Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Тусклый свет фонаря едва освещал плотно зашторенную комнату. Мерцающие тени прыгали по стенам и заставляли прочувствовать атмосферу тревоги и напряжения. Даже спрятавшись ото всех в белесом дыму, заклинателю тошно было слышать веселые ночные гуляния. Он лишь хотел насладиться в таком безопасном и привычном одиночестве, но его все равно настигал невыносимый шум других людей. Он тянулся к нему, однако боялся как огня.       Заклинатель брезгливо коснулся собственных волос, что в темноте поглощали последние крупицы освещения. Он вынул из ножен черное лезвие, по которому пробежалось ярко-желтое пламя, на кисточке бледным мерцанием покачивался огонек. Безжалостно, ни на секунду не задумавшись, заклинатель срезал переднюю прядь волос. Потом еще одну. Посмотрев на результат своих трудов, лежащий на коленях, он посчитал, что этого мало и, отведя в сторону основную массу волос, поднес к ним свой клинок.       Тут же, словно почуяв неладное, в комнату вошла девушка.       - Сяо-ин, прекрати! - Нури подбежала к брату и бесстрашно выхватила клинок из его рук. - Почему ты...? Сяо-ин, что случилось? - Она, дрожа, спрятала меч в ножнах и бросила его на столик, подальше от Синьюэ. Нури подошла со спины, мягко приобняла и уткнулась в родное плечо. Немного подумав, она с трудом все же произнесла горькие слова. - Что же случилось, раз ты захотел срезать свои волосы? Ты никогда… - Нури, прервав саму себя, замолчала, а после, уговорив себя не поднимать тяжелую тему, сказала: - Ты не обязан мне все рассказывать. Просто я очень за тебя переживаю. В прошлый раз, когда ты срезал себе волосы, произошло кое-что… Неправильное. - Девушка тяжело вздохнула. - И мы бежали.       Заклинатель в ответ промолчал, но виновато покачал головой, обозначая, что у него не было намерений это делать. Желание узнать прошлое настоящего Синьюэ не просто росло, оно уверенно сносило стены меж двух переплетенных душ. Ни отречься и забыть, ни взять полную ответственность за незнакомца Синь Ицзе не мог и все равно принимал как должное то, что ему не принадлежит.       Синьюэ нежно сжал ладонь девушки и, спрятав взгляд за растрепанной челкой, тихо произнес:       - Спасибо что приютила, Нури. Мне уже пора.       - Останься еще ненадолго. Мне надо рассказать кое-что важное, после этого ты можешь идти. - Нури заглянула в янтарные глаза и, увидев там неприязнь и страх, смирилась. Она присела напротив и с серьезным видом сказала: - Сяо-ин, во время состязания Гуаньди клан Красной Луны нападет на Небесную Высь.       - Я это уже знаю.       - Совсем недавно у них сменились планы! Раньше они собирались скрыто атаковать орден и найти ключ к пику Знаний, но теперь они хотят открыто выступить с заявлением, что библиотека изначально принадлежала им! Когда все считали что ты умер, то даже шпионы не могли проникнуть через барьер. Теперь, когда выяснилось, что ты жив, они будут охотиться на тебя.       Синьюэ не в первый раз слышит это. То, что предсказали боги, меняется. Разве не глупо было им присылать сюда человека из другого мира, будто бы тот вовсе не повлияет на чертову судьбу этого мира!        В Плато Серебряных Слез настоящий Синьюэ умер, а темные культиваторы напали во время состязания Гуаньди на орден, но все равно не достигли своей цели. Однако с перерождением Синь Ицзе все пошло не так - сейчас ключ к пику Знаний жив. Темные культиваторы наверняка уже прознали, как пробраться к заветному дворцу и их дело только схватить Синьюэ.       На данный момент Синьюэ может лишь предотвратить те единственные моменты, что возможно произойдут в будущем, но даже с предсказанием богов он мало что может изменить. К тому же, те никак не помогают ему. Как будто бы темные культиваторы вовсе не мешают воплощению амбиций богов - убить злодея, что планирует уничтожить этот мир.       Надо бы обновить и проверить, не изменилось ли чего в самом предсказании Плато Серебряных Слез. Быть может, файл скрывает что-то важное? Вдруг эта информация поможет попаданцу не только спасти себя, но и несколько невинных жизней.       Девушка, отвлекая Синьюэ от размышлений, схватила его ладони и, насильно сдерживая себя от слез, дрожащим голосом сказала:       - Брат, я переживаю за тебя. Вся ассоциация Трех Тысяч Мечей настроена против Небесной Выси. Еще… - Нури стала нервно перебирать край длинного рукава и случайно открыла свое бледное запястье. Даже в освещении единственного фонаря Синьюэ заметил темные пятна на тонкой бледной коже. Он обеспокоенно бросил взгляд на девушку, что поспешила прикрыть следы чужого греха. - Темные культиваторы заполонили весь город, раньше такого не случалось в таком масштабе! Я узнала, что…       - Просил же не вмешиваться в мои дела! - Синьюэ встал, стукнув ладонью по столику. Девушка вздрогнула и отвела взгляд вниз. Что стоило Нури узнать об этом?! Неужели кровное родство того стоит? Синьюэ выкрикнул: - Зачем ты подставляешься ради меня? Я ухожу! Я больше не вернусь сюда.       - Сяо-ин, да как ты не понимаешь! - Встала на пути своего брата Нури. - Я не смогла бы дать такое обещание!       - Ты же прекрасно знаешь, что будешь мешать, если темные выяснят о твоей связи со мной! - Очень грубо сказал Синьюэ и прорвался вперед. Он сразу же почувствовал, как ему от собственных слов стало неприятно, однако девушку это никак не задело.       - Я знаю, знаю! Однако, представь какого мне, когда я слышу, как из-за каждого угла кричат о намерении тебя убить! Я не могу ничего не делать и ждать в неведении, когда же мой брат вернётся! А может мне суждено ждать года, десятилетия так и не дождавшись!       - Мне не нужна твоя помощь. - Бессильно произнес Синьюэ.       Нури бесшумно подкралась сзади и обняла брата. Она устало выдохнула в родную спину и прижалась к ней лбом. Каждый раз вспоминая былые дни, Нури невольно крепко сжимала свое сердце. Им никогда не жилось легко, но они всегда были друг у друга, рядом друг с другом. Только ее брату с самого начала была важна не только сестра и это делало Нури больно.       Как бы они не были близки, сестра для Синьюэ никогда не занимала первое место. С самого рождения он тянулся туда, куда нет дороги обычным людям. Туда, откуда уже не выбраться. Нури всегда следовала за ним, но нуждался ли в том ее брат? Этого желала лишь она одна.       Прежде чем Синьюэ уйдет, Нури поспешила достать из рукава маленький мешочек с травами.       - Сяо-ин, возьми. Это смесь из черного дьявольского бутона, она хорошо успокаивает нервы и приводит мысли в порядок.       Синьюэ слышал это название, но не мог вспомнить, где и когда, и все равно доверчиво забрал мешочек, тихо пробубнив «спасибо». Наверняка это не просто дешевая безделушка, но отказываться от настойчивости Нури заклинатель не смел.       - Сяо-ин, пожалуйста, я прошу тебя… - Большие глаза заблестели от влаги скопившейся там, однако слезам не суждено было пролиться - Синьюэ перебил ее.       - Нет. - Строго произнес заклинатель. - Я еще навещу тебя. - Сжалился он. - Не переживай за меня, я сам со всем справлюсь. - На этих словах, Синьюэ стряхнул с себя чужие руки, забрал меч и спешно скрылся в темном коридоре, не позволяя Нури нагнать его.       Синьюэ вернулся на пик Знаний, когда рассвет едва-едва забрезжил за горизонтом и осветил верхушку горы. Морозный ночной туман ушел намного раньше, но он все еще оставил следы, видневшиеся с высоты горного пика. Уже издалека Синьюэ заметил знакомую фигуру, одиноко стоящую у ворот. Заклинатель начал заранее себя проклинать за то, что сбежал. Сколько Кан мог его ждать? Неужели еще с ночи? Только не это…       Старейшина Нефритового пика услышал приближение заклинателя, но открыл глаза только тогда, когда почуял непривычный аромат, что тесно ассоциировался с весенними павильонами. Кан поднял взгляд и сначала увидел виноватое выражение лица, а потом новую прическу Синьюэ. Он ощутимо стиснул спрятанное под рукавом предплечье, скрывая этим свое раздражение.       Синьюэ тяжело вздохнул и, пристыженно мотнув головой, молчаливо пошел на вершину. На лестнице его встретил барьер, но теперь он знал, как с ним разобраться - на ладони сверкнул рисунок журавля* и Кан теперь мог подняться вместе с ним. Синьюэ очень долго и упорно глупил, когда дело доходит до пика Знаний и всех секретов связанных с ним. Очевидно, что главный вход и скрытая печать телепортации из Забытого Дворца не должны быть связаны между собой.       *Журавль - почитаемая в Китае птица, символизирующая бессмертие, процветание, счастье, мудрость, знания. Журавль считался связанным со светлым началом Ян и являлся посланником неба. В китайской мифологии журавли сопровождают умерших на небо и переносят на себе бессмертных.       По бокам от лестницы стояли замысловатые статуи различных зверей, теперь Синьюэ с уверенностью мог сказать, что большинство или, по крайней мере, многие из них являлись духовными зверями. Но к чему они? Если присмотреться, то так или иначе, статуи зверей можно найти повсюду на пике Знаний: на козырьках, в источниках с серебряными лотосами, на пути к дворцу. От них не чувствовалась живая ци или враждебность, но стали настораживать когда Синьюэ ощутил некую связь с входными воротами дворца Знаний, что обвила не маленьких размеров змея. Именно от нее веяло какой-то странной энергией.       По всему телу пробежали мурашки. Заклинатель не мог понять, откуда исходит инстинктивный страх и паника. Будто бы отголоски чужих эмоций пятнами обагрили его душу. Но, кажется, Кан ничего не почувствовал. Приблизившись к воротам, он коснулся каменной чешуи, толкнул створки и прошел внутрь.       Почти сразу они попал в главный зал - просторный, роскошный, но пустой. Высокие своды внушали величие, дорогой мрамор и словно нетронутое временем красное дерево показывало богатое убранство гостям, заставляя в восхищении глазеть по сторонам и забыться. Дворец Знаний производил неизгладимое первое впечатление, однако оно точно должно быть именно таким? Обстановка в главном зале скорее обманывала и внушала поддельный трепет, чтобы вошедший задумался дважды, прежде чем допустить при себе неблагочестивые мысли.       Заклинатели обошли всю доступную им территорию, но в итоге остановились в одном из самых отдаленных хранилищ. Прохода в основную библиотеку Синьюэ так и не отыскал, это наводило на простые мысли, что, скорее всего, он запрятан. Заклинатель воспользовался печатью на ладони, надеясь, что журавль на руке отреагирует, когда барьер окажется рядом. Неожиданно Хо-Син слез с клинка и сел на белый камень рядом. Он тоже решил помочь своему хозяину, прыгая туда-сюда.       Синьюэ проводил его задумчивым взглядом и осторожно решил прервать затяжную и гнетущую тишину первым:       - Кан, ты знаешь, что это за камни? Как они связаны с Хо-Сином?       Заклинатель почему-то надеялся, что старейшина Нефритового пика будет зол, возмущен или хотя бы раздражен на него из-за случившегося не так давно, но в ответ услышал, как тот сдержанно выдохнул на одну из книг, сдувая пыль, и все тем же спокойным тоном произнес:       - Этот материал можно найти только на территории демонов. Хо-Син передвигается по нему, так как именно в ущельях из демонического мрамора это пламя обитает. Собственно как и серебряные лотосы. – Резко добавил Кан. - Они редки именно потому, что произрастают там. Только из-за своей природы поглощать демоническую ци они приобретают другой цвет и называются кровавыми. - Поведал Кан.       Синьюэ сразу вспомнил, как в первый раз увидел серебряный лотос - тот под воздействием силы Хо-Сина становился розовым. Значит ли это, что это растение можно использовать для обнаружения демонической энергии?       - И твой клинок тоже скован там. - Продолжал старейшина Нефритового пика. - Эта сталь из демонического мира.       Заклинатель тут же достал из-за пояса Вторую Жизнь и вынул из ножен лезвие, всматриваясь в него духовным чувством. Клинок сразу покрылся огнем, но Синьюэ больше ничего нового не обнаружил. Заклинатель метнул взгляд на Хо-Сина, что мог быть как-то с этим связан, но тот, ненадолго отвлекаясь от поисков, в непонимании обернулся к своему хозяину и на мгновение вспыхнул фиолетовым.       Синьюэ прятал и доставал лезвие, но каждый раз даже без участия Хо-Сина на мече вспыхивал огонь. Никакие взаимодействия ци с клинком не помогали скрыть это демоническое пламя, оно лишь распылялось сильнее. Единственное, что произошло до этих перемен, это трансформация Хо-Сина, который тесно связан со Второй Жизнью. Скорее всего, именно его взращенная сила повлияла на меч.       - Лучше не пользоваться клинком при остальных, могут сильнее заподозрить в связи с Красной Луной. - Немного отстранённо произнес Кан, отворачиваясь и притворно увлекаясь пустой книгой учета.       - А ты? - Синьюэ, сжав меч в дрожащих руках, поднял янтарные глаза на собеседника. - Ты подозреваешь меня? - Наконец спросил он.       Кан выдержал паузу. Он всячески старался проигнорировать вопрос из-за смутной обиды на заклинателя, но все же решил ответить:       - Как я могу подозревать человека, что, узнав правду о своем клинке, на него смотрит вот так?       - Ты не ответил на вопрос. Я ничего не помню и могу обманывать тебя.       - Нет, не подозреваю. Ты крайне неубедительный и плохой шпион. - Старейшина Нефритового пика сдался и мягко усмехнулся. Он подбадривающе положил свою руку на макушку заклинателя, отчего тот слегка покраснел от возмущения, но промолчал. Кан скользнул вниз по волосам и случайно задел срезанные пряди – его возмущению не было предела. - Что случилось с тобой всего за одну ночь?       - Нервы шалят. - Небрежно бросил помрачневший заклинатель.       Синьюэ, ища то, на что можно перевести внимание, подошел к Хо-Сину. Тот что-то отыскал и мотыльком летал у стены. Тогда Синьюэ активировал печать на руке и прошел сквозь нее. Забыв про своего «помощника», заклинатель резко остановился, смущенно вернулся назад, схватил старейшину за ладонь и провел через новый барьер. И вот теперь они действительно оказались в библиотеке, на одном из верхних этажей Дворца Знаний. Впереди на небольшом возвышении находился усыпанный бумагами рабочий стол. Вспомнив о послании предыдущего владельца тела, заклинатель понял, что это именно то место, где настоящий Синьюэ писал завещание. Он подбежал и принялся разбирать документы, книги и письма. Среди каллиграфически красивого и ровного почерка он нашел несколько листочков с именами и детальными портретами незнакомцев. Вчитавшись в текст, заклинатель передал бумаги другу.       - Не может быть! - Опешил Кан. - Не может быть такого, что в ордене столько предателей! Даже с пика Стрекозы!       «Они как раз и нашли человека, что знал о прошлом Синьюэ, вот неожиданность то…» - Едко высказался Кан у себя в голове.       - Скорее всего, именно они помогут темным напасть на орден. Их нужно срочно…       - У всех людей из этого списка очень хорошая репутация. Даже я не уверен полностью в том, что они могли все это время работать на клан Красной Луны. Это очень серьезные обвинения - тебе не поверят. Особенно после случившегося вчера. - Неохотно перебил Кан.       Синьюэ скривил нос и продолжил разбирать бумаги на столе. Заклинатель увидел карту и на ней несколько интересных мест, о которых уже слышал, но решил не нагружать Кана своей находкой, что только прибавит ему головной боли. Синьюэ вернулся к темным культиваторам:       - Смотри, здесь же расписан план нападения Красной Луны и расположение некоторых из их лагерей, в одном мы уже были. Они собирались устроить беспорядок для отвлечения внимания и напасть на орден.       - Почему ты говоришь в прошедшем времени?       - У меня есть подозрения, что они поменяли свои планы. Красная Луна уже знает, что только я могу попасть на пик Знаний, а потому будут охотиться на меня. Все же, когда Тан Ли нашел эту информацию, никто понятия не имел, что пик по неизвестным никому причинам закроется. - Синьюэ обогнул стол и принялся шарить в столешнице. - Что будем делать?       - Я расскажу Главе обо всем. Как поступать решать ему. - Старейшина Нефритового пика невольно вспомнил о запрете Мо-Лин вмешиваться, однако интерес был сильнее заложенных правил в голове. Все же прошлой ночью случилось нечто, что заставляло Кана нарушать собственные установки. - Здесь же должны находиться документы об испытаниях темных культиваторов, разрешишь почитать?       Синью неоднозначно глянул на друга. Он уже пустил его на пик Знаний, доверил свое прошлое, доказал какой слабый и глупый, но Кан все равно считает должным спрашивать? Еще учитывая то, что это он мастер духов и лучше разбирается в этом. Синьюэ тяжело вздохнул.       - Не нужно спрашивать. Читай все, что может пригодиться. Я один не справлюсь. – Только после ответной улыбки Кан воодушевленно направился к полкам, а Синьюэ прочел новый документ и сказал:       - Они должны были воспользоваться пятым испытанием. В этом году состязание проводится в Хуанин, но одно из испытаний будет за пределами подконтрольных ордену границ. Когда все улетят из города, шпионы ослабят барьер вокруг ордена и позволят Красной Луне проникнуть внутрь. Нельзя списывать со счетов этот план. - Синьюэ замолчал. Ему никак не давало покоя то, что рассказала Нури, и решил поделиться с Каном. - Как думаешь, что значат слова «темные хотят открыто объявить о том, что пик Знаний изначально принадлежал им»?       Старейшина Нефритового пика нахмурился и, громко захлопнув книгу, что держал в руках, ответил:       - Слишком многое пик Знаний связывает с демонами. Возможно, темные воспользуются этим, чтобы разрушить репутацию Небесной Выси перед ассоциацией Трех Тысяч Мечей. Но правда ли это? - Кан неуверенно обвел взглядом книжные стеллажи, а после и потолок. - История ордена тщательно скрывается и постоянно переписывается, хотя неизменным остается одно - самый первый глава воздвиг здесь одну из первых школ заклинателей и однажды вознесся. Именно Ан Юншэн* является основателем Небесной Выси и дворца Знаний. Говорят, что немалая часть из здешних рукописей были его собственными. Также стоит учесть, что в библиотеке есть древние техники, которые сейчас посчитают непозволительными на пути самосовершенствования, стоит ли уточнать авторство.       * Ан 安 - мирный; мир, покой; Юншэн 永生 - вечно живой; живущий в веках.       Старейшина Нефритового пика подошел к Синьюэ с непримечательной книжкой. В конце стояла выцветшая печать журавля, а само название носило весьма непрезентабельный характер «запрещенные техники совершенствования».       - В нашем ордене не существует строгих правил касаемо совершенствования, кроме общих порядков, например не поглощать культивацию другого человека, разрушая ее. Небесная Высь изначально свободна в том, как ее заклинателям совершенствоваться, однако многим это не нравится, в том числе ассоциации Трех Тысяч Мечей. К тому же, они давно ищут повод избавиться от нас. Этот повод даст клан Красной Луны, если темные выступят открыто. - Кан сделал паузу и вдумчиво произнес: - Если от нас откажется ассоциация Трех Тысяч Мечей, то Небесную Высь признают темным орденом и больше не будут поддерживать. При таких обстоятельствах Красная Луна быстро захватит пик Знаний.       - Скверно. - Прокомментировал Синьюэ. - Ты знаешь, за что именно ассоциация недолюбливает Небесную Высь?       - Ассоциация верит в равновесие и баланс. Мы же открыли войну против клана Красной Луны, порождая при этом огромный ущерб не только миру заклинателей, но и миру смертных. Я считаю это одна из причин, но все что я рассказал лишь мое мнение. Подобные мысли пресекаются на корню и это не обсуждают открыто.       Слова старейшины Нефритового пика заставили надолго задуматься. «Равновесие и баланс». Небесная Высь при Тан Ли и вправду очень охотно и умело растормошила осиное гнездо, но этим лишь поспособствовала их развитию. «Пытаясь избежать будущего, мы неминуемо приходим к тому, чему суждено произойти» - это слова Тан Ли, так чего он ожидал от своего вмешательства?       Почему Небесная Высь стала инициатором противостояния между ними и темным культиваторами, а не ассоциация или другие ордена более «правильного» пути. Существовали ли личные мотивы у Тан Ли или он знал наперед планы темных? Впрочем, это только предстоит узнать.       - Почему в первоначальном плане Красная Луна собиралась все провернуть скрыто?       - Возможно все из-за наставника Тан Ли. - Очень кратко пояснил Кан.       - Может ли быть такое, что пик Знаний и вправду принадлежал темным? - Неуверенно спросил Синьюэ, не забывая полезных и, возможно, очень важных слов Нури.       - Не знаю, правда ли это. - Не поднимая с очередной рукописи нефритовых глаз, произнес Кан. - Но учитывая связь пика Знаний с Царством Демонов, одного этого факта хватит, чтобы подорвать доверие к ордену.       Заклинатель притих, чтобы все обдумать. Через некоторое время его вдруг осенило и он вскрикнул:       - Этот Ан Юншэн! Ты сказал, что он вознесся, значит ли это, что ему поклонялись как богу?! У него есть храм и последователи? Кому поклоняется орден?       - На пике Золотого Карпа, на территории Звездного дворца стоял храм Ан Юншена, но ты разрушил его.       Синьюэ задержал дыхание.       - Основателя Небесной Выси нельзя просто так забыть и перестать возносить молитвы, но нынешний Глава принял очень неожиданное решение не восстанавливать тот храм.       Заклинатель неожиданно повел себя странно и отвернулся от Кана. Он обратился к сестрице Баку Бааван Ши.       «Баку, ты не знаешь, был ли это храм того бога, что предупредил Синьюэ о будущих событиях, или, возможно, это храм Бай Сё?»       [Думаешь, Бай Сё может скрываться и под другими именами?]       «А разве это невозможно?»       Мог ли настоящий Синьюэ, не разобравшись во всем, уничтожить храм того, кто ему пытался помочь? Нет, не мог. Синьюэ, каким бы взбалмошным и диким для остальных не казался, очень расчетливый и предусмотрительный: он написал письмо себе, предупредил близких, оставил подсказки. Он не мог поступить опрометчиво.       [Хм…] - Баку надолго о чем-то задумалась. - [Чем больше храмов и последователей, тем более сильным будет божество. Я вот думаю сейчас, что Бай Сё бы не смог накопить силы и создать систему, оставаясь почитаемым только в ордене]       [Если Бай Сё желает скрыть свое происхождение и принадлежность к темным из-за образа «хорошего» бога для Небесной Выси ради увеличения количества последователей, то он поступил умно, поменяв имя. Адепты Небесной Выси не будут ждать от основателя чего-либо, а потому Бай Сё может сконцентрировать свои силы на темных культиваторах]       Голова гудела от тяжелых и неразборчивых мыслей. Синьюэ нахмурился и приложил руку ко лбу, пытаясь совладать с новой информацией.       [Не переживай, сейчас у тебя есть целая библиотека, где ты можешь разузнать что-то о богах, к тому же Кан помогает тебе, расслабься, Синь]       «Не смей произносить это!» - Резко вспылил заклинатель. Тут же осознав то, как грубо он ответил сестрице Баку, прикрыл лицо ладонью и пристыженно произнес: - «Не называй меня настоящим именем»       [Но это правило я могу нарушить!] - Радостно воскликнула Баку. - [Разве ты не хочешь, чтобы я называла тебя настоящим именем?]       «Нет, я не хочу…»       Повисло гнетущее молчание, которое Баку не посмела нарушить первой. Заклинатель не решился продолжать разговор и молча принялся за поиск информации, наслаждаясь шелестом бумаги, треском огня и напряженным дыханием Кана поблизости. Все это отвлекало и он сумел успокоить свой ум.       Просидев так несколько часов, Хо-Син, что до этого лишь скромно находился подле Синьюэ, неожиданно всполошился и подлетел к окну. Он последовал за ним и увидел топчущихся на мосту учеников.       Проявив на ладони журавля и приказав пропустить подростков, барьер послушался заклинателя и Синьюэ отправил огонек сопроводить ребят к ним. Вскоре он вместе со старейшиной Нефритового пика в главном зале встретил Чжао Тана, Руи и Киччи полностью загруженных множеством документов.       «Обещанный подарок от Главы, я полагаю…» - Нервно усмехнулся заклинатель.       - Доброе утро, учитель, старейшина Кан. - Сказали Киччи и Руи.       - Доброе утро. - Смутился Синьюэ. Он мотнул в сторону стола и подростки, оставив все там, спешно вернулись и уже должным образом поприветствовали учителя, Тан же ограничился только поклоном.       - Скоро начало. Глава ордена просил не опаздывать вас. - Сухо произнес Чжао Тан и передал сверток с одеждой. – Держите, Нефритовый пик раздал форму ордена.       Сами юные адепты уже облачились в светлые одежды с рисунком гор и журавлей на спине и рукавах, поверх они носили пояс черного цвета. В своих руках же Синьюэ едва ли видел хоть что-то темнее оттенков белого. Различия в одежде показывали статус и силу, такое показушничество было чересчур навязчивым, но выбирать не приходилось. Вопреки всем сказанным до этого словам в сторону Мо-Лин Хуа-Ча, Синьюэ не желал вновь выводить того из себя. От одного упоминания по спине пробегали мурашки.       - Идите вперед. Я подготовлюсь и скоро подойду. - Ученики заторможено закивали и, впечатлившись залом, вышли из зала.       Провоив взглядом учеников, Синьюэ вернулся в Забытый Дворец, где Кан любезно помог правильно облачиться в новые одеяния, то и дело поправляя внешний вид. Заклинатель остановился у зеркала, высматривая недостатки в своем новом образе: высокий воротник мешался и практически душил, вся одежда слишком плотно прилегала к телу, не давая ни малейшей возможности скрыть тонкую талию. Контраст черных длинных волос с белой одеждой на бледной коже вызывал жуткие ассоциации. Выглядел мужчина зловеще, словно не упокоенная душа.       Синьюэ взял нефритовую корону со шпилькой и закрепил волосы, но обрезанные пряди постоянно ускользали сквозь пальцы из-за чего прическа выглядела отчаянно-неряшливо. Кан от души посмеялся, глядя на эту борьбу со стороны. Молча сняв заколку и отобрав несчастный гребень из рук, старейшина ловко собрал волосы заклинателя и закрепил их. Прическа выглядела идеально на стеснительном и хмуром лице Синьюэ.       Кан не мог понять, какие чувства зарождаются при одной мысли о нем. Привыкая все хранить в себе, старейшина Нефритового пика даже не был способен избежать собственного накопившегося раздражения. Из-за этого все утро он пребывал в очень странном настрое, был чересчур холоден и напряжен с Синьюэ. Однако все равно не торопился покинуть его и вернуться к своим обязанностям. Бессмысленно оттягивал момент прощания, лишь чтобы через час встретиться вновь. Никогда такого не случалось… Или Кан хорошо скрывал это от себя?       До начала состязания Гуаньди оставалось всего ничего. Бросив Синьюэ не попрощавшись, Кан прыгнул на меч и поспешил в свой дворец. Надев на себя форму Нефритового пика - белую чуть оттененную зеленым, с полупрозрачной вышивкой гор и верхних чертогов - он посмотрел в зеркало, но не видел в нем себя, привычно доброго и спокойного. Это раздражало. Закрадывались самые нехорошие сомнения об источнике этих эмоций и их последствиях.       Кажется, давно он не злился вот так открыто, не в силах этого скрыть. Обнаружение этих чувств давало непривычную для него свободу и силу, которую старался подавлять, пряча и скрывая ото всех. Неужели знакомство с одним единственным человеком может так изменить его?       Кан мотнул головой, смахнув неуместные мысли, возвращая себе тем самым былое величие. Обычно старейшина подчинялся общественному настроению, но впервые давал волю собственным эмоциям.       Хорошая репутация, миролюбивый и уживчивый характер сделали из Кана одного из самых популярных старейшин, но теперь все казалось лишь наигранным спектаклем одинокого ребенка ищущего одобрение. Это было тяжело признать, но каждая прожитая минута рядом с Синьюэ это доказывала, разрушая знакомый уклад жизни.       Старейшина Нефритового пика вместе со своими учениками направился на пик Тигра, туда, где проходило состязание. Из-за долгих сборов Кана они пришли одни из последних, но пройти на трибуны им все равно не дали. На пути стояло множество приглашенных адептов с других орденов и кланов, что торжественно обменивались новостями. Проигнорировать их было нельзя.       Контролируя каждое движение, важно сделать обязательный поклон, сказать вежливое приветствие по полному имени и титулу. А когда-то Кан совершал это легко и свободно, сейчас же желание поскорее избавиться от всей формальности превышало обычные лимиты. Это не в его характере! Он считал свои мысли постыдными и жалкими. Его вводило в ступор, что все эти чувства не могли появиться с пустого места, они были всегда.       Старейшина Нефритового пика множество раз видел всех этих заклинателей, имел хорошие связи с ними, но теперь весь «свет» отторгался его душой. Он не мог поверить, что когда-то ему нужны были люди вокруг, чтобы чувствовать себя уместно, а теперь Кан жаждал присутствия только одного человека, чтобы чувствовать себя комфортно.       Но ведь неприязнь к остальным, желание отдалиться от лишнего, «непозволительные» мысли и желания никак не вязались с его жизнью почтительного сына, мастера духов и старейшины Нефритового пика до сих пор! Это было неправильно и эгоистично.       Но не самолюбиво ли он поступает, когда прячет себя ото всех, показывая то, что желают видеть другие. Кан никогда не задумывался над такими вещами. Он считал, что поступая правильно, всем будет хорошо. Не слишком ли по-детски выглядела его идеология? Старейшина усмехнулся, окончательно теряясь в своих размышлениях.