Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Сдержавшись из последних сил, Киччи направился в темноту. Лишь бы не сорваться! Он еще может контролировать себя! Учитель специально доводит его, поэтому Киччи не должен вестись! Он не должен… Он не должен навредить кому-то снова!       Киччи сглотнул слюну, стиснул зубы и направился во тьму, подальше от света Хо-Сина, Руи и учителя. Слова Синя все еще бурлили внутри ученика, а потому лучше переждать, пока не станет лучше.       Неожиданно Синь подошел вплотную и, положив ладонь на плечо, остановил Киччи. Внутри ученика словно оборвалась ниточка, сдерживающая его демоническую природу. Киччи больше не слышал навязчивого внутреннего голоса, что контролировал и останавливал его. Больше не было сковывающих его правил и убеждений.       Весь мир внезапно стал темным и страшным, он для Киччи превратился в злейшего врага, с которым должен биться до самой смерти. Размытые в глазах лица полудемон уже не различал, только запах крови, бегущей в жилах противников.       Нити, связывающие его и людей вокруг, не оборвались окончательно, они вели к учителю и другу, а оттого к ним тянуло сильнее. Извратившееся желание защищать заставило юношу перейти ту грань, что отличало его от истинного демона.       Взять под контроль и подчинить, а если что-то ускользает в твоих руках – сделать все от тебя зависящее, чтобы больше никто не смог этим завладеть. Когда в сердце демона нет места смирению и мягким чувствам, стремлению и контролю, тогда им правят инстинкты, злоба и обида на весь мир, что не может его принять.       Киччи сорвался с места и бездумно кинулся на Синя. С первого же удара он вонзил острые когти в шею учителя, со второго нацелился в сердце. Синь не успел отреагировать, как Руи моментально втиснулся между ними и наставил клинок к горлу демона. Не прошло и секунды, как начался ожесточенный бой. Никто не давал друг другу ни мгновения, чтобы отвести взгляд или сконцентрироваться на чем-то другом.       Руи пообещал себе, что поставит жизнь на кон, чтобы защитить учителя, но он не был готов пожертвовать ради этого жизнью Киччи.       Руи стыдно было признать, что он испугался. Испугался демонической ауры, которую ни с чем не сравнить, безразличия и звериной безжалостности во взгляде. Еще ни один злой дух или демон не вызывал столько дрожи, сколько его близкий друг.       Киччи стряхнул ладонь от крови учителя и достал клинок из ножен. Он бы хотел собственными когтями разорвать плоть друга, но Руи не тот противник, что позволит ему так просто это совершить.       Клинки молниеносно сблизились и также мгновенно разошлись в порыве, оставляя после себя лишь тени юношей, звон и искры металла.       По настоящему жесткая схватка началась тогда, когда удары стали нести с собой убийственное намерение. Клинок Киччи насквозь прошел рядом с ключицей соученика, а Руи оставил глубокую рану на бедре полудемона, однако это никак не замедлило его.       Даже будучи лишь наблюдателем схватки, Синь оказался окроплен кровью своих учеников. Все камни вокруг, мох и листья клена окрасились в алый. Порезы на шее его не волновали, однако как собственные он воспринимал раны учеников, что беспощадно наносили удары друг другу.       Напряжение в воздухе росло. Синь снова ощутил на себе последствия темной ци, проникающей и сжигающей его меридианы, однако в этот раз все было куда тяжелее. Демоническая энергия словно выворачивала наизнанку, не убивая, а нарочно мучая. Медленно из семи цицяо потекла кровь.       Подавленное состояние отразилось и на Хо-Сине. Тот зажался под дерево, громко скуля и воя. Единственное, что он был в силах сделать, это впитывать неконтролируемую темную ци, лишь бы у хозяина не усугубилось состояние. Хо-Син опасался, что и на него пагубно повлияет настолько неконтролируемая энергия, но другого выхода он не нашел.       Неожиданно Хо-Син предупреждающе зарычал и Синь сразу понял в чем дело. Даже такое ужасное состояние не остановило его: он достал веер и в последний момент заблокировал удар, направленный на его учеников.       Этот чертов Вэй даже не стал разбираться в ситуации и просто планировал убить обоих юношей! Да он убьет его за одни только мысли об этом!       Быть может Синь и отбил удар, однако он не сумел устоять и, подвернув ногу на камне, упал прямо на Вэя. Адепт Парящего Феникса думал, что был готов оттолкнуть его, но растерялся, из-за чего он упал на спину.       Истекающий и покрытый кровью Синь к лицу Вэя тут же приставил Ваньмэй, который расчертил щеку кровавым порезом. А точно ли Вэй борется на правильной стороне? Синя стоило бояться не меньше юного полудемона. Каков учитель, таков и ученик.       Мороз пробежал по коже не от столь опасного артефакта, сколько от взгляда, что по-настоящему ввел в ужас опытного адепта. Вэй Цин встречал такое лишь однажды, когда с другими заклинателями сражался с безумно сильным демоном, запечатанным под горой.       - Не смей трогать моих учеников!       Синьюэ жизнь не дорога? Он пригрел под своим боком демона, он правда не понимает? Вэй уже набрал воздуха в грудь, чтобы снова с возмущением прокричать, как Синьюэ не прав, но в этот момент веер убрали и к шее приставили холодные пальцы, которые выразительно надавили на кадык.       Заглянув в янтарный глаз, Вэй сразу считал эмоции и чувства человека над ним. От осознания того, насколько Синьюэ уверен перед лицом заклинателя во много раз сильнее него, завораживало дух. По телу пробежали мурашки, а нутро застыло в восхищении и предвкушении чего-то прекрасного.       Возможно ли так, что Синьюэ обучился у злых духов грязным трюкам, что изменяет его восприятие?       Синь громко и тяжело выдохнул и наклонился к Вэю. В темноте на мягких губах и глазной повязке хорошо виднелись следы свежей крови, они довольно отчетливо служили напоминанием о том, какой он сейчас слабый, но адепт Парящего Феникса будто завороженный даже не думал противиться.       Вэй затих и этим сдал свое волнение. Сердце сошло с ритма и громко билось о ребра, казалось, оно само виновато обнажится перед Синьюэ, после его слов:       - … Иначе я голыми руками вскрою твою грудь и вырву сердце!       Он выглядел, словно дикий зверь, защищавшее свое потомство. Вэй знал, что Синьюэ не преувеличивал, более того, сдерживал себя от того, чтобы не приступить к расправе прямо сейчас.       - Твои ученики доведут тебя до могилы! – На выдохе отчаянно крикнул Вэй Цин.       Да где это видано, чтобы ученики угрожали жизни своему учителя! Если бы подобная ситуация произошла в Парящем Фениксе наименее травмирующий исход – запечатывание сил непослушного ученика и последующего изгнание.       - Не тебе вмешиваться в мои дела, Цин. – Сквозь зубы проговорил Синь. – Я думал, мы договорились на том, что ты больше ни разу не тявкнешь на меня или моих учеников. Если адепт Парящего Феникса, претендующий на пост главы, так быстро забывает договоренности, я последую его же примеру. На источниках Линян нельзя убивать? Посмотрим, оскверню ли я это место, если после тебя не останется даже золотого духовного ядра?       Синь протянул руку и мысленно призвал Хо-Сина. Тот неспокойно походил вокруг и, наклонился над лицом Вэя, широко раскрывая пасть.       Надо всего лишь оттолкнуть Синя в сторону и призвать клинок. Нечего Вэю играть в жертву, но даже под угрозой он думал, что не хочет так поступать. Это не решало основной проблемы.       - Я никого не трону. – Снова пообещал Вэй Цин.       - Так то. – Надменно произнес Синь Ицзе.       - Я бросился в бой, потому что хотел защитить тебя от демона. Твой младший ученик не справится сам. – Попытался пояснить свой поступок адепт Парящего Феникса.       - Справится!       - Твоя любовь и забота к ученикам совсем ослепила тебя?!       Синь чуть новой волной не взорвался на Вэя, даже случайно порвал его воротник, обшитый золотой нитью заклинания, но его отвлек гулкий стук. Руи и Киччи, вцепившись друг в друга, упали на камни. Руи что-то кричал, пытался достучаться до Киччи, но тот словно был не в себе: не слышал и не видел мир вокруг, действовал на голых инстинктах.       Полудемон, подмяв благословленного под себя, наконец, сделал то, о чем демоническая природа кричала давно. Он увел руки Руи в сторону и, склонившись над шеей, открыт рот, обнажая острые клыки.       У Руи перехватило дыхание. В этот момент он впервые почувствовал себя жертвой из-за своего божественного благословения. Даже темные культиваторы и злые духи не наводили столько жути, как один единственный друг, решивший его сожрать! Руи успел позабыть тяжесть ноши своего благословения.       В последний момент перед укусом Руи вырвался и подставил к шее ладонь, ее то и укусил Киччи. Боль слабо отдалась в руке, ведь гораздо более серьезные раны пульсировали и навязчиво гудели в голове. Еще некоторое время полудемон сжимал челюсти, а потом, когда алая кровь стала капать с губ, Киччи застыл. Это был момент слабости, когда Руи мог вырваться и нанести удар, но он не захотел. Видя, как распахнутые ярко алые глаза смотрели на него с полным осознанием происходящего, он не посмел был воспользоваться именно этим слабым местом в этот момент.       Киччи задрожал, а все тело напряглось. Он не мог разжать зубы, но и едва сдерживал себя, чтобы не сжать сильнее.       Совершенно неожиданно из глаз полудемона потекли слезы. Они тихо шипели, когда касались горячих меток на лице, и падали на Руи, заливая его сердце болью беспомощности. Казалось, душа демона на мгновение обнажилась и показала, какая она есть.       Руи не поверил своим глазам. Он заглянул внутрь совершенствования полудемона, максимально открываясь и подставляясь, и Киччи ответил. Он, продолжая плакать, закрыл глаза и сам позволил заглянуть Руи глубже.       Киччи не умел говорить о своих чувствах, не умел их проявлять и не давал им места в своей жизни. Он постоянно скрывался даже от самого себя. Так может сейчас именно тот момент, когда стоит поступиться с глупыми принципами, перерастающие в одержимость.       У Киччи нет выбора. Если не сейчас, то он может полностью потерять себя и окончательно стать демоном, забыв про теплые чувства к учителю и другу, забыв всё то светлое, что он видел в этом мире, забыв самого себя и весь пройденный путь.       Если не сейчас, то Киччи будет жалеть о том, что не позволил Руи в эти жалкие минуты слабости убить демона.       Сначала Руи проник в самую глубь золотого духовного ядра, а потом, совсем не видя для себя угрозы, стал забирать темную ци в себя, в попытках помочь Киччи восстановить контроль над телом. Темная бесконтрольная ци больно ударила по слабым местам в совершенствовании юноши, однако это не остановило его от задуманного.       - Совсем сдурел! – Выкрикнул Киччи и тут же замер. Полудемон выглядел странно, борясь с самыми сложными и запутанными эмоциями, однако как бы не кричал на друга Киччи, Руи сумел привести его в сознание. Полудемон выпустил ладонь Руи, но все равно не хотел закрывать рот, ощущая горячую и сладкую кровь на языке, словно держал в голове установку, что если проглотит ее, то снова сойдет с ума.       Не тратя ни минуты больше в чужом сокровении, Руи притянул за волнистые волосы полудемона к себе и обнял. Прижал так сильно, что выбил из легких весь воздух.       Руи не знал, что Киччи так много всего пережил: застал смерть родителей, рос и тренировался всегда в одиночестве, терпел перешептывания за спиной, узнал о смерти Синьюэ, а после прихода на его место Синя, и о своем происхождении. Сказать, что обман учителя его добил окончательно - ничего не сказать. Киччи ведь тоже еще юн и неопытен, по-детски наивен и осторожен. Руи никогда не видел переживаний Киччи, все его выходки с учителем казались неважной глупостью, простой юношеской обидой. Но имел ли Руи право вообще так легкомысленно относиться к чужим переживаниям?       Побывав всего пару мгновений в золотом духовном ядре полудемона, Руи искренне признался, что хотел сбежать оттуда сразу, как только переступил границу. Под гнетом одиночества и мрака Руи перестал бы контролировать себя очень скоро. Киччи же жил в этом все это время.       Почему Руи не заметил этого раньше, почему Киччи ничего не говорил! Его бы ни за что не осудили за слабость! Почему Руи даже не постарался выяснить, что тревожит друга?       Осознав свою глупость, Руи заплакал.       Киччи не нашел ни слов, чтобы остановить происходящее, ни сил, чтобы оттолкнуть друга. Удушающие его мысли остановились. Он все еще был в демонической форме, но желание кому-либо навредить пропало, как чувство превосходства и погоня за кровью. Удивительно, что человеческое и демоническое начало сдались лишь от одного чувственного объятия, разрушившего и на время освободившего Киччи от внутреннего конфликта.       Да, Киччи слабый, трусливый эгоист, но он все равно не откажется от связей, которые приобрел в этой жизни. Сможет ли Киччи прижить обе части себя и держать в мире это хрупкое равновесие и впредь? Если его родители смогли, так почему он не может?       Полудемон, когда понял, что его острые когти не ранят и не оставляют следы на теле, ответно прижал Руи к себе, медленно вдыхая успокаивающий запах друга, который смог, наконец, донести до полудемона, что принимает его и таким.       Жажда крови полностью исчезла, а демон внутри не остался озлобленным изгоем. Его не приняли полностью, скорее дали шанс мирно ужиться.       Наблюдающие за всем этим Синь Ицзе и Вэй Цин расслабились. В знак того, что адепту Парящего Феникса тут слова не давали, его на всякий случай снова угрожающе притянули за и так растрепавшийся воротник, словно непослушную собаку за ошейник. Только после этого Синь удовлетворенно отпустил Вэя и направился к ученикам. Хо-Син пошел следом, но перед этим предварительно рыкнул на адепта Парящего Феникса.       Впервые Киччи посмотрел на учителя извиняюще, безмолвно вымаливая прощение. Залитое слезами лицо и кровь, стекающая с губ, вызывали жалость. Синь протянул ладонь и Киччи приподнялся и поспешно схватил ее, искренне боясь, что его оттолкнут, что учитель передумает или не примет. Однако Синь потянул его на себя и Киччи не ощутил ни порицания, ни отвержения. Этому никогда и не было места в их отношениях учителя и ученика.       - Учитель, я…       - Чш. – Шикнул Синь и притянул юношу ближе к себе. – Не надо ничего говорить. – Он ласково пригладил ученика по голове и глубоко выдохнул. Киччи впервые вел себя так: цеплялся за одежду и прижимался к груди учителя. Рядом пристроился Руи, он уронил голову на плечо Синя и расслабленно прикрыл глаза.       Этим детям не хватало родительской заботы и Синь явно плохо справляется с ролью опекуна. Только накрыв учеников длинными рукавами, словно крыльями оберегающей матери птенцов, наконец, пришло осознание, что самое сложное позади.       Некоторое время Хо-Син оберегал своего хозяина от грозного вмешательства со стороны Вэя, позволяя учителю и ученикам побыть вместе в тишине. Если бы адепт Парящего Феникса вмешался или прервал идиллию, он бы точно не вышел из леса целым.       Хо-Син пас Вэй Цина позади, Синь Ицзе шел впереди. Освещая пространство талисманом света, впритык, словно приклеенные, шагали ученики. Киччи и Руи держали молчание и будто слепые щенки не отпускали рукава своего учителя.       Синь сразу свернул вылазку и поторопился вернуться к Эрху, так как глубокие раны, которые ученики оставили друг на друге, сильно кровоточили и не затягивались. Синь сильно переживал за них, однако сложность состояла не столько в том, что передвигаться с двумя щенками под боком, сколько в сложной местности, усеянной крупными булыжниками и корнями деревьев, которые образовывали расщелины и лазы.       Споткнувшись на очередном камне, Синь полетел вниз, проваливаясь под мох. Заплаканные ученики не успели среагировать и тоже упали следом. Хо-Син и Вэй, забыв про вражду, кинулись на помощь, но под ними неожиданно осыпались камни и они тоже присоединились к лежавшим на полу сырой пещеры заклинателям.       Киччи и Руи приземлились прямо на учителя, который видимо уже сдался и просто наслаждался холодом, проникающим до костей, и видом на осыпающие камни с потолка и корешки. Ученики поднялись и спешно помогли встать учителю, даже отряхнули его в качестве извинения, продолжая игнорировать Вэя, что тоже полез помогать.       Что случилось с его статусом после произошедшего этой ночью, Синь Ицзе понятия не имел!       Синь осмотрелся. Дорога по которой они шли осыпалась и заклинатели оказались в какой-то пещере. Возможно это именно то место, которое он искал, однако жизнь и безопасность учеников сейчас была приоритетней. Еще не запекшаяся кровь на телах юношей сильно привлекала внимание и заставляла тревожиться:       - Вы в порядке? Как себя чувствуете?       - Раны затягиваются, можете не переживать. – Чуть ли не единым голосом произнесли ученики. Боль была невыносимой, когда они наносили эти раны друг другу, но сейчас это было последним, что их волновало.       - За этих демонят можешь не переживать. – Вмешался Вэй. – Их сила растет, если не с каждым часом, так с каждым днем. В Линян им может грозить разве что искажение ци от ее избытка. Ты не чувствуешь этого, но сейчас физические раны для твоих учеников ничего не значат. Я бы больше беспокоился об их душевном состоянии на твоем месте.       Синь неуверенно посмотрел на учеников, те впервые согласились с Вэем. Учителю пришлось поверить на слово.       - Я больше переживаю о твоем душевном состоянии. Пережить столько унижений от какого то преступника. – Синь усмехнулся и на сердце стало как-то легче. Сейчас его тон был осторожным и мягким, он не нес оскорблений и провокаций. Синь просто не нашел что еще можно сказать Вэю. Кажется, ответ, который нес в себе благожелательные нотки, стал своеобразным извинением.       - Да, тебе стоит начать переживать. Душа заклинателя хрупче, чем ты можешь себе представить. – Вэй Цин сказал это весь покрытый пылью, грязью и мхом, прилипшим к лицу и одежде, вызывая тем самым ненамеренно вину.       Синь Ицзе ухмыльнулся, стряхнул с плеч адепта Парящего Феникса пыль и сказал:       - Идем.       Хо-Син смело посеменил вперед, освещая пространство. Он не подавал признаки, что внутри опасно, скорее наоборот. Синь не сомневался в этом, в ином случае Руи, Киччи или Вэй Цин бы заметили что-то неладное. Чувствуя легкое жжение на ладони, то ли от печати, то ли после падения, Синь все же полюбопытствовал. – Впереди что-то есть?       - Ничего особенного не чувствую. В Линян, из-за того что она переполнена янской ци, странно работает духовное чувство. Ощущение, будто в глубине живет нечто живое. – Произнес Вэй. Ученики кивнули, подтверждая его слова.       Пещера уходила далеко вниз, очень скоро она стала узкой настолько, что приходилось идти чуть ли не ползком. В какой-то момент Синя начало мутить. Он начал глубоко и часто дышать, зрение поплыло. Казалось, а может так и было, стены пещеры сужались, вытесняя не только заклинателей, но и воздух, словно чьи-то грубые руки душили и ласкали легкие острыми когтями. От страха внезапно закололо сердце.       Ученики заволновались и уже между собой шепотом договорились вывести учителя из пещеры, но Вэй нарушил негласное правило и спросил:       - Синьюэ, ты в порядке?       Казалось вот момент, когда можно поиздеваться над Синьюэ Сяоином, но нет. Слова Вэй Цина были обеспокоенными и искренними. Вид болезненно бледного заклинателя с вырезанным ядром вызывал только сочувствие.       - Ничего необычного… Продолжим путь. – С трудом проговорил Синь.       - Ты уверен. Мы можем вернуться и позже продолжить исследование пещеры. Плохая идея идти на риск в таком ужасном состоянии.       - Нет.       Вэй нахмурился, но довольно таки быстро поняв по опыту, что переубедить у него не выйдет, прополз поближе к заклинателю и положил руку на его плечо. Из-за тесноты Синь не смог бы оттолкнуть от себя адепта Парящего Феникса, но этого и не понадобилось. Боясь держать контакт больше пары секунд, Вэй передал немного своей ци, чтобы только немного подлечить. Головокружение прошло, взгляд Синя стал более осознаннее, а дыхание, наконец, замедлилось.       Он благодарно посмотрел на Вэя и сухо произнес:       - Идем дальше.       Когда пещера перестала идти вглубь, то она расширилась. Судя по неровной дороге сюда, весь путь до этого был частично осыпан, только здесь она сохранилась целой.       Заклинатели духовным чувством ощутили источник силы и насторожились, когда дошли до конца пещеры. Хо-Син освещал голую стену. Тупик, огражденный барьером казался неприступным. Если использовать физическую силу, не факт, что активируется ловушка, которая навсегда погребет их под землей.       Синь неуверенно посмотрел на тыльную сторону ладони, коснулся стены и на руке засиял журавль. Должно ли произойти что-то сверхъестественное? Синь надеялся на это, но ничего не происходило.       Поддастся ли ему печать или придется возвращаться ни с чем? Заметив нервозность учителя, ученики заподозрили в чем дело.       Синь достал из цянькунь Чжунши и попытался снять ножны, но ничего не произошло. Он искусственно старался себя настроить и успокоить сердце, но клинок будто только сильнее злился. Синь чувствовал внутри Чжунши бушующую внутри энергию даже без золотого духовного ядра. Словно живое существо он всячески избегал контакта с чужаком, будто хранил на него обиду.       Чжунши настолько верный своему хозяину, что не позволит использовать его и проникнуть в тайник? Но ведь Синьюэ знал, что он умрет, так почему не предусмотрел такой сценарий? Неужели с самого начала у Синя не было шанса? Или он сам настолько никчемный, что клинок его отвергает?       Просидев в пещере перед стеной пару часов, Чжунши так и не поддался.