Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      На одной из главных улиц столицы каждую ночь зажигались красные фонари. Прославленные прекрасными и искусными девушками весенние павильоны всегда наполнялись до отказа. Среди всех цветов благородного дома находились чрезвычайно яркие и ароматные - их цена была намного выше той, что могут позволить себе обычные люди. Статус таких девушек мог допустить слишком многое в отличие от их сестер той же профессии.       Так, например, одна из самых известнейших дам весеннего павильона Мулань-эр*, смогла выносить и родить двух дитя. Своевольная и харизматичная девушка даже после родов продолжала быть востребованной. Навыки каллиграфии, игры на различных музыкальных инструментах, умение вести светскую беседу и другое помогало откупаться лишь вниманием.       * Мулань 木兰 - магнолия; Эр - суффикс, прибавленный к имени, добавляет интонации близости и любви. Имя+эр используется между возлюбленными, очень близкими друзьями и родственниками. Мулань-эр использует этот суффикс для работы с клиентами для создания особой атмосферы.       Мулань любила проводить время с заботливой старшей дочерью Нури и тихим младшим сыном Сяоинем. Днем мать учила их каллиграфии, игре на цине и пипе*, вечером дети помогали в главном зале разносить блюда. К ночи Нури частенько выпроваживала Сяоина из комнаты поиграть снаружи и запрещала заходить в павильон до утра.       Сяоин не понимал, как его сестра могла быть такой милой и заботливой. Он знал, что происходит за закрытыми дверями, в такие ночи он безумно переживал не только за мать, но и за сестру. Его всегда старались максимально уберечь от всего опасного - это для перерожденного духовного зверя казалось немного странным.       Сохранив воспоминания, Сяо мог только думать о том, что ему даровали новую жизнь и эту жизнь он тоже может посвятить Тан Ли! Иначе, почему это произошло?! Однако все окружение и обстановка мешали ему сбежать и найти старейшину пика Знаний. Он даже не знал, жив ли Тан Ли сейчас.       Дабы найти Тан Ли, Сяо должен восстановить свою культивацию, но в городе сделать это невозможно - природная и чистая ци здесь в недостатке и совершенствоваться тут невозможно.       Не имея ни единой привязанности к новому имени и этой семье, Сяо сбежал из весеннего павильона. Однако маленький мальчик лет шести не смог покинуть даже квартал красных фонарей. Он потерялся окончательно и бесповоротно. Сяо ушел еще прошлым вечером, но вот снова заходит солнце и силы окончательно покинули его.       От усталости личико раскраснелось, он бежал все это время, спотыкался на каждом камне и, впервые в жизни заплакав, от бессилия упал. Сяо не думал, что тело человеческого ребенка еще слабее, чем его при рождении.       К его удивлению, Нури долгое время искавшая брата, чудом обнаружила его в толпе. Она села перед ним на колени и обняла. Спрятав лицо в его черной макушке, старшая сестра старалась скрыть свои слезы.       - Прости меня, Сяо-ин.       Сяоин не понимал, за что Нури извиняется. Его стиснули в крепких объятиях, но даже так, мальчик чувствовал, как дрожала спина родной сестры.       - Прости, что мы вот так живем, ты в этом не виноват. Я понимаю тебе тяжело, но пожалуйста, не убегай больше.       Сяоин тихо шмыгнул носом, но ничего не ответил.       Нури на своей спине вернула брата домой, и только там Сяоин увидел, что в своей неудобной обуви сестра в кровь стерла ноги. Она делала то, о чем брат не просил, искренне, от всего сердца заботилась и переживала. Это заставило его человеческое сердце впервые дрогнуть.       Сяоин посадил ее на кровать, снял окровавленную обувь и, под тихое сопротивление сестры, начал обмывать ноги в прохладной воде. Младший брат низко опустил голову, боясь посмотреть на Нури, которая сперва зажмурилась и стиснула зубы от боли, но через некоторое время расслабилась и погладила Сяоина по голове.       - Извини нас. Тебе нелегко приходится. Тебе тут не место, но я постараюсь сделать так, чтобы тебе жилось лучше.       - Вам тоже тут не место… - Тихо пробубнил Сяоин и еще ниже опустил голову.       Сестра лишь снисходительно посмеялась и сняла свою заколку. Она пригладила волосы Сяоина и ловко закрепила их.       Один единственный случай перекосил все, что знал Сяо. Как он мог разорваться между Тан Ли и единокровной сестрой? Почему одна единственная связь, приобретенная в теле духовного зверя, не боролась за главенство с ниточкой связывающей его и Нури, а лишь призывала взять все вместе.       Человек жадное существо, ему недостаточно жить в ограничениях и неизвестности - духовные звери совсем не такие и теперь две сущности боролись между собой, при этом являясь частью одной души.       Став человеком, у Сяоина появилось больше привязанностей, однако связь духовного зверя - первая и самая глубокая - никуда не исчезла. Это помогало Сяоину помнить кто он, ради кого живет и к чему стремится. И несмотря на это больно игнорировать другие привязанности.       Они с Нури очень похожи, только если сестра имела внешность более мягкую и хрупкую, как у весеннего цветка, то Сяоин был словно белый нефрит, холодный и завораживающий своей редкой красотой, создавая вид серьезного и неприкасаемого, а от того более необходимого привлекал взгляд.       Не передать словами как Нури любила младшего брата. Порой казалось, что это именно он был тем, кто освещал новый день, именно он одним присутствием помогал в трудные минуты. Оберегать и защищать это чудо обязанность старшей сестры. Родись этот мальчик в более нормальной среде, благодаря своим природным талантам смог бы стать кем-то более выдающимся, чем прислугой в весеннем павильоне.       Каждый раз, когда рядом находилась сестра, глаза Сяоина загорались искрой, любящей и нежной. Разве трудно за один этот взгляд не заплатить всем, что у тебя есть. Конечно нет - его сестра отдаст больше чем того требуется. Ее младший брат заслуживает лучшего. Как сильно болело сердце за то, что такой чистый и невинный человек родился в таком грязном месте.       Почему-то Нури совсем забывала о себе, когда мысли устремлялись к брату. Ее не волновало то, в каком месте она находилась и работала ее мать, ее не волновали другие трудности и особенности той профессии, что однажды и она станет обучать других девочек. К сожалению, преемственность в подобных условиях единственный возможный путь для Нури, но как же Сяоин?!       От детей, родившихся в весенних домах, часто избавлялись, дабы не мешали женщине зарабатывать. А даже если те и вырастут, куда они пойдут работать? Их не могла не задеть репутация этого яро цветущего места, что в итоге и не позволяло уйти с давно протоптанной тропы.       Только бы это не касалось ее брата! - Постоянно думала Нури. Он не может навсегда оставаться в этом месте и Нури видела, Сяоина куда-то влечет, но тот постоянно возвращается, словно птице без крыльев, навечно запертой в тесной клетке, незачем улетать, даже когда дверца открыта.       Совершенствование - привилегия обеспеченных и богатых людей. Не имея возможностей проводить большую часть дня за тренировками и медитацией, человек не сможет научиться чувствовать ци.       Все свободное время Сяоин проводил за совершенствованием, а точнее всего несколько часов и то без особого результата. На совершенствование тратиться огромное количество времени и ресурсов, даже в идеальных условиях на это могут уйти года, но Сяоин не терял надежды найти Тан Ли и вновь служить ему. Он не хотел сильно задумываться, что в таком случае случится с его новой семьей.       Другая жизнь оказалась очень обыденной и достаточно спокойной. Сяоину нравилось изучать других людей, их поведение, рядом с сестрой играть мелодии на цине, и как-то стремление вернуться к Тан Ли отошла на второй план - надо ведь помочь сестре и матери, не может же он просто бросить их.       Однако чем мог помочь мальчик в доме удовольствий. Иногда он заменял сестру, когда надо было сыграть на сцене или вынести блюда и не мог не заметить направленных на него взглядов. Сяоин вырос в подобном месте, однако Нури все равно наивно защищала его, словно тот являлся абсолютно чистым и неприкасаемым небожителем, никогда не знавший и не видевший никакого греха. Это было глупо, но очень мило. Не только родная сестра его оберегала, но даже другие женщины из весеннего павильона порой устраивали скандалы, ограждая Сяоина от порока этого мира.       Уже будучи подростком, Сяоин давно нашел выход из города, но все не решался переступить порог и бросить свой новый дом. Он подолгу стоял возле главных ворот и задумчиво смотрел по ту сторону.       Сяоин часто натыкался на новости о том, что в столицу прибыли заклинатели, но любые попытки хоть как-либо поговорить обрывались. Слава весеннего павильона не была пустой, а потому преследовала его по пятам - никто и не задумался о том, чтобы забрать оттуда мальчика в ученики, а те, кто игнорировал слухи - отказывали из-за миловидной внешности, принимая за девочку или чересчур непригодного мальчика.       Сяоин в отчаянии выл. Он по крупицам собирал информацию об орденах и заклинательстве, но результата это не давало. В конечном итоге он вырос, и по наступлению шестнадцати лет никто не собирался брать его в ученики в таком возрасте…       Однажды Сяоин встретил знакомый силуэт. Он не поверил своим глазам и долго рассматривал того человека. Это был мужчина средних лет, с серебристыми вкраплениями на висках и заметными морщинками в уголках глаз. Заклинатель, что знал Сяо, был молод и даже по прошествии десятков лет из-за сил совершенствующегося должен был сохранить свою внешность. Однако возраст не скрыл за собой той самой доброты и искренности. Тот человек был мягким, и это проявлялось не только на лице, но и в движениях. Тан Ли всегда чрезвычайно нежно и ласково обращался с другими. Это точно он!       Без раздумий выбежав за город, Сяоин догнал группу заклинателей. Чувства так захватили его, что, запнувшись о собственные ноги, он упал на колени перед Тан Ли. В очередной раз старейшина пика Знаний первым протянул руку и помог.       Сяоин совсем растерялся и не знал что сказать. Стоит ли говорить напрямую, следует подождать или Тан Ли сам все поймет? Сяоин долго мялся и в итоге просто выпалил:       - Сделайте меня своим учеником! - Он вновь сел на колени, но уже настойчиво смотрел в глаза старейшины, не замечая никого вокруг.       Адепты Небесной Выси осторожно осмотрели юношу. Судя по одежде, тот не слишком беден, довольно юн, но внешне выглядел немного изнеженным и слабым. Такой станет только обузой в ордене.       - Извини, мы не набираем учеников. - Ответил адепт пика Знаний вместо добродушного старейшины.       - Мы не можем так просто с улицы набирать учеников в орден. У них должен быть потенциал, способности и праведный характер. - Вперед вышел незнакомый адепт и довольно грубо схватил Сяоина за запястье, чтобы исследовать силы юноши. Адепт явно хотел сделать видимость «проверки» и с весомым аргументом покинуть мальчика, однако заклинатель завис и немного шокировано уставился вперед. - Малец, сколько тебе лет?       - Шестнадцать.       - У тебя невероятный потенциал, но мне жаль. В таком возрасте уже поздно заниматься культивацией ци. Это не стоит затраченных времени и сил ордена. - Его лицо выражало настоящее огорчение за упущенный потенциал.       - Но я уже начал культивировать силу! Я могу чувствовать ци!       - В этом и проблема. - Заклинатели собрались уходить. - Ты уже совершил множество ошибок в совершенствовании тела. Дальнейшее развитие ни к чему не приведет, а сложившиеся вредные привычки во время культивации сложно убрать.       - Как жаль… - Искренне посочувствовал адепт. - В лесу водятся злые духи, возвращайся в город, пока не стемнело. - Не оборачиваясь, заклинатели ушли, оставив позади бледный силуэт юноши.       Сяоин настойчиво последовал за ними, стараясь держаться рядом, но не показываться на глаза. Он не может сейчас сдаться и вновь потерять из виду Тан Ли, иначе сколько еще будет ждать второго шанса? Однако чем дальше Сяоин отходил от ворот, тем сильнее ныло его сердце.       «В конце концов, надо чем-то жертвовать, чтобы что-то заполучить» - Сяоин еще не мог ответить себе, что он получит и что потеряет, но старая привязанность маячила перед глазами, бередя старые раны и навевая тоску.       Опытные заклинатели не могли не заметить за собой хвост. Все же переживая за сохранность мальчика, Тан Ли сам подошел к нему и первый заговорил.       - Не следовало тебе идти за нами, это опасно. - Смотря в глаза полные восхищения, но отстраненности, старейшина глубоко вздохнул и спросил: - Как тебя зовут?       Зрачки Сяоина расширились. Он тут же посмотрел по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет и сказал:       - Сяо. - В ответ прозвучала оглушительная пауза. – Вы звали меня Сяо.       - Сяо… - Повторил Тан Ли. Это имя испугало его, навеяло некоторые опасения и легкое отчуждение.       - Вы помните это имя? - С надеждой спросил Сяоин. - Я помню! Вы же не забыли Сяо?       - Мой эксперимент сработал...? - Одними губами произнес старейшина.       Сяоин только успел увидеть шок и неверие, но ни разу не непонимание или недоумение. Тан Ли все помнил! Только осознание этого факта воодушевило Сяоина. Внутри он чувствовал искреннее счастье и умиротворенность. Быть может, даже если бы старейшина не узнал его, Сяоин бы не чувствовал меньшего счастья, однако какая-то частица человеческой природы яро радовалась чужой взаимности.       Ожидая пока Тан Ли что-нибудь скажет, Сяоин заметил тень позади старейшины. Вспомнив слова заклинателей о злых духах, юноша, не задумываясь, прыгнул ему за спину, прикрывая от атаки. Дух, черным силуэтом похожий на человека, вытянул острые, подобно стальным лезвиям, шипы и направил их в заклинателя. Преградивший ему путь Сяоин попал под удар, ему не принадлежавший. Шипы тут же растерзали плечо левой руки, правая же препятствовала духу погрузиться глубже в плоть. Он самоотверженно, как и в прошлой жизни, взял на себя все раны.       Сяоин не ожидал помощи. Однако неожиданно в мыслях вспыхнула его нынешняя семья, и тут же все тело наполнил страх, неведомый ему до этого. Страх за свою жизнь и жизнь его семьи. Что случится, если он оставит их сейчас? Душевные муки стали для Сяоина сильнее боли телесной.       Секунда промедления могла стоить ему жизни, но к счастью подоспели адепты Небесной Выси, что охотились на этого духа.       Кровь залила всю руку, но Сяоин все равно первым делом обернулся для того, чтобы проверить состояние старейшины.       Тан Ли не мог не заметить атаку, быть излишне напуган встречей с духом или сбитым с толку. Наоборот. Он проверял помыслы и намерения Сяо.       На самом деле Тан Ли впервые так испугался. Он вполне заслуженно мог ожидать праведной мести, но вместо этого получил совсем неожиданный результат: слабый, практически беспомощный юноша защитил от атаки духа заклинателя. Не предупредил, а прикрыл своим телом, как когда-то божественный духовный зверь.       - Сяо, быть не может… - Тан Ли незаметно убрал руку с меча.       - Тан Ли, у меня появилась еще одна жизнь и я снова могу посвятить ее вам! - Радостно возгласил юноша. Сяо придерживал окровавленную руку с гордостью. Не требовалось использовать духовное чутье, чтобы понять, что мальчик не может ей пошевелить.       - Сяо. - Старейшина пика Знаний присел и взял в свои ладони руку Сяоина, чтобы излечить. - Я желал искупить перед тобой вину и потому, проведя тот эксперимент, постарался возродить твою душу. Тебе не стоит свою вторую жизнь посвящать мне.       - Что? Почему вы так говорите? Это лишь мое желание служить вам! Дайте мне шанс, я стану еще сильнее, чтобы помогать вам!       - Нет, извини.       - Пусть это длиться долго, но я на последних стадиях очищения ци. Совсем скоро я уже начну строить основу!       - У тебя и вправду есть врожденный талант, однако уже поздно его развивать. Сейчас ты простой человек и становиться заклинателем тебе опасно. В этот раз ты можешь жить для себя, Сяо.       Ответ Тан Ли заставил чувствовать себя бесполезным и жалким. Жить для себя - это как? Сяо никогда не жил для себя. Он даже не знает что это такое!       - Пожалуйста, дайте мне шанс! Я могу служить вам! Вы же так хотели уничтожить темных культиваторов, вы же не просто так использовали темные искусства, чтобы… - Тан Ли прервал отчаянную речь мальчика, мягко прикрыв рот. Сяоин сразу же понял и не стал договаривать. - Вы же не хотите, чтобы все это пропало впустую…       Тан Ли использовал по полной тело и душу Сяо, проводя эксперименты и исследования, воплощая свои планы. Не мог он и в этот раз пользоваться наивностью и слепой доверчивостью этого существа. Перед ним сейчас стоял простой юноша, а оттого становилось ужаснее, когда он накладывал судьбу Сяо на него.       Отчаяние старейшины пика Знаний было сильнее любых жертв, но нарочно допускать новое предательство он не хотел. Не заслужил Тан Ли подобной искренности со стороны Сяо. Даже тогда он подобрал его лишь из желания отомстить обидчикам, из возможности приобрести новые ресурсы для ордена и провести новые эксперименты.       - Я использовал тебя. - Наконец произнес Тан Ли. - С самого начала. - В ответ Сяо непонимающе наклонил голову. - Я не хочу допустить этого с тобой еще раз.       Казалось, использовать духовного зверя вполне нормально, как содержать и растить скот на мясо, однако использовать людей в целях эксперимента неприемлемо.       - Вы можете меня использовать как тогда! - Смело ответил Сяоин. - Разве я не для этого родился!?       Последние слова Сяо словно тысяча игл вонзились в старое сердце Тан Ли. Стоило ли все произошедшее этого финала? Боги даровали ему этот шанс или он своими руками сотворил это?       Словно в самом страшном кошмаре Тан Ли встретился со своей жертвой. Вновь и вновь повторяющиеся сцены предательства мелькали перед глазами. Он никак не будет наказан за все новые и новые мучения Сяо.       Казалось, последние крохи человечности затмила месть и старейшина собрался обмануть Сяо в последний раз:       - Тогда… Тогда…       Нет, Тан Ли не может предать Сяо еще раз.       - Извини, Сяо, но я не могу взять тебя с собой.       Радостная и волнующая встреча быстро сменилась холодной и отстранённой. На лице Сяоина промелькнуло безысходность и печаль, которые он не мог полностью принять и осознать. Оказывается, он не умел распознавать свои эмоции и находить их источник. Мир стал не таким, когда дорогой для его сердца человек сказал, что Сяо больше не нужен ему. Но ощущения предательства Сяоин не мог отследить. Вместо него была лишь непонятная горечь и бесконечная обида в первую очередь на себя, за то, какой он слабый.       - Я обязательно стану сильнее! Я могу быть вам полезен! - Сяоин сам того не понимая начал заливаться слезами. - Неужели я настолько непригодный?!       - Это не так, Сяо. Именно потому, что я задолжал тебе, я не могу позволить себе использовать тебя.       Сяоин до последнего не понимал Тан Ли. Слова старейшины только больше углубляли уверенность в слабости и непригодности самого Сяо. Сейчас, не понимая, что на уме у другого человека, он словно блуждал в темном лесу и ориентировался лишь по воспоминаниям прошлой жизни и своем мироощущении.       - Быть может, в следующей жизни все будет по-другому. - На прощание произнес старейшина и оставил Сяоина за воротами города.       Что ему теперь делать? Как жить? К чему стремиться?       Впервые Сяо почувствовал чужую доброту лишь от Тан Ли. Он был для маленького духовного зверя настоящим божеством, и таким оставался для Сяоина. В его жизни кроме Тан Ли была лишь погоня от смерти и выживание.       Желание вырваться из порочного круга воплотилось лишь с приходом Тан Ли. Старейшина пика Знаний вырастил божественного духовного зверя и разве для Сяо было важно с какой целью, если она хоть чуть-чуть отличается от «божественного» замысла. Как Сяо нашел выход из своей затруднительной ситуации, используя человека, так и Тан Ли использовал все возможности, дабы отомстить.       Сяоин все равно не поверил словам старейшины. Удивительно, что став человеком, он вырос более упертым.       Вернувшись, его радостно встретила сестра и стала причитать, увидев кровь на одежде, но сразу замолчала, когда заметила понурый вид. Настолько грустного и опечаленного Сяоина Нури видела впервые. Вскоре подошла Мулань-эр и крепко обняла своих детей.       - Что случилось с тобой, мой цветочек? - Она потрепала по голове Сяоина и посадила на кровать рядом с Нури.       Мулань-эр в последнее время была сильно занята. Сквозь легкий макияж едва проглядывалась усталость, скопившаяся в уголках глаз. Голос этой женщины всегда чрезвычайно мягок. На секунду забудешься и он вкрадчиво обольстит и заставит по своей воле отдать все деньги, но тон, с которым Мулань-эр говорила со своими детьми, был еще мягче, словно эта женщина старалась через голос передать всю нежность и заботу, испытываемую к Нури и Сяоину.       Не понимая, куда идти дальше, Сяоин рассказал о встрече с заклинателем и о желании вступить в орден. Говоря все это своей семье, он чувствовал лишь облегчение и глубокую благодарность. Любовь и привязанность становились крепче. Там где Тан Ли оставил Сяоина одного, семья поддержала его, однако больная привязанность не собиралась покидать его.       - Ты хочешь стать заклинателем? - Переспросила Мулань-эр. - Так отчего молчал все это время? Твоя мать - неповторимая Мулань-эр, она-то сможет помочь тебе!       И пускай Мулань-эр не была хозяйкой данного весеннего павильона, но, по крайней мере, была второй по значимости человеком в нем.       - Не должен алый феникс жить с певчими птичками в одной клетке. Лети! Лети туда, куда зовет твое сердце, мой маленький цветочек. - Она вместе с Нури прижала к себе Сяоина. Для них обеих никого дороже в этом мире не найти. - Я найду, чем тебе помочь. От посетителей я часто слышу, где можно приобрести необходимые рукописи, поэтому положись на меня, хорошо?       - Мгм. - Скромно ответил Сяоин.       - Твой отец был знаменитым заклинателем, между прочим. - Похвасталась мать, но похоже Сяоина ссовсем не интересовала это информация, поэтому она уже собиралась сменить тему, как ее перебили.       - Мама, а ты когда-нибудь думала зарабатывать по-другому? - Сяоин стыдливо увел глаза в пол и весь сжался. Нури же, все это время держащая его за руку, дрогнула.       - А как я зарабатываю? - Совершенно с невинной улыбкой переспросила Мулань-эр, зная, что вслух Сяоин никогда не скажет нужных слов. - Да и зачем? Если тигр спуститься с горы на равнину - его перестанут бояться*.       * «Если тигр спускается на равнину, на него тут же набрасываются собаки» - Тигр силен на горе, но как только покидает «свою» территорию, то он становится добычей людей\\других хищников = об уязвимости Мулань-эр вне весеннего павильона.       Мулань-эр была поистине прекрасна: ни время, ни труд, ни что не могло заставить ее проявить слабость. Такая красота смертельна. Если она что-то замыслила, другие люди или даже ее положение не смогут ее остановить.       Используя свои навыки и связи, Мулань-эр довольно быстро отыскала несколько рукописей и отдала их сыну. Тот в свою очередь стал все свободное время тратить на совершенствование, при этом не забывая помогать в павильоне. Но сколько бы времени не проходило, развиться должным образом не получалось. Без наставничества и ресурсов это практически бесполезное времяпрепровождение. Сяоин уже успел наделать ошибок и это сильно его огорчало.       Однажды когда Сяоин прогуливался, его ловко зажали в угол и начали притеснять. Он довольно часто являлся объектом насмешек и издевательств, поэтому совсем не удивился. Подкараулив, его могли избить и обокрасть, но Сяоин никогда не реагировал на подобные стычки, как и в этот раз. Что ему дело до себя, если это никак не касается семьи. Однако отличие от всех предыдущих издевательств заключалось в том, что в этот раз ему неожиданно помогли. Вдалеке остановился экипаж и из него выскочил молодой парень, что одной лишь грубой силой разогнал нападавших.       - Молодой господин У! Куда вы? Молодой господин! - Закричали из повозки слуги. Только молодой господин бессовестно игнорировал их, обращая все свое внимание на заинтересовавшего его юношу.       - Ты в порядке? - Подошедший парень выглядел статно, богато, но, не смотря на это, выражение лица выражало искреннее беспокойство. Красивая и приятная внешность не могла не сыграть своей роли в общении с другими людьми, создавая образ благородного и нравственного молодого господина.       - Молодой господин! Молодой господин У Джи, вернитесь! – Кричали слуги, спешно догоняя У Джи.       О, нет… Мог ли Синь Ицзе предотвратить эту встречу здесь и сейчас. Лишь пару секунд могли бы изменить всю историю этого мира. Одно имя этого человека вызывало тошноту и дрожь во всем теле.       Синьюэ Сяоин и У Джи были знакомы с давних пор - неужели затаившаяся обида сделала его тем человеком, что повстречал Синь Ицзе? Он не хотел этого знать. Синь Ицзе удивлялся самому себе - прошлое Синьюэ он принимал слишком близко к сердцу, но иначе не мог, ведь ощущал последствия на себе.       Видя как доверчиво отнесся Сяоин к У Джи, Синь Ицзе жалел, что нельзя вмешаться и изменить прошлое, ведь то, что произошло после, нельзя забыть или стереть из памяти. Синь Ицзе сейчас смотрел самые травматичные и болезненные моменты из жизни Сяоина. Эта встреча не сулила абсолютно ничего хорошего.