Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Смеркающий массив пал - все волшебство этого места стало растворяться. Сперва солнце пробило путь через плотные кроны деревьев, окончательно сбросила свою листву груша, звери разбежались, и теперь в лесу стало угнетающе тихо.       Заклинатель, выйдя из пещеры, не встал на меч, он, задумавшись, пошел пешком. Голову наполняло множество мыслей.       Слова змея заставляли задуматься. Сяолун всегда был одинок - Синь Ицзе его понимает, однако он не предполагал, что построенные за жизнь связи имеют такое значение перед смертью.       Заклинатель не хотел быть на месте Сяолуна. Пребывая в своем мире, как и следовало бы, он не стремился умереть в сожалениях как змей. Тот выглядел немного жалко. Сяолун многое отдал за возможность лишь видеться с Сяоинем, но в ответ разве получил то, что он жаждал больше всего?       Распробовав вкус одиночества и приятной компании, заклинатель понимал, что готов на абсурдные поступки ради сохранения этих связей. Сейчас Синьюэ не боялся, что умрет в одиночестве - у него были те, кто ему небезразличен и в этом скрывался весь ужас. Однако все оставалось каким-то далеким. Он считал, что никогда этого не испытает, все сложности обойдут его стороной. Но так ли благосклонна судьба к нему с самого начала? Так же как благословение, привязанность могла стать проклятием…       Впервые смерть для Синьюэ стала что-то значить, если не своя собственная, то близкого человека. Он понял, что привязавшись к некоторым людям, не захочет их отпустить. Не сможет поступить так, как поступил с сестрами и братьями. Как будто бы Синьюэ только сейчас начал осознавать настоящий страх смерти, который предстоит познать каждому человеку.       Погруженный в мысли, заклинатель вошел в рощу с сиреневыми цветущими деревьями. В воздухе повис неприятный и резкий металлический запах. Он не сразу обратил внимание на удушливый аромат из-за тревожащих его мыслей, а когда поднял взгляд, то не смог не забыть обо всем том, о чем думал секунду назад.       Внутри все оборвалось, когда в янтарных глазах промелькнул обагренный силуэт. С рук этого человека капала кровь прямо на собственный клинок, что лежал в траве. Множество глубоких ран представало подобию рваной тряпки вместо человека. Синьюэ запечатлел, как теряют блеск глаза за прикрытыми светлыми ресницами. Острый меч уродовал это тело. Часть лезвия криво блестела позади.       - Кан…       Ничего страшнее Синьюэ до сих пор не видел. Он начал действовать прежде, чем пришло осознание ситуации. Заклинатель помнил только как неизвестный клинок омерзительно громко упал и вместе с ним крупные пятна крови пропитали усеянную увядшими лепестками землю. Что стало с нападавшим? Это разве имеет хоть какое-то значение?       - Кан!       Внутренняя энергия вырвалась из-под контроля и пламя Второй Жизни заполнило рощу. Старейшину Нефритового пика едва успели поймать - заклинатель на бегу упал на колени, подхватывая его.       - Кан!?       В голове трезвонила система, вокруг все кричали, мелькали образы людей, но все сейчас казалось ужасно неважным и далеким. Навряд ли прошло более нескольких секунд, но вся одежда заклинателя вмиг потяжелела от чужой крови и теперь липла к телу. Перед глазами был только Кан, покрытый ужасными ранами.       В ушах стоял гул. Глаза щипало, сердце билось в агонии. Синьюэ думал, вся передаваемая Кану ци уходила впустую, пока тот не открыл глаза и не стиснул его рукав в поисках опоры. Только после судорожно-тяжелого вздоха старейшины, заклинатель начал дышать сам.       Человек на руках заклинателя сейчас был невероятно слаб, а потому Синьюэ не должен был дрожать, не смел. Кан, тревожа свежие раны, резко согнулся и откашлял кровь, а после сильного приступа повалился на заклинателя. Синьюэ одной рукой достал две восстанавливающие пилюли, что были у него с собой, и, пока Кан пытался что-то произнести, сунул ему в рот.       - Проглоти. - Коротко сказал Синьюэ и принялся передавать внутреннюю энергию так, будто он задолжал ему в прошлой жизни, однако Кан бессильно повалил голову на плечо. - Кан, пожалуйста, пожалуйста, приди в себя! - Отчаянно закричал заклинатель, прикрывая чужой рот ладонью, ведь пилюли грозились быть выплюнутыми. Одной внутренней энергией раны не залечить - Синьюэ потеряет драгоценное время. А вот пилюли, что передал когда-то Мо-Лин Хуа-Ча, позволят быстрее залечивать физические раны.       Пребывая на грани, старейшина Нефритового пика ярко ощущал знакомый хвойный запах. Только он заставлял его оставаться в еле уловимом сознании. Сильно клонило в сон. Хотел бы Кан поддаться порыву, навсегда запечатлев этот аромат, однако неожиданно, как болезненный ожог, страшнее всех тех ран на теле, на кожу капнуло нечто теплое. Слеза скатилась с щеки вниз, оставляя после себя мокрый след, точно новый порез.       Только затем Кан почувствовал, как его губы мягко разомкнули и проникли внутрь. По подбородку потекла вода. Чужой язык неуверенно продвигал пилюли. Кан, наконец, очнулся и, неосознанно стиснув до треска чужой рукав, с трудом, с третьей попытки, проглотил лекарство.       Синьюэ тут же отпрянул, а Кан зашелся в приступе кашля. Заклинатель молча напоил водой старейшину, а сам отказался - медный привкус на его собственном языке отрезвлял и не позволял расслабиться.       Теперь, когда Кан отдышался, а в руках он почувствовал легкое сопротивление, Синьюэ мельком оглянул рощу. За стеной огня он увидел множество тел, бездыханно лежащих под ногами сражающихся культиваторов. Вокруг было много незнакомых людей, но Синьюэ выцепил старейшин пика Стрекозы и Белого Лотоса. Рядом, подхваченное пламенем, лежало тело темного культиватора, разрубленное косым ударом напополам. Кожа подпеклась до угля, внутренности неприятно шипели.       В этот раз это были не злые духи, так трагично исчезающие при смерти, оставляя после себя лишь прах или кости, это были живые люди. Нет… Нет никакой разницы.       Измученный взгляд скользнул по распустившимся светлым волосам Кана к бледному лицу. Раненый старейшина, найдя в себе силы, поднял мутные глаза наверх на несколько долгих секунд. Облегченно и доверчиво он уронил голову на плечо Синьюэ, полностью расслабляясь в его руках. С мертвлено-бледного лица старейшины Нефритового пика скатилась единственная слеза - Синьюэ заботливо стер ее.              Никогда в жизни Синьюэ не желает вновь испытать подобное. Раньше он считал, что жизнь и смерть одинаковы и нет смысла их избегать или бояться, две стороны одной монеты и прочее - все это описания тех людей, что никогда не сталкивались с этим по-настоящему!       Синьюэ никогда и не терял кого-либо близкого, с родней он всего-навсего не общается, а смерть соседки не тронула его так, как собственная травма. Возможно, детство лишь сгладило острые углы, но все равно…       Он представить не мог, что случится, если прямо сейчас погибнет Кан. Все обещания Баку Бааван Ши, Руи стали до очерствения лишними и неважными. Осталась лишь страница, полностью пропитанная тушью: внести что-то новое в жизнь будет невозможно - будущего нет и быть не может. Черной массой бездна затянет к себе и никогда не отпустит.       Звуки сражения стали нарастать. К ним вплотную от удара упала Лю Чуньшен. Та тоже была ранена и держалась из последних сил. Заклинателю пришлось опустить Кана на землю и приблизиться к старейшине пика Белого Лотоса. Та в своей привычной манере, несмотря на серьезные травмы, собиралась едко высказаться, но ее дернули за волосы и закинули в рот пилюлю.       - Не смей отходить от Кана ни на шаг! - Угрожающе крикнул Синьюэ. Он проводил взглядом старейшину и быстро занял место в этой бойне.       Алый закат давно слился с рощей и кидал длинные тени на гору трупов. Кровавые лужи, не до конца впитавшиеся в податливую почву, постоянно хлюпали под сапогами совершенствующихся - никто из этой битвы не вышел сухим.       Противники нашлись сразу, и Синьюэ нападал на всех, кто не ушел с его пути. Многие были в одеждах ордена, но все равно ожесточенно сражались со своими же. Нет смысла кого-то жалеть.       Страх все никак не отступал, вместе с ним накатывали ярость и беспомощность, которые можно так просто выпустить на противниках. Пламя со Второй Жизни в мгновение ока то сходило с лезвия и поглощало пространство, то возвращалось как преданный пес к хозяину.       Заклинательское чутье работало как никогда отлично. Даже то, на что Синьюэ никогда не обращал внимание, будто стало ярким и четким, а оттого он реагировал в равной степени резко. Когда противники подкрались сзади, ему ничего не стоило одним ударом лишить их голов.       Все жизни в этом мире никогда не перевесят одну драгоценную жизнь по-настоящему дорогого тебе человека. Даже вопроса не стояло «а стоило ли их всех помиловать?» или «решить вопрос не так радикально». Когда они тронули Кана, никаких жертв не будет достаточно, чтобы уравновесить пережитый животный страх.       После дневной неудачной попытки Синьюэ наивно полагал, что, по крайней мере, в ближайшее время темные не станут нападать. Тем более битва развернулась не на шутку и те сражались даже не за адепта пика Знаний. За что именно - заклинатель уже догадывался.       Вдруг Синьюэ понял, что слишком далеко отошел от Кана и, обернувшись, осознал всю тяжесть своей ошибки. Лю Чуньшен едва сдерживала чужой меч: пересеченные клинки скрежетали, ноги девушки подкашивались. Старейшина пика Белого Лотоса была готова поставить жизнь на кон, чтобы защитить своего товарища. Впервые Синьюэ был ей признателен. Он обязан их спасти!       Проигнорировав несколько серьезных ударов от темных культиваторов, заклинатель ломанулся к Кану. Он выпустил пламя, однако этого недостаточно. Синьюэ попытались остановить, ударив в спину, но он уже ничего не чувствовал и ничего не видел кроме окровавленных одежд Кана. Произошло новое убийство. Безжалостное и бесчеловечное.       Увидев Лю и Кана в порядке, только тогда внезапно хлынула оглушающая боль, поглотившая Синьюэ. Заклинателя покрывали множество ран на теле: спину рассекал длинный и глубокий порез от клинка, как руки и ноги, и лишь отчаянная борьба за чужую жизнь заставляла его стоять и сражаться.       Голос Баку Бааван Ши стал чуть отчетливей и трезвонил о задании. Это было последнее о чем думал Синьюэ, однако в предостережения пришлось вслушаться. Оказывается, задание по спасению Лю Чуньшен все еще не выполнено, и срок его действия истечет вот-вот. Он не особо следил за заданиями, и доверял все это Баку, забывая, что иногда он вовсе ее не слышит.       Заклинатель тут же вскинул голову, замечая постороннюю тень. Старейшина пика Белого Лотоса выглядела обеспокоенной, глядя прямо на Синьюэ. Ее серо-голубые глаза, так ярко выделяющиеся на фоне кровавого заката, отвлекали своим искренним переживанием. Она накрыла одной рукой раны на груди, а другой держала наготове меч.       «Не успеет»       От взмаха черного клинка взметнулись нетронутые сиреневые лепестки, на лезвии проскочил огонек заходящего солнца и на долю секунды навис над головой девушки.       Синьюэ неожиданно понял, что неценны только те жизни, судеб которых он не знает. Даже та, что его ненавидела, имела свое место в его сердце. Вот что значили слова Сяолуна о том, что привязанность настоящего Сяоина спасла его. Пусть это была не дружба, но все же…       Вместе с намерениями вспыхнуло и пламя Второй Жизни, ограждая темного культиватора и старейшину пика Белого Лотоса. Тело горело и плохо слушалось, тем не менее, заклинатель поднялся и сделал последний рывок, преграждая путь меча к шее Лю. Лезвия столкнулись, и Синьюэ сразу же попал под удар. Черный клинок выскользнул из ладони заклинателя и упал, воткнувшись в землю.       Время словно застыло. Синьюэ все ждал, когда противник лишит его головы, однако, когда помутившееся зрение восстановилось, то заметил - тот замер и не двигается. Точнее что-то не дает ему завершить удар.       Старейшина пика Стрекозы во время всей битвы удерживала позиции Небесной Выси. Только благодаря ее секретным техникам и ловушкам они смогли продержаться так долго. Однако Джу Мин тоже была на последнем издыхании: окровавленными руками она стянула леску, что до этого установила между деревьев, создавая подобие сети. Большинство шпионов сразу погибло, несколько остались в живых, но двинуться они более не могли. Внезапная скрытая атака идеально уравняла шансы, но ее подготовка потребовала определенных жертв.       Джу Мин тяжело дышала, руки в потертых перчатках немели, но старейшина пика Стрекозы намертво стиснула пальцы. Подоспело подкрепление и, в конце концов, стало возможным разобраться в случившемся.       Из-за случайно брошенных слов Синьюэ, тот темный культиватор из лагеря, где держали духовных зверей, оповестил своих, что кто-то из шпионов Небесной Выси их предал. Красная Луна всегда действует осторожно, а потому, решила избавиться ото всех сразу. Люди - не злые духи, контролировать их тем же способом не предоставляется возможным.       Не будь Синьюэ излишне неосторожен и самоуверен, то все могло сложиться немного иначе. Когда шпионов выманили из ордена, Кан бросился за ними вслед, вскоре присоединился пик Стрекозы, а после случилось то, что случилось…       Выживших предателей связали вервием бессмертных и жестоко допрашивали. Несколько успело исказить поток ци и погибнуть, страшась бесчеловечных пыток под дворцом Драконьего пика.       Заклинатель все ждал услышать что-нибудь новое, но уста шпионов твердили одно: все смерти происходят по вине Синьюэ. Из-за него адепты Небесной Выси когда-то примкнули к клану Красной Луны, из-за него сейчас орден пришел в упадок, из-за него ведется «война». Его уже жалостливо умоляли сдаться и добровольно перейти на сторону темных культиваторов, лишь бы больше не было жертв.       Обменять одну никому не нужную жизнь на тысячи - довольно выгодное прредложение, даже учитывая тот вариант, что это всего лишь пустые обещания. Тем слаще эти слова, когда предатели говорили что ученик Тан Ли ничем не отличался от грязного культиватора.       Темные узнали секрет пика Знаний и им нужен Синьюэ живым. Если тот добровольно не перейдет к темным, то пострадает не только Небесная Высь. Угрожали, что секрет раскроют, но Синьюэ не в полной мере понимал о чем они. Если про связь с демонами, разве это стоит на одной чаше весов с тем, что сделал орден, дабы избавиться от собственного прошлого. К тому же, запретными искусствами они навряд ли увлекаются и сейчас.       Подобная угроза для него казалась более чем надуманной, однако он вспомнил про мировосприятие местных и консервативных стариков из ассоциации - им хватит одной выуженной нитки, чтобы придраться. Давно стоило сжечь пик Знаний, да рука не поднимается даже у не понимающего истинной ценности библиотеки Синьюэ.       На вопрос «зачем», все умолкли. Даже не стали отговариваться тем, что на пике Знаний хранится ценная информация. Казалось, предатели даже не знали целей Красной Луны, однако все же ответили на вопрос «кто сейчас всем заправляет» - лишь Синьюэ не удивился, услышав имя Ган Юй.       Тогда Синьюэ задал вопрос про бога, которым поклоняются темные и получил весьма неоднозначный ответ. Одни говорили про Кая, другие про Бая, кто-то о боге войны без имени. Имена продолжали сыпаться, что даже не упомнить всех, но их связывало то, что темные активно агитируют поклоняться каждому, порой в одном храме молились разным богам.       Теория о том, что некий Бай Сё имел еще больше имен, чем можно было подумать, подтверждалась - это пугало. Любой человек мог найти себе божество в любой из областей и поклоняться. И, похоже, что не все понимали, к чему всё ведет. Знай люди, что их божество плодородия где-то за стенкой обещает темному культиватору помочь отомстить за семью, сожгли бы все храмы на земле.       Предателей увели, Синьюэ больше не позволяли вмешиваться в ход расследования.       Сильно закружилась голова, к горлу подступила кровь. Синьюэ уже плохо слушались конечности, а спину холодило. Лю вовремя успела небрежно его подхватить под локоть, но от ее доброты отказались. Впрочем, она сама забыла про свой неожиданный самоотверженный порыв, когда услышала, как пытается подняться Кан. Старейшину Нефритового пика бережно подхватили с двух сторон его товарищи.       На пике Медицины Синьюэ даже не перевязали раны, он сам отказался - есть люди, которым помощь нужна сильнее. К тому же из-за пилюль из яда Сяолуна на короткое время немного повысилась регенерация, ему не требовались дополнительные лекарства. В добавок заклинатель узнал, что эффект повышения внутренней энергии оказался долгосрочным. Без Сяолуна, Синьюэ не смог бы долго продержаться в той битве.       Заклинатель спешно отдал Бао Лаю лекарственные растения из смеркающего массива. С ними он лучше разберётся, что делать, и, мысленно поблагодарив змея, направился на пик Знаний. Там уже ждали обеспокоенные юные адепты.       Когда Синьюэ доверил Кана профессионалу, то мог слегка расслабиться и вплотную заняться учениками. В глазах намертво отпечаталась сцена в сиреневой роще. По коже заклинателя пробежали мурашки и он помотал плечами, тревожа раны на спине. Заклинатель стиснул зубы от боли, но промолчал, не позволяя себе даже тихо всхлипнуть.       Юные адепты пика Знаний с тревогой на сердце смотрели на окровавленного с ног до головы учителя. Сквозь ткань все еще виднелись глубокие раны – неприятное и даже болезненное зрелище.       Синьюэ глубоко вздохнул и достал из цянькунь пилюли Сяолуна, раздавая их ученикам. Киччи сразу что-то почувствовал и невообразимо счастливый поднял голову. Все тело подрагивало от нетерпения поглотить пилюли и испытать их, но сдерживал себя из глубокого уважения к учителю. Руи вообще не понял, что происходит и доверчиво взял подарок, с готовностью ожидая услышать указания к действиям. Когда же пришла очередь Тана, тот отдернул руку и боязливо спрятал в рукав.       - Эти пилюли особенные, они помогут вам значительно повысить культивацию без последствий. - Поведал учитель и вновь протянул ценное лекарство Чжао Тану, однако ученик сделал шаг назад.       Киччи и Руи теперь вместе сгорали от нетерпения их испытать. Красноволосый подросток был так рад, что готовился напрыгнуть на Синьюэ - держался из последних сил. Но вот бывший ученик пика Медицины наотрез отказывался, отрицательно мотая головой.       - Почему? - Опешив, спросил заклинатель. - Я как учитель ответственен за твою культивацию, мне это ничего не стоит.       - Я все равно откажусь.       Синьюэ долго разглядывал упрямого ученика, стараясь в боязливых глазах самому отыскать ответ. Под испытывающим взглядом, Чжао Тан вздрогнул и несмело ответил:       - Смысл совершенствования в том, что ты своими силами становишься лучше. Я же слаб и телом и духом. Если сила извне поможет мне преодолеть порог, то пошатнётся душа. Моя сила не будет соответствовать моим способностям, я не справлюсь с этой мощью, поэтому отказываюсь. Я не способен… я не готов стать сильнее.       Тан со стыдом мысленно припомнил, как долго он совершенствовался, чтобы научится хотя бы пользоваться талисманами, что уж говорить про полеты на мечах и сражениях, где он выигрывал разве что ребенка с травмированным совершенствованием.       Синьюэ, услышав ответ, убрал пилюлю и улыбнулся.       - Я принимаю твой ответ.       Заклинатель отвел Киччи и Руи в пещеру с серебряными лотосами, там плотная концентрация природной ци, благодаря чему пилюли усвоятся лучше, а вот Чжао Тана отвел в другую часть Забытого Дворца.       Следовавший за ними Хо-Син, привлек внимание ученика. Если Синьюэ на пике Знаний, то этот огонек постоянно находился рядом без исключений. Выглядело это очень трогательно, но и опасно, даже если не обращать внимание на демоническую энергию, это все еще был огонь ласкающийся о руку хозяина словно щенок. Артефакты сами выбирают своего владельца и все равно видеть такую привязанность вызывало много неоднозначных эмоций.       Взгляд Чжао Тана переместился на Синьюэ. Он вообще не понимал, зачем его привели в оружейную. Третий ученик уже известил о том, что ему не нужен меч - из него плохой вышел боец, только время зря потратит на совершенствование техники. Ему никогда не превзойти никого из адептов Небесной Выси. Абсолютно ничего не изменилось с тех пор, как Чжао Тан перешел с пика Медицины на пик Знаний. Разве что ему чуть меньше стал надоедать Руи, по какой то причине…       Синьюэ отошел к дальней стене, достал оттуда небольшую роскошную коробочку и передал ученику. На вопросительный взгляд ученика, учитель промолчал. Неуверенно открыв ее, Чжао Тан увидел уложенные в ровный ряд медицинские иглы для акупунктур. Присмотревшись, он заметил специальный тонкий пояс для сокрытия их под одеждой. Иглы изготовлены из материала прекрасного качества, что проводил ци, для более лучшего контроля.       - Я узнал у Бао Лая, что ты на самом деле хорош в медицине. Почему бы тебе не продолжить изучать ее, но немного в другом направлении? - Предложил Синьюэ.       Чжао Тан почему-то тут же вспомнил разговор Синьюэ и его бывшего учителя*. Тогда он и другие адепты пика Медицины их подслушивали. Не может же быть, что он имеет в виду те бесчестные методы использования лекарских знаний для сражений. Лицо Чжао Тана излучало возмущение и неверие, но коробочку не отдал.        * 9 глава       - Вы же понимаете, что предлагаете простому адепту?       - Да. - Уверенно ответил Синьюэ.       Ученик с опущенной головой собрался читать лекцию учителю, но его перебили очень серьезным и категоричным тоном.       - Тебе это не поможет в битве. - Сразу понял Синьюэ. - Ни мораль, ни честь война. Когда твои близкие будут в опасности, ты или ничего не сумеешь сделать или сломаешься, потеряв сострадательность ко всем живым существам. Стоит ли жизни дорогих тебе людей глупого благородства на войне?       Услышав это, Чжао Тан ни разу не усомнился в искренности Синьюэ. Каждое слово едва ли не сочилось собственным страхом и слезами, а окровавленные одежды учителя придавали значимости. От него разило человеческой кровью и смертями.       - Если и дальше хочешь заниматься медициной, то ты должен уметь защищать хотя бы себя. Не хочу, чтобы ты потом жалел о своем выборе, поэтому настаивать я не стану.       Медлительность Тана подсказала Синьюэ, что тот серьезно задумался над его предложением, ранее он сразу отказывал или увиливал. Третий ученик все еще недоверчиво относился к учителю, а потому его легко было читать.       - Это не приемлемо. - Наконец ответил Тан. Иглы все еще были в его руках и с них не сводили жаждущего взгляда. - Светлым заклинателям нельзя…       - Да кого это волнует! - Не сдержавшись, крикнул Синьюэ. - Если кто-то будет против ты просто должен ответить, что тебя заставил учитель-змей, я шантажировал тебя или придумай что-нибудь, не важно! Пойми, темные культиваторы пробрались даже в орден. Я могу не успеть защитить своих учеников! Я не в силах защитить дорогих мне людей... Моя слабость не оправдание тому, что я могу потерять, оказавшись недостаточно силен. Поэтому забудь про все, что в тебя вбивали с детства до этого, прошу...       Чжао Тан нахмурился, по привычке отказываясь это принимать.       - «Совершенствующийся - это человек, в первую очередь сумевший познать себя, свои силы и слабости. Получив знания и мощь, сохранить при этом мир в сердце» - мне надоело уже читать одно и то же на пике Знаний, это приписка есть почти на каждой книге! - Раздраженно воскликнул Синьюэ. - Не подходит путь меча - развивайся в другом направлении!       Чжао Тан вспомнил атаку Красной Луны на Небесную Высь год назад. Тогда ему повезло выжить, но удастся ли в следующий раз? Подросток часто жалел, что родился в семье заклинателей. Будь он простым человеком, то требований к нему и опасностей в его жизни стало бы меньше. Однако только мир совершенствующихся мог утолить его стремление получить редкие и ценные знания.       Чжао Тан, наконец, поднял голову и впервые увидел непривычные беспокойство и тревогу на лице Синьюэ. Оно излучало искреннее желание поделиться собственным опытом основанное на горьких ошибках. Не просто знания, что можно прочесть в рукописях, а нечто более важное, похожее на совет родителя. Чжао Тан неожиданно для себя понял, что такое для него оказалось гораздо значимее и ценнее.       Подросток притянул коробочку с иглами к себе и очень скромно произнес:       - Тогда мне понадобятся еще медицинские трактаты и тайные лекарские техники с пика Знаний.       Синьюэ, не ожидавший подобного от Тана, громко рассмеялся и от того из ран потекла свежая кровь. Он резко нахмурился и попытался скрыть боль за маской безразличия, но та давно разошлась в трещинах и сломалась.       - Но сперва, позвольте позаботиться об учителе. - Чжао Тан, спрятав коробочку за пазухой, уважительно сложил руки перед собой и низко поклонился.