившуюся слюну. Из-за внезапного решения он не собрал никаких вещей, летел весь день без минуты отдыха и перерыва на перекус, естественно он был голоден.       Голова и плечи случайно дернулись, когда Синьюэ, взяв в губы одну кунжутную печеньку, отдал кулек старейшине, тот замер и глупо смотрел в протянутую руку. Заклинатель через пару секунд сдвинул кулек ближе к Кану и он, сдавшись, наконец, взял угощение. Это то же самое печенье, что он ел, будучи в теле зверя, только сейчас вкус был намного ярче и насыщеннее.       Хотелось расплакаться от столь милого поступка. Кан не привык голодать, поэтому не мог понять, как Синьюэ спокойно, на первый взгляд, обходится без еды и сна. Даже любопытно стало, какие тараканы в голове у заклинателя водились на этот случай.       - Не хочешь положить на алтарь немного еды? - Отвлекся старейшина, когда он уже съел несколько штучек, не желая останавливаться.       - Нет, Баку обойдётся. Это только для тебя и меня. - Ухмыльнулся заклинатель, когда Кан взял последнее печенье.       Старейшина Нефритового пика собрался тут же поделить его, но Синьюэ успел остановить его, тихо сказав «не надо».       - Почему ты такой? Любому человеку необходим сон и еда, но ты так наплевательски относишься к себе.       Кажется, Синьюэ что-то вспомнил, он неразборчиво хмыкнул и облокотился на плечо старейшины.       - Когда я сбежал и получил свои первые деньги, то бездумно понакупал себе еды и ел до тех пор, пока не стало плохо. Собственно, - Синьюэ усмехнулся. - Так заканчивался каждый прием пищи, пока не попал к врачу. Я испугался и после почти совсем перестал есть. И тогда случилось тоже самое. - С заклинателя не сходила ностальгическая улыбка, что совсем не подходила рассказу. - Привык.       «А еще работа…» - Мысленно добавил Синьюэ. Из-за нее не удавалось ни позавтракать, ни пообедать нормально. Кто ж будет следить за Синь, кому будет дело? Разве что сестре, которую сам же и бросил.       - Когда я впервые ощутил ци… - Продолжил заклинатель, чуть ближе притыкаясь к Кану. Влажная одежда немного морозило кожу, даже Синьюэ, что любил жить в прохладе, стало непривычно холодно. - То подумал, что теперь ситуация у меня под контролем, нет нужды беспокоиться о наличии или отсутствии еды.       Синьюэ во время рассказа смотрел вниз. Он приобнял одно колено, а раненую ногу вытянул вперед, боль постепенно уходила. Вдруг у его рта оказалась половинка печенья. Он секунды три смотрел на нее и, не делая попыток отказаться, наклонил голову и выхватил губами из чужой руки лакомство. Синьюэ закрыл глаз, спрятавшись от собственных эмоций: если он не видет, то никто другой тоже, но это, конечно же, не сработало. Кан очарованно наблюдал, как заклинатель заалел и спешил пережевать печенье.       - Глупый. - Шепотом произнес Кан, однако заклинатель рядом его не услышал. - Синьюэ, ты уверен, что душа Баку Бааван Ши не погибла? Прошло столько времени, навряд ли остался хоть осколок.       - Я уверен. - Сонно пробубнил Синьюэ.       - Хорошо. Я тебе верю, Синьюэ, только прошу тебя, не лишайся головы на плечах при решении своих проблем, ладно?       Голос прозвучал так близко, что Синьюэ почувствовал приятную вибрацию кожей. Он прислонил голову к плечу Кана и согласно промычал с закрытыми глазами. Приятная усталость так внезапно накатила, что оба заклинателя не могли сопротивляться ее зову. Кан наклонился и прижался виском к черной макушке и, удовлетворенный ответом, закрыл глаза, проваливаясь в царство снов.       …       Синьюэ в размытом сне увидел себя в старшем подростковом возрасте, когда только-только сбежал из дома. Сейчас смотря на себя, он мог только пристыженно откреститься от своей прошлой жизни. Боль, дарованная такими воспоминаниями, была куда сильнее, чем наказание системы. Она не была резкой, но уходила в самую глубь, куда Богам никогда не заглянуть.       Синьюэ развернулся и ушел на поиски Кана. Полотно иллюзий было куда тоньше, чем в прошлый раз, а потому он намеревался найти старейшину первым, но и в этот раз Кан опередил его. Зная, что сейчас за спиной у Синьюэ его прошлое, которое открыто показывает жизнь в другом мире, он резко подбежал к Кану, схватил за плечи и отвернул от себя.       - Не смотри! - Крикнул заклинатель. Все что там происходит уже не скрыть тем фактом, что детство прошло в глухой деревушке, где нет места телефонам и другим технологиям развитого общества. - Только не оборачивайся, прошу!       - Хорошо. - Кан не поворачивая головы, прислонил ладонь к удерживающей его руке. Только после этого хватка заклинателя ослабла и он отпустил старейшину.       - Там… Там есть то, что ты не должен видеть. - Принялся оправдываться Синьюэ. - Там нет ничего важного, просто…       - Я понял. - Сказал Кан, успокаивая заклинателя своим твердым тоном. Он присел, так и не повернувшись ни на сантиметр. - Я не буду смотреть.       Отстранившись, Синьюэ еще долго метался, бросал взгляды взад-вперед, но неожиданно решил довериться и сел спина к спине, прислонившись к Кану.       - Там… Там нет ничего такого, честно. - Старейшина услышал, как заклинатель тревожился и смущался, Синьюэ замолчал на пару минут и продолжил. - Там моя жизнь, когда я начал жить один.       И заклинатель доверчиво начал рассказывать свое прошлое Кану. Пусть тот не видит, но ему позволено услышать. Синьюэ тошно вспоминать это, но сон продолжает показывать тот момент его жизни.       Он, Синь Ицзе, впервые очутился в большом городе. Подросток неуверенно начал мяться то тут, то там, спотыкаясь и мешаясь под ногами взрослых. Совсем потерянный, в оборванных тряпках, без обуви, от страха с расширенными зрачками - прискорбное зрелище.       К несчастью, Ицзе встретились неизвестные добрые люди, ему дали заманчивые обещания, рассыпались в комплиментах и похвалах, и с ужасающей легкостью увели подростка с людной улицы в захудалый райончик.       Его даже покормили, пообщались с ним, окружили таким вниманием и заботой, что та вскружила голову Ицзе. Подросток совсем ничего не подозревал - скорее больше от шока, чем от глупости или наивности.       Ему что-то рассказали, он плохо понял, что взрослые имеют в виду, но все равно согласился. Надо отплатить тем за добро. И его отвели в комнату, буквально переполненную детьми разных возрастов. Десятки мертвых глаз тут же впились в новенького среди них и смотрели на него с жалостью, с отвращением, с безысходностью. Подавшись назад, чтобы избежать стольких недобродушных взглядов, его толкнули вперед и закрыли дверь. Он оказался заперт.       Прошло всего пару часов в мучительном ожидании приговора и раздались новые голоса за дверью. Крики, удары, что-то упало… Синь Ицзе точно помнил плотный, липкий и навязчивый запах страха, который останется с ним навсегда.       Неожиданно пространство погрузилось в темноту, так и не показав развязки. Заклятие слабеет и вскоре вовсе исчезнет. Синьюэ решил закончить историю сам.       Проходит разве что еще с десяток минут и открывается дверь, откуда влетают люди, но не нападают. За ними зашли еще, что стали выводить детей.       Местные органы власти давно выслеживали виновных в пропажах детей и именно сегодня было суждено провести рейд. Что ждало, останься Синь там - трудовое рабство? Сексуальное? Продажа на органы или еще что… Как же Синь Ицзе рад, что никогда этого не узнает.       Ему повезло. Чрезвычайно повезло. Ицзе не успел даже понять, что происходит, а его уже спасли. А узнав ситуацию, ему помогли оформить документы и дали временное жилье. По закону он мог отказаться от родителей и стать «самостоятельным», только вот он не знал, к чему приведут его действия.       Опустив детали с полицией и законами его мира, Синьюэ поведал Кану об еще одном грехе: после случившегося вскрылось то, что он сбежал из дома, а дальше бесконечные проверки и лишение родительских прав. Детей забрали и развезли по разным городам, а старшая сестра не смогла последовать за ними. Она потеряла их - никаких контактов или связей. Синь Ицзе стал для нее величайшим врагом, разрушившим ее хрупкий мир. После произошедшего Синь Ицзе ни кого из родных больше не видел.       Раздумывая здраво, это лучшее, что произошло за короткую жизнь младших братьев и сестер. Теперь тем не грозила смерть от голода, холода и болезней, но стоило ли это потерей семьи? Что бы не случилось, Синь Ицзе все еще твердо уверен в своей виновности.       Выслушав Синьюэ, Кан был готов волосы на голове рвать. То, что происходило в иллюзиях до этого - не все, что удалось пережить Синьюэ! Сколько еще жутких закутков находится внутри этого заклинателя, а сколько из них он готов рассказать Кану? Старейшина абсолютно не находил слов для заклинателя. Кан молчал и это, наверное, лучшее решение из всех принятых им ранее. Со временем человек позади начал расслабляться, плечи коснулись плеч Кана и Синьюэ выпрямил спину.       - Кан? - После глубокого выдоха позвал заклинатель.       - Да? - Охотно отозвался старейшина Нефритового пика.       - А расскажи что-нибудь о себе. - По голосу была слышна усталость, но облегчение.       Кан удивленно замер. На самом деле, редко, если откровенно говоря, почти никогда, никто не интересовался его жизнью. Он и сам ничего не рассказывал - не было повода.       - Кажется, заклятие, павшее на нас двоих, скоро разрушится. Я бы хотел воспользоваться этой возможностью и узнать тебя получше.       - Я могу и в реальности поведать тебе о себе.       - Тут ощущения другие. Думаю, что здесь я чувствую себя немного свободнее... или смелее?       Кан согласен с ним. Здесь все было немного другим. Раскрывая истинные чувства, не ощущалась угроза - они оба были открыты настолько, что могли подсмотреть секреты друг друга, напасть со спины и накопать достаточно компромата. Только за один факт из прошлого Синьюэ, его могли бы выгнать из ордена - достаточно будет лишь немного преувеличить несколько деталей или подать информацию иначе.       - Что тебя интересует?       - Как ты вступил в орден, или, может, как стал старейшиной? Я совсем ничего не знаю.       Кан расплылся теплой улыбкой и из-за трепещущего чувства в груди долго молчал, чтобы не выдать свою радость собеседнику, будто бы та была позорна.       - После произошедшего в детстве, все семейство переехало из столицы в город Хуанин. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и как раз тогда набирали учеников в орден. Дома хоть царила безопасная и доверительная атмосфера, мне не хватало людей вокруг, поэтому я подумал, что Небесная Высь сможет восполнить этот недостаток. Я попал сначала на пик Огня, а после меня забрал к себе предыдущий старейшина Нефритового пика. У меня не было особых способностей, но я усердно занимался, мне необходимо было отвлечься. Постепенно я начал приходить в себя и дядя познакомил меня с семейной торговой компанией, которую я после возглавил и превратил в Нефритовую Палату. Потом стал старейшиной Нефритового пика. Все произошло очень внезапно, но благодаря товарищам я быстро освоился. Собственно, вот и все. Ничего интересного.       - Расскажешь что-нибудь про свою семью? Они милые. Я все еще не извинился перед ними.       - Еще будет возможность.       - Хм? - Тихо издал Синьюэ за спиной Кана.       - Они приглашают тебя на обед. Приходи, как будет время.       Заклинатель приобнял колени и положил на руки голову, тихо угукнув в рукав. Смущенный таким приглашением, он затих.       - У меня замечательная семья. Сестрица Роу - самая младшая, пусть и кажется легкомысленной, но уже может полностью заменять дядю на работе. Ин - третья по старшинству, она отказалась заниматься семейным делом, когда увлеклась живописью и поэзией. Тетя с дядей сильно негодовали, но позже все же смирились. Ху - ты ее не видел, но сразу поймешь, если я дам ей описание горной тигрицы - опасной, хищной и бесстрастной. - Усмехнулся Кан. - Она очень способна в боевых искусствах и часто пропадает в поездках - защищает людей и перевозимый Нефритовой палатой товар. Мэй самая старшая из сестер - взяла хозяйство поместья на себя и помогает всей семье. Брат Юань очень слаб, боюсь ты не увидишь его в ближайшее время, как и брата Дунь - он странствует по делам семьи. А вот старший Мин готовится стать главой семьи вместо меня.       - Это почему? - Заинтересовался Синьюэ.       - Мой отец был старшим сыном, потому, как и он, я должен встать во главе семьи. Того же мнения придерживается дядя Гуанэй. Меня скорее хотели женить и передать все наследство, вместе с обязанностями главы. Я был против. Когда вопрос стоял особо остро я сбежал в орден и не появлялся дома несколько месяцев, а потом… Была грандиозная ссора: как наследник и примерный сын я обязан был следовать традициям и почитать заветы предков, однако что-то пугало и отталкивало меня от столь внушительного статуса, что казался непомерно тяжелым и гнетущим.       - Ого, так старейшина Кан и мастер духов, хозяин Нефритовой Палаты не столь идеальный как я считал? - Усмехнулся заклинатель и слегка толкнул спиной старейшину. Синьюэ думал утешить Кана, разбавить серьезную обстановку, только кровь отхлынула от его лица, когда человек за спиной замер и замолчал. - Постой! Я пошутил! Ты не должен быть идеальным!       Синьюэ же правильно понял причину такой реакции? Он сильно испугался. Кан впервые так реагирует на его слова. Не мог же он, в самом деле, задеть нечто очень нежное и хрупкое в чувствах старейшины?!       - Хоть все давно разрешилось, я все еще чувствую вину за то, что не оправдал ожиданий семьи и перекинул обязанности на своего брата.       - Я не понимаю! - Синьюэ собирался вскочить и повернуть Кана на себя, но остановился, когда увидел совсем расстроенное лицо друга. Он притерся спиной ближе и произнес тихим вкрадчивым голосом: - Зачем насиловать себя тем, что не нравится? Ты не можешь оправдывать чужие ожидания всегда и во всем. В конце концов, твой брат тоже может отказаться, ведь так?       - Да. Но ему это вроде нравится. Все довольны ситуацией, кроме дяди.       - Ну вот. - Приободрил Синьюэ. - Значит все не так уж и плохо? Что вообще за дурацкая идея потакать не своим желаниям, а чужим?       - Но ведь… Они очень важные для меня люди, я не могу не беспокоиться об их мнении. Все думаю о том, как эгоистично тогда поступил.       - Неправда. - Возмутился заклинатель. - Стала бы твоя семья счастливее от того, что видела бы каждый день какой ты грустный? И еще! Не старайся казаться идеальным себе во вред. Ты человек в первую очередь. Люди тоже устают, а брать так много ответственности очень тяжело - тебе бы в любом случае пришлось чего-то лишиться.       - С каких пор ты такой умный? - Кан развернулся в пол оборота, силясь сохранить серьезный вид.       - Всегда таким был! Ты не заметил? - Отшутился заклинатель, наваливаясь на него всем весом, падая прямо на чужие колени.       - Какой промах. Видимо я был глух и только сейчас это заметил. - Совершенно невозмутимо сказал старейшина Нефритового пика.       - Конечно, я понимаю, что сказать это одно, а применить слова на практике совершенно другое. - Чуть стушевался заклинатель. - Но я уверяю тебя - не нужно винить себя. В конце концов, на первом месте должен быть ты сам, и только потом все остальные. Ты ведь сам говорил мне не быть пренебрежительным к самому себе. Так вот, во времена, когда было особенно плохо, только сохраняя жизнь себе, мы с сестрой могли позаботиться о младших.       Синьюэ сказал последние слова очень легко. В них не было искаженного скрытого смысла или подтекста, однако не хотелось их воспринимать за правду. Слишком эгоцентрично они звучали для Кана...       - Но я в итоге поступил чересчур безразлично, позабыв о людях вокруг. - Опечаленным тоном произнес Синьюэ.       Почему-то по отношению к себе Кан был слишком строг. Ему не позволено думать о себе, но когда остальные поступали также - это выводило из себя и внутри старейшина злился, обзывая их дураками. Как все странно и неоднозначно.       Заклинатель на коленях старейшины Нефритового пика поднял руки над собой, разглядывая пальцы. Он задумчиво наклонил голову и подцепил собственную черную прядь, принимаясь ее теребить. По лицу было видно, как Синьюэ посещали самые разнообразные мысли: он то хмурился и стискивал добела губы, то расслаблялся и недоуменно смотрел сквозь пальцы, пока, наконец, не спросил, заглядывая в нефритовые глаза Кана:       - Ты же говорил, что твои родители не состояли в ордене и все равно убивали злых духов. Я тут подумал, а разве они не были странствующими заклинателями? Но твой отец все равно являлся главой семьи? Как он выполнял свои обязанности?       Кан напрягся и задумался.       - А ведь правда… - Он слегка откинулся, заглядывая в темное марево иллюзии. - Когда он встретил мою мать, то сбежал, не выдержав давления семьи. И…       - И…       - Доказав свои убеждения, его приняли обратно в семью. Хотя нет, не так… Он стал истинным главой семьи и вернулся домой.       Заклинатель, обрадовавшийся такой концовке, расплылся в улыбке, сощурил глаза и очень по-доброму, воодушевляюще посмотрел на Кана. Без слов. Позволяя ему самому сделать вывод.       Старейшина, к превеликому сожалению заклинателя, не глянул в ответ, все также смотря куда-то вдаль, но это позволило Синьюэ насладиться тем, как внутри себя Кан решает мысленные задачки и договаривается сам с собой, принимая какое-то очень важное для него решение.       …       Разлепив веки, старейшина Нефритового пика проснулся от того, что окружающие его звуки изменились: теперь пространство наполнилось тихим шорохом ветра в мокрой траве, последними каплями дождя, стекающих с крыши и звонким галдежом рассветных птиц.       Совсем рядом с ухом раздавалось тихое сопение, которое неожиданно огородило Кана от всего мира. Шея затекла, но он желал изо всех сил продлить этот момент и не позволить заклинателю проснуться, однако, видимо зря переживал. Синьюэ что-то вслух промычал и мотнул головой, отчего съехал вниз по чужому плечу, так и не открыв глаза.       За ночь одежда почти высохла, но это не умоляло холода, от которого продрог заклинатель и старейшина Нефритового пика. Синьюэ во сне прижимался и ластился к Кану, пытаясь найти тепло, но все равно отчаянно не желал просыпаться.       Кан, глядя на это, героически взял ситуацию под свой контроль и, слегка переместив свою руку на плечо Синьюэ, приобнимая, уложил заклинателя на себя. Через пару минут тепло исходящее от двух тел грело обоих. Синьюэ продолжил сопеть уже в грудь Кана, что всеми силами старался не дышать. Чувствуя подступающий жар от безудержного трепета в сердце, старейшина Нефритового пика ощутил, будто его лицо окатили горячей водой.