Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Глухо стучало сердце. Снаружи словно все встало на паузу, а центром всего происходящего стал Синьюэ. Всепоглощающая тень застилала взор, секунды спустя казалось, что он начинал видеть что-то кроме кромешной тьмы, однако, не успев поймать свет, картина вновь стиралась. Царство мрака объяло Синьюэ безнадегой. За плотной пеленой боли заклинатель не мог услышать чего-либо, но он чувствовал, как знакомая ладонь опустилась на его спину.       Клинок и веер выпали из рук, Синьюэ не способен даже призвать их к себе - духовная энергия перестала течь по меридианам. Он стал обычным человеком, не способным защитить себя. Маленькая промашка в битве между совершенствующимися стала роковой. Синьюэ полностью беспомощен.       Заклинатель через долгие мгновения по вибрациям понял, что борьба продолжилась, а он сам стал наградой победителю - отбив его от своих, Синьюэ поволокли с арены.       Подобно нарастающим волнам тревога только усиливалась. Выровняв дыхание, Синьюэ, наконец, что-то увидел - кровь. В одной руке он держал стрелу, которую инстинктивно сразу выдернул, второй он закрывал рану.       Левый глаз совсем ничего не видел, превратившись в кошмарное месиво из плоти. А стрела, как и стоило ожидать, являлась отравленной. Кроме боли от раны заклинатель ощущал всепоглощающие муки от действия отравы, что заблокировал духовные пути. Он с ужасом вспомнил слова Ган Юя о яде, который они совершенствовали на духовных зверях.       Вспышками Синьюэ ощущал присутствие ци - видимо должно пройти время, чтобы полностью лишить заклинателя сил. В этих промежутках он слышал истошные и встревоженные крики Баку Бааван Ши.       Неожиданно ввысь поднялся столб демонического огня. Даже без ци Синьюэ ощутил, что это Хо-Син взбесился. Только бы он не покинул пик Знаний, иначе гора останется без защиты!       Заклинатель старался выцепить те моменты, когда он чувствует внутреннюю энергию и призвать клинок, как сделал когда то, будучи связан вервием бессмертных. И да, он чувствовал связь с Хо-Сином, но контролировать это ему давалось с трудом, вероятно из-за охватившей его паники.       Стоило только сконцентрироваться и не обращать внимание на то, как его словно зверушку таскают по арене, Синьюэ, наконец, пришел в себя. Первым делом он увидел Ган Юя яростно отбивающий свое «сокровище» от адептов Небесной Выси. Только сейчас глава Мо-Лин стер границы в своей голове, которые мешали ему в борьбе до этого, и безжалостно атаковал Ган Юя. Нечто заставило забыть про жалость, когда он увидел раненного Синьюэ.       Не в первый и не последний раз Синьюэ Сяоин получает раны, но каждый раз Мо-Лин Хуа-Ча вспоминал тот день, когда по его мнению жертвенность ученика Тан Ли зашла слишком далеко.       Нет. Сяоин каждый раз делал то, что другие не могли, не смели или боялись. Не будь у него такой крепкой щенячьей преданности к Тан Ли, он мог стать главой ордена и Мо-Лин бы даже не возражал! Если раньше у него не было возможностей по-настоящему помочь Синьюэ, то сейчас он обязан это сделать!       Барьер замкнулся - никто не сбежит. Мо-Лин, желая спасти заклинателя, знал, что нужно передать черный клинок Синьюэ. Истинный артефакт полезен своему владельцу, даже когда у того нет внутренней энергии. Однако клинок не дался главе ордена - он окружил себя демоническим огнем и никого не подпускал. Мо-Лин уже собирался рискнуть собой и против воли артефакта завладеть им, однако пламя неожиданно расступилось, когда, как ни в чем не бывало, Кан поднял клинок.       Сговорившись лишь по легкому кивку, Кан и Мо-Лин ринулись к Синьюэ. Силы обеих сторон примерно сравнились.       Мо-Лин Хуа-Ча безжалостно атаковал Ган Юя, несмотря на то, что тот взывал «брата» к рассудку, желая отвлечь и сбить с толку, но никакие слова не работали. В душе поселилось гадкое чувство, что Синьюэ, с которым глава едва знаком, был важнее человека, что рос с ним с детства. Несколько минут ранее Мо-Лин все еще не был готов отказаться от Ган Юя, а теперь так легко нашел замену.       Достоинство Ган Юя задето. Он считал, что их отношения с Мо-Лин остались крепкими, несмотря на разлад в целях, но оказалось, последней каплей до того, чтобы вонзить клинок в его сердце, оказалась угроза жизни Синьюэ.       Неожиданно напор на него стал сильнее, Ган Юй больше не успевал защищаться, а когда заметил, что отступление перекрыто, то заволновался. Он хромал, поддерживая бок единственной здоровой рукой, и даже его жалкий вид не остановил главу Небесной Выси от очередной атаки.       Синьюэ уже успел прийти в себя и смог высвободиться, приняв Вторую Жизнь, что кинул ему Кан. Никто не мог перехватить этот клинок - он предназначен лишь для одних рук. Черная сталь завибрировала, отзываясь на владельца, пламя, обретя цвет посмертного огня, поглотило все пространство, высвобождая немыслимое количество энергии.       Синьюэ блефовал. Он не смог бы продержаться лишь с этим, но устрашение сработало.       Ган Юй принял решение отступить. Синьюэ отравлен и это лишь дело времени, когда он умрет, нужно лишь успеть похитить его до этого. Если сейчас темные культиваторы не сбегут, то весь план пойдет к чертям. Ган Юй подал сигнал - путь к отступлению расчищен.       Скрепя сердцем, глава ордена приказал снять барьер. Если этого не сделать, то ни одна из сторон живыми из него не выберется. Ослабевшая Небесная Высь не готова к такой битве.       Чувство победы еще не успело настигнуть осознание, как Мо-Лин Хуа-Ча подхватил изнеможенного Синьюэ на руки. Тот истекал кровью, из последних сил держал погасший клинок. Не только руки, но и все тело покрыто серьезными ранами, перевороченная левая глазница больше всего притягивала внимание.       Глава начал передавать ему ци во вред себе, не дожидаясь пока пик Медицины займётся ранеными, однако произошло отторжение. Бесконечное отчаяние полностью завладело Мо-Лин Хуа-Ча.       Синьюэ смутно слышал знакомые голоса. Противясь позыву тут же провалится в глубокий сон, он поднялся. За его движениями наблюдало сотни глаз.       Не до конца пришло осознание, что все закончилось - об этом говорила лишь тишина арены и мертвые товарищи под ногами. Ассоциация Трех Тысяч Мечей сбежала. Чувство победы ускользало. Только Синьюэ видел, что под гнетом «одного злодея», рассорившиеся школы заклинателей объединились. У каждого на сердце неизбежно поселился хаос, и мучимая тревогой душа нашла спасителя.       От вида несгибаемого заклинателя, покрытого кровью с головы до пят, все ощущали мандраж, волнение, благоговейный страх и искреннее восхищение. Никого совсем уже не волновала причастность к темным силам или использование демонической ци.       Израненный, полностью лишившийся сил и окутанный темной энергией, Синьюэ выглядел героем в глазах остальных заклинателей. Он держался уверенно, сурово, непоколебимо. Янтарный взгляд был направлен в небо, словно в прекрасное будущее, которое они когда-то отвоюют.       Синьюэ измученно посмотрел в сторону Кана и Мо-Лин Хуа-Ча, без слов прося завершить план, пока он еще в состоянии это сделать. Мо-Лин ухватился за эту прекрасную возможность, а вот Кан придушил бы на месте этого идиота за такие мысли. Именно сейчас необходимо огласить следующего старейшину пика Знаний и объединиться со всеми орденами и кланами.       Процесс принятия статусы старейшины Синьюэ знал урывками и действовал интуитивно, отчего в гробовом молчании создавалось впечатление особенности и безусловности происходящего.       В центр арены к заклинателю вышел глава ордена и произнес речь. Заклинатель плохо слышал, что тот говорил, боль оказалась громче любых слов, но он постарался отследить по поведению Мо-Лин, что от него ждут. Синьюэ, облокачиваясь на клинок, встал перед главой ордена на колени и склонил голову. Будь разум хоть чуточку меньше затуманен, он бы еще десять раз подумал перед тем, как подчиняться Мо-Лин Хуа-Ча. В любом другом случае, но не сейчас.       Мо-Лин Хуа-Ча немного потерялся в потоке времени. Он до сих пор в сражении отбивал Синьюэ. Глава все еще видел раны Сяоина и лишь в кошмарном сне мог представить, как тот преклоняется ему. Это было чем-то неправильным и неестественным. Сам Синьюэ является неотъемлемой частью непокорной, необузданной и дикой природы. Вот так просто под внешним давлением обстоятельств получить то, к чему Мо-Лин стремился долгое время, он не смеет. Все выглядело так странно, хотелось скорее заняться лечением Сяоина, навек запереть его от всего, что его не принимает, и согреть.       Мо-Лин с тревогой заметил, как Синьюэ становится все хуже: взгляд расфокусировался, тело захватила мелкая дрожь, а с ран продолжает течь свежая кровь. Заклинатель не имел прежних сил и не мог вылечиться при помощи ци, глава ускорил церемониал, однако под конец Синьюэ не принял помощи и на своих двоих, шатаясь, покинул арену.       Не спрашивая, Кан подхватил его под руку и осторожно притянул за талию, намереваясь взять на руки и отнести на пик Медицины.       - Нет. Надо на пик Знаний. Киччи, Руи, Тан… Там остались мои ученики, я должен идти к ним!       - Ты уже плохо соображаешь! Синьюэ, с ними ничего не случится, о себе позаботься сперва! - Только последние слова Кан кричал уже в пустоту. Синьюэ потерял сознание.       …       Синьюэ долго мучали кошмары. Он понимал, что находится во сне, но ничего не мог с этим поделать. Его догоняла тьма, сам заклинатель бежал к свету. Внезапно он остановился. Тьма, что настигала его, стала поглощать лучи солнца и тянула к нему свои острые шипы.       Это из-за Синьюэ. Не беги Синьюэ на свет, пострадал бы только он один. Можно ли сейчас все исправить?       Он сделал шаг назад и тьма прекратила затягивать к себе свет. Еще шаг назад и мрак отступил, полностью пожирая Синьюэ.       Так будет лучше. Если свет в этом мире погаснет - ничего больше не будет способно возродится в нем. Ни каких чувств, эмоций, надежд. Наоборот, тьма и свет должны быть порознь, чтобы не смешаться и не нарушить баланс сил.       Синьюэ продолжал отступать в царство тьмы. Так правильнее. Там острые иглы стали пронзать его тело, легкие заполнялись плотной липкой массой, принося лишь агонию в жизнь заклинателя. Но Синьюэ отходил только дальше от света, который на его удивление наоборот стремился к нему.       Если эта же участь настигнет и «солнца», он не простит себя.       Заклинатель стал задыхаться, в глазах меркло, казалось, сердце перестало стучать, а по меридианам разлилась настоящая лава, что медленно и мучительно проникала в золотое духовное ядро. Начав тонуть в душераздирающей боли, Синьюэ инстинктивно стремился тянуться к свету, но вцепившись ногтями в собственную плоть, каждый раз насильно останавливал себя. Раздирая сердце на куски, он почувствовал, как иллюзорная боль сменяется настоящей.        Проснувшись, перед глазами показалась привычная тьма, а тело ломилось от тяжелых ран и тугих повязок. Встав, Синьюэ первым делом коснулся рукой левого глаза и понял, что во время кошмара повязка слезла и перекрыла второй глаз.       Каждое движение отзывалось дрожью, поэтому аккуратно поправлять бинты Синьюэ не стал, он содрал с головы всё, что было, и поднялся с кровати. Рассеянный свет в помещении тут же резанул глаза, только горький запах помог понять, что заклинатель находится на пике Медицины.       Так как своих вещей заклинатель рядом не обнаружил, то первым делом подошел к окну. Уже вечер. Последние лучи солнца зашли за горы, но небо все еще оставалось достаточно светлым, чтобы прекрасно рассмотреть окружение без фонаря.       Сколько он спал? Пару часов, день, больше? Спутанность сознания все еще крепко держала Синьюэ в напряжении.       Киччи… Уловили ли след демона в ордене или нет? Сколько есть времени до тех пор? Если его сейчас найдут, то ему может грозить смерть, никаких полумер не будет. Синьюэ лишь может надеяться, что Хо-Син смог удержать Киччи на пике Знаний.       Ци сейчас заклинатель совсем не чувствовал, а потому он переживал за Баку Бааван Ши. Будет ли еще возможность с ней поговорить? А что с Каном? Он в порядке? Последнее что Синьюэ помнит это битва с темными культиваторами. Разум все еще оставался неясным и мутным.       Прийти в себя заняло слишком много времени. Даже просто стоя у бумажного окна, Синьюэ не мог избавиться от отдышки, из-за этого, он не услышал, как сзади кто-то подошел и молчаливо предложил руку, чтобы поддержать.       - Кан. - Синьюэ не мог сдержать облегченный вздох и не упасть на чужую грудь. - Ты как? - Смог выдавить из себя заклинатель.       - Я в полном порядке. - Кан прижал его и, сев на кушетку, посадил к себе на колени. Старейшина Нефритового пика не врал. Благодаря пилюлям он сейчас чувствует себя в стократ лучше Синьюэ, что потерял восприимчивость к ци. - О себе бы лучше подумал. - Поворчал Кан. - У тебя произошло отторжение ци - это из-за «проклятия»?       У Синьюэ не хватало воздуха в легких, чтобы ответить и он просто покачал головой. Внезапно хлынули слезы. Он просто не мог выдержать всех переживаний и боли. Сейчас Кан стал единственным островком света, который он смог спасти.       - Чем я могу помочь тебе?       Кан пригладил того по голове и хотел приободрить, но Синьюэ не желал поднимать лицо, тогда мягкий поцелуй настиг черной макушки, после, лба, а потом уже щеки. Человек в руках старейшины расслабился.       - Это яд. - Хрипло произнес заклинатель, намекая на то, что навряд ли ему можно помочь прямо сейчас. От боли Синьюэ хотелось взвыть. Он сжал одежду старейшины, призывая обнять крепче. - Тот самый, из-за которого погиб Тан Ли.       - Почему ты… - Ответом стал единственный уцелевший глаз, что заглянул в глубину нефритового взора старейшины. Разве он сам поступил бы иначе? Не прикрыл бы дорого для сердца человека хоть от сотни, тысячи отравленных стрел? Внутри потрясенного Кана росла злость из-за собственного бессилия.       В прошлый раз Тан Ли схватили вдали от ордена, поэтому найти противоядие тот не успел. Возможно, с помощью информации с пика Знаний и способностей Бао Лая можно что-нибудь сделать с ядом - успокоил себя Кан. Скоро должен подойти старейшина пика Медицины и сменить повязки, тогда то они и узнают чем можно помочь Синьюэ.       - Скажи, сколько времени прошло?       - Около суток. Глава проводит совет в данный момент. Сейчас все ордена и кланы решительно настроены выступить против Красной Луны. Безоговорочно, все признали ассоциацию Трех Тысяч Мечей темной. Мы планируем объединиться в союз.       - Что-то еще случилось за эти сутки? - Намекнул Синьюэ, боясь прямо спросить о своих учениках, ведь если все же что-то обнаружили, то крови не избежать. Заклинатель не желал даже думать об этом исходе.       - Хо-Син поставил барьер. Он никого не подпускает к пику Знаний и не выпускает.       Синьюэ крепче стиснул Кана в объятиях. Он приносил заклинателю столько сил сражаться и противостоять всему миру, сколько никогда бы не получил ни за какие заслуги.       - Твой меч. - Кан достал из цянькунь черный клинок, что полностью был обклеен талисманами. Артефакт словно живой издавал ауру недовольства и слепой ярости. - Мне пришлось его запечатать. Он внезапно сошел с ума и начал сжигать все вокруг, никто не мог усмирить его. Меня твоя Вторая Жизнь подпустила, но я не смог ее контролировать.       В ответ заклинатель благодарно боднулся Кану в плечо, прижимая к груди клинок.       - Кан, отнеси меня на пик Знаний.       Старейшина Нефритового пика замялся. Сейчас стоит думать только о самочувствие Синьюэ, ни о чем другом! К тому же в подобном состоянии Синьюэ едва ли сможет хоть что-то сделать.       - Кое-что произошло до того как я присоединился к битве. Мне нужно все объяснить Киччи! Пожалуйста, Кан!       Невольно старейшина Нефритового пика согласился, понимая, что не сможет утихомирить тревоги на сердце заклинателя о своих учениках.       Прибыв на мост, ведущий на пик Знаний, Синьюэ оторопел. Вокруг горы стоял тонкий, но довольно осязаемый огненный барьер. Перед самим пиком лежало несколько обожжённых, обугленных тел. Лишь по очертаниям можно разобрать в них людей и духовных зверей.       Перед мостом наворачивал круги неприкаянный зверь. Будто страдая, он истошно выл и драл землю. Это существо было странным, похожим на волка, но с несуразно длинными лапами, хвостом и прямой мордой. Вместо меха тот был покрыт синим демоническим пламенем.       Даже зная, кто это, Кан застопорился, не желая подходить, а вот Синьюэ смело прохромал через барьер. Хо-Син радостно завыл и заскулил. Словно он всегда находился в теле этого существа - завилял огненным хвостом, поднимая в воздух пыль и раскаляя воздух. Хвост настолько быстро двигался, что казалось их несколько.       - Ты молодец. - Хрипло похвалил Синьюэ и прикоснулся к воющей в искренней радости голове Хо-Сина.       Приняв другой облик, когда-то бестелесный эфир смог, наконец, полноценно потереться о ласковые руки хозяина, согреть и защитить его. Но сейчас было не до нежностей, Хо-Син это осознавал. Он прыгнул на месте, поворачиваясь то вправо, то влево, указывая на Забытый Дворец.       Не медля, Кан подхватил Синьюэ и прошел во двор, точнее в остатки от него. Все внутри оказалось переворочено, вырвано с корнем, разбито или случайно подпалено. Видимо Хо-Син очень постарался, всеми силами пытаясь сохранить пик Знаний целым. В помещения можно даже не заглядывать, там было все куда хуже.       Учеников, что оставил одних, Синьюэ заметил сразу. Точнее услышал. Когда мальчишки Руи и Тан вылетели из окна, то они выглядели настолько измотанными, что непрекращающиеся драки продолжались, видимо, еще со вчерашнего дня. Руи, несмотря на сильную усталость, успел предотвратить падение Чжао Тана. Третий ученик выглядел совсем плохо, помощь ему и вправду требовалась.       Синьюэ на какое-то мгновение почувствовал демоническую ци, полностью пропитавшая пик Знаний. Воспользовавшись моментом, когда яд ослаб, он отпрянул от Кана и одним прыжком запрыгнул в окно на третий этаж, где и находился Киччи. Даже такой маленький расход ци сильно ударил по заклинателю, в итоге он, споткнувшись, упал. Догнавший его Хо-Син подставил свою спину, чтобы помочь хозяину встать и дойти до оцепеневшего у зеркала ученика.       Плотная пыльная ткань валялась под ногами подростка вместе с разбросанными вещами. Его потрепанная одежда пропиталась своей и чужой кровью. Все тело покрывали странные огненные символы, что не приносили успокоения душе подростка, они только обжигали его, заставляя подчиниться.       Киччи, вцепившись острыми когтями в раму, потрясенно вглядывался в зеркало.       - Не смотри.       Но Киччи даже не повернул голову на крик Синьюэ.       - Киччи, не смотри. - Учитель подошел сзади и, прижав ученика к себе, закрыл ладонью тому глаза. Впервые за свою жизнь Киччи не смог противиться чужим словам и просто сдался. Из-под руки Синьюэ скатилась горячая слеза.       - Почему…       - Извини меня, Киччи.       Синьюэ посмотрел в отражение, но там был Синь Ицзе - слабый, беспомощный, неумелый и чужой в этом мире. Заклинатель убрал руки ученика с рамы, и зеркало медленно начало тускнеть, возвращая лживый образ.       - Почему, учитель? - Киччи задрожал, сдерживая себя от необдуманных поступков, после которых он обязательно будет жалеть о своем существовании.       - Мне без разницы, кем ты являешься. Ты мой ученик, Киччи.       - …       - Киччи. - У Синьюэ кружилась голова, язык заплетался. Заклинатель пошатнулся из-за вновь открытых ран. Снаружи послышался топот, но все же никто не вмешался в приватный разговор.       - Киччи, от тебя никто не отказывается, тебя никто не перестал любить и уважать. Ты не виноват в том, каким родился.       - Скажите это вслух - кем я родился!? Вы боитесь произнести это, так как не хотите признавать!? Не знаете, что еще делать с монстром в ордене, кроме как утихомирить и заковать цепями призрачного доверия?! - Крикнув это, Киччи сжал острыми когтями ладонь учителя. Новая кровь смешалась со слезами, но Синьюэ не дрогнул, продолжая уверенно стоять за спиной ученика.       - Киччи, скажи, что поменялось с тех пор, что изменилось сейчас? Разве твои родители доверили бы такой секрет простому человеку из светлого ордена? Учитель и ученик - мы два монстра, что не должны были появиться в этом мире…       Мечущийся за ними Хо-Син жалобно проскулил, не соглашаясь с этим утверждением. Он сел подле хозяина, обхватив и его и юного ученика хвостом. Огненные всполохи сменялись на ярко золотистые и бордовые цвета, они не обжигали. Хо-Син поглощал неконтролируемую демоническую ци ученика и Киччи становилось легче, но физически, а не духовно.       - Тогда почему они мне об этом не сказали!? Почему родители утаили от меня такую информацию! Настоящие ли они мне родители?       - Киччи! - Прикрикнул заклинатель. - Даже на территории демонов мало информации о полукровках, о детях полукровок тем более. Они скрыли печатями свои силы, научили тебя правильно циркулировать ци, чтобы не выдать своей природы, и давали специальные пилюли, которые с недавних пор ты перестал принимать.       Если бы Синьюэ Сяоин не умер и на его место не пришел Синь Ицзе, то, скорее всего, сущность Киччи не раскрыли бы так скоро.       - Я думал, те пилюли просто помогают мне развить культивацию… - Наивно прошептал подросток.       - Прошу, не торопись делать выводы и винить кого-либо в произошедшем. Дай мне время, чтобы тебе все объяснить и, если ты позволишь, помочь…       Ученик долго сомневался. Переставшие жечь символы постепенно гасли, рядом носом ткнулся Хо-Син и согревал его, подбадривал. Полудемон уловил ритм сердца учителя, и вскоре сравнился с ним. Легкие все больше наполнялись какой-то невидимой, но ощутимой свободой, что дарила слабую надежду не сойти с ума. Подросток кивнул и холодные пальцы стерли с его лица слезы.       - Киччи… - Повторив это имя, Синьюэ слегка отстранился. Ученик повернулся и в его алых глазах неожиданно сверкнул ужас и чувство вины. Заклинатель сначала не понял почему.       - Учитель, что с вами случилось?! Это… Это из-за меня?!       - Конечно же, нет.       Кажется, последние силы Синьюэ потратил на неуместный смешок. Киччи никогда так не заботился о ком-либо, не показывал переживаний, не спешил винить себя. Заклинатель пошатнулся, но Киччи не испугался собственной неуемной силы и поддержал учителя. Тут же к ним из-за разрушенной двери вбежали обеспокоенные Кан, Чжао Тан и Руи.       - Я в порядке. В порядке… - Синьюэ откашлялся и проглотил кровавый сгусток, лишь чтобы прикрыть свою слабость. Лучше ему не становилось.       - Киччи… - Прошептал Руи, сжимая в руках мешочек, что сорвал с себя второй ученик.       В ответ Киччи отвернулся, боясь смотреть в глаза друзей и увидеть в них презрение.       - Успокоился, наконец? - Голос Чжао Тана звучал решительно и властно. Киччи впервые склонил голову перед кем-то. Отобрав у Руи мешочек, Тан сунул его полудемону. - Попробуй только еще раз сойти с ума, и я подумаю над тем, куда целиться иглами в следующий раз!       Когда Кан подошел и поднял на руки Синьюэ, то Киччи почувствовал, что остался беззащитным. Он поднял голову, чтобы посмотреть на соучеников и внутри сразу же подросток почувствовал отвращение к самому себе.       Тан стоял обозленный, побитый, с расцарапанной острыми когтями щекой и изорванной одеждой, Руи брал все удары на себя, а потому выглядел в три раза хуже, но они оба стояли со слезами на глазах перед Киччи. Потеряв защиту в виде учителя, два ученика набросились на него с объятиями и тихо рыдали подростку в плечо.       Страх, наконец, отступил, освобождая место теплым дружеским чувствам и переживаниям.