Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Прошло несколько дней с того момента как они въехали в столицу. Все свободное время Синьюэ уделял ученикам. Вот-вот Руи создаст свое духовное ядро и в случае кризиса учитель должен быть рядом. Очень приятно осознавать, что Чжао Тан и Киччи тоже вызвались помочь, а потому заклинатель был крайне умиротворен.       Пока Синьюэ отдыхал после выполнения испытания, система уведомила, что его репутация неожиданно значительно повысилась, хотя все еще оставалась отрицательной. Причин Баку не нашла, Синьюэ лишь предположил, что решив то дело, богатеи излишне расхвалили заклинателя. Других особых событий вроде бы не происходило.       Синьюэ не спал. Он медитировал, желая не тревожить сердце пустой тревогой. Заклинатель уже многое подготовил и узнал, а потому, осталось лишь ждать подходящего момента. То, на что он не может сейчас повлиять не в его власти.       Неожиданно снаружи с улицы постучали. Единственный фонарь внезапно погас от ветра созданного раскрытым окном. Свежий воздух тут же ворвался в комнату и поднял полупрозрачный балдахин. Комната погрузилась во мрак, только из маленького окошка ярко выглядывала полная луна и помогала тенью скрыть лицо вторгнувшегося человека.       Синьюэ находился на третьем этаже - кто мог потревожить заклинателя в такое время в таком месте при таких обстоятельствах? Он сразу же тревожно подскочил и схватился за веер, только от поспешных действий его остановило духовное чувство. Мягкая, но уверенная ци внутри того человека сразу подсказала кто перед ним.       - Синьюэ? Ты не спишь? - Прошептал старейшина Нефритового пика, глядя на заклинателя в кровати под лунным светом. Синьюэ расслабленно выдохнул и, плотнее запахнув нижние одежды, подошел к окну. - Извини, не хотел напугать.       - Подкрадываешься под покровом ночи в спальню этого недостойного адепта - что же ты задумал? - Заклинатель прикрыл веером смущенный румянец и вплотную приблизился к Кану, что, как оказалось, стоял на мече.       От Синьюэ исходил очень щекочущий запах хвои и мыльного корня, а сам он был одет в одно исподнее. Черные волосы словно бы специально ловили серебристый свет и привлекали взгляд потерянного нефрита. Привыкнув к его энергии, даже в темную ночь Синьюэ оставался путеводной звездой для Кана. Сбиться с пути могла заставить только смерть.       - Этот старейшина задумал пригласить простого адепта прогуляться под луной. И он не сможет мне отказать. - Кан стеснительно прищурился и осторожно опустил руку на талию Синьюэ.       - Ты прав, не смогу. - Очаровательная улыбка закралась на лице заклинателя, однако ее он скрыть уже не успел. Кан увел руку с веером и, накрыв едва ощутимым касанием чужие губы, прошептал:       - Я хочу кое-что тебе показать.       - Меня не нужно уговаривать, Кан.       Сразу после этих слов старейшина Нефритового пика, не сдержав своих чувств, притянул заклинателя для глубокого поцелуя, а после поднял на руки. Синьюэ больше боясь разорвать поцелуй, чем упасть, вцепился в Кана и позволил ему его «украсть».       Они пролетали над ярко освещенной столицей. Она не могла сравниться с привычными современными городами и пленила сердце Синьюэ этой ночью. На улице было прохладно, но даже под ветром высоко в небе заклинатель не чувствовал себя замерзшим. Его согревали такие надежные и сильные руки старейшины Нефритового пика. Время рядом с Каном замирало и ничто больше вокруг не могло взволновать Синьюэ.       Минув город, они еще некоторое время летели средь гор, пока не остановились на одной из самых высоких в форме воронке. Синьюэ сразу же вспомнил пейзаж из сна, куда Кан привел его, чтобы перевести дух после кошмаров. Темное озеро отражало полную луну и выглядело необычайно волшебным. Когда они спустились, нос учуял слабый ненавязчивый запах ночных цветов, что росли среди камней. Казалось совсем непригодные условия стали обыденностью для них и ничуть не мешали им так ярко цвести.       Заклинатель понял, что он в одном исподнем, только когда Кан, сильно смущаясь, любезно одолжил свою накидку. Старейшина Нефритового пика трепетно обхватил холодную ладонь и повел на небольшой причал, где они и остановились.       - Я очень давно здесь не был. - Кан посмотрел на темное небо, в глазах, подобно падающей звезде, промелькнуло воспоминание из детства. - И все не решался. А потом я понял, что хочу хотя бы раз вернуться сюда, но уже не один.       Для заклинателей эта гора бесполезна, а для простых людей труднопроходима, поэтому тут обычно никого нет. Это место связывало не только воспоминаниями, но и чувствами. Сюда Кан часто приходил со своими родителями. Потеряв их, было больно даже находиться в столице, где он родился, не то, чтобы вернуться к этому озеру в одиночестве. Но сейчас он не один. Рядом человек, который смог стать ближе, чем когда-то семья.       Отец рассказывал сыну, что здесь он признался своей возлюбленной в своих чувствах. А его мать любила подолгу гулять тут или просто сидеть рядом с любимым, обнимая сына, и смотреть на звезды. Интересно, разочаровались бы родители, узнав, что их сын пошел не по той дороге и собирается воспользоваться этим местом, чтобы раскрыть душу другому человеку?       Решиться прийти сюда после стольких лет помог Синьюэ и только ему Кан хотел показать этот невероятный вид наяву.       - Луна сегодня особенна красива. - Произнес старейшина Нефритового пика, вовсе не смотря на луну. Кан заглянул в глубокие глаза напротив, коснулся дна бездонного озера и поднял чувства на поверхность сей глади, попытался показать собственный водоем чувств, в котором уже взбурлила пена, что стал походить на горячий источник.       Он дрожащими губами наклонился к Синьюэ и мимолетное касание слетело словно опавший осенний лист на ветру. Старейшина видел недоуменный и слегка опьяненный взгляд, полный смущения, но любви.       Однако Синьюэ почему-то отпрянул.       - Извини, Кан, но я тебя обманываю.       - В своих чувствах ко мне? - Почти сразу же спросил старейшина, полностью уверенный и в себе и в Синьюэ.       В ответ заклинатель отрицательно замотал головой, очень захотев оправдаться, но его дыхание сильно сбилось и теперь он судорожно пытался набрать побольше воздуха в легкие.       - Тебе… Тебе важна моя внешность? - Синь Ицзе понимал, что в этом теле он выглядел совсем не так как в своем настоящем. Даже если отбросить субъективную придирчивую оценку, то Синьюэ Сяоин выглядел очень привлекательно - мужественным для женщин, но и достаточно женственным для мужчин. - Это не мое тело, это не моя жизнь. - Честно прошептал заклинатель. Он отвернул голову в сторону лунного света, отражавшегося в темной водной глади, и ждал предупреждения от Баку Бааван Ши. Но его не последовало.       Кан подавился воздухом, не зная как реагировать.       «Да он издевается! Правда думает, что я до этого ничего не замечал! Влюбился как дурак в незнакомца, от которого всегда держался на расстоянии?! Думал, что я не стал прислушиваться к своему сердцу и разуму, основывая свой выбор лишь на эмоциях?!»       Кан нахмурился и стиснул ладони заклинателя, явно порицая его умственные способности. Синьюэ аж растерялся и в голове повторял свои собственные слова - он сказал что-то не то?       - Если я даю тебе повод сомневаться - выколи мне глаза! Нет смысла придумывать причины, почему мне не важна твоя внешность. Я вижу твою душу!       Голос старейшины эхом разнесся над озером, словно специально заставляя дрогнуть отражение луны. Через секунду вокруг снова воцарился мир. Ласковый ветер игрался со светлыми прядями, что обрамляли лицо старейшины, и унес с собой чужие тревогу и страх.       Синьюэ может долго не признавать этого, искать оправдания и продолжать убегать, однако в очередной раз Кан помогает ему ступить чуть дальше привычных рамок. Переступить ту черту, за которой он жил долгое время в тесноте и давлении. Сколько Синьюэ наслаждался этим, столько же и страшился, что, не оправдав ожиданий, солгав, предав или утаив определенную информацию, он растопчет чужие, но не менее важные для него, чувства. Даже если Кан знает о некоторых нюансах, понимает ли он, во что ввязывается?       - Я не брошу тебя одного. - Эти слова Кана заставили сердце на миг замереть.       Заклинатель не отводил янтарного взора, желая погрузиться и слиться с человеком напротив.       - Давай станем путниками на тропе самосовершенствовании. - Уверенность старейшины Нефритового пика отразилась в виде пробежавших мурашек по спине.       Подобные признания готов произнести не каждый, к тому же Кан Гуанмин не вспыльчивый юноша, чье сердце может затмиться сиюминутной любовью. Он сам долго думал над этим и, в конце концов, принял решение, что поможет расцвести его душе.       Синьюэ больше не будет отступать или бояться, тормозить их отношения своей неуверенностью и нерешительностью. Пора, наконец, по-настоящему принять чувства старейшины Нефритового пика и показать свои.       Кан прижал к груди Синьюэ и, откинув его волосы назад, что-то застегнул. Заклинатель не успел отреагировать, как перед его лицом на цепочке старейшина пальцем раскачивал два блестящих кольца…       - Кан! - Возмущенно рявкнул Синьюэ. В ответ человек напротив только скрасил свое лицо яркой и счастливой улыбкой.       Это же те самые кольца, что остались от его родителей… Он с ума сошел! Вот так просто отдать последнее, что осталось от родителей. Синьюэ даже боится представить, что они значат для самого Кана…       - Когда мы оба будем готовы… Когда все станет на свои места, давай вместе построим наше будущее. - Кану тяжело дались эти слова. Как никогда он был серьезен и искренен. В это предложение он вложил всю свою душу…       Кан словно всю жизнь ждал этого момента - связать свою судьбу с одним единственным человеком до конца своих дней. Возможно ли, что эти чувства казались равными тем, что испытывают духовные звери?       Синьюэ тихо угукнул, стараясь скрыть свой дрожащий голос, однако от чуткого старейшины не скрылись чужие накатившие эмоции. Он опять плакал, какой позор! Заклинатель попытался поскорее унять свои чувства и неожиданно для себя увидел, как слезы скопились уже в глазах Кана.       Они вдвоем сели оперевшись друг на друга и, рассматривая небо, общались на самые разнообразные темы - обо всем и ни о чем. Просто позволяя насладиться моментом, они заполняли черный небосвод звездами из своих стремлений и представлений о будущем.       Внезапно Синьюэ охватило маленькое желание, шалость или баловство. Хитрая улыбка, скрытая за веером, ни о чем хорошем Кану не говорила. Он сразу же почуял щекочущее предвкушение чего-то, что можно ожидать только от Синьюэ. Захотелось раскрыть замыслы грозного заклинателя, заставить показать лицо, но протянув к нему руку, тот, встав, отошел на шаг назад, избегая прикосновения.       Такое поведение Синьюэ подкидывало дров в огонь их отношений, хотя и заставлял одновременно Кана чувствовать себя немного беспомощным. Он не мог понять, нравится ли ему такие поддразнивания или нет.       Чуть побегав по причалу, старейшина вновь протянул руку, но заклинатель снова увернулся и застыл на краю деревянной хлипкой дощечки - у него больше нет путей для отступления. Кан осмелился схватить веер, чтобы раскрыть эту лукавую ухмылку, но неожиданно Синьюэ подался назад.       Двое упали в лунное озеро. Теперь они были его частью, слившись с серебристым светом и подводной мглой. Шумно окатив берег широкой волной и колыхнув растущий там камыш, двое на единой тропе самосовершенствования замерли, пока не затихнет весь мир, чтобы он слушал только их.       Первым рассмеялся Синьюэ, увидев, как человек напротив слегка опешил, но все равно крепко прижимал его к себе. Однако потом неожиданно серьезным тоном Кан сказал:       - Я разве не предупреждал, что в этом озере водятся опасные духи, которые проклинают любого, кто погружается в воду?       Заклинатель замер, сразу вспоминая тот факт, что в прошлый раз они плескались в этом озере во сне. Теперь крепкие объятия казались не флиртом, а способом сберечь одного глупца. Только не успел Синьюэ что-то предпринять, как старейшина Нефритового пика приподнял его за бедра, позволяя смотреть сверху вниз, и сказал:       - Есть только один способ выбраться из озера целыми и невредимыми. - Старейшина двусмысленно огладил ягодицы, даже немного их сжал для пущего эффекта. Кажется, от этой фразы Кану самому поплохело, он просто уронил голову на чужую грудь, скрываясь от ответственности. О вранье кричали горящие красным уши.       - Откуда ты всего этого понабрался! Кто извратил моего старейшину и подсовывал ему слащавые не подцензурные романы?       - Это ты.       - А?       - Из-за тебя.       - Да быть не может! Не верю! - Воспротивился Синьюэ.       - Это было написано в той книжке. - Приговором прозвучали слова. - Возьмешь ответственность?       Хитрый лисий взгляд прошелся по мокрой одежде заклинателя, по его волосам, прилипшим к шее, подбородку, а потом остановился на растерянном янтаре.       Неожиданно пожар на сердце спустился вниз и помог забыться в себе на минуту, позволив уже ясно ощущать свои потаенные желания. Синьюэ осмелился расслабить ноги и обхватить ими Кана, что ясно показало его настроение.       - Придется… - Поджатыми губами тихо произнес заклинатель. - Придется нам как то вдвоем решить этот вопрос.       Наклонившись, Синьюэ загородил собой луну на небе, хотя для одного конкретного человека сиял он намного ярче, влиял на него как на приливы и отливы морей. Поцелуй подобно мимолетной падающей звезде слетел с мягких губ, а после, словно землетрясение настиг горячий вулкан в сердце мужчины.       Мучительный жар заставил Синьюэ простонать в чужие губы. Призыв действовать помог только на время. Ни Синьюэ, ни Кан не понимали, чего хотят их тела. Они целовались, ласкали друг друга, но всего этого было мало. Ненасытность без способа ее удовлетворить в их отношениях могла стать настоящей проблемой.       Это была игра, в которой не будет победителя. Никто из них по существу просто не знал даже правил этой игры, ими двигали только интуиция и желание.       Все же не найдя истинного удовлетворения в воде, двоим пришлось отлипнуть друг от друга и выйти на сушу в напрочь мокрой одежде. Синьюэ прикрывала только мандариновая накидка старейшины, в остальном же не было разницы есть ли на нем исподнее или нет. Его это совсем не смущало, однако сильно волновало Кана. Тот, подойдя со спины, обхватил заклинателя и прижался к нему, пряча от слабого ветра.       Старейшина Нефритового пика очень огорчился собственным незнанием и неуверенностью. Даже когда Синьюэ всем своим видом не показывал разочарования, Кан считал, что он сам делает недостаточно.       Синьюэ почувствовал горячее возбуждение, упиравшееся ему в спину, и не понимал, что с ним делать, как хоть немного помочь. Ощутив поцелуи на шее, он повернул голову, чтобы увидеть затуманенные страстью глаза, сам заклинатель выглядел не лучше.       Руки Кана сначала медленно спустились на пояс Синьюэ, а потом задрали прилипшую к коже ткань. От такой смелости старейшины Нефритового пика у заклинателя подкосились ноги. Естественно Кан придержал его за талию и даже приподнял - Синьюэ только носочками касался земли.       Заклинатель задержал дыхание, когда член старейшины Нефритового пика оказался между его бедер. От осознания такой близости голова шла кругом. Кан, попросив сжать чуть сильнее ноги, ладонью начал медленно ласкать Синьюэ. Спустя несколько долгих оглушающих секунд, заклинатель, наконец, понял, о чем его попросили и сделал все в наилучшем виде.       С первым толчком, что задел все чувствительные места, из головы словно выбили все мысли, осталось только разгоряченное тело и неожиданно звонкий шлепок в ушах.       Кан остановился и, шумно дыша в затылок, проверял состояние чуть ошеломленного партнера. Его идея показалась неплохой и перевозбужденное лицо заклинателя это доказывало. Не желая торопиться, они выбрали довольно эффективный способ освободиться от оков страсти без проникновения.       Синьюэ трепетал от совершенно новых чувств: толчки, дрожь, возбужденный и немного охрипший голос Кана позади. Остроты добавляла еще мокрая холодная одежда, горячая грудь старейшины и невозможность нормально коснуться земли. Если Синьюэ отпустят, он сразу же упадет на трясущихся ногах.       Старейшина Нефритового пика ускорился и на высокой волне чувств оставил несколько засосов на плече и шее. В погоне за удовольствием они вдвоем немного забылись и действовали уже до конца, без шанса отступить или оступиться. Последние несколько толчков выбили стон у Синьюэ. Вскоре, ослабленный, он уже на одном только желании держался в руках Кана, что тоже вскоре кончил.       Что он там думал? «Кан не вспыльчивый юноша, чье сердце может затмиться сиюминутной любовью»? Синьюэ забирает свои слова назад! Это произошло ночью в неглиже после купания в озере. Такое редко молодежь проворачивает, а уж они то как оказались в этой ситуации?       Еще долго они миловались, но деревянный причал не лучшая альтернатива постели. К тому же звезды начали тускнеть, а над озером медленно распространялся предрассветный туман.       Совсем в беспорядке Кан и Синьюэ еще до сумерек вернулись в гостиницу. Они надеялись к рассвету привести себя в порядок и, как ни в чем не бывало, вернуться в повседневную рутину, только их кое-что встревожило: внешне здание гостиницы словно было разрушено злым духом огромных размеров: часть крыши отсутствовала, а дыра, зияющая в комнате учеников, объединяла два помещения по бокам.       Внутри стоящие ученики выглядели немного помято, однако сильной тревоги это не вызвало. Подростки, совсем не обращая внимание на весь окружающий их бардак, что-то бурно обсуждали. Забеспокоившийся учитель собрался сразу же пойти к ним, только Кан одними глазами выдал весь спектр своих эмоций без слов. Старейшина Нефритового пика сам пошел к ученикам, давая время Синьюэ хотя бы быстро переодеться.       - Учитель, я прорвался! - Крикнул Руи сразу, как только заметил Синьюэ. Он даже не обратил внимание на его неряшливый вид, только учуял легкий запах ночного ветра и влаги.       Во время прорыва и вправду случилась небольшая проблема - накопленная ци вырвалась на свободу, снеся пол здания. Может, не стоило это делать здесь? Синьюэ не подумал об этом. Эта проблема могла стоить и жизни подростка - такого бы учитель себе не простил. Однако начитанный Тан и опытный Киччи вовремя вмешались и помогли соученику. Какое Синьюэ позорище.       Синьюэ пропустил такой важный момент, но ученик все равно очень рад его видеть. Заклинатель почувствовал себя отцом, что пропустил день рождение своего ребенка. Ему не дали время на самобичевания, ведь Руи крепко обнял учителя. Еще такой ребенок, несмотря на то, что еще чуть-чуть и у Синьюэ затрещат кости от его объятий. За такое короткое время с их первой встречи Руи вытянулся, окреп и стал выглядеть куда более уверенно. А самое главное огонь в его глазах кричал о способности противостоять любым врагам.       Заклинатель коснулся плеча ученика и тот с радостью открыл для него свое золотое духовное ядро. Оно было ослепительно ярким и крепким, несмотря на проблемы с культивацией до этого. Говорят, ядро отражает духовное состояние человека, значит ли это, что Руи сейчас в своей жизни чувствует прочную опору и силу. Его мощь теперь чувствовалась даже на расстоянии вытянутой руки без духовного чувства. Какого станет Руи, когда он, как лакомый кусочек, будет так ярко светиться для демонов и злых духов?       Руи сам принял это решение, а Синьюэ пообещал его поддерживать. Учитель ни за что не заберет своего слова назад, а потому ему придется теперь быть внимательнее и не потворствовать Кану не в то время не в том месте.       Синьюэ захотел отпраздновать это событие и утром они направились в ресторан. Все пировали, присоединились даже адепты других орденов и кланов. Кан заодно сообщил важные новости:       - Стоит быть настороже. Обещанной атаки на орден не случилось. За нами тоже не следят…       - Часть сосредоточена в столице, остальные охраняют барьер Небесной Выси. Тогда, может они отвлекали нас?       - Именно. - Подтвердил догадку старейшина Нефритового пика. - Джу Мин передала сообщение, что на горе Башибо был поврежден барьер. Но не только это…       - Тела заклинателей… - Перебил Синьюэ. - Они пропали, верно? - Он, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. - Что говорит Глава?       Кан подсел ближе, стараясь говорить еще тише, так, чтобы никто их не услышал.       - Глава встречался с темными - о переговорах и речи быть не может.       - А что с планом?       - Мы сделали все возможное исходя из наших сил.       - А Глава знает о нем?       - Я не говорил об этом. Думаю, стоит пока держать это в тайне, однако чем больше людей задействовано, тем больше будет возможностей для утечки информации. Но даже так у нас шанс есть. - Это были не просто слова поддержки. Кан уверен, так как сам этим занялся. Зная, что Синьюэ будет играть главную роль, он пытался свести риски к минимуму.       - Когда возвращаемся?       - Завтра итоги испытания, послезавтра выезжаем.       - Тогда можно расслабиться? - Заклинатель взял кувшин с некрепким белым вином и подлил старейшине Нефритового пика. - Ты хорошо потрудился.       - Свою награду я уже получил. - Отказался Кан.       - Старейшина Нефритового пика умеет принимать взятки? Я не знал.       - Не перевирай!       - Тогда, может быть, я заслужил награды? - Не думая, Синьюэ отобрал чарку с вином и приставил к губам.       - Потом получишь свою награду! Отдай.       Ошеломленный Синьюэ просто позволил отобрать чарку с вином, но он еще долго с притворным укором смотрел на постепенно краснеющего старейшину…