Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      С рассвета до поздней ночи Синь занимался с Руи. Не забывал учитель и об обычных занятиях с учеником. Баку Бааван Ши не хотела вырастить из этого ребенка глупого и не образованного заклинателя. Синь поддержал эту идею, вот только на сердце его постоянно жила тревога, что постоянно отвлекала - как помириться с Киччи и приобщить того к учебному процессу?       Беспокоясь о столь продолжительном отсутствии полудемона, однажды ночью Синь поднял с Баку Бааван Ши тему судьбы Руи и предсказания, которое боги подали в выгодном для них свете. Так и не стало понятно, где истина.       Например, правда ли в предсказании то, что Руи погибнет от рук самого близкого для него человека. Этим человеком является его учитель или полудемон, который с радостью выпьет кровь и сожрет благословленного? Быть может, это уже произошло, когда прошлый наставник Руи чуть не убил его, разрушив совершенствование?       А что насчет того самого злодея? Есть ли в этом мире кто-то, кто способен соперничать с богами и уничтожить целый мир? Есть ли смысл присоединиться к нему и помочь свергнуть возвысившихся? Что, если это была Баку Бааван Ши? Она уже стала однажды божеством, если она обретет свое тело, то сможет противостоять им?       Синь долго рассуждал об этом с Баку, но картинка никак не складывалась. Гадать оказалось бесполезно, но искать подсказки, пусть и в не совсем достоверном предсказании, могло дать призрачный шанс подготовиться к неизменному будущему.       А не слишком ли много Синь отдается защите незнакомого мира? Влияние богов на него немного ослабло, когда изъяли золотое духовное ядро. После того как Баку Бааван Ши вернет тело, Синь может поступить эгоистично и уйти жить спокойно с Каном, более не вмешиваясь в мир заклинателей.       Это уже дело принципа или есть еще причины? Кажется, Синь немного потерялся в своих мыслях и стремлениях. Или скорее устал и захотел сдаться?       Сможет ли он избежать судьбы и как она вообще выглядит. Есть ли смысл с ней бороться?       Проблемы и загадки сильнее с каждым разом сбивают с пути. Не такого он ожидал, когда попал в подготовленное и тренированное тело. Сейчас ци его просто не слушалась; предрасположенности и собственных усилий, оказывается, не достаточно, но Синь своими руками довел тело до такого состояния, а значит винить в этом может только себя.       Тоска и проблемы сводили Синя с ума. Он привык убегать, прятаться или бездействовать, а когда Руи неожиданно заставил учителя принять его помощь, то опять поддался. Возможно именно это ему и нужно – постоянно ощущать опору за спиной. Неужели он настолько жалкий!?       Новое утро привычно началось с физических тренировок. Руи опять побеждал. Долгие бои учитель просто не выносил, а ученик настаивал на том, чтобы изводить себя до предела. Синь знал: когда не совершенствуется тело, духовные силы тоже не развиваются. По этой же причине Чжао Тан не захотел совершенствоваться с помощью пилюль.       С тех пор, как Синю вырезали золотое духовное ядро, прошло слишком много времени – с каждым днем шанс восстановиться все меньше, но если он сможет маленькими шагами продвигаться вперед или хотя бы остановит увядание духовных сил, то лучше так и поступить.       Сколько бы Синь не отрицал, но когда он принял помощь ученика, то ему стало легче продвигаться в совершенствовании. Нет, это все еще было похоже на протаптывание тропы в болоте, будучи потерянным и сломленным, но нужное направление ему задали.       После тяжелой тренировки юный ученик радостно убежал, чтобы принести горячего чая учителю. Со стороны дома исходила энергия Хо-Сина, а значит и Киччи поблизости. Учитель решил не торопить ученика.       Покрытый грязью и пылью, побитый и уставший, Синь сидел на земле в саду Лин Мянь. Редко кто из слуг проходил мимо, только заинтересованная госпожа иногда заглядывала и наблюдала за чужими тренировками. Талисман Сюань Мао работал исправно, поэтому у Лин Мянь не находилось причин надоедать заклинателю.       Синь по-настоящему наслаждался минутами покоя. Наблюдая за медленно опадающими листьями, он подумал о том, как быстро течет время. Синь заметил, что с наступлением зимы даже звери и птицы стали тише, позволяя природе властвовать в тишине рассвета.       Изо рта шел пар, на ресницах осталась изморозь, которая появилась после тренировки из-за особого холодного утра. От земли поднимался воздух и морозил спину, но Синь этого не ощущал из-за жара после тренировки. Он просто лежал на кленовых листьях и наблюдал за невероятным рассветом. С каждым днем они приходили все позже, но менее завораживающими от этого не становились.       Рядом пробежала трехцветная кошка с коротким хвостом. Она осторожно принюхалась и села недалеко от Синя. Кошка встрепенулась, распушила шерсть и подтянула под себя лапы, чтобы те не мерзли. Через пару минут пришло еще несколько. За последний месяц они привыкли к этому странному человеку и уже более нагло бродили возле него. При этом они только любопытно ходили рядом, но не позволяли к себе приблизиться.       Через сад те проскакивали в комнату Синь и словно нарочно портили его вещи. Особенно им нравилась мандариновая накидка, которую всю оставили в затяжках.       Неожиданно Синь за спиной услышал:       - Жалкое зрелище.       Жить без духовного чутья опасно - Синь не заметил, как к нему прокрался адепт Парящего Феникса.       Вэй Цин какое-то время следил за ним. Он стоял, оперевшись о дерево и провожал скучающим взглядом каждое действие. Не этого он ожидал, когда хотел понаблюдать за старейшиной пика Знаний. Тот совсем не отличался от обычных людей, а если присмотреться ближе, то казался заботливым с учеником и довольно приятным на вид человеком, несмотря на болезненный и отстраненный вид.       - Да, сочувствие мне не помешает.       Синь лениво встал и отряхнулся от листьев. Он захотел избавить себя от нужды находиться в обществе адепта Парящего Феникса и отвернулся, намереваясь уйти, но его остановил озвученный неприятный факт:       - Ты стал таким слабым.       - Прекрати. Мне от учеников нервотрепки хватило, не нужен мне еще один юнец, который станет учить меня жизни.       Синь заметил, как резко переменилось выражение лица Вэя. Глаза красного феникса* разъярённо прищурились, из-за чего он стал выглядеть так, словно его взгляд сожжет все в этом саду. Только Синь привык к яростному огню и знал, что усмирить его гораздо легче, чем кажется. В ответ он самоуверенно покосился на молодого заклинателя, который в первую очередь схватился за клинок. Все-таки холодный и сдержанный образ Вэй Цина лишь маска.       *Глаза красного феникса (丹凤眼) - миндалевидные вытянутые глаза, внутренний уголок обращен вниз, внешний поднимается вверх, тонкое веко. Форма выглядит как параллельный четырехугольник.       - Слишком зазнался. Тебя сделали старейшиной, потому что не было иного выбора. - Вэй что-то перебрал в пальцах и сложил руки на груди, нагло и требовательно заявляя: - Расскажи все, что случилось во время и после состязания. Нет, лучше ответь, кем были все те жертвы, что ты убил? Правда ли что ты единственный, кто защищал орден все это время? – Вэй Цин не успел определиться с вопросом и потому вразброс спросил все, что его интересовало.       - Объясни, что тебе нужно от меня.       - Тот провал на состязании Гуаньди будут припоминать мне до конца жизни. Меня сослали сюда, чтобы наказать и ограничить.       Рука Вэй Цина дрогнула и он сжал ее в кулак, словно от невыносимой боли. Предплечья заклинателя скрывали наручи, поэтому не было видно, что скрыто под ними, однако Синь знал, что во многих школах распространены наказания, даже в Небесной Выси. Только сам он со своими учениками не практиковал такое, а личность Синьюэ скорее всего была защищена Тан Ли от подобного.       Еще Синь узнал от госпожи Лин, что у адептов Парящего Феникса есть свои особые ритуалы: чтобы стать настоящим заклинателем совсем юные ученики обязаны были пережить бой один на один с духом рангом выше. Многие погибали, другие получали серьезные увечья, часто травмировались ментально, поэтому все адепты Парящего Феникса относятся даже к самым мелким духам серьезно. Тот самый урок они запоминают надолго.       Все шрамы заклинатели скрывали за красивой одеждой, Синь не сомневался, что и Вэй Цин получил в свое время отличительный знак во время посвящения. Весь их путь построен на собственной крови, неудивительно, что проигрыш его так сильно ранил.       - Из-за моего проигрыша, меня отстранили от главной школы, поэтому мне не позволено больше влезать в дела ордена.       - Тогда отбывай наказание. Я здесь не причем.       - Все происходит из-за тебя! На тебя охотились темные культиваторы, ты был ключом к пику Знаний. Давай сотрудничать!       - Мы не сработаемся.       - Почему! – Резко вспылил Вэй Цин и угрожающе приблизился. Синь прищурился и напрягся, угрожающий взгляд янтарного глаза заставил молодого заклинателя тут же отступить на шаг.       - Какой ты еще ребенок. – Недовольно проговорил Синь.       - Я узнал, что темные культиваторы хотят воскресить своего бога – это так?       - Кто знает.       - Врешь! Ты ушел из ордена именно затем, чтобы увести его из-под удара, я же прав!       - Это всего лишь твои догадки.       - Какой ты невыносимый! Разве ты не должен вести себя сдержаннее, беспокоясь не только о собственном раскрытии, но и безопасности своего ученика?       - Я сейчас больше беспокоюсь о тебе. Когда ты в последний раз спал? Говорят, если долго пренебрегать сном, могут появиться бредовые идеи.       - Я серьезно! – Вэй Цин не выдержал и схватил за грудки Синя. – Поразительная живучесть для столь раздражающего человека как ты!       Не желая больше терпеть подобное, Синь схватился за веер и раскрыл его. Он не будет продолжать позволять другим так с ним обращаться! Не после того, что он пережил точно. Любое касание мужчины заставляло его тело сжиматься и ожидать чего-то страшного…       Синь уже влил в Ваньмэй свои эмоции и злобу, чтобы передать намерения артефакту, но взмахнуть не успел: неожиданно крупные хлопья снега упали прямо между ним и Вэем.       Вэй с трудом справился со своим хрупким самообладанием и отпустил одежду беглеца, которая уже порядком растрепалась, обнажая бинты и худющую фигуру. Адепт Парящего Феникса насторожился и виновато прижал к себе кулак, когда заметил напуганный отчаянный взгляд затравленного зверя. Вэй Цин подумал, что тот все же атакует веером, но кроме жгучего холода на шее ничего не почувствовал. Он неуверенно отвел взгляд от Синя и осмотрел сад. Взор стал застилать белый снег, который вскоре закрыл весь обзор. Начался снегопад.       Пока Вэй Цин наблюдал, Синь скрылся под крышей. Кошки тоже сбежались туда же и устроились друг рядом с другом, чтобы согреться.       Вэй Цин взглядом попросил разрешение тоже скрыться под крышей, но одобрения ни от кошек, ни от заклинателя не получил. Ветер растрепал идеально собранный хвост, а снег облепил всю одежду. Словно маленький побитый щенок он произнес:       - Я хочу, наконец, избавить мир от темных культиваторов. Если ты все это время боролся с ними, то знаешь больше остальных! Мне нужна твоя помощь.       - Как я могу поверить твоим словам, если ты даже не стараешься заполучить моего доверия и договориться по-человечески. А ты бы поверил моим словам? Доверился бы мне? У меня есть личные причины тебя недолюбливать, как и тебе меня.       Вэй Цин до сих пор помнил, как еще будучи простым учеником встретился с Синьюэ Сяоином на задании. Тот был в сопровождении двух старших заклинателей, но все равно делал все по-своему.       Тогда злой дух забрел с территории Небесной Выси на территорию Парящего Феникса. При таких обстоятельствах дело должно было перейти в их руки, но Синьюэ проигнорировал все предупреждения и пошел против общепринятых правил. Он самолично убил монстра, чем только усугубил ситуацию: все духи, до этого заключенные под горой восстали и напали на близлежащую деревню. Кроме того, Синьюэ убил нескольких заклинателей Парящего Феникса и невинных людей. Среди несчастных жертв были и знакомые Вэй Цина.       Спасаясь от наказания, Синьюэ не успел сбежать на территорию Небесной Выси и его схватили адепты Парящего Феникса. Старейшина Тан Ли был очень недоволен подобной ситуацией, но вмешаться не мог.       То ли из-за страха мести Тан Ли, то ли большой вины ученика пика Знаний в произошедшем не нашли, Синьюэ не стали убивать или лишать золотого духовного ядра. Сначала ему высекли спину, а после бросили в пещеру под горой, где и держали злых духов. Место, пропитанное темной энергией, давило, вытягивало из тела последние силы и, в конце концов, убивало. Такие места опасны даже для сильных заклинателей, полностью облаченных защитными талисманами и снабженные артефактами, не то, что молодому заклинателю, который едва мог стоять на ногах после наказания. Но пробыл он там всего пару дней и выжил, что не позволило развиться конфликту между орденами еще сильнее.       В очередной раз Синьюэ Сяоин легко отделался. Его должны были изгнать из ордена, заклеймить, предварительно разрушив совершенствование, или более того заточить под горой навсегда, дожидаясь его смерти!       Подобное противоречие часто сопровождало Синьюэ, а потому многие, ухватив момент за хвост, пытались совершить самосуд. Вэй Цин мечтал лично отомстить в честном бою, но тот каждый раз оказывался недосягаем. А когда он услышал, что Синьюэ Сяоин вовсе не тот, кем его видели все это время, то не мог в это поверить и принять.       Вся та кровь на руках Синьюэ Сяоина – кровь предателей, злых духов и темных культиваторов? Все обвинения, наказания и самосуды – лишены всякого смысла? Вэй Цин не был дураком и мог вполне принять то, что Синьюэ жертва некоторых обстоятельств, но проблема была в том, что любое его появление на публике сопровождалось скандалами, братоубийством и жестокостью. Когда старейшина Кан об этом рассказывал, он вдавался в детали, довольно ужасные в том, что у них есть подтверждения.       Тан Ли и вправду был уважаем. У него сложилась репутация мудрого и благочестивого старейшины, но почему то многие быстро поверили в слова о том, что он чужими руками убивал и присваивал. Тан Ли был силен и влиятелен, а его ученик, несмотря на «взбалмошный характер» беспрекословно слушался его так, словно от этого зависела его жизнь. Никто не замечал за тяжестью поступков ученика Тан Ли их крепкую связь.       Вэй Цин смирился, когда Синьюэ признали старейшиной пика Знаний, но после его вновь ошеломила новость – Синьюэ пропал и не показывается на глаза заклинателей. Появились слухи, что его хотели убрать или подчинить и, скорее всего, Вэй был прав.       Если подумать дольше и примерить на себе шкуру того, кто всегда защищал свой орден, Синьюэ поступил довольно умно, заставив всех охотиться за ним одним, но кто бы мог подумать, что он бегает по миру без золотого духовного ядра?       В искренности намерений Синьюэ, какие бы они не были, Вэй Цин почему то не сомневался. Он загорелся идеей сотрудничать с таким человеком, узнать лучше и понять, что им движет. Перенести столько потерей и продолжать идти – Вэй Цину не в силах такое даже представить. Возможно, если бы сейчас Синьюэ поднес к его глотке клинок и сказал, что Вэй Цин угроза для всего мира, то он бы поверил. Будь Синьюэ по-настоящему опасен для всех, не стал бы так долго терпеть какого то простого адепта, даже учитывая то, что он не такой сильный как раньше.       Внутренняя жажда справедливости подсказывала, что человек напротив сможет помочь ему.       - Я хочу уничтожить клан Красной Луны. – Уверенно произнес Вэй Цин.       - Не достаточно одного желания, Цин.       - Я готов тоже стать предателем, если смогу покончить с темными культиваторами!       - Что тебя держит? Есть ли у тебя личная мотивация? Судя по всему, ты вырос в обычной семье, темные культиваторы не трогали тебя больше, чем остальных. Твое стремление больше напоминает выслугу перед орденом, чтобы тебя вернули.       - Это не так!       - Тогда..?       - Меня бесит бессилие перед мощью, которой мы противостоим. Парящий Феникс пусть и принял союз, но он оказался загнан в ловушку. Глава попросту боится подвергать своих адептов опасности и рисковать. Из-за этого близок тот день, когда союз распадется, а Парящий Феникс станет филиалом Красной Луны. Даже среди старших адептов возникают мысли о том, что это бессмысленно. Страх и бессилие пропитали стены дворцов и даже воздух вокруг. Я устал, что не могу ни на что повлиять. Я ненавижу саму мысль о том, что для привлечения внимания главы ордена на проблемы, нужно божественное снисхождение, иначе идея заранее провальная. Всё стоит на месте, все знают как лучше, но ничего не делают. Я ничего не могу изменить в одиночку. Я хотел стать новым главой, чтобы хоть на что-то иметь влияния, но у меня уже нет такой возможности...       Вэй снова потер свое запястье и, задумавшись на мгновение, развязал наручи, под которыми скрывался глубокий свежий шрам в виде надписи «Униженный»*. Он не сходил и оставался навсегда. С таким клеймом на теле дорога к посту главы или старейшины закрыта. Следующая ошибка может привести Вэй Цина к куда более серьезным последствиям, которые заденут его совершенствование. Если рисковать, то хотя бы с крохотным шансом на то, что в итоге его жертва не будет напрасной.       *屈辱 (qūrǔ) - быть опозоренным (поруганным); унизительный; позорный; позор и унижение; обида и поношение; оскорбление; унижение       - Я устал. Хочу хоть что-то поменять в этом мире, чтобы защитить свой дом. Ты понимаешь меня, Синьюэ?       Синь безразлично посмотрел из-под ресниц, но он не сказал ни слова Вэю.       - Не молчи! Ты точно понимаешь меня! После предательства Ган Юя ты был готов умереть, чтобы попытаться защитить свой орден! Ты был единственным, кто хоть что-то изменил за все это время! Перенаправлял злость изнутри ордена на себя, стал мишенью, на которую все могут излить свои обиды и разочарования!       Синь снова молчал и этим доводил до исступления Вэй Цина.       - Я могу предоставить доступ к информации Парящего Феникса о ситуации в мире заклинателей. Орден занимает довольно обширную территорию, тебе будет сложно ориентироваться и оставаться незаметным! – Продолжал уговаривать Вэй. - Пожалуйста! В Парящем Фениксе дают только один шанс «взлететь». Мое будущее предопределено – если я оступлюсь еще раз, меня могут заточить в темнице, либо же скормить злым духам под горой в назидание остальным. Мой проигрыш дорого стоил.       - Ты хочешь предать свой орден? – Удивленно проговорил Синь.       - Нет. Своим поступком я его не предаю. Даже если они подумают иначе, я позволю им себя заточить, когда сделаю все что смогу. У меня есть пример для подражания, который все еще жив и здоро… - Вэй Цин запнулся. – Который делает все, что в его силах.       Синь искренне не понял намека. Он нахмурился, когда увидел немного жалкую, но необычно светлую улыбку юноши.       - Тебе придется смириться с тем, что я работаю довольно экстравагантно. – Поддался Синь.       - Я претерплю твое сочувствие к злым духам, если ты об этом, Синьюэ.       Синь показательно схватился за голову и отвернулся от адепта Парящего Феникса:       - Хорошо. Поговорим завтра вечером об этом. Я устал.       Вэй Цин поджал губы, скрывая за этим более широкую и счастливую улыбку, и благодарно поклонился.       …       Руи еще вчера сбегал в кузницу и поспешил поделиться радостной вестью с учителем -Чжунши починили! Есть свои некоторые нюансы, но это все на что был способен кузнец. Заранее зная эту информацию, Синь поспешил сбежать из города, пока Вэй Цин ослабил бдительность. Не хватало ему, чтобы тот узнал о юном ученике-полудемоне и других его секретах.       Ночью началась снежная буря, но уже на следующее утро она закончилась. На рассвете Синь собрал вещи, забрал из кузницы клинок и, пока Вэй Цин спокойно досматривал сны, сбежал из города. Ему ни в коем случае нельзя было брать его с собой. В силу своей юности и наивности Вэй только помешает ему.       Перед тем как уйти, Лин Мянь предоставила карту и довольно полезную информацию. По пути на источники Синь решил посжигать храмы божков. Таким образом, кроме полезного вклада в светлое будущее, он решил успокоить нервы, но произошло кое что неожиданное: прибыв к ближайшему к городу храму, Синь обнаружил сожженные останки, окруженные свежим полотном снега, однако угли оставались еще горячими и тихо шипели, поднимая жар в воздух.       Синь не мог понять, что происходит. Невозможно было так, что вчера ночью во время снежной бури храм воспламенился и до утра сгорел дотла, если только это не дело злого духа или демона.       Синь обратился к ученику за помощью, определить наличие темной ци, но Руи настойчиво просил учителя не тратить на пустяки время и продолжить путь. Синь бы не заморачивал голову подобным, но далее они встречали аналогичные ситуации. Он подозревал, что, возможно какой-то злой дух что-то не поделил с божками, но не мог сказать наверняка – духовное чувство все еще было для него недоступно.