Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Укрытый белым полотном мир дружелюбно встречал ранним утром странствующих путников, скрывая их следы от недоброжелателей свежевыпавшим снегом. Горячий пар исходящий изо рта заставлял поторопиться и скорее продолжить путь, но что-то двух молодых заклинателей тормозило. Нервно стуча по гарде меча ногтем, один из них обернулся. Они оба кого-то ждали.              Неожиданно вдалеке стала виднеться группа людей. Один из молодых заклинателей, первым уловив знакомую энергию, почувствовал от них слабую угрозу и, тут же обхватив рукоять клинка, собрался бежать навстречу, чтобы поторопить отстающего заклинателя, а в крайнем случае дать бой, чтобы они втроем могли сбежать. Желание защищать было как никогда сильно, словно это была его обязанность. Несмотря на то, что другие объясняли подобное простой преданностью и сыновьей почтительностью, он знал, что это не так.              Второй заклинатель чуть постарше схватил его за руку и остановил одним взглядом, в котором читался призыв к терпению. Они могли сделать только хуже, обнуляя шестилетнее бегство. Сейчас эти двое молодых заклинателей понимали друг друга без слов, а потому не стали конфликтовать по этому поводу, ведь знали, что если что-то пойдет не так, то они, не раздумывая, убьют каждого, кто будет угрожать близкому для их сердца человеку. Спрятавшись за деревьями, они скрыли свое присутствие и принялись выжидать.       …              Убегая от снегопада, группа заклинателей зашла в постоялый двор у дороги недалеко от ветхой деревеньки. Кан Гуанмин и Лю Чуньшен отправились вместе со своими учениками выполнить задание. По пути сюда им передали новость, что проблема решена, однако все же стоило перепроверить информацию и удостовериться в зачистке, так как странствующие заклинатели часто не выполняли свою работу добросовестно. Тот дух выходит только ночью, к тому же ученики летели сюда на мечах почти без перерывов, старейшины позволили юным заклинателям отдышаться и отдохнуть.              Зайдя внутрь, сам хозяин вышел их поприветствовать. В таком захолустье никто точно не ожидал увидеть изящные фарфоровые чашки и чайные листья, собранные в этом году. Разместиться пришлось в помещении несоответствующего сервизу уровня, но, не смотря на это, внутри убранство позволяло прочувствовать необъяснимый комфорт.              Ароматный чай пришелся по душе даже Лю Чуньшен. Адепты могли спокойно выдохнуть, согреться и отдохнуть, только напряжение, незримо витавшее долгое время, не позволяло ученикам Нефритового пика поднимать сочувствующие взгляды на своего учителя. Девушки, обучающиеся у старейшины пика Белого Лотоса, привыкли к жесткой дисциплине, а вот ученики старейшины Нефритового пика сами по себе были очень исполнительными и чуткими, а потому сильно близко к сердцу воспринимали его резкую перемену в характере.              После той ночи Синьюэ Сяоин покинул орден и больше не давал о себе знать. Этот поступок сильно отразился на Кан Гуанмине. Пусть адепты этого пика всегда без исключений получали особое внимание и заботу, но перемены заставляли их больше беспокоиться о самом старейшине, чем о себе. Недостаточно сказать, что ученики Нефритового пика затаили обиду на Синьюэ, скорее возненавидели за то, что тот вот так покинул орден, с такой небрежностью отнесся к чувствам их старейшины, однако, к сожалению, не могли ничего поделать.              Старейшина Нефритового пика стал слишком озабочен другими делами, больше проводил время в одиночестве, стал более меланхоличным, с тех пор реже проявлял благосклонность и так свойственное ему дружелюбие. Стали получать наказание и ученики, что до этого никогда не встречались с такой великой несправедливостью. Впрочем, особенно удивило то, что старейшина Нефритового пика стал посещать бордели средь бела дня, а после большого скандала - по ночам. Ученики всерьез забеспокоились, что от одиночества и неразделенной любви учитель решил утолить горе постельными утехами на стороне. Когда же слухи достигли его семьи, то пришлось вмешаться Лю Чуньшен, и только тогда Кан стал вести себя не так вызывающе как раньше, так, словно боль ушла, но раны остались.              Что творилось в голове у старейшины Нефритового пика - никто достоверно сказать не мог. И даже сейчас, пока тот с отстраненным и незаинтересованным лицом пил чай, от него исходила не такая неприветливая аура как раньше.              За несколько лет ученики не смирились с подобными изменениями. Пусть сам старейшина не поменялся настолько, что предал завоеванное доверие или обратил против себя старых друзей, однако для окружающих Кана людей его смена приоритетов слишком дисгармонировала с его личностью. Привыкшие к добродушию и спокойствию, они просто терялись, когда Кан их игнорировал или отвечал чуть более резко, чем раньше. Улыбка старейшины Нефритового пика стала настоящим, но редким праздником, и теперь каждый из приближенных самозабвенно стремился заполучить ее.              Только Лю видела в нефритовых глазах друга настоящие изменения. Кан не ходил все это время с разбитым сердцем и разорванной в клочья душой. Лишь с растерянностью в первое время и грустью от расставания потом. Зияющие дыры заполнила уверенность в Синьюэ и надежда на будущую встречу. Лю Чуньшен становилось невероятно грустно от того, что все надежды Кана могли обратиться непережитой мечтой. Как детская наивная любовь превращается лишь в сказку, никак не пересекающаяся с реальностью.              Старейшина пика Белого Лотоса заметила, что вместе со всеми изменениями, Кан стал более честен с самим собой, не терпел неуважение к себе, потому и становился груб, хотя раньше игнорировал подобные конфликты.              Лю Чуньшен не понимала, каким образом Синьюэ помог Кану измениться. Посмотрев на старого друга детства, Лю чувствовала себя глупой и беспросветной тупицей, словно она упускала важную деталь.              Кан никогда не рассказывал, что произошло той ночью, и Лю пришлось принять версию, смело гуляющую по ордену. Впрочем, Кан никогда не отрицал ее и не видел в ней ничего постыдного. Лю захотела пропустить это мимо ушей, не желая признавать правду, чтобы не оставить Кана одного в такой сложный для них обоих период. Синьюэ сейчас здесь нет, вот если появится перед ней, тогда и стоит задаться вопросом, что с ним теперь ей делать.              Однако время шло, а тот никак не появлялся и, минув стадию отрицания, Лю перешла в перманентный гнев. Как Синьюэ мог бросить Кана на шесть лет! За шесть лет ни единого письма послать! Да какая это любовь тогда?! Что если Синьюэ погибнет - как это переживет Кан?              Ну, никак не давала ей покоя личная жизнь Кана. Будучи приверженкой моногамных отношений, Лю Чуньшен сама была готова ограждать старейшину Нефритового пика от нового потока дев, что мечтали стать его женами, несмотря на неоднозначные слухи и пристрастия возможного жениха, лишь чтобы попытаться дать Синьюэ еще один шанс. Однако Кан самостоятельно и довольно жестко отказывал каждому. Спустя четыре года все, даже самые отчаянные, бросили попытки, подтвердив для себя слухи о грязных похождениях старейшины Нефритового пика.              Кана это совершенно никак не волновало и он продолжал работать, заниматься своими делами, посветил много времени наставничеству и помог Чжао Тану, официальному приемнику пика Знаний, найти для себя новое место в ордене. Наверное, того больше всего расстроил уход учителя. Пусть он и не показывал этого, но часто уходил в себя и сильно скучал, бесцельно перелистывая старые, уже давно прочитанные рукописи.              Чжао Тан успешно заменил главу пика Знаний, он был словно рожден для этой роли. Ученик Синьюэ восстановил Забытый Дворец, откуда и продолжил свою работу. Более того, с его мнением стали считаться, даже глава ордена проявил к нему благосклонность в качестве приемника.              Внутри Лю чувствовала необъяснимое раздражение - эти двое были похожи. Кан Гуанмин и Чжао Тан лишились Синьюэ, но это их не остановило, не разочаровало и не оттолкнуло, наоборот, словно, готовящиеся к брачному периоду птицы отращивали пышные хвосты и готовили подарки к долгожданной встрече, они желали встретить Синьюэ в ордене на высоте, подарив ему все, что имеют сами. Все шесть лет они гордо шагали по ордену и росли, воспользовались затишьем и подняли орден с колен. Лю казалось, этот пример идеально описывал этих двоих.              Распивая ароматный чай, Кан как обычно находился в себе и размышлял. Сердце тянуло от тоски, однако, но он не позволял себе утопать в горе. Мысли о Синьюэ дарили силы для борьбы, а потому он не смеет попусту тратить время.              Ученики за соседнем столике тихо переговаривались, Лю Чуньшен повторила о целях и задачах сегодняшнего задания, внутри постоялого двора стоял непривычный для этого места шум, однако из-за чего-то Кан ощущал внутреннее спокойствие и не терял концентрацию.              Неожиданно к шуму в зале присоединились осторожные шаги. Они утонули бы и смешались со всеми звуками, позволив человеку незамеченно пройти мимо, но Кан не мог не обратить на него внимание. Отчего-то его присутствие казалось знакомым, вот только силы того человека казались странными, словно тот старательно скрывал их. Старейшина Нефритового пика слушал дыхание, прокрадывавшегося у стены тесного помещения незнакомца, и все равно в голове возникал лишь образ одного человека.              Обернувшись, Кан увидел довольно высокую девушку, что скрыла свою голову и лицо под доули. Та дрогнула, когда на нее посмотрели, но продолжила прокрадываться к выходу. Тогда Кан резко встал, чем привлек всеобщее внимание, и преградил девушке путь. Он встал перед ней, запрещая уйти, и прижал собой к стене, прикрывая ее спиной от посторонних взглядов.              Люди в зале резко замолчали, стало настолько тихо, что каждый слышал, как за окном медленно опускались снежные хлопья на землю. Поведение Кана ошарашило даже Лю, подобное представление заставило на несколько минуть потерять дар речи.              Незнакомка сначала не знала, за что хвататься - то ли отталкивать старейшину Нефритового пика от себя, то ли держаться за стену, чтобы выскользнуть из этой ловушки. Только когда Кан смело задрал доули, незнакомка намертво вцепилась в свое прикрытие из-за чего их тела стали еще ближе. Старейшина Нефритового пика в таком случае решил опустить одну руку на ее талию и девушка, растерявшись, потеряла прикрытие в виде доули.              Кан увидел знакомые черты лица, янтарную радужку глаза, подернутое красным щеки, стиснутые губы и непривычную для этого образа повязку на левом глазе. Кан скользнул ладонью по талии на спину, руки ощущали совершенные и знакомые изгибы. Он был уверен в том, кто перед ним находится, но его невероятно позабавило, как незнакомка сопротивлялась и пыталась скрыться, не попадаясь ему на глаза. Но только как они встретились взглядами, все встало на места.              Пока Кан нагло покушался на сокрытое под множественными слоями тело, девушка ни разу не пикнула. Незнакомка вместо того, чтобы хотя бы крикнуть, почему-то отчаянно схватилась за чужую одежду на груди, будто бы страшилась отпустить и потерять старейшину Нефритового пика.              - Синь...Юэ*. - Сладко, почти бесшумно прошептал Кан, и сердце у них обоих застучало сильнее. Он почувствовал это даже за множественными слоями чужого ханьфу. *Синьюэ (心月) - (будд) душа чистая и ясная как полная луна; по отдельности Синь (心) – душа, сердце, разум, намерения, желания; Юэ (月) – луна, лунный свет, луноподобный              Столько переживаний металось в янтарном глазе, столько чувств, что еще бы секунда и Кан без спроса прилюдно поцеловал его, лишь чтобы напомнить ему о себе, показать, что это не сон. Только гробовая тишина и внезапный оклик Лю его остановили. Скрыв лицо Синьюэ под доули, старейшина Нефритового пика по-свойски притянул незнакомку к себе и развернулся к подруге.              - Кан, опять?! Это уже слишком!              На этих словах Синьюэ нахмурился и сильнее сжал пальцы на темной меховой накидки Кана.              «В каком смысле «опять»?!» - Синьюэ надавил носком сапога на ногу Кана, призывая к ответу, однако тот проигнорировал. Вслушиваясь в речь Лю Чуньшен, он уже собрался многое надумать, только широкая ладонь, скользящая на его талии и опускающаяся все ниже, выбивала все мысли из головы и заставляла нервничать еще больше.              - Ты себя никогда так не вел, почему с ума сходишь! Я понимаю из-за чего ты раньше по борделям бегал или путал прохожих с ним, но сейчас ты переходишь все допустимые границы!              Лю Чуньшен подбежала к бедной девушке, собираясь спасти ее, только Кан ревностно преградил путь. У старейшины Нефритового пика никогда не было интрижек - Лю считала, что походы в весенние павильоны являлись лишь актом протеста, однако сейчас она начала сильно сомневаться. Бедняжка, даже пока этот никчемный недозаклинатель шляется по миру, все равно ему удается заиметь жертв своей личности.              Боясь, что его рассекретят, Синьюэ пришлось ответно вжаться в старейшину Нефритового пика, отчего выглядел еще более растерянной и слабой жертвой. Лю попыталась приглядеться к внешности незнакомки, но та упорно скрывала свое лицо, но даже так она не была похоже на него.              Синьюэ не мог понравиться Лю ни по каким параметрам, однако она могла трезво оценить его привлекательность и девушка перед ней точно женственнее, да и все во внешности и позах говорило об обратном. К тому же Синьюэ бы предпочел умереть, чем притворяться девушкой. Лю Чуньшен была уверена, что Кан просто опять спутал прохожего с Синьюэ и от внутреннего отчаяния зашел слишком далеко - он раньше едва ли хоть раз держал женскую руку дольше пяти секунду, что на него нашло сейчас?              Лю еще не приняла тот факт, что Кан имеет особенные чувства к Синьюэ, но зачем искать этого подонка, раз он ушел и бросил его. Хуже человека, в которого стоит влюбиться, еще нужно поискать!              - Лю, не мешай. - Синьюэ услышал, как Кан раздраженно фыркнул и немного оторопел, осознав, насколько грубо не свойственно себе он это произнес подруге. - Это старая знакомая. - Спокойно соврал Кан.              Пока старейшины Небесной Выси спорили, Синьюэ написал на груди Кана слово «отпусти». Старейшина Нефритового пика растерялся, из-за чего тот сумел вырваться из чужих объятий и, прикрыв смущенное и растерянное лицо доули, выбрался наружу.              - Лю, мне надо отойти.              - Кан. Кан! Не сходи с ума! Синьюэ не вернется! Он сжег пик Знаний, сбежал из ордена, кинул тебя, нужны еще доказательства того, что ты для него ничего не значишь? - Кан постоянно кидал взгляды на дверь, за которой скрылась незнакомка, и очень раздражал Лю своей настойчивостью, пытаясь пройти мимо нее.              - Нет, дорогая Лю, ты не понимаешь. Мне уже пора строить свою личную жизнь, неужели ты ревнуешь?              - Что.              - Ты такой переполох утроила ради меня, моя дорогая Лю, но не всегда же я буду подле тебя. Что ты будешь делать, когда у меня появится семья? - Кан мягко улыбнулся, чем обезоружил подругу.              Лю Чуньшен стушевалась и даже растерялась. Дело ли в том, что она не умела заводить долгие отношения или в том, что в мире так мало приятных людей, с которыми бы хотелось сохранить тесную связь. Она была не в состоянии даже мысль допустить, что Кан может покинуть ее. Лю требовался кто-то, кто способен ее понять и поддержать, но разве это обязанность Кана, а нее ее самой?              Лю Чуньшен не хотела терять своего друга. В ее жизни и так было мало людей, которых она любила, больше было только тех, кого она потеряла. После смерти брата, Лю стремилась найти постоянство и безопасную опору в своем лучшем друге, но и тот начал меняться. Лю только сейчас поняла, насколько она слаба и беззащитна, если хоть малейшая деталь в ее жизни изменится.              - Тебе тоже пора задуматься о будущем. - Произнеся это, Кан снова попытался протиснуться к выходу, немного смущенная старейшина пика Белого Лотоса застыла и невольно пропустила его.              Кан рванул наружу, надеясь, что не упустил Синьюэ. Сразу как он вышел, все адепты тихо выдохнули и начали перешептываться. Кто-то выказал надежды на то, что возможно в скором времени старейшина Нефритового пика созреет до создания семьи и через пару лет можно ожидать наследника. Однако нездоровая зависимость проявляла себя и никто, на самом деле, не хотел бы видеть рядом с ним кого-то похожего на Синьюэ, но ученики могли уповать только на благосклонность судьбы.              Всего за минуту Синьюэ завалило снегом, но он недвижимо стоял перед постоялым домом и смотрел на небо. Кан не осмелился сразу подходить к нему. Представший вид казался сказочным, нереальным, потусторонним. Вокруг только белый снег и голубое небо. Одинокая фигура на фоне заснеженной дороги завораживала. Черные волосы прекрасно сочетались контрастом, Синьюэ вновь их отрастил. Кан удивлялся, как он смог узнать Синьюэ. Тот на самом деле сильно изменился: исхудал, стал выглядеть более хрупким, но в глазах виднелся твердый стержень, удивительная непоколебимость и спокойствие.              От одного взгляда на него у Кана перехватило дыхание, а сердце пообещало выпрыгнуть из груди, если все это окажется сном. Кан слишком засмотрелся и не обратил внимания на то, как из окон повысовывались любопытные ученики.              Синьюэ вытянул вперед руку и ловил ей снежинки, те, плавно опускаясь на ладонь, не успевали таить. Этот дурак был совсем без теплой одежды. Кончик носа за минуту на холоде покраснел и от того Синьюэ выглядел еще более миловидно.              Кан снял с себя меховую накидку и тут же надел ее на Синьюэ. Обниматься и прижимать его к себе он не стал, предпочитая дождаться разрешения на этот раз. Кан скрепил руки за спиной и нервно перебирал пальцами ткань рукава. Со стороны он выглядел смущенным юношей - отметила Лю, что также как остальные не стала строить из себя святую невинность, делая вид, что ей не интересно.              Кажется, они и вправду знакомы. Но Лю в упор не могла вспомнить кто это. Возможно, одна из девиц весеннего павильона, куда забегал старейшина Нефритового пика?              Кан восхищенно разглядывал лицо под доули, его глаза так и светились в ожидании того, когда Синьюэ решит еще раз посмотреть в ответ. Промучившись внутри с чувством вины, тот, наконец, поднял голову и улыбнулся. Синьюэ хотел что-то произнести, но в голове было только слово «прости» - это не то, с чего нужно начинать воссоединение.              - Я… - Мученически выдавил из себя Синьюэ и это стало сигналом Кану для начала действий. Старейшина Нефритового пика схватил ладони Синьюэ и прижал к себе, согревая.              - У тебя руки ледяные. - Кан перенервничал и вместо любой другой фразы сказал именно это. Синьюэ решил все же начать диалог адекватно и искренне прошептал:              - Я очень скучал.              Кан нарочно делал вид, что ничего не произошло за эти шесть лет. Словно принимал все как есть. Принимал Синьюэ с его особенностями и нерациональными решениями, принимал судьбу, дарованную им, принимал все без остатка с любовью и благодарностью. Синьюэ уже успел позабыть какого это.              Синьюэ наклонил доули в бок и решил поприветствовать Кана по-настоящему и подарил скрытый от чужих глаз невесомый поцелуй. Адепты, исподтишка наблюдавшие за ними, зарделись, однако даже не попытались отвести взгляд. Только Лю Чуньшен как стеснительная девочка отвернулась, не желая подглядывать за похождениями друга, что был ей как брат. Это низко наблюдать за подобным! Она пыталась это остановить и сделала все что могла! Не строить же козни бедной девушке из-за глупости Кана!              - Я тоже скучал. - Прошептал в губы старейшина Нефритового пика.              - Я... Я не планировал встречаться так рано. Я не был готов. Все ещё не готов... - Синьюэ стыдливо отвёл взгляд и рукой сквозь ткань сжал подвеску на шее.              Кан молчал, но все равно преданно и восхищённо смотрел на Синьюэ. Его расстроили эти слова. Будто бы Синьюэ все еще пытался доказать себе, что достоин иметь семью и друзей, будто бы все еще дрался один со всем миром ради спокойного будущего вместе с Каном.              - Я восхищен. Так долго бегать от темных культиваторов, так ещё и увести орден из-под удара, обеспечив время на восстановление. Я восхищен.              И хоть Кан это говорил искренне, Синьюэ уловил нотки укора в свою сторону. Он вжал голову в плечи и не хотел признаться себе, что очень жалеет, что все это время он не провел с Каном.              - Мне не стыдно. - Вопреки пробубнил Синьюэ. - Мне необходимо было так поступить...              - Сколько... Сколько ещё тебе понадобится времени? - Кан переплел пальцы и притянул его ближе, не желая отпускать, боясь снова открыть глаза и не увидеть его, страшась, что Синьюэ будет навещать его только во снах и растворяться перед рассветом. Глаза предательски защипало, а горло сдавило от накатывающих чувств.              - Я почти закончил. Осталось совсем немного. Прошу, потерпи чуть-чуть, Кан. Мне необходимо завершить одно дело. - Принялся убеждать Синьюэ. - Совсем чуть-чуть. - Снова повторился он.              Стоило лишь закончить воскрешение Баку Бааван Ши, дать бой Ган Юю, чтобы Красная Луна лишилась предводителя и тогда на время можно забыть про темных культиваторов и про всю эту погоню. Невиновные люди будут в опасности, если кто-либо заметит рядом с адептами из Небесной Выси Синьюэ, Красная луна может вновь начать прессовать орден.              Сейчас весь мир заклинателей жаждет поймать Синьюэ, часть из них завербовать, часть убить. Только благодаря тому, что Синьюэ сжег пик Знаний и взял всю ответственность на себя, весь мир сплотился против и теперь охотится за ним. Красной луне нет смысла приманивать Синьюэ заложниками ордена, ведь те сами ищут его, чтобы отомстить или заставить заплатить за все. Но это не значит, что в Небесной Выси не появилось новых предателей, что могли бы слить всю информацию о заклинателе, если бы тот поддерживал связь с кем-то из ордена.              Если сейчас Синьюэ заметят рядом с адептами Небесной выси, то этот хрупкий союз светлых фракций в миг падет и Красной Луне будет даже выгоднее воспользоваться переполохом и захватить орден. Но пока Синьюэ не давал повода никому усомниться в том, что он больше никак не связан с Небесной Высью, поэтому еще слишком рано для воссоединения.              Синьюэ соврет, если скажет, что не рад видеть Кана, что неожиданная и незапланированная встреча была нежеланной. Но он боялся реакции Кана, что тот будет, как минимум обижен на то, что не понимает, по какой причине Синьюэ его избегает; испугался того, что темные культиваторы снова решат посягнуть на близких его сердцу людей. Или Синьюэ все же испугался того, что всё возвращается к тому, с чего начиналось?              «Можно ли тогда было поступить иначе?» - Скрежетом по душе прозвучали слова. Синьюэ поступал так всегда, он не знал, как можно сделать иначе, но Кан терпеливо ждал и будет ждать, ведь не сможет теперь отказаться от Синьюэ, а Синьюэ от него.              Посмотрев на заснеженную дорогу, а после на небо, откуда сыпались белые снежинки, Синьюэ застыл. Сейчас все чувства обострились и даже легкий холод казался для него животрепещущим, будил все новые и новые эмоции, заставляя сердце трепетать. Переведя взгляд на Кана, он позабыл, как дышать. Синьюэ не знал, как им расстаться, ведь беспокоился, что они теперь интуитивно будут липнуть друг к другу.              Кан перехватил руку Синьюэ с доули и надел ее на голову, предупредительно смахнув снег с макушки. Его смущали десятки глаз, сверлившие его спину, но не они сподвигли скорее завершить эту встречу. Если Синьюэ, так долго скрывающийся от темных культиваторов, раскроет свое местоположение, то никому не уйти из-под удара. Кан незаметно вытащил из рукава небольшой артефакт, плотно замотанный в бумагу, испещрённую особыми запечатывающими символами, и нежно вложил его в руки Синьюэ.              - Я могу предложить обмен на прощание? - С вкрадчивой улыбкой произнес старейшина Нефритового пика. - Чтобы еще раз связать нас узами доверия?              Синьюэ сначала непонятливо смотрел на Кана, а после, догадавшись о чужих намерениях, возложил в его руки веер, который припрятал в одежде.              - В этот раз я не убегаю. Дождешься? Подождешь еще чуть-чуть?              - Только если пообещаешь, что позволишь прийти к тебе на помощь.              - Да, но тебе это не понадобиться, я сам…              Неожиданно старейшина Нефритового пика притянул сжатую ладонь Синьюэ к себе, словно собираясь отменить сделку и чуть громче повторил:              - Ты обещаешь?              - Обещаю. - Синьюэ не сводил взгляд единственного уцелевшего глаза со старейшины и, на последок приложив к губам веер, что связывал их обоих, под шумок спрятал его Кану под ханьфу меж складок одежд. - Мне от тебя никуда не деться.              Почувствовав на коже прохладную ладонь Синьюэ, Кана мгновенно обдало жаром. Движение вышло не размашистым, а оттого легким и невесомым, недостаточным, чтобы утолить взыгравшиеся чувства.              - Не отдаю. - Предупредил Синьюэ. - Одалживаю. До следующей встречи.              - А ты… - Не смог закончить Кан, вглядываясь в обворожительную улыбку Синьюэ, что так и выбивала из головы все важные вопросы. Синьюэ заявился без своего меча, скрывая свою энергию. Неужели, на самом деле, он так и не смог восстановиться, а Вторая Жизнь, что пропитана демонической ци, пагубно влияет на него настолько, что даже перестал носить ее с собой? Не забирает ли Кан сейчас последнюю защиту Синьюэ?              - Киччи и Руи меня уже заждались, они будут переживать.              Кан кивнул и заботливо стряхнул навалившейся на плечи снег с него. Старейшина Нефритового пика загородил собой «незнакомку», чтобы любопытствующие адепты не узнали в нем сбежавшего старейшину пика Знаний. Те уже долго бесстыдно глазели на романтичную сцену двух возлюбленных. Каждый с сомнением разглядывал девушку, ведь были почти уверенны, что та одна из множества дев весенних павильонов, в которые захаживал Кан за эти шесть лет. С того дня, а может и чуточку раньше, старейшина Нефритового пика стал другим.              Как назло адепты слышали только гул перешептываний в чайной и успели уловить только молчаливое прощание. Незнакомка не сразу скрылась из виду и на белой простыне снега ее силуэт напоминал мазок черной туши, растекающейся где-то вдалеке на фоне скалистых высоких гор. А вид очарованного, но печально наблюдающего за весной своей жизни, Кан Гуанмина, старейшины Небесной Выси, навевал тоску.              Весь мир казался неправильным, когда Лю Чуньшен наблюдала эту картину. Ей хотелось остановить время и вернуть ту девушку обратно, лишь бы не видеть такого несправедливого исхода событий. Они должны быть вместе. И так думал каждый, видевший это, но никто не осмеливался выйти наружу. Ровно до того момента, пока Кан сам не вернулся, Лю Чуньшен считала секунды до того как выйдет из себя.              Почему отпустил? Зачем? Разве любовь создана для того, чтобы терзать свое сердце расставанием?              Однако Лю Чуньшен не имела права вмешиваться в жизнь друга. Сначала она подумала, что этот мученический выбор Кана делает счастливым или скорее заставляет надеяться на что-то, но потом она поняла, что это не так.              - Что с тобой не так?! - Все-таки не сдержалась Лю. Его эта глупая улыбка на грустном и одновременно очарованном лице невероятно раздражала!              - Радуюсь мимолетной встрече в зимний холодный день.              - Зачем ты ее отпустил!?              - Чтобы встретиться еще раз. ____________________________ *Вот и вышла 1 глава 3 тома! Этот автор безумно рад вернуться к истории! ТТ Главы будут выходить нерегулярно: 1 глава в 7-14 дней по пятницам - попытаюсь держать этот темп. Следующая глава начнется с последней главы 2тома, то есть покажу события таймскипа  Благодарю всех читателей, кто продолжает следить за историей! Люблю и целую каждого!