Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Глубокая ночь. Детишек Синьюэ отправил домой, но сам все еще ходил по оживленным улочкам, словно бы что-то искал. Хотя нет. Он горько наслаждался, наблюдая за пьяным весельем других. Пусть интерес этот неприглядный, постыдный и жалкий, но он не был поддельным. Здесь Синьюэ чувствовал невидимое участие в происходящем. Словно это он вместе с другими веселился, словно рядом с ним веселились другие.       Усмехнувшись своим мыслям, заклинатель прошел мимо заведения, откуда доносился противный знакомый голос.       - Ну все, Кан, этот последний! Давай! - Крикнула прощальный тост старейшина пика Белого Лотоса и запрокинула в себя чарку вина разом. Кан повторил за ней.       Синьюэ поперхнулся и не мог не остановиться, вглядываясь во дворик постоялого двора.       - Нет, ладно, этот, последний.       - Все завязывай, Лю. Тебе учеников не жалко? Кого они утром буду приветствовать? Завядший чахлый лотос? - Пристыдил Кан, однако он не мог противиться уговорам подруги и выпил за компанию еще пару чарок.       Когда же старейшина Лю направилась в орден, то даже не заметила в шаге от нее Синьюэ. Она легко прошла мимо, напевая известную только ей мелодию.       Но девушка-белый-лотос его совсем не интересовала. Синьюэ в шоке застыл, долго наблюдая за Каном. Его единственный друг и товарищ напился! Больно сжалось сердце, когда заклинатель увидел Кана таким. Может, выглядел он приемлемо, однако того немного качало из стороны в сторону, красный румянец залил все лицо и шею, а нефрит глаз он то и дело скрывал за ресницами. Старейшина лег щекой на кулак и налил из кувшина вина. Синьюэ не выдержал и подошел к нему.       - Это Что? - Пораженно спросил Синьюэ, указывая на Кана. Заклинатель с чего-то решил, что имеет право предъявлять тому какие-либо требования.       - Добрый вечер, Синьюэ.       - Ночь на дворе.       - Раздели со мной это вино! - Кан щедро отдал собственную чарку заклинателю, но та была нещадно опрокинута на землю. Кан поднял кувшин, собираясь налить еще, но Синьюэ отобрал и его. Он сильно растерялся, когда понял, что и этот кувшин был уже пуст, а под ногами валялось еще с десяток.       - Ты меня разочаровал, Кан! - Заклинатель присел напротив, недовольно смежив брови и сморщив нос.       Для Синьюэ это худшее, что могло произойти. Кан выглядел неестественно расслабленным, далеким от этого мира, не до конца осознающим реальность. Может внешне не критично отличался этот беззаботный пьяный Кан от него же доброго, заботливого и трезвого, однако невозможно вот так напиться просто потому что. Должна быть причина - банальная слабохарактерность или распутство, но Кан не был таким!       Тяжелое чувство вины камнем обрушилось на него, когда Синьюэ понял, что не смог увидеть и понять переживания уже довольно близкого для него человека.       - Кан. - Синьюэ выдержал паузу, чтобы его друг посмотрел ему в глаза. - Что случилось? - Спросил он, не усомнившись в том, что случилось и вправду что-то серьезное.       Разум старейшины Нефритового пика на секунду прояснился и он отвернулся, вновь возвращая на лицо пьяный румянец.       - Почему ты столько выпил? Ты даже на ногах не устоишь!       - Не смог отказать. - Задумчиво улыбнулся старейшина и прилег на стол.       Не мог отказать старой подруге Лю; не мог не отметить праздник вместе с другими старейшинами ордена; не мог позволить себе отказаться от возможности приобщиться ко всем, попутно избегая причины своего беспокойства.       Глупо было бы считать, что он потеряет расположение товарищей, если не выпьет, однако связи и репутация заставляют подчиниться общепринятому течению. Это не плохо, но Кан из тех людей, на кого это влияет сильнее всего.       Голова изрядно разболелась, когда вокруг стало тише. Непроизвольно Кан простонал в рукав и зажмурился. Его сильно мутило.       - Ты в порядке? - Синьюэ обеспокоенно потянулся на противоположную сторону, и его рука случайно упала на макушку старейшины, который неожиданно резко выпрямился.       - Значит, ты не выпьешь со мной? - Жалостливо произнес Кан, за что получил веером по голове.       - С тебя хватит! Неужели тебе это так нравится? Тебе же будет еще хуже утром!       - Давай выпьем вместе. Всего разок. - Заладил одно и то же Кан.       - Я не переношу алкоголь.       - Так значит, ты не пьешь?       - Это… Это довольно сложный вопрос! - Смутился заклинатель. - Я не буду разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии!       Синьюэ правда не любил вкус алкоголя, однако… Это не мешало ему напиться, найдя в этом то необходимое забытие в тяжелые жизненные моменты.       Впервые попробовав алкоголь, он никогда не забудет, насколько сильно оно прожгло его горло, насколько безвкусным и всепоглощающим пламенем его настигла волна отвращения. Но Синь не смог просто перестать наполнять чарку. Та горечь заставила забыть о телесных и духовных терзаниях, перетянула одеяло в другую сторону. В сторону несуществующего и пустого. Так было легче - иногда погружаться в бездну от чувства вины и осознанности.       После такого Синь Ицзе мог даже в сторону спиртного не смотреть, зарекался больше никогда не пить, но будничная мелочь могла спровоцировать взяться за старое спустя годы воздержания. Из крайности в крайность…       - Все, я ухожу. - Громко произнес Синьюэ и резко встал. Кан последовал его примеру, но споткнулся и начал заваливаться на бок. Заклинатель, переживая за него всем сердцем, будто ошпаренный подбежал к другу помочь. - Тебя куда вести? Я ведь даже в орден тебя не отведу в таком состоянии! Эй, Кан, не засыпай!       - Веди домой. - Невнятно пробубнил старейшина.       - Как я твоим родным покажусь с тобой на руках? Я ведь даже не извинился перед ними. И что им придется увидеть - злосчастного заклинателя с их дорогим родственничком на руках?! - Уже в пустоту кричал Синьюэ.       У Синьюэ задергался глаз, что явно служило концом его терпения, но посмотрев на беспомощное и безвольно тело друга, он не мог не успокоиться - сделал глубокий вздох, выдох и направился в гостиницу. Ночлег пришлось поискать, ведь во время состязания Гуаньди город переполнялся приезжими заклинателями и путешественниками, но к счастью Синьюэ сумел отыскать номер с одной кроватью.       Повалив уже спящего друга в кровать, он хотел его бросить и уйти, но нечто внутри сказало, что очень жалко оставлять его вот так одного. Синьюэ на свое удивление бережно принял эти чувства.       Кан даже не шелохнулся, когда ему сняли сапоги и укрыли одеялом, только во сне что-то бубнил и отчего-то противился. Только когда чужое дыхание выровнялось, глухие слова утихли, Синьюэ с чистой совестью присел за стол, достав книжку, что купил на улице. Он просил продавца дать ему легкое, незамысловатое художественное произведение, ведь от свитков и научных текстов у него голова ходила кругом. Одним ухом слушая чужое дыхание, заклинатель всей душой погрузился в чтение, отдавая этому занятию всю ночь.       …       Внутренние часы требовали, наконец, проснуться и встать, однако было настолько плохо, что тело отказывало шевелиться. Его словно сшили с кроватью и похоронили под землей. Шум в голове исчез, но мысли все еще были тягучими и неподъёмными. Кан сделал тяжелый вздох и против воли повернул голову в сторону света.       В рассветных лучах сидел знакомый силуэт. Тот был окутан ореолом неприкосновенности и таинственности. Мужчина что-то внимательно и увлеченно читал. Глаза быстро бегали со строчки на строчку. Только Синьюэ подопрет лицо кистью, как уже снова тянул пальцы перевернуть страницы.       Кан хотел замереть и наблюдать за этой картиной весь рассвет. Присутствие Синьюэ понемногу отрезвляло голову и старейшина Нефритового пика от щекочущего волнения поджал губы. Казалось, что Кан ничем не выдал свое пробуждение, но Синьюэ, не отрывая вдумчивого взгляда от книжки, произнес:       - Ты уже проснулся?       Кан тут же от смущения прокашлялся и поднялся. Он промолчал.       - Позор тебе! - Крикнул Синьюэ, угрожающе размахивая книжкой перед носом только пробудившегося человека. - Какой позор, Кан! Я разочарован тобой. Ра-зо-ча-ро-ван! - Разгневался заклинатель и в раздражении вышел из комнаты, не забыв нарочито громко хлопнуть дверью.       От спутанных мыслей Кан повалился на кровать, раздумывать над своим поведением. Сейчас он чувствовал себя так, будто бы его за что-то отчитали, но при этом скрыто заботились.       Старейшина припомнил момент из детства, как его мать беспокоилась о нем всю ночь, ни на секунду не отходила, если он болел, но на утро, когда становилось лучше, кидалась с руганью за то, что Гу-эр не одевался должным образом в холодную погоду. На лице промелькнула ностальгическая улыбка.       Кан протер глаза и все же поднялся на ноги, придерживаясь за кроватные столбики, и обнаружил на столе деревянный тазик с водой для умывания. Синьюэ даже об этом обеспокоился. Сердце старейшины готово растаять, но это было еще не все. Заклинатель скрипнул дверью и с порога начал бухтеть.       - Тебе очень повезло, что в такую рань люди уже работают. - Синьюэ поставил тарелку с бульоном и еще несколько блюд. - Мне сказали, что это поможет от похмелья. Ешь.       Заклинатель присел за стул, вновь погружаясь в историю.       - Спасибо. - Кан от смущения прикрылся ладонью. - А ты… - Он обвел взглядом единственную кровать. - Почему не улетел в орден?       Синьюэ недовольно поднял глаза на окно.       - Оттягиваю неизбежное. - И спустя несколько испытывающих секунд сказал. - Глава Мо-Лин ждет отчеты, я… Я позже закончу все дела. - Частично признался он. Не хотел Синьюэ делиться тем, что причина была не только в этом. Маленькая ложь во благо его нервным клеткам.       - Ты наверняка не сомкнул глаз за всю ночь - поспи немного.       Синьюэ широко зевнул, прикрываясь книжкой, и, не пререкаясь, лег на край кровати, продолжая читать.       Глаза зацепились за одну фразу и поднялись на потолок, губы поджались, а потом Синьюэ хмыкнул. Его лицо постоянно менялось, когда он листал страницы - то брови поднимались, то через несколько минут сводились над переносицей в недоумении, нос тоже морщился, веки щурились, иногда забывая моргать.       Синьюэ задумчиво положил книгу на грудь и прикрыл глаза. Он не планировал засыпать, однако быстро провалился в сон и засопел. Старейшина Нефритового пика заботливо прикрыл окно, из которого бился яркий солнечный свет, и накрыл заклинателя.       Долго наблюдая за чужим дыханием, Кан осмелился вытянуть из под рук книжку, что тот читал с очень заинтересованным и серьезным видом.       Страница, на которой остановился Синьюэ, очень ярко описывала сцену секса. Старейшина подавился воздухом и перевернул несколько страниц назад. Там было аналогичное содержание. Тогда он возмущенно пролистал книжку и остановился на середине. Секс. Старейшина Нефритового пика, споткнувшись о слова содержащие часть его титула*, густо покраснел и грубым движением открыл с самого начала.       * Нефрит - символизирует пробуждение внутренней сексуальности. Существует китайское выражение «нефритовый стержень» что означает детородный орган. Первые особые игрушки были сделаны в Китае именно из этого камня. А еще в Китае нефрит считался символом солнца и мужской энергии «ян».        «…Пальцы мужчины и женщины переплелись. Каждый в сердце теперь хранил совсем другое пламя чувств по отношению друг к другу. Раньше они были друзьями детства и не могли догадаться, что всего после маленького происшествия сблизятся еще сильнее. Им не хватало прежних подбадриваний и приветствий - они жаждали большего, но, боясь испугать, терялись и не смели сделать и шагу навстречу. Прошло несколько лет с тех пор как они осознали свои чувства и только сейчас, огонь разгорелся настолько сильно, что сдержать его было невозможно. Оба поддались вперед, глазами заключили обет и, близко прильнув, соприкоснулись губами…»       Поцелуй. Он описывался несколько страниц, как из невинного касания, тот превратился в жгучий и страстный, опасный, но желанный. Героиня романа после нескольких действий рассказывала на десяток абзацев свои чувства. А после этого автор изложил мысли мужчины, примерно в таком же объёме.       «Как можно так много писать о таких интимных и откровенных чувствах!?» - В смятении кричал про себя Кан. - «Это ведь лишь третья страница романа. Третья! А сюжет? Его здесь нет? Где Синьюэ подобрал этот низкосортный роман?»       Старейшина посчитал себя чересчур предвзятым, раз судит книгу по нескольким строчкам и жанру, что в первый раз в жизни читает. Но это же невозможно читать с таким невозмутимым лицом! Кан перевел взгляд на мирно спящего Синьюэ и немного сбавил пыл.       «…Испив целительный для души нектар, они не могли от него отказаться вновь. Снова и снова они льнули алыми лепестками, но и сейчас этого оказалось недостаточно. Губы разомкнулись и нашли еще один способ утолить жажду…»       Листы книжки настолько смялись пальцами, что Кан не смог прочитать дальше. Он предпочел прочесть следующую страницу.       «…Столь восхитительного вкуса они не чувствовали никогда. Слаще фруктов, слаще нектара, слаще меда…»       «Такую фантазию да в правильное русло…» - Кан захлопнул книжку, не поверив ни слову написанному. Его терзало желание разорвать эту пахабщину. А так хорошо утро начиналось.       Невольно взгляд переместился на заклинателя. Тот крепко спал, перевернулся на бок, захватил подушку в кольцо рук и прижал ее к груди. Бесшумно подойдя к кровати, Кан опустился на корточки.       Многое нужно было обдумать. То, что Синьюэ не очень умело утаивает, могло стать угрозой для ордена, возможно для целого мира заклинателей. Но так не хотелось менять такие тихие спокойные моменты на мир хаоса и недоверия между ними. Кан нарочно избегал многих выводов, так и просящихся выйти в свет.       Не только это не давало покоя, но, видимо, он подумает об этом в другой раз: Синьюэ что-то невнятно пролепетал, притянул подушку еще ближе и взгляд старейшины застыл на чужих губах. В голове навязчиво всплывали прочитанные тексты и от таких назойливых мыслей Кан, переполняясь сильным смятением, уронил голову на кровать, чем слегка качнул ее.       …       Синьюэ и Кан вновь просидели несколько часов в библиотеке. Кан вел себя по прежнему отстраненно и холодно, но любезно помогал заклинателю, объясняя непривычные для него вещи. Синьюэ узнал план на сегодняшний день состязания и понял, что ему там особо делать нечего. Он может сосредоточиться на темных культиваторах.       Синьюэ примерно понял, как делятся секции в библиотеке и ушел искать исследования темных об экспериментах с человеческой душой. Заклинатель вытянул первую попавшуюся книгу и, не задумываясь, быстро пролистал, выискивая необходимое, однако вместо текста он обнаружил картинки.       Синьюэ долго смотрел, не понимая, что на них изображено, но когда услышал смущенный «ах» от сестрицы Баку, осознание быстро пришло в голову и он с громким звуком и особой жестокостью откинул «цветник» метров на десять от себя.       «Ч-что это!?»       [Техники двойного совершенствования] - Произнесла Баку Бааван Ши.       «Что это?» - Пораженно повторился заклинатель.       [Эм, ну… Техники, при которых заклинатели…]       «Я без тебя догадался!» - Гневно прокричал Синьюэ. - «Увидел» - Поправил себя заклинатель.       [Тогда что тебя смущает?] - Лукаво протянула Баку.       «Какие заклинатели извращенцы! Они легализовали то, что называют порно!»       [Совмещают приятное с полезным]       [Но если серьезно, то эти техники довольно необычные] - У Синьюэ дернулся глаз на последнем слове. - [Без полной взаимности провернуть двойное совершенствование невозможно, иначе культивация всех участников пострадает. Но если пара полностью доверяет друг другу, то каждый сможет стать разительно сильнее]       «А без «весенних представлений» это можно делать?» - С отвращением произнес Синьюэ, положив руку на шею. Он вспомнил, что они с Каном что-то похожее по смыслу проворачивали, только вот без всего этого… Или «вы не понимаете, это другое»?       «И так полный смысла и чувств секс не нужно осквернять жаждой получить что-то взамен» - Подумал Синьюэ, но эти мысли не дошли до Баку Бааван Ши.       [Это совсем другой уровень! Даже пары, выбравшие этот способ культивации не всегда достигают результата. От этого способа многие отказались, так как итог может не стоить затраченных усилий. Я слышала, что это совершенно…]       «Баку, умоляю, хватит!» - Побледнел Синьюэ, закрывая лицо руками.       Стыд-то какой. А еще заклинатели мечтают о вознесении, с такими то мыслями… Ну не все же должно быть передано через телесную близость. Разве простого присутствия не достаточно, чтобы передать свои чувства любимому человеку?       Всю ночь потратив на роман, перечитав его аж три раза, Синьюэ не понимал мыслей главных героев. Слишком грязными были их действия, чересчур пошлыми слова, весьма экстравагантное представление о любви они имели.       Само человеческое тело крайне жаждет чужого тепла, оно было создано для того, чтобы получать удовольствие, тонуть в нем, грязнуть без стыда и совести. Но сама мысль об этом заставляла Синьюэ покрыться холодным потом и мурашками. Это не может быть приятным и красивым. Это его личное Табу. Он не стремился и не желал испытать подобное еще раз.       Синь никогда не испытывал влечения, любовь и страсть в том смысле, в котором говорилось в рукописи. Он пытался представить каково это, но все нарисованные стереотипные образы рушились, не успевая собраться воедино. Тогда мельком он видел другого человека, но поток мыслей не мог позволить унести его слишком далеко. Скорее потому, что там была страшная неизвестность о самом себе. Синь хотелось верить, что он знает себя полностью, ведь в ином случае кто его сможет понять, если не он сам?       - Синьюэ, что-то случилось? - Выглянул из-за книжного стеллажа Кан и сразу под ногами обнаружил весенний сборник.       - Не трогай! - Вскрикнул заклинатель, но старейшина Нефритового пика, не задумавшись ни на секунду, уверенно открыл сборник и подавился воздухом.       - Что… Это делает здесь? - С трудом проговорил Кан. Невольно задержав взгляд на странице, он перевел его на Синьюэ и поджал губы.       - Не знаю! - Крикнул заклинатель, возвращаясь к поиску «правильной» книги, выбрав совершенно другой стеллаж. - Спорю, молодые адепты пика Знаний игрались со старшими, перетаскивая эту пошлятину на другие полки.       Но к его неудачи Синьюэ опять открывает сборник весенних картинок. Он не выглядел смущенным или растерянным. Отвращение, неприязнь, раздражение и омерзение - все это одновременно легло на бледном лице заклинателя. Он в порыве гнева отбросил книжку и покинул библиотеку, оставляя Кана в одиночестве.       …       Согласно предсказаниям богов, сегодня должно произойти что-то опасное с Руи. По вине темных культиваторов подросток во время испытания пострадает. Однако Синьюэ уже скептично относился к этому «предсказанию». Не лучше, чем гадание на бамбуковых палочках*. Любое событие из Плато Серебряных Слез можно подстроить под действительность и трактовать по-своему, но искренние переживания за своего ученика заставляли перейти к делу.       *В древнем Китае были популярны гадания, проводимые в храмах и монастырях, при помощи гексаграмм - бамбуковых палочек с нанесенными символами.       Выбрав наблюдательную позицию, Синьюэ следил за несколькими подозрительными заклинателями. Глава приказал старейшине пика Стрекозы присоединиться к поискам, а сам отправился на другое поле боя - ассоциация Трех Тысяч Мечей вновь начала испытывать нервы адептов Небесной Выси. Благо, Мо-Лин превосходно справлялся со всеми нападками. Хоть в этом Синьюэ мог его уважать.       Синьюэ заметил, что среди простого народа на трибунах присутствовала энергия аналогичная той, что он встретил прошлым вечером. Только он уже не мог понять, простые ли духи находятся здесь или приспешники «злых сил»? Тот талисман, что Синьюэ впервые увидел у Гёты, связан с темными культиваторами или не имеет с ними ничего общего? Злой дух целенаправленно охотился на Руи по приказу Красной Луны или же сам обнаружил его и решил воспользоваться шансом? Это определенно стоило узнать, иначе вдруг окажется, что весь мир смертных кишит приспешниками темных культиваторов.       Следя за ареной, Синьюэ заметил, что шпионы из Небесной Выси вели себя как обычно, только отчего-то нервно: никогда не выходили в безлюдные места и кроме своих знакомых ни с кем не общались. Заклинатель, отыскав несколько подозрительных источников ци, вычислил самых активных и проследил за ними. Те не петляли и не путали следы, словно нарочно выводили цель в тихое и неоживленное место. Подозрения оправдались, когда Баку Бааван Ши объявила новое задание - уничтожить злых духов.       Маскировка приспешников Красной Луны была на высоте: сворованные техники из ордена и помощь шпиона с пика Стрекозы дали свои плоды. Если бы Синьюэ заранее не настроился на подавленную энергию злых духов, то даже для хорошего заклинателя подобная ловушка могла стать роковой.       Противники, заранее зная уровень силы и настрой настоящего владельца тела - Синьюэ, подготовили несколько подарков. Заманив в западню, расставили колоссальное количество запечатывающих и ослабляющих печатей. Злые духи выпустили свою энергию и окружили мужчину.       Каждое движение меча заклинателя выдавало неуверенность и сомнение, но когда духи принялись один за другим активировать ловушки, то, страшась за сохранность собственной жизни, Синьюэ отринул всякую милость к живущим в этом мире душам и без сожаления разрубил напополам подставившегося под руку противника. Те стремились сберечь сохранность талисманов и печатей ценой собственной жизни, лишь бы выиграть время и захватить цель.       Синьюэ сначала оградил барьер-клетка, а после накрыло сильное давление извне. Покрытый алым пламенем черный клинок попытался сломать первый барьер, но приспешники темных не позволяли этого. Тогда огонь сошел с лезвия, в миг охватывая окрестность и сжигая талисманы.       Злые духи отступили на пару метров после того, как несколько заклинаний пало. Неожиданно загорелись символы на земле и, когда заклинателя начало мутить, тот успел вовремя воткнуть меч в один из камней, что являлся частью телепортационной печати.       «Они скрытно сумели даже телепортационную печать установить под носом Небесной Выси!» - Возмутился Синьюэ, не успев перевести дыхание.       На поле боя выступал он один против более четырех десятков разумных злых духов. Он не считал сколько точно, но с каждой секундой казалось, что их становилось только больше.       Пламя вернулось на лезвие Второй Жизни и с новым ударом разрубило плоть злого духа так легко, словно именно для этого оно и существовало. Погибших охватывал посмертный призрачный огонь и те растворялись в воздухе, оставляя после себя собственные останки.       На звуки сражения непредвиденно прибежала Лю Чуньшен. Та нечто крикнула своему заклятому врагу, но не успела она поднести к губам флейту, как издалека ее атаковали злые духи. Синьюэ блокировал атаку, но из-за этого «прекрасного лотоса» подставился сам - чужой клинок порезал его предплечье. Лю растерянно проморгала, сжимая в руках пачку талисманов.       - Ты, следила за мной?! С Каном перепутала, курица слепая! Зачем вылезла вообще? - Внезапно перед лицом Синьюэ вспыхнуло окошко системы с заданиями: спасти старейшину пика Белого Лотоса. Синьюэ, видя перед собой лицо цели сего задания без малейшего осмысления своих слов проорал. - Дура ты тупая. Ты же видела, что я прекрасно справлялся!       - Нет, ты идиота кусок. Ты выглядел так растерянно в ловушке, словно мышь в лапах кошки.       - А что сразу не змея?       - Кретин! - Поддержала взаимную грызню Лю, когда очередной клинок чуть не оказался у шеи соорденца.       - Сталкерша долбаная. - Выплюнул Синьюэ, освобождая место от нечисти для незваной подруги.       - Что б тебя все эти духи…!       Синью выпалил веером старейшине в голову, прерывая ее.       - Ого, какая полезная вещь. - Нашел время для смешка Синьюэ. Лю Чуньшен подняла веер и собиралась сломать в отместку, но резко остановилась. - Не смей портить его, это подарок!       Тогда она присмотрелась к вееру и припомнила знакомые узоры на нем. Она сжала его в ладони и отложила в рукав, возвращаясь к противникам, что все это время сдерживал Синьюэ. Лю решила начать свое исполнение.       - С похмелья то получиться? Голосок то просел со вчерашнего немного.       - Я тебе тут концерт устраивать собралась, что ли?! - Прошипела девушка. Ее голос и вправду оказался немного изменен, но он и не требовался для исполнения мелодии на флейте.       Сильная волна энергии ударила возле Синьюэ, стирая с пути нескольких злых духов. Тот удар выглядел больше предупреждающим, чем защищающим. Несмотря на всю склоку, что возникла между двумя адептами Небесной Выси, Синьюэ не подпустил к Лю ни одного противника, та же в свою очередь отплатила равной ценой.       [+1 очко репутации] - Кратко объявила Баку.       Стихли звуки сражения, адепт пика Знаний поспешил скрыть черный клинок в ножнах и оглядел поле битвы. Темные культиваторы потратили много ресурсов, чтобы захватить его. Всего за пятнадцать минут он вместе с Лю Чуньшен порешили более шести десятков злых духов, что обратились на их глазах пеплом. Сожжено не менее трех тысяч талисманов и разрушено около десятка печатей на земле. Заклинатель оставил в живых нескольких злых духов, однако все кто мог что-либо знать предпочли умереть, не произнося ни слова.       Сколько боли, сопротивления и сожаления было в их глазах. Сопротивляясь заклинанию, что связывает их душу, те больше не могут претендовать на условия перерождения или выполнения их предсмертных просьб. Сколько из них имело семей или друзей в заложниках темных культиваторов? Синьюэ мог только молиться за то, чтобы клан Красной Луны выполнял свои обещания и хотя бы десятая часть получит умиротворение после своей смерти.       Возможно, злым духам было бы предпочтительнее умереть от рук заклинателя, а не от рук своих «хозяев», ведь в таком случае их душа была бы сохранена и отправлена на перерождение, однако зависимость от собственной природы являлась их вторым проклятием. Построенная на одержимости жизнь злого духа не позволяла им просто отступиться от собственных желаний и идей.       Как жестоко пользоваться слабостью тех, кто не может дать сопротивление даже себе. А ведь по сути, темным и не нужны были новые техники и заклинания для подчинения злых духов. Лишь отыскав ту самую одержимость, можно забрать власть над большинством потерянных душ в этом мире.