Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Наконец освободившись, Кан проскользнул к главной арене и занял свое место. Стараясь не выделяться, Синьюэ сел на задних рядах со своими учениками. Старейшина Нефритового пика свободно вздохнул, ведь, по крайне мере сейчас, он не был намерен отвлекаться на тяжелые мысли, бьющиеся набатом где-то в груди только при одном взгляде на конкретного человека.       Не успели прозвучать первые торжественные слова, как к старейшине Нефритового пика подбежал адепт с пика Белого Лотоса, которому срочно потребовалась помощь. Кан помог ученику и вернулся к торжественной части, но уже через пять минут он вновь понадобился в другом месте. А потом еще раз. Вернулась привычная рутина. Кан не мог, да и не хотел отказывать. Приятно знать, что в нем кто-то нуждается и он в силах помочь товарищам.       Начало мероприятия выдалось легким и непринужденным, однако представители Трех Тысяч Мечей, или сборище стариков с их консервативными замечаниями, были единственными, от чьих слов атмосфера праздника и веселья рушилась. Небрежно высказав в сторону Небесной Выси - организаторами мероприятия в этом году - пару завуалированных оскорблений, ассоциация заняла свое почетное место. Благо рядом был Кан. Он отдал несколько приказов подчиненным и праздник вновь наполнился животрепещущими возгласами и криками в поддержку заклинателей.       Простой люд тоже присутствовал на состязании. Более того, они активно участвовали в обсуждениях, делали ставки и развлекались, как могли. Синьюэ считает, что во многом свободная и живая обстановка царила здесь именно благодаря местным жителям, пришедшие просто повеселиться, а не участвовать в скрытых интригах этого мира.       День обещал быть неприятно жарким. Болезненно яркое солнце жгло макушки голов заклинателей. Все спасались, как умели: кто-то пользовался артефактами, кто-то прятался в тени или использовал веер, как Кан. В Небесной Выси распространились талисманы от щедрого Веймин Ляо, те немного снижали пагубное влияние солнца.       Конечно, самые стойкие, такие как Арасан, стояли под палящими лучами. Сколько бы дорогая Лю не просила товарища сжалиться над ее нервами, ведь было невыносимо смотреть на бедных учеников, что следовали примеру старшего, тот отказывался давать себе послабления.       Обведя всех взглядом, Кан споткнулся о Синьюэ и его учеников. Юные адепты гордо сидели подле учителя, а вот тот самый «учитель» лениво скатился с сиденья, едва ли не лежал на нем. Его лицо от жары заметно раскраснелось, ворот был открыт и растормошен, открывая ключицы. Вся картина выглядела неподобающе и это заметил даже глава ордена. Однако тот не предпринимал никаких действий, лишь усмехнувшись про себя, украдкой наблюдал за Синьюэ. Не выдержав, Кан приблизился к заклинателю.       - Синьюэ, веди себя достойно. - Его возмущение слышалось настолько притворным и беззлобным, что заклинателю грех было не улыбнуться в ответ.       Мужчину обмахнули веером и тот подался вперед к освежающим потокам воздуха. Такая мелочь вдохнула в заклинателя жизнь. Он измученно посмотрел на Кана и под не одобряющим взглядом вынужденно ответил:       - Я плохо переношу жару.       Старейшина еще пару раз взмахнул своим веером, словно дразня и играясь, а после, задумавшись всего на минуту, отдал его. Ученики напрягли уши в этот момент и Кан почему-то решил говорить почти шепотом.       - Дарю.       - А как же ты? - Спросил Синьюэ, недоверчиво раскрывая подарок в своих руках.       - Не так уж и жарко. - Холодно ответил Кан.       - Не ври. - Недовольно потянул Синьюэ, направляя потоки ветра на старейшину.       Кан собирался уже уйти, вновь погружаясь в привычную суматошную рутину, которая словно застывала рядом с заклинателем, но и тут услышал слова, которые внутри очень сильно встревожили его.       Неужели он соврал? И в подтверждение этому предательская капелька пота запоздало скатилась по лбу. Это нонсенс. Синьюэ творил то, что не удавалось даже Кану нарочно провернуть - уверенно и незаметно для себя сказать ложь. Как же легко он это сделал! А ради чего? Почему?!       Поспешно покинув Синьюэ, Кан вернулся на свое место, вновь грубо прерывая диалог, оставляя собеседника в недоумении.       Проводив взглядом друга, заклинатель покрутил в руке красивый веер. Он был достаточно увесистым и вопреки этому выглядел хрупко и нежно. На первой и последней пластинах веера покоился тончайший серебряный узор. Внизу болталось маленькое синее нефритовое колечко с кисточкой. Раскрыв подарок, Синьюэ разглядел на нем надпись «Ваньмэй*»       *Ваньмэй (完美) дословно - совершенство, прекрасный, идеальный, но на слух созвучно также с (顽昧) глупый, невежественный, тёмный или (婉媚) подольщаться, подлизываться. Веер воплощает изящество и красоту, доброту, величие и богатство, но также символизирует деликатность чувств. Согласно поверью, отгонял сплетни от их владельцев. А ещё использовался в качестве символической защиты от завистливых коллег и недоброжелателей.       Синьюэ не постеснялся пользоваться подарком на всю. Если заколка была более женственным даром и заклинатель смущался открыто его носить, то с веером было гораздо проще. На протяжении всего мероприятия он нещадно размахивал им и даже гордо прикрывался от негодующих адептов.       С новым подарком Синьюэ чувствовал себя гораздо свободнее, и хоть Кан избегал его большую часть дня, заклинатель был счастлив. Он в полной мере понял, что можно отвечать на все выпадки Лю просто прикрывшись веером - та сама додумает, что же это значает. Подарок за день ни разу не покидал рук заклинателя, даже когда стало вечереть.       Первый день состязания Гуаньди был лишь формальным приветствием: на арены выходили главные представители приглашенных орденов и кланов, те говорили наискучнейшие речи и демонстрировали свои навыки подготовленными номерами. Позже выступала молодежь - начались свободные сражения. Юноши и девушки могли выйти на арену и принять вызов последнего победителя. Учителя и наставники гордились заслугами своих учеников и вовсю расхваливали навыки подопечных. Проигравших в лучшем случае игнорировали, в худшем прилюдно ругали и наказывали.       Как выдался шанс, Руи решил выйти на бой. Юный адепт боялся поднять глаза на учителя, ведь куда больше унижения за проигрыш он хотел избежать разочарования на лице дорогого для него человека.       Синьюэ удивился поступку Руи и мысленно поддержал. Заклинатель даже отвлекся от поиска предателей - он использовал духовное чувство, талисманы и знания о том, как выглядят шпионы Небесной Выси, чтобы это сделать.       Неожиданно Баку Бааван Ши напомнила о себе.       [За каждую победу Руи на протяжении всего состязания Гуаньди тебе будет начислены баллы. За проигрыши - считываться]       «Да ладно, Руи же ребенок! Неужели ему не позволено ошибаться на своем пути?» - Недовольно высказался Синьюэ.       [К сожалению] - Грустно ответила Баку.       «Баку, много ли баллов я смогу накопить на состязании Гуаньди? Хватит на обновление системы? Я бы хотел попробовать узнать больше, если получиться… »       [В теории баллов может хватить. Я попытаюсь выдавать тебе больше несложных поручений]       Синьюэ тяжело вздохнул и вернул свое внимание на арену.       [Ты посмотри на этого мальчишку!] - Взбодрилась Баку. - [Разве сейчас, посмотрев на Руи, ты бы не сказал, что он изменился?]       И вправду. Руи хоть многое упустил в свое время, но уже догонял сверстников. Не без труда он одолел двух участников своего возраста. И пусть заклинатель мало сил приложил к его победам, однако его лицо излучало самодовольство. Синьюэ впервые ощутил гордость за ученика! Это его малец!       Синьюэ сосредоточенно следил за ходом боя. Руи очень всерьез принял это соревнования и выкладывался на полную. Юный адепт запыхался еще после первой победы, но, игнорируя усталость и тяжесть в теле, продолжал с достоинством держаться.       Не заметив как Киччи проскользнул с трибун, Синьюэ обнаружил того уже на арене, под громкими возгласами соорденцов. Нагло улыбнувшись первому ученику, он долго парировал атаки ослабевшего друга и в итоге одним чрезмерно сильным ударом повалил того на землю. Руи не сразу вернулся к учителю, оставаясь с близкого расстояния наблюдать за Киччи.       Возможно, Синьюэ надумал лишнего, но показалось, что Киччи позволил изнеможенному Руи уйти с арены с достоинством - все внимание зрителей переключилось на его второго ученика. Юный адепт чувствовал себя гораздо более униженным, если бы его одолел кто-либо другой.       Как только начался следующий бой, Киччи словно озверел. Беспощадно и беспрерывно атакуя противника, тот сдался уже через несколько минут сражения. И следующий. Заклинатель чувствовал, что что-то не так, однако не мог уловить что. Когда же после шестого сражения к Киччи вышла девушка в одеждах Небесной Выси, ей было вежливо отказано. Подросток поклонился ученице из пика Белого Лотоса и вместе с Руи вернулся к учителю.       Киччи собирался пройти мимо, однако Синьюэ скромно опустил на чужую голову ладонь, останавливая ученика, и сказал:       - Молодец, что сумел вовремя остановиться, хвалю. - Сказал учитель, слабо улыбаясь. - Старайся держать свои чувства под контролем и тогда твои движения будут чистыми и точными. - Передал слова встревоженной Баку Синьюэ.       Киччи сражался очень яростно. Кроме Руи и последней девушки, вышедшей на бой, участники получили сильные повреждения всего за несколько минут битвы, но при этом во взгляде адепта виделось искреннее наслаждение. Словно вся его жизнь расцветала на поле боя. Силы и выносливости ему не занимать, но этот блеск в глазах мог с возрастом превратиться во всепоглощающее пламя и Синьюэ прекрасно понимал беспокойство Баку Бааван Ши. Заклинатель почувствовал ответственность за этого ученика, ведь теперь ему предстоит обучить мальчика контролировать себя. Киччи еще не превратился из котенка в тигра, но этот час придет уже совсем скоро - дети быстро растут.       Киччи непонимающе смотрел на учителя и не мог даже осознать, где находится. Он совсем растерялся. Когда холодная рука растрепала его волосы, Киччи вернул контроль над телом и спешно отошел в сторону. Еще вчера от неожиданных объятий он желал отшибить себе память, но обстановка позволила ему сохранить ясность разума и не совершить задуманное.       Синьюэ раньше так не поступал. Нет, дело даже не в этом. Просто… Это странно. Киччи не мог понять этой близости учителя и ученика. Он всегда, даже будучи адептом пика Тигра, тренировался самостоятельно так, как учили его родители, поэтому подобного вида близость была лишней…?       «Даже сейчас учитель говорит мне сдерживать себя, но при этом позволял себе проявлять нехарактерную этому миру заботу» - Мысленно воспротивился подросток.       Киччи не знал, как понять свои чувства, они взволновали его сердце, но недостаточно, чтобы выплеснуть их наружу. Без излишней эмоциональности и тоски ему вспомнились последние слова родителей: тогда Синьюэ успел их сопроводить до ордена, но не сумел спасти из-за слишком серьезных ран. Их последними словами оказались скорее напутствием:       «Киччи, не забывай наших учений. Не позволяй эмоциям захватить твой разум. Когда начнут происходить странности, то Синьюэ тебе все пояснит. Всегда держись его и следуй за ним...» - Но Синьюэ потерял память и не сможет раскрыть эту тайну. Казалось бы, нет смысла его держаться и вопреки всему, его учитель был единственным человеком, что все еще держал Киччи здесь в ордене.       Подросток протянул руку к своей макушке, вспоминая то приятное касание. Сбросив с себя последние лишние мысли, Киччи обратил взор на учителя, продолжая все так же тихо наблюдать за ним, как и всегда.       Медленно прокрадываясь, Руи старался не привлекать внимание Синьюэ, однако тот не сводил глаз с юного адепта. Учитель замялся из-за того, что Баку Бааван Ши расщедрилась на комплименты для «своего мальчика», упомянув о прибавлении очков репутации, и все же смущенно, но искренне Синьюэ произнес:       - Ты тоже молодец!       Эти слова не стоили того, как отреагировал Руи и Синьюэ уже жалел, что не сказал чего-то более эмоционального. Подросток сразу вытянулся и удивленно вскинул голову, тихо пробубнив:       - Но я же проиграл.       - Ты хорошо держался, правда. Ты выучил основы и первую часть техники. Думаю совсем скоро я смогу отдать тебе вторую. – Взбодрил подростка Синьюэ. – Но на арене ты слишком сосредоточился на противнике, совсем не обращал внимание на окружение. Твои движения легко предсказуемы и ты побеждал до этого только за счет выносливости. В бою одного упорства будет недостаточно.       Услышав первое предложение, Руи больше ничего не услышал, его глаза просияли и он, схватив и притянув руку учителя к себе, тихо-тихо сказал:       - Спасибо…       Сердце Синьюэ чуть не остановилось. Это слово, не достойное его, прозвучало так чисто и трогательно, что он был готов тут же спрятать Руи за собой от всего опасного в этом мире. Только как жить Руи - убежать под землю или бороться с небом - решать только ему, поэтому Синьюэ не мог позволить себе настолько распоряжаться чужой судьбой. Заклинатель спрятал свои эмоции за веером, отчего Руи заполнила тревога, и сказал:       - Но прежде, мне нужно тебе кое-что рассказать. Поговорим на пике Знаний.       …       К концу первого дня состязаний учитель и ученик уединились в Забытом Дворце. Синьюэ приготовил чай и долго не решался начать, но его мягко подтолкнула Баку. Та с грустью поведала о своей подруге и Синьюэ начал рассказывать Руи о его матери, о его «судьбе» и проклятие. Все еще боясь раскрывать некоторые детали, Синьюэ умолчал о том, что учителя Руи и он сам пришли из другого мира.       С каждой новой выведенной нитью из полотна прошлого глаза юного адепта наполняла влага. Руи оказался ошеломлен и напуган рассказанным. Получается его судьба это чья-то игра? Шутка? Будто бы все происходящее не имеет значение - все предопределено богами. Он не властен над своей жизнью. Слабый и бесполезный - теперь эти слова все яростнее стремились поглотить отчаявшегося юного адепта.       На него охотятся демоны и злые духи из-за благословления богов, что сделает их могущественнее? По этой же причине его хотят переманить темные культиваторы?       Неожиданно Руи вспомнил бывшего мастера. Ган Юй говорил что-то об отце Руи - очередная ложь?       - Вы много хороших слов сказали о моей матери, но что насчет отца? - Спрятав лицо за волосам, произнес подросток. Тело было напряжено, от произнесенных Синьюэ фраз, оно вздрагивало и горбилось сильнее. Пальцами адепт до красноты впился в кожу.       - К сожалению, я ничего не знаю о нем.       Руи почувствовал, что он оказался кинутым и одиноким. Он заслужил это? Просил? Из-за этого погибла его мать, на которую охотились демоны, желающие получить благословленный плод. Почему все, на что подросток не мог ответить сам, нашло свое объяснение - проклятье Руи. Винить ли себя за все или богов? Поддаться страху и делать то, что от него ожидают или искать другое решение? Но какое…       Руи направил все свои отчаянные мысли в одну сторону - если он убью того «злодея», то от меня отстанут? Оставят в покое? О возможности противостоять судьбе и богам Руи и помыслить не мог, но тут учитель произнес слова, что тепло отозвались в груди. Они оказались лучом света в темной и глубокой пещере:       - Руи, твой учитель Гайнак узнал об этом проклятии и захотел предотвратить будущее, спасти тебя. Наверняка он считал, что тебе будет лучше жить как простой смертный и не привлекать внимание темных культиваторов.       Внезапно Синьюэ услышал задушенный всхлип. Руи задрал голову, сдерживая себя от бурного и бесконечного потока слез. Заклинатель не выдержал, присел рядом и приобнял подростка.       - Помнишь, я говорил, что тоже проклят? - Синьюэ горько усмехнулся и потрепал опущенную голову ученика. - Не могу всего рассказать, но мое проклятие связано с теми же существами, что благословили тебя. Только у тебя, Руи, есть выбор, как поступить, а мне еще придется побороться за свою свободу. За твою я тоже буду бороться. - Искренне улыбаясь, добавил учитель.       «Но когда я рядом с учителем, то не чувствую себя таким брошенным и одиноким» - Присутствие Синьюэ дарило важность существованию Руи - он живет не ради неизвестных ему богов!       - Я готов защищать и поддерживать тебя, даже если ты выберешь не совершенствоваться дальше. И также помогу, если решишь создать золотое духовное ядро.       - Учитель, вы, наконец, все вспомнили? - Неуверенно спросил юный адепт, задирая подбородок, чтобы увидеть лицо Синьюэ, но взглянув на него, понял, что оказался не прав. Юный адепт подумал, что их объединяет одно и то же, поэтому учитель раньше помогал ему, однако они одновременно забыли об этом. По вине ли проклинающих? - Киччи сразу догадался, что вы многое забыли. Он сказал мне, до вашего уединения вы тренировали нас. Я тоже этого не помню.       «Баку, ты знала об этом!» - Вырвалось у заклинателя. - «Руи стерли память о Синьюэ?!»       [Да. Чтобы мальчик быстрее доверился и не заметил изменений в характере своих учителей ему изменяли память. Я не говорила об этом, чтобы ты не думал, что пользуешься доверчивостью Руи. Прости]       «Значит пробелы в «Плато», связанные с изменением будущего, появились из-за этого же?»       Баку Бааван Ши тихо угукнула, не позволяя себе говорить об этом прямо.       Обреченно вздохнув, заклинатель притянул подростка ближе. Возможно ли, что настоящий Синьюэ знал о проклятии-благословлении Руи, поэтому-то он присматривал за ним. А Киччи? Есть ли весомая причина, почему он вопреки всем последовал за Синьюэ?       Этот человек, прошлый владелец тела - не простой ученик Тан Ли и будущий хозяин Дворца Знаний. Он играл в партии наставника еще задолго до вступления в орден и эти интриги не давали покоя.       Задумавшись, Синьюэ невольно успокоил Руи. Спина подростка через некоторое время расслабилась и тот стал походить на послушного приглаженного щенка.       - Учитель! - Разбудил голос ученика. - Я прошу прощения, что говорю вам об этом только сейчас. Тогда в тюрьме Ган Юй передал мне письмо, сказав, что меня ищет мой отец. Я его еще не открывал! - Тут же крикнул подросток и протянул конверт Синьюэ. - Учитель, как мне поступить?       Синьюэ даже руки не дернул в сторону письма, вопреки ожиданиям Руи.       - Поступай так, чтобы ты не жалел о своем выборе. Нет ничего плохого в том, чтобы прочесть и уже после решить.       - Но учитель! Я обратился к вам именно потому, что не могу понять, как поступить.       Синьюэ покачал головой. Отказ учителя подействовал на ученика странным образом - сердце Руи вновь заметалось в выборе, принося только боль и никакого компромисса. Заметив это, Синьюэ тихо спросил:       - Ты боишься быть обманутым Ган Юем? Или не желаешь разочаровываться в своих ожиданиях?       - Я… - Растерялся Руи. - Я боюсь сделать неправильный выбор.       - Что произойдет, если ты ошибешься?       Юный адепт замолк, надолго погружаясь в свои мысли, что метались из стороны в сторону. Тогда, в поисках ответа Руи благоговейно стиснул чужую ладонь и тут же нашел «свой» ответ.       - Если ошибусь, я предам орден, предам вас…       Руи виновато взглянул на учителя, что смотрел на него сердечно, заботливо, бережно. В его глаза он готов сказать все о чем думал, однако если это золото погаснет, проявит сомнительный блеск и покроется ледяной корочкой, то Руи побоится принять наказание и последствия своего выбора.       Тревожные и загнанные мысли юного адепта остановил Синьюэ. Тот прижал ученика к груди, позволяя услышать успокаивающее сердцебиение, прочувствовать тепло и трепетность чужих намерений. Мягкий запах хвои окутывал и дразнил нос. Рядом с ним, Руи всегда чувствовал себя в безопасности.       Подросток заметил, что учитель проверял его духовным чувством - переживал за вчерашние раны, что чудесным образом прошли всего за ночь. Травмы были не серьезными, но видимо благословление помогает ему исцеляться быстрее. Может ли оно послужить его учителю - своим телом отплатить за все?       - Почему же ты переживаешь обо мне больше, чем за собственную семью?       Семья? Он никогда ее не видел. Поэтому учитель был ближе, чем простое слово семья.       - Сделай выбор в свою пользу и не думай о том, что говорю я.       Нужно поддерживать и лишь немного направлять Руи. Синьюэ не советовал подростку, как поступить не только потому, что не имел на то права, но еще и потому, что тот должен расставлять приоритеты, самостоятельно делать выбор и брать за нее ответственность. Не всегда же ему бегать хвостиком и кричать «учитель».       Руи рос, до этого не доверяя никому, но это неизбежно приведет к недоверию к самому себе, ко всему миру. Впервые поверив Синьюэ, он бы стал во всем беспрекословно его слушать. Следует показать Руи, что у него есть выбор и любое его решение будет правильным, не лишенным смысла и поддержки.       Подросток стиснул письмо в руках, разорвал без тени сомнения и кинул в огонь, а после втиснулся в объятия Синьюэ, зарываясь носом в мягкий живот. Холодные пальцы мягко перебирали багровый хвостик подростка и ласково гладили по голове. Еще чуть-чуть и Руи бы замурчал от удовольствия, от тепла и нежности, что он мог получить просто так. Из-за умилений Баку Бааван Ши вслух Синьюэ смутился и слегка отпрянул.       - Отлично. - Подытожил он. - А теперь пойдем погуляем в городе. Зови Киччи и Тана. Я слышал, что у подножия развернулся целый фестиваль!       - Да! - Просиял Руи и побежал искать соучеников.