Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

             Расположившись под деревом у костра, Руи первым отошел ко сну. Киччи, прикрыв глаза, тренировал свои демонические силы рядом, однако учитель видимо подумал, что он последовал примеру ученика, и накрыл их вдвоем накидкой из волчьего хвоста. Синьюэ заботливо, с присущим ему стеснением и неловкостью напоследок пригладил макушки учеников. Развернувшись к Хо-Сину, он протянул руку и к нему, но тот не позволил приблизиться. Тогда Синьюэ недовольно фыркнул и шепотом приказал огоньку защищать подростков, а затем покинул маленький лагерь.       Хо-Син в виде огненного мотылька летал над костром и взглядом провожал Синьюэ в ночной мрак. Он долго метался, глядя то на учеников, то на их учителя, но все не решался оставить одних беззащитных подростков. В последний момент огонек тронулся вперед, намереваясь все же ослушаться приказа, но его остановил Киччи.       - Я не позволю никому навредить учителю. Я позабочусь о его безопасности. – Поправив Вторую Жизнь за спиной, сказал Киччи и полный противоречивых мыслей проследовал во тьму.       Самодеятельность и скрытность учителя Киччи совсем не нравились и он решил выяснить зачем же тот отлучается так часто, особенно по ночам.       В темном лесу прозвучал пронзительный свист птицы, он эхом распространился по реке и заглушил большинство посторонних звуков. Среди серебристого инея по траве распространился морозный туман. Сидящий человек у реки выглядел болезненно и инородно, словно дух, не имеющий цели, застыл на месте и ждал рассвета в безмолвии.       Киччи, будучи в отдалении, заметил, как Синьюэ держит руку у груди, обеспокоенно нечто сжимая. Он был настолько бледен, что почти сливался с лунным светом, а дыхание его ощущалось настолько слабым, что оно маскировалось под шелест увядающей листвы. Яркая мандариновая накидка совсем не шла к лицу, но Синьюэ так рьяно цеплялся за нее, будто она являлась последним, что держало его на этой земле.       Сколько можно страдать! Разве такого страдальца Киччи стал уважать?        И при этом взгляд учителя, опущенный вниз, вынуждал приблизиться еще, чтобы рассмотреть те эмоции, что скрывались на дне янтарного глаза; что-то необъяснимое и завораживающее. С тех пор как учитель потерял золотое духовное ядро, Киччи начал яснее видеть суть Синьюэ, его эмоции и внутренние переживания. Или быть может тот первым начал их показывать своим ученикам?       Проявление слабости не порок – твердили взрослые, но если Синьюэ хочет стать тем, к кому Киччи и Руи обратятся в первую очередь, необходимо иметь могущество, да такое, что от одного взгляда можно решиться прыгнуть со скалы; но нет, Синьюэ скорее из тех, кто добровольно позволит своим ученикам истязаться над ним.       Не сводя недвусмысленного взгляда, подросток, словно зверь на охоте, прокрадывался к Синьюэ со спины. Киччи почему-то представил, какова на вкус кровь учителя, как тот будет лишь хрипеть, прося остановиться, но не сопротивляться, считая ниже своего достоинства бить учеников.       Глаза полудемона окрасились в алый, на лице вспыхнуло несколько красных меток и вместе с тем демоническая сила вновь стала заволакивать разум ученика. Сколько раз он поддавался ей и сколько раз будет считать это нормальным? Киччи ненавидит то, что ему приходится словно бы делить тело с другим существом, но, думая об этом, каждый раз он оказывался наедине с самим собой. До того, как демоническая сила дала о себе знать, Киччи не мучали такие мысли.       Подросток до крови прикусил собственный язык и заставил себя остановиться. Всё-таки, Киччи не мог возненавидеть учителя за его слабость, как бы демоническая его часть не заставляла думать по-другому, но и объяснить, почему он хочет остаться рядом, не могла другая половина его сущности.       Есть ли в этом мире еще место, где бы его также принимали и уважали, считались с ним и заботились? Наверное, только рядом с Синьюэ и Руи, Тана он тоже не забыл. Киччи не хотел признаваться себе, что боится лишиться всего этого.       Невольно глупая улыбка закралась на лице подростка и он поднялся, решая выдать свое присутствие, поздороваться с учителем и немного поговорить с тем наедине. Киччи это необходимо сейчас, ведь потом он может постесняться и время будет упущено.       Как только он вышел из-за дерева, стоящего совсем недалеко от Синьюэ, то услышал неразборчивый шепот. От страха Киччи замер и снова спрятался. Это был голос сидящего к нему спиной учителя, но с кем тот разговаривал?       Диалог Синьюэ с неизвестным с каждой фразой все больше объяснял ситуацию. Киччи не требовалось додумывать и представлять, он сразу же все понял, объединив разрозненные мозаики в единую картину. Это все объясняло и одновременно заставляло задаться новыми, более пугающими вопросами. С каждой новой фразой сказанной Синьюэ разбивался в дребезги мир Киччи, который только-только стал выстраиваться заново…       - Баку, хоть я не был достоин второй жизни, я невероятно рад этой возможности.       Синьюэ улыбался. Киччи не мог поверить, что его учитель улыбался, говоря это!       - Не на это рассчитывал Ан Юншен, когда отправлял меня сюда. Как считаешь, это была случайность, что после смерти именно я попал в этот мир или нет?       [Разве теперь есть смысл задумываться над этим?]       - Не знаю. То, что я занял это тело уже не изменить. Но я еще ни разу не жалел о втором шансе, вот только…       [Ты переживаешь о судьбе настоящего Синьюэ?]       - Да, переживаю. Что стало с его душой? Неужели он и вправду… - Синьюэ перебил треск ветки, раздавшейся прямо у него над головой. Рядом с ним безмолвно стоял Киччи, что держал в руке сорванную ветку, за которую до этого держался. На лице ученика застыло потрясение. Его вместе с нарастающей и выходящей из-под контроля демонической энергией накрывало волной гнева. - Киччи?       Во взгляде взметнулся, словно пепел, страх и Синьюэ прижал к себе странный мешочек, незаметно пряча в складке ханьфу. С долей насмешки Киччи подумал, что учитель прямо сейчас внутренне молился, чтобы его ученик ничего не слышал или не воспринял слова всерьез, и оказался прав, когда учитель наивно спросил:       - Что ты тут делаешь?       Учитель и вправду слишком глуп, раз думает, что Киччи ничего не понял. А хотя учитель ли? Как Киччи мог сейчас по привычке так назвать Синь… этого человека?       - Кто вы?!       - Киччи, что ты…       - Назовитесь своим настоящим именем!       Лже-Синьюэ встал напротив Киччи и выглядел не более чем простым человеком, обманщиком, слабым за толстой и грязной маской лжи. Ну конечно, этот человек не мог быть Синьюэ, но о смене личности Киччи даже подумать не мог! Как долго он обманывал всех окружающих!? Даже то, что минуту назад Киччи был готов назвать его учителем, не спасет ситуацию. Киччи не требовались оправдания, он готов здесь и сейчас получить расплату за ложь!       Синьюэ глубоко вздохнул, чтобы ответить, но его прервал сильный кашель. На расстоянии вытянутой руки этот мужчина был досягаемым. Подросток сделал шаг, даже в мыслях не допуская, что этот незнакомец будет сейчас что-то предпринимать, и протянул ладонь, на которой удлинились и заострились когти из-за воздействия демонической ци.       - Кто вы на самом деле! – Крикнул Киччи и схватил шею учителя когтями.       Сначала от накатывающих эмоций он слишком сильно сжал горло, но бессильный и полный презрения к самому себе взгляд учителя заставил подростка охладеть чувствами. Однако это не спасло болезненно бледную кожу от покушения: тонкая струйка крови в лунном свете красиво стекла по шее вниз за ворот одежд, оставив за собой след. Киччи оказался заворожен видом алой крови и янтарного глаза, за которым тот хотел спрятать свой страх.       - Синь Ицзе. – Прохрипел учитель, явно не желая больше повторять свое настоящее имя.       Ощутив маленький, но болезненный триумф, Киччи усмехнулся. Раскрыв свою ложь, учитель словно становился уязвленнее, настолько, будто единственная защита пала. Умри он под именем Синьюэ не испытывал бы столько же стыда и ужаса как сейчас.       Киччи почувствовал ладонью, как к горлу учителя подступила паника, как под пальцами бешено стучит кровь, как если бы именно там находилось сердце. Киччи задумчиво мазнул пальцем каплю, случайно оставляя новую царапину своими когтями. Его демоническая форма не создана для ласк и нежностей, хотел он того или нет. Только сейчас его это совсем не волновало: Киччи мечтал разорвать в клочья плоть учителя за то опустошение, которое ощущал, разочарование, отчаяние и боль, за разрушенное доверие.       Киччи ростом чуть ниже Синьюэ, однако ему не приходилось стоять на носочках или тянуться к чужой шее, наоборот, лжец поддавался и сам немного наклонился, чтобы показать свои «добрые намерения и безобидность». Просто смешно.       Синь слабо схватился за руку ученика, наивно прося его расслабиться, не спешить, но был проигнорирован. Он ждал других вопросов, ожидал действий, в которых ученик захочет выразить свою злость, но происходило куда более пугающее.       Киччи с темной улыбкой оскалился и медленно протянул вторую руку к шее, на которой уже стали появляться пятна, что наверняка не сойдут так быстро на этом слабом теле.       Киччи задавался вопросом, кто тот человек, что стоит перед ним, но его ни на секунду не заинтересовал вопрос, куда делся настоящий Синьюэ и что с ним случилось. Все внимание сконцентрировалось на Синь Ицзе. Он хорошо расслышал это имя и вопреки своему желанию запомнил.       - Кто вы на самом деле? – Повторил свой вопрос ученик.       - Киччи, я…       - Не называйте меня по имени! – Подросток сильнее сдавил шею и уже увидел слезы бессилия во взгляде Синь. Слишком просто ему дались подобные действия по отношению к своему учителю.       - Киччи, послушай. Я могу объясниться.       Объясниться? Не поздно ли? Сможет ли учитель поменяться в глазах ученика, вновь вернуть утерянное доверие и репутацию?       - Вы так долго обманывали меня, думаете, я вам поверю!       - Не надо мне верить, только позволь все рассказать. Просто выслушай.       - А если бы я сейчас вас не подслушал, сколько бы еще лгали мне!?       Киччи, чтобы сделать свои слова более весомыми и важными, сдавил когтями тонкое горло, для которого и одной руки было предостаточно. В глазах учителя помутилось и он упал на колени. Синь сильнее стиснул руки, но не решался даже оттолкнуть от себя ученика. Киччи явственно ощущал, что тот не делает этого из-за неподъёмной вины.       - Киччи, пожалуйста… - Одними губами произнес Синь.       Ученик замешкал, однако клокочущие внутри чувства и эмоции не позволяли ему расслабиться. Он понимал, что демоническая его часть подпитывается эмоциями и распаляет их, но совсем ничего не мог поделать: Киччи, переполненный обидой и злобой на учителя, считал свои действия праведными, допустимыми и справедливыми, отчего он совсем потерял над собой контроль. Сейчас, видя, как его учитель терял сознание, он думал над тем, как еще может показать ему, что разочарован, разбит и предан, растерян.       Слабое лунное свечение накрыло Синь Ицзе и растворило его в темноте ночи. Слеза, сорвавшаяся с глаза, красиво очертила скулу и подбородок. Крепко стиснутые зубы разжались и изо рта раздался тихий хрип. Пропитанный алым ворот одежд растрепался, а запах крови неимоверно дразнил демона внутри. Киччи не совсем осознавал что творит, но после того как он проглотил скопившуюся слюну, словно оголодавший дикий зверь, то слегка отшатнулся.       Неожиданно берег широкой реки осветил яркий свет, подобно рассвету; в опасной близости вспыхнула листва под ногами. Киччи не успел отреагировать, как на него прыгнул Хо-Син, поваливая и прокусывая предплечье.       - Хо-Син, не трогай Киччи! – Тут же крикнул охрипшим голосом Синь, когда услышал, как его ученик вскрикнул от боли.       Волк, придавливающий к земле подростка, не сдвинулся с места. Киччи, используя демоническую ци, стал активно сопротивляться, однако Хо-Син, утробно рыча, не выпускал из своей пасти руку подростка. Опалив кожу предплечья и окропив кровью одежду Киччи, огонек не переставал давить, не наказывая, но усмиряя.       - Хо-Син! – Синь, не успев прокашляться, еще раз предупреждающе крикнул и волк остановился, выплюнув руку и предупредительно оскалившись. В тот же момент Киччи поднялся и еще раз попытался впиться когтями в истерзанную шею, но его прервал неожиданный обеспокоенный голос Руи:       - Киччи? Учитель, что произошло!?       - Руи, это не наш учитель! – Подросток тут же оттолкнул учителя и взялся за покусанную руку, что уже начала медленно восстанавливаться из-за резкого подъёма демонической энергии. Он глянул на Хо-Сина, который огораживал своего хозяина, как на предателя.       - Что ты имеешь в виду?       - Буквально то, что сказал. Он не Синьюэ Сяоин, учитель лишь им притворяется! Его настоящее имя Синь Ицзе.       - Да это так. – Синь, болезненно подкосившись, опустился на колени и склонил голову, боясь показать свое лицо ученикам. - Дайте мне все объяснить.       Киччи победно ухмыльнулся, но внутри все еще чувствовал пустоту и неудовлетворение. Эта ситуация не должна разрешится вот так.       - Учитель? – Тихо и неуверенно пискнул Руи. Он сразу же заметил раны и на соученике и на учителе. От него не укрылись следы когтей на оголенной шее учителя и кровь на вороте, которые теперь не скрывали длинные волосы. Руи не был категоричен к учителю, но его очень настораживало то напряжение, концентрированная демоническая ци и запах крови, что витали на берегу реки. – Вы в порядке?       - Я вас, правда, обманывал, извините.       - Когда… С каких пор? – Руи не спеша приблизился к учителю, изредка поглядывая на то, как у Киччи в глазах нетерпеливо горел огонь, жаждущий разорвать и поглотить. Руи незаметно коснулся рукояти своего меча, чтобы на всякий случай быть наготове.       - Как вышел из уединения. Синьюэ погиб, после чего я занял его тело. – Синь сжал на груди мешочек и, не почувствовав никакой реакции, продолжил. – Я не мог рассказать об этом раньше. Были веские причины. Вы готовы меня выслушать?       - Я готов выслушать.       - Я не готов! – Возразил Киччи. - Зачем вообще его слушать? Что он сделал ради нас? Чем пожертвовал?       Внезапно Руи возмущенно развернулся и постарался взглядом охладить пыл соученика, но увидев по глазам, что Киччи сейчас не переубедить, крепче сжал Ченфа и крикнул:       - Спрашиваешь, что он сделал? Он сделал для меня куда больше, чем все заклинатели до этого!       - Ты не помнишь, каким был Синьюэ, поэтому так быстро принял самозванца!       - Не помню, ты прав, но дай учителю хотя бы рассказать, как это произошло!       - Руи, ты никогда не был рационален в своих поступках. Ты - ведомый своими чувствами и это ужасно раздражает!       Киччи, окутав себя демонической ци, раздраженно набросился на соученика с когтями, только Руи успел отбить атаку ножнами. Темная давящая ци и яростное намерение разлилось меж деревьев и сухой травы, заставляя демонический огонь подхватить больше территории, окружая подростков.       - Раз так, то как старший покажи пример – возьми под контроль демоническую ци и успокойся! – Недовольно проскрежетал зубами Руи, стараясь со всех сил отбить новую атаку, но при этом не поранить соученика.       Подобные слова только разозлили Киччи и он атаковал вновь, в этот раз полностью полагаясь на демоническую ци.       Желая биться на равных, Руи не вынимал клинок из ножен. Даже в спарринге они никогда друг друга не жалели и дрались из последних сил, только сейчас ситуация разительно отличалась. Руи боялся, что их драка будет иметь последствия, куда более серьезные, чем дружеская беспорядочная потасовка. Однако, когда взъерошенный и весь покрытый алыми жгучими символами Киччи взялся за свой клинок, Руи пришлось сделать так же. Вкруг них бегал Хо-Син и громко лаял, но разобрать, что творилось во вспышках света, где светлая и темная ци, перемешиваясь, создавали настоящую бурю, оказалось почти невозможно.       Звон метала и треск огня наполнил ночь беспокойством и тревогой. Шум реки уже не казался успокаивающим, скорее нагнетающим. Блеск лезвий во мраке привлекал внимание, но в такой темноте Синь видел лишь смазанные очертания учеников и место, где клинки сходились в порыве битвы.       Синь чувствовал бессилие как никогда. Он даже взглядом не может уследить за ходом битвы учеников, что говорить про вмешательство?       Правда должна быть сказана, Киччи и Руи заслужили ее знать, однако что будет после? Синь не хотел об этом думать. Именно Киччи сильнее всего отреагирует на любые слова, несоответствующие его взгляду на мир и имеет на то полное право. Но насколько сильно он ранит подростков, если расскажет все. Абсолютно все. Он старался быть с ними искренним, но никак не мог подобрать удачного момента для того, чтобы открыться полностью – он бы никогда не был готов к подобному, так что подобное раскрытие лжи стало единственным неизбежным итогом.       Когда Синь забрал чужую личину, не думал же он, что это не будет иметь последствий!? Он просто ненавидел себя, свое прошлое, свое имя и наивно полагал, если ему дали второй шанс, то почему нельзя воспользоваться всем, что ему дали? Ни одна из жизней так и не научила его встречать мир лицом к лицу, не скрываться и не убегать.       Нет, это уже пройденный этап. Он не Синьюэ Сяоин, а Синь Ицзе. Ни что этого не изменит, а потому выжить, решить свои проблемы и вернуться к Кану должен именно Синь Ицзе. Нет смысла больше притворяться.       Синь отхаркнул кровь и все же поднялся на дрожащих ногах. Повернувшись к свету луны спиной, та словно на мгновение обличила его настоящее лицо во тьме.       - Я не заслужил этой жизни. – Проговорил Синь и все вокруг стихло.       Руи, нависнув над полудемоном с клинком Ченфа* у шеи, остановился, а Киччи расслабил когти на чужой шее. Оба выглядели не лучшим образом, успев не только нанести друг другу серьезные травмы, но еще и подпалить местами одежду. Ученики замерли, вслушиваясь в каждое слово учителя.       *авторское напоминание: Ченфа (惩罚) – кара, наказание.       Горло неприятно саднило, а все тело сокрушалось после долгих путешествий, но Синь продолжил:       - Я не по своей воле попал в это тело, в этот мир. У меня не было возможности рассказать, ведь тогда кто-то мог пострадать. Когда вырезали мое золотое духовное ядро, у меня появился шанс раскрыть правду, но я боялся.       - Неужели вы именно это имели в виду, когда сказали, что вы тоже прокляты Богами? – Спросил Руи. Киччи под ним странно посмотрел на соученика, но решил не прерывать речь учителя возобновленной дракой.       - Наверное… - Помешкал Синь. – Создав предсказание, боги послали меня сюда, чтобы помочь им победить заклинателя, что разрушит этот мир, но они лгали. Им необходимо было взрастить тело благословленного, чтобы они могли «снизойти» и вернуться в этот мир и использовали для этого меня. Настоящий Синьюэ мешал и противостоял им, потому и был устранен.       В единственном уцелевшем глазе лихорадочно блестел стыд и чувство вины. На бледном лице снова проступила кровь, Синьюэ, не придавая этому значения, быстро протер рукавом нос и левый глаз.       - Мне жаль, что так получилось. Но я со всей искренностью относился к вам. Я пытался стать для вас хорошим учителем. Могу ли я как то оправдать себя и загладить вину перед вами, Руи, Киччи?       Услышав свое имя, Киччи толкнул Руи, подхватил свой клинок с земли и, замерев всего на миг, чтобы заглянуть в глаза учителя, неожиданно запрыгнул на дерево и скрылся во мраке ночи.       - Хо-Син! – Сразу же спохватился Синь. - Следуй за ним, не упусти его! Хо-Син!       С освещенного берега реки слышались крики, зовущие Киччи обратно, но они уже мало его волновали. От тяжести в груди и на сердце становилось трудно дышать и просто тошно там находиться. Однако, даже убежав далеко оттуда, подростку казалось, что его настигают неправильные мысли и желания. Во время побега невольно зрение помутилось, но Киччи продолжил бежать, спотыкаясь и ударяясь больным после драки телом снова и снова.       Как Киччи мог вот так проиграть, почему не решился своими когтями вырвать сердце предателя и разорвать глотку своего учителя? И как после этого Киччи может хотеть вернуться? Как может от обиды и разочарования плакать сейчас?!       Киччи не мог понять, что с этим миром не так, почему он не может его понять. Почему все против него.       «Я остался… один...» – Наконец, пришло мрачное осознание в голову, заполненную только темными мыслями.       Задыхаясь собственными всхлипами и слезами, подросток остановился посреди леса и гор, не освещенный даже луной, однако это ничуть не мешало ему: его ярко-алые глаза, способные разглядеть во тьме, теперь постоянно напоминали о том, кто он. Киччи видел и ощущал мир по-другому, он таким родился - неужели никак это не изменить?       Киччи оперся о дерево спиной и медленно осел в траву от усталости. Черный клинок, чью охрану подросток взял на себя, неприятным напоминанием врезался в спину и он взял его в руки. Киччи от злости захотел его выкинуть подальше от себя, но сжав ладонь сильнее на рукояти, резко передумал.       Разорванная рука болела, но за клубком странных и необъяснимых мыслей эта боль казалась неясной и размытой. Сильнее этого чувства был лишь гнёт на сердце, что будто обвили смертельные силки. Киччи острыми когтями коснулся собственной шеи и слабо прошелся вниз, вслед за рукой остались кровавые дорожки. Тогда он сильнее сжал ладонь и случайно склонился над черным клинком. Кровь попала на ножны и в ее отражении Киччи увидел демона. Рука, не ведая мысли хозяина, но зная его желания, скользнула к груди, прочертив на теле новые раны, и остановилась напротив сердца…       Неожиданно пространство осветил синий огонь. Он мягкой, словно луна, аурой накрыл подростка и остановил от дальнейших действий. Хо-Син медленно приблизился и боднулся под локоть полудемона. Киччи прижал огромное тело зверя к себе. Хо-Син не сопротивлялся, постарался расслабиться в неудобной позе и лизнул подростка в предплечье, куда ранее сам укусил. Киччи зажмурил глаза и, страшась увидеть очертания тьмы во мраке своими демоническими глазами, зарылся носом в подсвеченную синим огнем шерсть.       Он не один.       Не один…