Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      С противоположной стороны от пика Знаний пришел Мо-Лин Хуа-Ча в сопровождении. Услышав новости о пропавшем из его поля зрения старейшине Нефритового пика, он тут же решил с ним встретиться и переговорить, но разговор с самого начала не вязался. Вместо того чтобы привычно выказать почтение, Кан, даже не проявив уважение, произнес надрывным, требовательным и сходящим на крик, голосом:       - Глава ордена, отдайте Ваньмэй!       Ошеломленный таким поведением вечно спокойного и добродушного старейшины, Мо-Лин Хуа-Ча чуть было не принялся играть в дурачка, но вовремя себя остановил, хотя все равно не нашелся со словами. Одним видом Кан выбил из легких весь воздух и заставил серьезно растеряться.       - Глава? - Старейшина Нефритового пика требовательно протянул ладонь, но его не удостоили даже глупым оправданием, сразу переводя тему.       - Старейшина Кан, как объясните свой поступок? Пока вы отсутствовали, работа Нефритового пика практически встала. Это не в первый раз, когда…       - Отчитаете меня потом! - Перебил его Кан. - Сейчас приоритетная задача - найти Синьюэ.       Глава ордена сейчас ощущал себя отрицающим свою вину учеником. Он возмущался тому, что его выставляют вором, однако это можно было очень легко опровергнуть. Только детское категоричное упрямство не отпускало, как бы иррационально Мо-Лин не поступал по отношению к Синьюэ.       Ваньмэй не был чем-то особенным и важным для него, но отчего тогда глава ордена отказывался с ним расставаться? Символизировал ли отобранный веер его привязанность к конкретному заклинателю, за которым он давно следил, или призрачную надежду, что тот принадлежит ему? Мо-Лин Хуа-Ча без разницы. Чужой артефакт для него являлся лишь связующей ниточкой с Синьюэ, на которую он всю жизнь надеялся и, наконец, заполучил.       Мало того, глава Небесной Выси не мог признаться себе, что ощущал нечто странное в последнее время, когда виделся со старейшиной Нефритового пика. После выхода Синьюэ из уединения, тот быстро забыл своего наставника, как единственную опору и поддержку, и подружился с Каном. А если вспомнить старые слухи о юношестве адепта пика Знаний, то Мо-Лин Хуа-Ча только сильнее ощущал невыносимую желчь внутри. Даже в такое время он был способен ревновать…       Мо-Лин Хуа-Ча не мог сказать вслух и признаться самому себе, что боялся предательства Синьюэ больше собственной смерти. Один раз он выпустил из под контроля ситуацию. Ещё раз надеяться будет большим упущением. Если Мо-Лин Хуа-Ча потеряет предмет своей одержимости, то он навсегда лишится ориентира в этом мире.       Видя самоотверженность старейшины Нефритового пика, Мо-Лин Хуа-Ча всем сердцем завидовал Синьюэ. У него никогда не было таких же отношений. Ган Юй, с которым он вырос, предал и безжалостно вонзил в него клинок, зная, что друг детства не сможет ответить. Больше Мо-Лин Хуа-Ча ни с кем не сближался. Держал подле себя, но никогда и никому не позволял занимать пустующее место в его разбитом сердце.       - Глава… - Кан в последний раз обратился к Мо-Лин Хуа-Ча с тем уважение, на которое был способен в данный момент. Он положил руку на клинок, всерьез готовясь к драке. Даже Руи, уверенный, что в случае чего гнев старейшины Нефритового пика будет направлен не на него, отошел на пару шагов от зарождающегося конфликта. Хо-Син оставался неподвижен, глядя куда-то в глубину леса напротив пика Знаний.       Кан был взбешен тем, как в последнее время вел себя глава ордена. Раньше личное и дела ордена старейшина Нефритового пика четко разграничивал. Он не обращал внимания на пристрастия главы и его личные качества, до тех пор, пока тот справедливо управлял орденом. Они не были друзьями и даже боевыми братьями. Между Каном и Мо-Лин Хуа-Ча сугубо деловая заинтересованность друг в друге. Орден - не то место, где между главой и адептами могут быть дружеские отношения, статус не предполагает подобного в иерархии, последствия этой ошибки может разрушить орден.       Мо-Лин Хуа-Ча молчал, острым взглядом пытаясь усмирить взбесившегося когда-то верного пса, но это уже не могло спасти ситуацию. Незаметно он тоже положил руку на рукоять меча. У обоих наступила точка кипения.       - Глава ордена, Чжао Тан нашел способ, как можно выйти на след учителя, но для этого понадобится Ваньмэй. - Вмешался Руи. На свой страх и риск он, низко поклонившись, встал перед Мо-Лин Хуа-Ча и прикрыл собой Кана. Если сейчас они вдвоем задержат поиски Синьюэ, он им этого до конца жизни не простит! - Прошу вас!       - Я уже пробовал этот способ. - Удрученно поведал Мо-Лин Хуа-Ча. - Но Ваньмэй себя запечатал.       «Не просто не дается мне, а запечатал себя!» - повторил мысленно глава ордена. Это разбивало сердце и лишало всякой надежды. Сколько бы Мо-Лин Хуа-Ча не прикладывал сил, сколько бы не пытался сломить Ваньмэй, тот только сильнее закрывался, будто бы даже смерть более предпочтительна, чем предать своего хозяина и отдаться другому человеку.       - Глава ордена. - Снова повторил Руи, не зная куда дальше вести диалог и что говорить. Запаниковав, подросток замер. В ордене и до того слишком накалена атмосфера, а секрет Киччи и пропажа учителя совсем не позволяли не то что расслабиться, даже вздохнуть свободно. Если бы не Чжао Тан…       Только Руи подумал о нем, как услышал скрип полуразрушенных ворот. На это никто не обратил внимание: Кан и Мо-Лин обменивались убийственными взглядами, Хо-Син так и смотрел куда-то вдаль, будто завороженный. Чжао Тан прихрамывал и всеми силами пытался это скрыть, только его потрепанный и замученный вид уже рассказал окружающим обо всем. Видимо он сам не осознавал, как выглядит. Кроме этого он с ног до головы был покрыт темной энергией… так как у Чжао Тана не сформировано золотое духовное ядро демоническая ци пагубно на него влияла и даже невооруженным глазом это становилось заметно.       «Киччи все еще не научился контролировать себя» - с грустью пронеслось в голове подростка. Руи ушел с пика Знаний всего на час, и все уже вышло из-под контроля.       Проковыляв к мосту, Чжао Тан потрепал по голове Хо-Сина и тот даже отвлекся, прикрыв веки и наклонив голову. Его огненно-янтарные глаза очень напоминали Синьюэ и навевали тоску.       - Глава ордена, пожалуйста, доверьте поиск учителя нам. - Чжао Тан сложил руки и уважительно поклонился. Не дожидаясь сомнений в его, обычного ученика, сторону, он продолжил. - Сейчас нельзя терять времени. Мы точно сможем его найти.       Чжао Тан протянул свиток из рукава и передал главе ордена. Тот, быстро пробежавшись по строчкам, стал благосклоннее относиться к ученику. Чжао Тан вызывал больше доверия, чем старейшина Нефритового пика.       Мо-Лин Хуа-Ча переживал за Синьюэ не меньше, некоторые опасения пик Стрекозы уже оправдал, только странно, что заклинателя никто не может найти. Какими бы артефактами он не пользовался, любые попытки оборачивались провалом. У главы ордена еще много обязанностей и дел, все силы тратить на поиски одного адепта - он был готов наплевать на все и сделать это! Но в одиночку ему это не по силам…       Вынув из рукава веер, Мо-Лин Хуа-Ча попытался его еще раз открыть и влил в него свою ци, но Ваньмэй отторг ее, как и Синьюэ когда-то отвергал чужую помощь. Мо-Лин Хуа-Ча протянул веер Чжао Тану и неожиданно все услышали нетерпеливый радостный вой Хо-Сина. Огонек прыгал и крутился перед барьером, размахивая длинным хвостом и раскаляя воздух вокруг.       Ликовать никто не спешил. Завидев темных культиваторов, только демоническое существо, ощущавшее признаки энергии своего хозяина радовалось, еще не подозревая, что на самом деле происходит.       Мо-Лин Хуа-Ча и забыл, зачем вообще пришел сюда и искал Кана, но и предупреждение было уже бесполезно. Небесная Высь не успела отреагировать на новые провокации Красной Луны. Многие адепты все еще оправлялись от ран, часть содействовала другим орденам и кланам из союза, другие вели поиски.       Впереди по мосту гордо вышагивал Ган Юй, рядом закованные в вервие бессмертных шла Джу Мин и другие адепты пика Стрекозы. Свежая кровь на одеждах темных культиваторов кричала о количестве убитых ими заклинателей. Мо-Лин Хуа-Ча в очередной раз понял, насколько он никчемный глава. Ответственность возлегшая на его плечи оказалась непомерно тяжела.       Барьер ордена был цел, вкупе с реакцией Хо-Сина, Руи также понял, что происходит. Пройти через барьер можно только адептам Небесной Выси или в сопровождении старейшины. Золотое духовное ядро Синьюэ здесь, однако его самого нигде не видно…       - Рад снова видеть своего брата. - Чуть ли не промурлыкал Ган Юй. Его поведение было слишком самоуверенным, фривольным и в какой-то мере развязным.       Одно его лицо раздражало настолько, что у Мо-Лин Хуа-Ча вызывал приступ острой неприязни. Все теплые чувства и надежды по отношению к нему сгорели, на их месте остался лишь пепел, который он хотел затолкать объекту своей ненависти в глотку.       - Где учитель! - Не сумел сдержать свои чувства Руи.       - Ты, правда, хочешь знать? - Рассмеялся темный культиватор. Его смех вызвал необъятный страх в сердцах присутствующих, а после тошнотворное непринятие, когда он показал непристойный жест, описывающий то, какая судьба настигла Синьюэ.       Чжао Тан поспешил ретироваться и за шкирку оттащил соученика за барьер, где метался Хо-Син, а после вовсе оставил их всех и поднялся во Дворец Знаний завершать свои дела. В битве он точно не помощник.       Мо-Лин Хуа-Ча и Кан направили свои клинки на врага и без малейших сомнений готовились прирезать предателя здесь и сейчас. Даже вместе с адептами в сопровождении главы они были в меньшинстве.       Переглянувшись и усмирив свою внутреннюю вражду, Мо-Лин Хуа-Ча добровольно уступил Ган Юя Кану. Ган Юй на самом деле не очень силен и старейшина Нефритового пика способен победить, однако те, кто держат в заложниках адептов пика Стрекозы, опаснее. Они могут не только поддерживать и защищать Ган Юя, но и угрожать пленниками.       Обязательства перед главой или орденом Джу Мин выполняла не совсем добровольно, поэтому ее жизнь в крайних случаях не имеет ценности - можно просто проигнорировать. Благодаря проклятию, что специально накладывают на всех старейшин пика Стрекозы, она не смеет лгать главе и старейшинам Небесной Выси, предавать и распространять информацию вне ордена. Но, не смотря на всё, для Мо-Лин Хуа-Ча Джу Мин оставалась ценной, особенно в такие отчаянные времена.        Полностью сосредоточившись на спасении пленников, глава ордена довольно быстро приобрел контроль над ситуацией. Кан в это время, не забывая пользоваться талисманами и печатями, атаковал Ган Юя.       На удивление они редко пересекались и всегда имели нейтральные отношения. Собственно как и с другими людьми, с кем поддерживал общение Кан. По-настоящему старейшина Нефритового пика никому не открывался. В этом он чувствовал нечто общее с Ган Юем и именно поэтому не стремился с ним сближаться.       Даже Ган Юй понимал, что за доброжелательностью и радушием старейшины Нефритового пика не стоит большее, чем простое человеческое уважение. Кан не заводит друзей, не ищет партнеров и даже очарование Ган Юя не возымело никакого эффекта.       Кто же знал что в итоге добродетельный, но холодный к своим чувствам, Кан станет эгоистом ради одного заклинателя! Синьюэ настоящая золотая жила по раскрытию чужих грязных секретов! Зря он отдал его подонку У Джи, можно было использовать его подольше.       Ган Юй всегда сражался легким клинком, в то время как клинок Кана был тяжелее, но его атаки даже за пеленой искренней ненависти и гнева являлись образцовыми. Не грех засмотреться и понаблюдать за его движениями, пока тот не начал теснить.       Ган Юй редко сражался один на один и предпочитал пользоваться хитростью или чужой силой, чтобы побеждать. Когда Кан начал его теснить, а Мо-Лин уже снимал вервие бессмертных со своих адептов, Ган Юй призвал подкрепление. Практически при любом раскладе темные культиваторы выстоят. Пушечного мяса достаточно. В такой неразберихе орден на самом деле давно уже пал, еще в тот момент когда Тан Ли умер. Не составило никакого труда склонить на свою сторону крыс, проникнуть через барьер и убить оставшихся.       «Честный мир» никогда не воздавал по заслугам.       Внезапно убийственная аура главы ордена усилилась и заставила всех темных культиваторов инстинктивно отступить, пока есть шанс, однако же Ган Юй не мог этого сделать. Воспользовавшись его заминкой, Кан, забыв про раны, самозабвенно атаковал противника и видел, что тот едва держит последние удары.       В балагане из криков заклинателей и безостановочного воя Хо-Сина, на мосте образовалось настоящее пекло. Барьер пика Знаний неожиданно сменил цвет и стал ярко ощутим, пространство вокруг него из-за демонической ци будто бы изменялось, накаляло атмосферу.       Неожиданно Ган Юй достал из внутреннего кармана золотую бусину и выставил перед собой. Если бы не способности старейшины Нефритового пика, то этот бесценнейший предмет навсегда обратился бы в прах. Клинок Кана вовремя застыл, прямо перед тем, как разрезать Ган Юя напополам вместе с чужим золотым духовным ядром. Оно ярко переливалось в руках человека, что варварски изъял его.       Мо-Лин Хуа-Ча сразу скрыл свою ауру, ведь в таком беззащитном состоянии ядро заклинателя подобное давление не выдержит. Возможно, именно по этой причине Ган Юй не использовал мощные темные техники в этом бою.       Внутри Кана вмиг все обрушилось, утонуло в бездне и навсегда пропало во тьме. Даже если бы уничтожение золотого духовного ядра Синьюэ спасло весь орден, Кан не смог бы его разрушить. Для этого бы потребовалась куда большая смелость, чем для свершения первого убийства голыми руками.       Главные силы в битве на мосту ошеломленно замерли на мгновение, и этого хватило, чтобы Ган Юй проскользнул к барьеру.       - Столько сил было вложено на то, чтобы ступить на пик Знаний и стать его обладателем! Тан Ли постарался на славу, но его ставка на Синьюэ в итоге оказалась провальной. - Рассмеялся Ган Юй, перекатывая между пальцев золотую бусину.       Все замерли в ожидании неизвестного. Неужели и вправду сработает? Ган Юй не сомневался. Слишком долго оттачивали план, слишком долго желание присвоить свое по праву копилось внутри. Не могло быть ошибки после столь долгого и кропотливого сбора информации.       Даже когда Ган Юй являлся приемником главы, он не ощущал столько власти. Теперь будущее Красной Луны его определенно будоражило. Небесная Высь слишком сильно отошла от канонов. Отказаться от темной энергии только потому, что она грязная и вредит рассудку - бред. Если правильно ей распоряжаться, то она ничем не хуже светлой. Те, кто с рождения прожил на границе с демонами, живое тому подтверждение.       Про существо перед ним Ган Юй мельком слышал, когда прочел доклад после той битвы на арене. Всего лишь какой-то демонический артефакт, что не может покинуть пик Знаний, а потому он смело предположил, что это связано с защитой горы. Тан Ли любил экспериментировать. То, что этот зверь напал на него не сразу, дало понять, что ядро и в этом случае является ключом. В крайнем случае, Ган Юй сможет защитить себя с помощью артефактов, главное проникнуть на территорию пика Знаний.       К медленно приближающемуся темному культиватору Хо-Син реагировал нетерпеливо и радостно, ведь четко ощущал лишь энергию своего хозяина, ничего другого он не видел. Такое поведение забавляло Ган Юя.       Перед носом Хо-Сина оказалось золотое духовное ядро - сердце заклинателя. Невольно огонек притих. Пламя заволновалось и побледнело, начиная терять форму. Смятение и неуверенность долго читались в его глазах, пока, наконец, они не загорелись безжалостной яростью. Ярко, как комета, вспыхнуло пламя и ослепило все вокруг. Тело зверя бурлило подобно вулкану и разбрызгивало искры вокруг. В воздухе вскружили серые хлопья гари.       Широко разинув пасть, Хо-Син мгновенно поглотил по плечо протянутую руку. В беспамятстве он повалил ошеломленного Ган Юя и принялся когтями раздирать его грудь, чтобы хоть как то выразить свою отчаянную боль.       Столь долгожданное и волнительное событие слишком поздно заставило Ган Юя подавиться излишней самоуверенностью.       Запахло паленым мясом. Темный культиватор использовал все имеющиеся у него талисманы, но те сгорали прежде, чем они активировались, а вонзенный в шею клинок прошел насквозь и начал плавиться.        Смертоносное рычание подобно влиянию убийственной ауры заставило всех застыть и наблюдать сокрушительную и неконтролируемую силу демонического пламени. За его ревом невозможно было услышать, как истошно кричал Ган Юй.       Хо-Син озверел. В небо поднялось черное пламя, что ударной волной откинуло всех присутствующих. Кто не устоял, тот сгинул в пропасти за барьером моста. Вокруг из-за демонической ци словно сгустились тучи, витало напряжение, будто перед грозой. Пик Знаний стал походить на разрушенное демоническое логово.       Когда существо под Хо-Сином перестало так привлекательно трепыхаться, он, проломив грудную клетку клыками, достал и поглотил чужое духовное ядро. На этом бешенство демонического огня не остановилось, а только сильнее распалялось. Хо-Син сожрал не тот суррогат, что давал ему один из учеников хозяина, чтобы взрастить силу, а полноценное золотое духовное ядро врага. С поглощение новой силы тот обрел материальную, и вместе с тем, более могущественную форму.       Мир для темных культиваторов окрасился в черно-бордовые тона. Никого из чужих Хо-Син не пощадил, будто бы, когда он разрывал им глотки и отрывал конечности, отчаянно показывал, что примерно пережил сам Синьюэ.       Остывая на мосту, Ган Юй не предполагал, что попадет в такую ситуацию, не учтет всего, не учтет самой неординарной личности Синьюэ, что стал управлять пиком Знаний. Чертов Тан Ли! Сколько можно портить орден своими эгоистичными желаниями! Синьюэ должен был умереть тогда в пещере! Почему все недооценивали его и презирали? Почему Синьюэ объединил ордена и кланы? И как только тот пропал, все вновь разрушилось, но даже без его присутствия все идет не так, как запланировано Ан Юншеном! Почему наследие основателя забыто и стирается новыми поколениями? Почему темные культиваторы должны терпеть притеснения и гонения? Разве не пришло время им править миром заклинателей!?       Горькая обида засела где то в горле и вышла кровавым кашлем. Дрожащая рука невесомо прошлась по разодранной в клочки груди. На месте легких и сердца зияла пустота, а по черепу с левой стороны прошла трещина. Нижняя челюсть, кажется, сгорела в желудке демона.       Сейчас он мало чем походил на человека. Только благодаря культивации темных техник он все еще жив. Знания основателя Небесной Выси несравненны! Изучив их, человек без ядра по силе может сравниться с чистокровным демоном! Но все тайны хранятся там, за чертовым барьером!       До воскрешения основателя осталось всего немного. Неужели никто не хочет увидеть как снизойдет Ан Юншен, первый и сильнейший из божеств когда либо существовавших! Многие должны быть благодарны, но все его упоминания стерты и теперь ему приходится надевать чужие маски чтобы сосуществовать. Почему?!       «Мое существование возможно только благодаря основателю и я сделаю всё, чтобы добиться его возвращения!» - повторил свою клятву Ган Юй.       …       Тусклую комнату озарили голубоватым свечением артефакта, что висел над кроватью. У Джи желал видеть всё: то, как извивается от порочного яда тело Сяо-эра, то, как тот стонет в подушку, не в силах сдержаться от того, чтобы не прикоснуться к себе, то, как он плачет от чужих обжигающих плоть и кости прикосновений.       У Джи планировал сломать Синьюэ и заставить того действовать первым, только собственное тело невыносимо зудело. Сколько бы он не видел его обнаженным в самых разных позах, сейчас вид Синьюэ приводил в трепещущий восторг. Поалевшие щеки и слезы на ресницах тот не мог полностью скрыть в подушке, напряженный член завлекательно выглядывал между зажатыми бедрами, к которым так хотелось прижаться пахом.       Погладив Синьюэ осторожно по плечу, У Джи спустил тонкий полупрозрачный халат. Он доставлял невыносимое жжение человеку под действием яда, вызывая дикое желание избавиться от любой одежды и найти спасающий глоток свежей воды в чужом теле. Даже подобное легкое касание, казалось для Синьюэ невыносимой стимуляцией.       - Так-то лучше. - Совершенно очаровано прошептал У Джи и, задрав руки пленника над головой и сев поверх него, принялся осматривать, словно самый дорогой товар. - Афродизиак что я тебе дал слишком сильный, даже святые не могут бороться со подобной природой. И я вижу, ты уже поддаешься ему. - Он опустил взгляд и заметил подступивший предэякулят. Синьюэ заерзал, но это только сильнее распаляло его замутненное похотью сознание.       Мужчина поверх него не был желанным, но тело предательски реагировало на каждый его шепот, движение и даже взгляд. Насколько низко еще может пасть Синьюэ?! Это не его судьба, это не его тело, он никак не связан с У Джи, так почему должен смиренно принимать чужую расплату?       Во время очередного поцелуя Синьюэ не мог сопротивляться, лишь сладострастно промычать в губы и желать проклятой разрядки. Вспышками он приходил в сознание, но не успевал взять над собой контроль.       «Как же… Как же сильно мне хочется умереть…»       Как стереть потом с себя все эти грехи, когда наступит это «потом»? Как на него посмотрит Кан, когда все узнает? Синьюэ желал увидеть хотя бы презренный взгляд знакомых нефритовых глаз и только потом уже исчезнуть из этого мира.       Из этого мира?       Сколько жизней нужно прожить, чтобы, наконец, ей суметь насладиться? Синь Ицзе уже вторую жизнь продолжает убегать от проблем.       Синьюэ неожиданно стиснул зубы и прикусил чужой язык. Боль дала немного прийти в себя и, зажмурившись, ударить головой У Джи. Не понимая, что произошло дальше, Синьюэ уже оказался прижатым грудью к холодному полу. По лбу начала течь горячая кровь - его сильно приложили о каменную плитку.       - Сколько можно противиться мне!       В голове так громко звенело, а чувствительность была настолько высокой, что Синьюэ на несколько мгновений потерял сознание. Его перевернули, подняли за волосы и ласково стерли кровавые дорожки с лица.       - Может тебя все же лишить памяти? Я бы очень хотел научить тебя с нуля как нужно ублажать мужчину. Высечь в твоей голове правила, что нельзя сопротивляться мне. - Прорычал на ухо У Джи. Услышав в ответ только тяжелое, на грани судорожного хрипа, дыхание, он улыбнулся. Внизу его Сяо-эра возбуждение быстро спало. Слишком мало афродизиака? - А знаешь… это было бы слишком скучно. Все же мной движет не простое животное желание овладеть.       У Джи вынул из кармана еще одну пилюлю и положил к себе в рот. Синьюэ успел только широко распахнуть глаз, как его вновь напичкали новой порцией порочного яда.       Внутри Синьюэ что-то раскололось. Будто половинка его души, посвященная любимому человеку, откололась и пропала, оставив после себя затягивающую к себе бесконечную бездну отчаяния…