Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      - И где же ваш Синьюэ, что должен был спасти вас всех и доказать свою преданность? Только что раскрыли его тайны, а он пропал! - Прозвучал наглый голос Ган Юя.       - Сбежал с демонами? Может, не стоило доверять Небесной Выси? - Перешептывались растерянные адепты различных орденов и кланов.       - Мы доверились не Небесной Выси, а словам старейшины Кана! - Слабая попытка отстоять свою надежду не была радушно принята толпой. Сотня взоров тут же обратились к Кану для уточнения своих страшных догадок, только вот тот стоял уверенно, ни на миг не пошатнувшись, не дав и шанса засомневаться в себе или своих словах.       Многое, как и ожидалось, пошло не по плану. Например, ассоциация Трех Тысяч Мечей, что должна оставаться на нейтральной стороне, оказалась намного более консервативна: изучив документы преподнесенные темными, те встали на их сторону - иначе их продажность было не объяснить.       Только объяснение, на самом деле, находилось на поверхности. Даже сильнейшие и влиятельнейшие заклинатели стремились спасти в первую очередь себя и своих близких, а потому, те, кто на своей шкуре познал жестокость и беспощадность темных культиваторов, не могли винить тех в своем выборе.       Все присутствующее ордена и кланы, так или иначе, взаимодействовали с Красной Луной и не могли избежать сегодняшней бойни. Некоторые поднявшие преждевременное сопротивление были вскоре подавлены. Простых мирных жителей как наблюдателей заставили остаться на арене.       По периметру расставили злых духов. Нельзя с уверенностью сказать имеют ли они разум и прежние, что и при жизни, силы, но только от одного их присутствия многие потеряли свой боевой дух. Среди нежити стояли их почившие друзья и знакомые, наставники и учителя. Заклинатели не нашли в себе силы напасть первыми. В такой неопределенной ситуации, где только слова старейшины Кана хоть что-то стоили, все боялись навсегда сгинуть в несправедливом мире совершенствующихся.       Темные культиваторы выдавали информацию порционно, для создания особого впечатления, а адепты Небесной Выси вопреки своему положению ослабили барьер, чтобы собрать всех врагов и потом не дать никому из них уйти.       Мо-Лин Хуа-Ча терпеливо оценивал ситуацию. Только и так напряженная атмосфера не могла скрыть пугающей, но волнующей ауры главы Небесной Выси.       За спиной строили планы его же подчиненные! Сговорились друг с другом, они будто забыли из-за кого Небесная Высь в таком положении, из-за кого она всегда была на грани, кто все это время защищал всю поднебесную, а кто не поддержал орден, когда было так необходимо! Столетиями орден притесняли и порицали, однако Небесная Высь своими силами заняла свое место в мире совершенствующихся и долго гордо несла титул лучшей школы заклинателей. Но сейчас дело даже не в этом…       Глава Мо-Лин Хуа-Ча нервно сжимал свой клинок, в котором отражалось солнце, затянутое серыми облаками.       Орден зажат со всех сторон. И хоть Мо-Лин, надеясь лишь на свои силы, подготовился, он не чувствовал прежнюю уверенность, глядя в знакомые и холодные глаза напротив. Раньше они одаривали каждого в ордене теплотой и братской заботой, сейчас же угрожали и внушали неизбежность, будто отсчитывая последние минуты жизни.       Маленькая любознательность Мо-Лин Хуа-Ча по отношению к Сяоину заставила прошлого главу рассказать больше, что впоследствии определило преемника. Значит ли это, что именно Сяоин ключ к его успеху? Другие, видимо, думали также. Глава ордена не посмеет другим овладеть его секретом.       Мо-Лин Хуа-Ча очень волновало, куда пропал Сяоин и что они с Каном задумали. Несвойственно себе глава верил, что его Сяоин не может предать орден или встать на сторону темных. Как глупо. Это единственная вещь в мире, что заслуживала его доверия. Именно поэтому, пусть все выходило из-под контроля, Мо-Лин Хуа-Ча полагался на Синьюэ, просто в следующий раз он будет тщательнее за ним следить.       В какой-то мере глава передал ответственность за все происходящее Кану, а сам предался старым воспоминаниям. Как неприятно видеть перед глазами предавших тебя людей, вонзивших в твою и спину твоих близких клинки, что втоптали в грязь твой дом и еще претендуют на него свои права. Периодически вспыхивавшие драки никак Мо-Лин не отвлекали, только больше заставляли вспоминать тот самый день:       - Ты, правда, вынашивал все эти планы столько лет?       - Планы? Это судьба. Все возвращается к тому, с чего началось.       - Разве твоих родителей, друзей и товарищей не убили темные? Почему ты на их стороне?       - Людей пострадало не меньше от действий «светлых» культиваторов, чем от кого-либо другого. Точно как каждый из присутствующих лишился родных, клан Красной Луны изо дня в день лишается десятков своих приверженцев. Для нас это стало повседневностью. - Высокомерный тон Ган Юя заставил затихнуть главу ордена.       Бесполезно взывать к совести или морали. Ган Юй давно определился с тем, на какой стороне он хочет закончить свою жизнь. Сколько бы Мо-Лин не готовил себя к этому моменту, его клинок все никак не мог подняться. Видя это, Ган Юй победно ухмылялся.       Мо-Лин не понимал, чем заслужил такое. Раньше они с Ган Юем были ближе, чем родные братья, а теперь он сам значит для старого друга меньше, чем заклятый враг - Мо-Лин Хуа-Ча его совсем не интересовал и являлся для него всего лишь старым пережитком, который ничего не стоит.       - Ган Юй.       - Я плохо вас слышу, говорите по громче, уважаемый глава Небесной Выси. - Смена обращения с «ты» на «вы» отразилась на лице Мо-Лин Хуа-Ча резкой болью.       - Разве было так много людей, которых я любил и которым доверял? Неужели их осталось предостаточно, чтобы я со спокойной душой отказался от тебя, Ган Юй? - На мгновение Хуа-Ча потерял обладание.       Темный культиватор снисходительно фыркнул.       - Удивительно, такой как ты все еще на что-то надеется и лелеет мечты. Я считал, ты ставишь свои приоритеты и цели выше собственных чувств. Даже когда ты лично своими глазами увидел, как я убивал боевых братьев, ты будешь продолжать убеждать себя, что понял ситуацию не так? Поразительная глупость для главы ордена, Мо-Лин!       - Ты прав. Я не буду снисходителен к тебе как в прошлый раз.       - Взаимно, брат Мо-Лин.       Сталь в руках главы Небесной Выси дрогнула, но продолжать тешить себя пустой надеждой он больше не мог. Насколько бы хитрым и расчетливым Мо-Лин Хуа-Ча не был, сам попался в чужой капкан.       Он первым атаковал, однако с самого начала Ган Юй не планировал сражаться честно. Зная стиль боя старого друга, Мо-Лин не ожидал этого. Казалось, с детства можно было углядеть в Ган Юе пусть не сильного, но открытого и честного заклинателя, однако сейчас тот предпочел доверить главу ордена злым духам, что сплошной волной атаковали его. Лично Ган Юй ни за что не скрестит с Мо-Лин клинки - какое унижение!       Смятение на сердце неизбежно перейдет на меч. Сильнейший заклинатель успешно отбивался и атаковал клан Красной Луны, однако истинную цель поразить так и не мог.       …       Оставив учеников на пике Знаний, Синьюэ был уверен, что им ничего не угрожает - Хо-Син выполнит порученное ему задание, а вот хоть какое-то задание от системы он сам не получил и это сильно беспокоило Синьюэ. Баку Бааван Ши сегодня ни разу не ответила ему, оставалось лишь надеяться, что она просто обиделась, но нечто подсказывало, что все не так просто и это напрямую связано с событиями этого дня.       Синьюэ размышлял: если богам нужен он, то им ничего не стоило приказать ему впустить темных на пик Знаний или встать на их сторону, а значит божественное вмешательство ограничено. Однако стоит другой вопрос - в случае сопротивления, темные культиваторы планируют убить Синьюэ, что не очень вяжется с целями Бай Сё, Ан Юншен или как там его… Это следствие «невмешательства», ограниченной связи и недопонимания или разрозненности в приоритетах и целях?       Или, быть может, у богов есть альтернативы Синь Ицзе? Так как Руи многострадально, но все же создал свое золотое духовное ядро, то в защитнике, что разузнал намерения богов, больше нет надобности.       Только предположения, но и они вводили в безысходность своими выводами. Темные культиваторы многого добились, включая того, что своими действиями укрепляли веру в Бай Сё, отчего у того сейчас достаточно сил, чтобы заменить Синь Ицзе - скорее всего по этой причине Баку Бааван Ши пропала. Их совместная смелость стала необдуманным риском.       Настигнув арены, люди метались от тихой паники до обреченного бездействия. Повсюду темные культиваторы и злые духи. Орден походил на пчелиный улей атакованный шершнями.       Простые люди, стоявшие между противоборствующих сторон, не могли выбрать, кому доверять и на кого положиться. Насколько совершенствующие не любят вмешиваться в дела смертных, настолько же простые люди сейчас не хотели разбираться во всех интригах мира заклинателей.       Что то сказанное вслух уже распространилось как лесной пожар. Когда Синьюэ прибыл, все взгляды были обращены к нему.       - Приветствую дорогого брата! Наконец, мы официально встретились! - Проигнорировав Мо-Лин Хуа-Ча, Ган Юй все свое внимание направил на Синьюэ. Глава ордена, скрывая внутренний гнев, раздраженно фыркнул.       - Обязательно надо было все это устраивать?       Хоть Синьюэ знал ответ, его все же интересовало, что скажет Ган Юй перед публикой. Не признается же, что клан Красной Луны просто не способен противостоять всем собравшимся даже при условии, что преимущество на их стороне. Их главная цель разрознить светлую фракцию, заставив всех друг друга подозревать, опасаться лишь за собственную шкуру.       - Вовсе нет. Можно прямо сейчас закончить весь этот фарс. - Ган Юй дружелюбно протянул руку. - Позволишь нам, наконец, взойти на пик Знаний?       - Еще чего.       Синьюэ поднял черное лезвие к лицу и впервые увидел отражение от него - свой собственный истинный облик. Вторая Жизнь привязалась к душе Синь Ицзе - чужой для этого мира, но такой родной для нее самой. Хо-Син охранявший пик Знаний разделял это чувство. Синь Ицзе показалось, что этот мир стал принимать его. Это не случайность и не совпадение, что он обладает столь сильным артефактом, не ошибка в том, что его душа все еще жива.       То как Вторая Жизнь дрожала от предвкушения, то, как своей аурой говорила врагам и союзникам о своих намерениях, заставило темных культиваторов еще больше страшиться Синьюэ, а своих еще сильнее восхищаться.       На данный момент Ган Юй предъявил всем несколько фактов: источник темных культиваторов - Небесная Высь, орден с самого его основания никогда не был светлым - это объясняется техниками и методами культивирования, что почти не поменялись за столетия.       Ган Юй естественно пожаловался на тяжелую жизнь темных культиваторов, как их всех без разбора заклеймили преступниками, как у них нет иного выхода, кроме как использовать темную энергию, как их вытеснили с мира совершенствующихся, как никто не безгрешен.       Последние слова были адресованы всем тем, кто хотя бы раз имел связи с темными. И, как оказалось, это относилось ко всем присутствующим. Однако каждый знал собственные грехи и грехи Небесной Выси, никто и догадаться не мог, что все они в одной лодке - именно на это рассчитывал Ган Юй. Такая ситуация допустила бы притеснение самой первой школы заклинателей.       Глаза и уши повсюду позволяли знать всё и управлять распространением информации, только доверие к ним совсем ослабило другие чувства, усилив иллюзию контроля над всем вокруг.       Кан Гуанмин не совсем честными методами заставил Лива встать на его сторону и утаить некоторую информацию от Ган Юя. Старейшина Нефритового пика, наверное, впервые дал обещание, которое он, возможно, не выполнит.       Увидев дорогого заклинателя, от которого подобно отливам расходятся противники, сердце старейшины задрожало и наполнилось отчаянной тревогой. Хоть внешне Синьюэ вел себя собранно, Кан знал, что тот нервничает не меньше его самого. Только вот его присутствие всем остальным дарило удивительное спокойствие.       Тот, кто с рождения был тесно связан с пороком, обманом и ненавистью, кто боролся с тьмой с самого начала, несмотря на предрассудки остальных людей, внушал всем заклинателям уверенность в победе.       Кан не уточнял своему сердечному другу, как конкретно уговаривал заклинателей объединиться и какую фигуру поставил во главе. Пришлось всем рассказать некоторую правду о Синьюэ. Неважно насколько она смешалась с его секретами, ведь всё произошло на самом деле. Синьюэ боролся с темными долгое время под руководством Тан Ли, и весь обрушившийся на него шквал осуждения и ненависти он не заслужил.       Теперь героем, кто все это время держал в страхе клан Красной Луны, подставляя собственную спину являлся Синьюэ Сяоин - человек изначально с отрицательной репутацией и противоречащей славой.       Только о таком раскладе Синьюэ не был уведомлен. Они со старейшиной Нефритового пика изначально договаривались на то, чтобы Кан взял на себя эту честь, однако что-то пошло не по плану. Встретившись с другими важными заклинателями в столице, каждый из них понял, что грешки есть не только у них. А вот Синьюэ в их разговорах стал ключевой фигурой - информация, которую подтвердил или опроверг Кан Гуанмин, расставила по местам каждый факт о заклинателе и создала совсем новое о нем впечатление.       Кан сильно импровизировал, когда шел на встречу, и для него было открытием, что Синьюэ станет главным ключом к сердцам заклинателей. В то время как они, боясь расправы, бездействовали, Синьюэ постоянно вел борьбу в одиночку, не ожидая помощи со стороны.       Думая, что компромат есть только на них самих, заклинатели были готовы подчиниться темным культиваторам, ведь в одиночку они не смогут им противостоять, а заслуг перед другими орденами и кланами не имелось. Скорее последние столетия заклинатели вели тихую войну друг против друга, чем поддерживали или сохраняли мир.       Преподнесенная информация могла показаться абсурдной из уст любого сказавшего это, но не старейшины Нефритового пика. Кан вместе со своими предшественниками были единственными, кто поддерживал дружелюбные отношения со всеми не только в пользу торговли.       Иногда они безвозмездно помогали даже странствующим заклинателям. Хотя жест доброй воли воспринимался личным от старейшины Нефритового пика, а не ордена в целом, что уже нельзя было поменять в глазах общественности. Репутация Кана безоговорочна не только среди заклинателей, но и среди простых людей. Старейшина почти никогда не пользовался своим влиянием и сейчас это сыграло ему на руку. Теперь многое зависит от сплоченности всех заклинателей, а не конкретно от кого-то одного.       Стоя перед Ган Юем, Синьюэ отказывался вести беседы - это было рискованно по многим причинам, в том числе из-за системы, которая могла внезапно вмешаться. Вместе с ним в бой ринулись воодушевленные заклинатели.       Ган Юй и Синьюэ столкнулись один на один, лоб в лоб. Даже глава Небесной Выси не удостоился этой чести и наблюдал за этой битвой со стороны.       Не удивительно, что Ган Юй был претендентом на пост главы, его сила соразмерна силе Мо-Лин Хуа-Ча, только культивировав темную ци, он стал еще опаснее и смертоноснее. Стиль меча содержал в себе и элегантность, раздражающая своей безмятежностью, и несоразмерную разрушительность.       С каждым ударом темный культиватор приманивал Синьюэ ближе к себе, а после целился в сердце. Чужая точность ужасала, заклинатель спасался в последний момент, тогда он начал атаковать и защищаться сразу двумя артефактами - Ваньмэй и Второй Жизнью, однако в этот раз битва оказалась затяжной. Синьюэ едва держался, внутренних сил становилось все меньше. Ган Юй, пусть внешне держался хорошо, но против демонического клинка сдавал позиции.       Площадь арены не успевала покрыться снегом или демоническим огнем - танец льда и пламени завораживал своим масштабом, воодушевлял и останавливал битвы.       Синьюэ использовал любые возможности задеть противника, ограничить видимость или подавить. Он встал на путь саморазрушения, ведь чтобы атаковать ему приходилось принимать удары на себя, иначе никак. Привкус крови уже стал чем-то неотъемлемым в этом мире, а потому Синьюэ не обращал внимания на серьезные раны.       Неожиданно в хаосе битвы прозвучал сигнал, совсем незаметный, сливающийся с окружающими звуками, однако предвестник бед заклинатель не мог упустить. Внутри все похолодело от ожидания неизвестного.       - Синьюэ, в последний раз предлагаю тебе присоединиться к Красной Луне. Ты сильно пожалеешь об отказе.       Заклинатель не ответил, предпочитая перевести дыхание и вскоре вновь атаковать.       - Я думал Кан Гуанмин дорог для тебя, как и Тан Ли когда то, или, быть может, он еще дороже, чем я могу себе представить? Ты же не позволишь и ему умереть? - Ган Юй скрыл испарину за волосами, а раненной рукой придерживал опаленное плечо, покрытое коркой льда. Он контролировал свой голос, но по груди Синьюэ увидел отдышку.       Отвлекает? Переводит внимание?       Сейчас у Синьюэ есть шансы победить, но чужие слова не могли не встревожить сердце. Духовное чувство прекрасно работало, но в месте, где тысячи культиваторов, где светлая ци перемешана с темной, Кана он не нашел. Все пространство давило грязной энергией, перемешивало картину и отвлекало.       Синьюэ не выдержал и развернулся к противнику спиной. Кто-то защищал простых смертных от натиска злых духов, кто-то помогал удерживать позиции, кто-то взял на себя слишком много противников. Перед глазами мелькали знакомые лица, но среди них Синьюэ не видел Кана.       Совсем позабыв о темном культиваторе позади, заклинатель ринулся на поиски. Ган Юй не стал преследовать и сам временно отступил.       Синьюэ не мог сосредоточиться. В глазах от переживаний плыло, его клинок же стал слеп - любой, кто к нему приближался, мгновенно падал и омрачал одежду заклинателя новой кровью. Веер, до этого лишь защищавший своего хозяина, стал убивать.       Кан? Где же он? Где?!       Заполненный слезами беспомощности взгляд поднялся к небу. На стенах арены прятались темные культиваторы. Их было невероятно сложно заметить во всем этом хаосе. Натянутые на тетивах стрелы смотрели в одну сторону, на противоположную той, где был Синьюэ.       Промелькнувшие в голове опасения не остановили заклинателя, только ускорили его. В один миг он оказался в центре другой развернувшейся битвы. Уже там он обнаружил Кана вместе с Лю Чуньшен. Времени их рассматривать не было.       Синьюэ сразу же Ваньмэй отразил несколько наполненных ци стрел. Из-за спешки он упустил одну и та врезалась в его плечо. Одной раны больше или меньше - без разницы. Переполнявшая Синьюэ радость полностью скрыла боль. Того, что случилось в лесу около логова Сяолуна, больше не повторится. Синь Ицзе не позволит.       Не успев вздохнуть, Синьюэ и остальные продолжили бой. Ган Юй, ненадолго скрывшийся с поля боя, вновь напал, но уже напрямую угрожал Кану. Сколько бы Синьюэ не отвлекал того на себя, его обходили, отталкивали, увлекали в сражение другие темные культиваторы. А Кан уже не мог себя защитить - талисманы, ловушки, заклинания и ци заканчивались, помощь соорденцов тоже была ограничена.       В таком беспорядке Синьюэ едва различал врагов и друзей. Такое количество энергии в одном месте заклинателя путало, сбивало с толку. Чтобы выжить требовалась просто предельная концентрация. У него даже не хватало времени продумать план или полноценно оценить поле боя.       Отбив очередной удар, Синьюэ почувствовал, как арена постепенно пустеет - простых людей вывели в безопасное место, почти всех злых духов убили, темные культиваторы загнаны в ловушку, если они не отступят сейчас, барьер их не выпустит. И именно в этот момент Синьюэ запоздало услышал звук опущенной тетивы. Самая обычная стрела, ни на секунду не впитавшая в себя ци, была упущена духовным чувством.       Всё тут же утонуло во тьме. Собственное золотое ядро заклинателя перестало слушаться и отвечать. Звуки померкли, последнее, что он услышал - это его собственный душераздирающий крик. Лишь невероятная боль заставляла Синьюэ осознавать, что все еще жив, что битва продолжается, что Кан под угрозой, и сейчас он не может позволить себе проявить слабость…