Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

             Чувствуя легкую запутанность и прилив усталости, Синь откинулся на стул и взгляд случайно скользнул к потолку. Только сейчас он увидел, что все пространство павильона заполнено талисманами, артефактами и древними демоническими письменами. Лестница на второй этаж сопровождалась вырезанными из темного дерева узорами, которые по своей природе напоминали остатки пережитых местных легенд.       Все от декора до каркаса здания спроектировано ради выживания в условиях «границы»: заклинания, удерживающие внутри демонов в ясном сознании и одновременно запрещающие диким демонам проникать внутрь. Другие заклинания Синь самостоятельно распознать не мог.       Пока Синь Ицзе осматривался и тихо восхищался, к ним подошел слуга господина Хэ, и прослушал все то, что тот говорил, тщательно вглядываясь в демонёнка на предмет опасности.       Слуга выглядел безобидно: невзрачно, но со своими интересными деталями: глаза демонёнок скрывал за ресницами и челкой, опуская вниз, но когда все же приходилось задирать голову, в звериных зрачках его будто горел огонек. Он боялся контакта, по крайней мере, очень тщательно его избегал. Излишне нервничая, тот хватался за ткань подола, а когда ответ его устраивал, то прикладывал руку к груди, когда слушал заказ – трепал серьгу в кошачьем ухе, которое почти всегда прижимал в голове. Все это не бросалось в глаза, но выделялось в его внешности, стоило только обратить внимание.       Демоны в павильоне выглядели иначе, но некоторые из них все же имели приближенную к человеческой или идентичной ей форму. Большинство скрывали за накидками уникальные демонические черты: рога и наросты на теле, чешую или даже хвосты. Неужели демоны настолько не принимают своих же или же они прячутся здесь по другим причинам?       Синь наблюдал за демонами в павильоне, так он хотел лучше понять, чем они отличаются от обычных людей, быть может, заметить лазейки, закономерности в поведении или…       Синь перевел взгляд на ученика. Ему достался обычный мальчик. Единственное, что Киччи отличало от человека, демоническая ци и когти. Глаза в тусклом свете не выдавали в себе узкого зрачка, а метки на коже можно спрятать. Интересно, а ухаживают ли демоны за своими особенностями: быть может, подпиливают когти, чистят рога и чешую, счесывают шерсть или…       Размышляя, Синь зашел слишком далеко и отвернулся, когда заметил слегка смущенный взгляд ученика. «Понимаю не вовремя» - мысленно извинился учитель.       Руи безлико притих и не обращал на окружение внимание, явно погрузившись внутрь себя. От вида притихшего ученика сжалось сердце. Он, как и Киччи, стоявшего рядом, словно охранный пес, тоже вымотался и нуждался в отдыхе.       Синь Ицзе попытался вернуться к сути разговора, но надоедливая усталость тянула в сон. Проморгавшись, он, наконец, уловил слова Юши. Предсказатель нашел себе неутомимого и очень приятного собеседника в лице адепта стороннего ордена.       - По дороге я встретил пару сожженных храмов, догадываясь, чьих рук это дело, тоже решил присоединиться за компанию, так меня и нашли темные культиваторы. – Поделился предсказатель. - Смысла в этих маленьких забытых храмах особо нет, это слишком «мелко», их легко возведут заново темные культиваторы. Надо бороться с самим источником всех бед. - Взгляд Юши Лея стал более уверенным и целеустремленным. Молчание губило в нем эти качества.       Вэй Цин предельно внимательно слушал. С ним никогда не делились такой важной информацией, сколько за последнее время. Рисковое решение временно покинуть Парящий Феникс оправдало себя.       - Ты планируешь бороться с кланом Красной Луны? – Предположил Вэй. - Ты в одиночку не сможешь этого сделать. Даже если натравить весь орден Парящего Феникса на него, навряд ли выйдет что-то хорошее.       - Нет, я не про клан Красной Луны. – Отрезал предсказатель. - Эти люди даже не посредники, просто фигуры на доске. Их сложно назвать даже верующими – все они заложники одной идеи, которую унаследовал Ган Юй. Я же говорил про корни, до которых могу добраться только я.       - … Предсказатели? – Сделал попытку Вэй Цин.       - Смотри чуть глубже. Храм Истины. – Наконец, поделился Юши. – Его корни уходят глубоко, они проросли не только в миру, но в орденах и кланах. Храм Истины обучает и отпускает своих воспитанников по всему миру. Боги существуют, пока их помнят, чему очень способствуют предсказатели.       - Разве надо не искоренять тех культиваторов, что осели в городах и центре?       - Я предпочитаю решать проблему с корней. Если избавляться только от видимой угрозы, то просто освободишь пространство для новой.       - Чем же мы можем помочь? – Вэй Цин настроился решительно. Он именно поэтому и пошел за Синьюэ! Неужели, наконец, выдастся шанс внести более значительный вклад в противостояние темным культиваторам!       Вопреки всему Юши Лей позволил себе прыснуть от смеху:       - Вы? Вы – ничем. Храм Истины скрыт от глаз невежд, даже воспитанникам обратно дорога закрыта.       - Тогда как?!       - Просто. – Юши сделал маленький глоток чая и легкомысленно добавил: - Но для этого придется ненадолго умереть.       - Я против! – Хором ответили ученики Синя и адепт Парящего Феникса.       Вэй Цин искренне и незамысловатого принял слова Юши близко к сердцу. От простого человеческого он скрыться не мог, а вот Руи и Киччи сразу же вспомнили ситуацию с их учителем. Они боялись, что кто-то другой может заменить такого важного человека как Юши, что боги вновь воспользуются лазейкой и вмешаются в их мир. Ученики с тревогой думали о том, что любое последующее вмешательство извне может повлиять на чуждую этому миру душу Синь Ицзе.       - Нет, вы не поняли. – Растерялся предсказатель.       Юши глянул на психически и физически поломанного Синьюэ и снова застыл в нерешительности. Он не знал, как подступиться к Синьюэ или скорее к той душе, что заточена внутри. Намерения Юши при любом исходе повлияют на него. Душа, попавшая в чужой мир, будет страдать до конца. Ей не суждено обрести покой и переродиться в этом мире. Интересно, знает ли об этом Синьюэ?       Смотря на Синьюэ, ареол таинственности и интереса выжигали грудь Юши изнутри. Если не этот человек стал началом всех изменений, то что? Синьюэ единственный, кто близок к богам настолько, что даже становится страшно. Юши восхищался человеком перед ним – не его силой способной противостоять богам, а тем, что он сопротивлялся и не молчал.       Множество вопросов крутилось в голове у предсказателя. Он только знал то, что услышал от богов, а Синьюэ… определённо являлся частью грандиозного плана, которому не суждено было сбыться. Как же его возненавидел Ан Юншэн. Юши чуть не взревел от счастья, когда слышал крики и ссоры божеств из-за одного единственного человека.       Невольно на лице предсказателя проявилась улыбка. Он пытался скрыть ее, но даже за чашкой чая не удавалось это сделать.       Юши был в восторге. Основатель чуть скончался от гнева из-за того, что все опять пошло не по плану. Непередаваемое удовольствие наблюдать, как боги, постоянно ищущие утешения в чужой боли, сами познали это на себе. Только чтобы услышать их крики опять, Юши мог бы многое отдать.       Синьюэ определенно вызывал уважение, даже если его путь никак не пересекался с богами напрямую и всего лишь влиял на тех опосредованно.       - Чтобы уничтожить храм Истины мне придется рискнуть жизнью. Это единственное, что я могу сделать, и такая судьба меня устраивает.       - Своей болтливостью ты бы больше помог ордену, чем мертвым. – Проворчал Синь Ицзе. На эти слова он почти услышал ответ «кто бы говорил», когда Вэй Цин резко и осуждающе обернулся в его сторону.       - Синьюэ, беспокойство о ком то, вроде меня тебе не идет. И не потому, что это не соответствует твоему образу, а потому, что выглядишь ты сейчас так, словно умер еще вчера. – Попытался неловко отшутиться предсказатель.        Синь нахмурился и Юши уже пожалел о своих словах. Возможность, наконец, говорить развязала ему язык слишком сильно. Он смутился, прокашлялся и обратился уже к Вэй Цину как к проверенному собеседнику:       - На входе в храм Истины предостерегают духовные звери, питающиеся нечистыми помыслами людей. Чтобы попасть внутрь, ты должен отказаться от всего: не иметь веры, предубеждений, понятий о добре и зле, если же туда войдет обычный человек или заклинатель, он погибнет. Именно по этой причине воспитанники попадают в храм детьми или даже младенцами.       Сейчас Юши отказался от веры и своего «предназначения», а значит определенно не сможет туда так просто войти. Смерть – маленькая хитрость, которая позволит ему обойти заклинание.       - Выйти оттуда немного проще, но сбежать все равно не получится. Сам храм расположен в высоких горах, откуда спуск без подготовленного тела будет сравни смерти. Только перед тем как отпустить предсказателя в мир его тренируют и спуск с гор гарантирован. – Предсказатель опустил взгляд и его легкомысленное выражение лица исчезло. Такой вид напомнил, что Юши Лей все еще юн, а его прошлое уже наполнено тьмой. - Я помню тот день, когда впервые спускался с гор – это оказалось физически тяжело: легкие отекают, сердце сбоит, а зрение иногда подводит до сих пор. Я заново привыкал к жизни среди смертных.       Юши знал – обратное восхождение в храм Истины пройдет также, если не хуже. Придется ненадолго «умереть», чтобы пройти. Но это уже его личные проблемы, не так ли?       - Ты ушел из ордена, чтобы уничтожить храм, почему никого не взял с собой? Неужели Мо-Лин Хуа-Ча не выделил бы тебе людей? – Поинтересовался Вэй Цин. Даже если бы статус предсказателя не имел веса, его информация могла бы помочь. Очередное подтверждение разрозненности заклинателей.       При упоминании ордена Юши притих. Его существование тяготило орден столько лет. Нуждался ли в нем орден на самом деле?       Несмотря на всё, его приняли и заботились как о полноценном адепте. Чувство долга и желание быть нужным тяготили предсказателя. Единственное и последнее что Юши Лей может сделать как предсказатель – позволить еще не потерявшимся душам найти свой путь и не идти тропой уготованной богами. Быть может, только тогда он перестанет слышать надоедливые голоса.       - С храмом я разберусь сам и помощь мне не нужна. Я больше переживаю за тебя, Синьюэ. Мне кажется, зря ты поспешил с побегом, надо было подлечиться.       Чтобы Мо-Лин Хуа-Ча еще раз обустроил ему золотую клетку? Методы «лечения» главы ордена не могли не вызвать приступов тошноты. Синь Ицзе, не задумываясь, ответил:       - Нет, хватило.       Вэй Цин резко вскинул голову. Ему послышался странный тон в голосе Синьюэ. Наверное, он неправильно понял и что-то сам надумал. По спине адепта Парящего Феникса пробежали мурашки.       Вэй Цин слышал про отношения адептов Небесной Выси к Синьюэ и про грязные сплетни особого характера… Адепт Парящего Феникса даже не представлял, сколько всего пережил Синьюэ в своей жизни. Он ненамного старше самого Вэя, но уже способен похвастаться не самым завидным опытом.       - Ты выглядишь совсем плохо. Я мог бы тебе немного помочь, прежде чем мы разойдемся. Думаю, у меня найдется парочку особенных практик для тебя. – Предложил Юши Синю.       Заклинатель отказывался принимать помощь и всегда из-за этого страдал, но ему не дали возразить и сопротивляться. Вэй Цин, наконец, мог не безосновательно победно взглянул сверху вниз на сидящего спутника.       - Как все уляжется, я планирую вернуться к поискам храма Истины. В одиночку. – Подытожил Юши.       Синь высокомерно фыркнул. Он не верил в то, что Юши в одиночку сможет добиться каких либо успехов, и проблемы предсказателя обязательно свалятся на голову Синя.       - А пока, - Предсказатель продолжил. - я не против переждать бурю здесь. Ты же заплатишь за комнату?       Нет. В одиночку у Юши получится гораздо лучше! Синь не сомневался и дело вовсе не в том, что внезапные вспышки жадности затмили голову!       Синь Ицзе отвернулся, избегая ответа, будто вопрос задали вовсе не ему. Денег у них катастрофично мало, особенно для такого места.       Синь глянул на закрытые двери, что тревожно постукивали из-за бури снаружи. Порог засыпало снегом, когда господин Хэ выгонял темных культиваторов. Синь пытался подсчитать насколько еще они могу тут застрять и пессимистично предположил, что надолго.       Какой довольный, аж бесит - знает же Юши, что выбора нет, но почему то все равно заставляет чувствовать, что ему что-то задолжали!       Юши самодовольно подозвал слугу господина Хэ и арендовал несколько комнат. Только после озвученной суммы Синь отвлекся и чуть не поперхнулся чаем, но быстро прокашлялся, ведь, скорее всего, это единственное за что он сегодня заплатит оправданно.       - Я лучше посплю на улице. – Тут же произнес Синь.       - Нет! – Одновременно возмутились Вэй Цин и Киччи.       - Я жил и в более тяжелых условиях, мне не привыкать.       - Учитель… – Одним только словом ученик мог заставить дважды Синя обдумать свое решение.       - …       Синь Ицзе тяжело выдохнул.       Сопротивление было успешно подавлено.       Решению обрадовались все, кроме Синя. Слуга нетерпеливо протянул обе ладони в ожидании звона монет. Он широко раскрыл глаза, обнажая скрытый в тени узор на зеленой радужке. Маленький демон ощущал восторг и трепет, не сколько от денег, сколько от эмоций, вкладываемых в них.       В предвкушении прикусив губу, демонёнок наблюдал, как изо всех сил гость перебарывал себя, чтобы отдать заветную сумму.       Неожиданно в зале прозвенел колокольчик – бывалые посетители сразу замолкли, оставили свои дела и обратили на новеньких внимание. Атмосфера вмиг накалилась, по павильону разлилась неподконтрольная демоническая энергия.       - А-Мао*. – Прозвучал предупреждающий голос. – Хвост.       * А 阿– ласковый префикс, Мао 猫– кот       За спиной демоненка появилась большая угрожающая фигура господина Хэ, что был в несколько раз больше него. Слуга, испугавшись, резко схватился за подол, чтобы спрятать злосчастный колокольчик на хвосте. А-Мао тут же попытался взять под контроль свою ци, но та разбушевалась только сильнее.       - Господин Хэ, извините! – А-Мао, посрамленный своим достижением, плотнее прижал ткань к ягодицам. – Я… я…       Он потерял контроль! В его жизни не было ничего стыднее, чем снова нарушить правила павильона!       Господин Хэ в маске угрожающе навис над маленьким раскрасневшимся демонёнком и приложил широкие и тяжелые ладони к его плечам. От этого действия у А-Мао вздыбилась шерсть, а ему самому показалось, что он превратился в один оголенный нерв. От следующих слов его хвост дернулся и язычок тихо стукнулся о стенку колокольчика. А-Мао чуть не расплакался.       - Ты помнишь?       - Да. Да! Да, сейчас же усмирю свою силу! Дайте мне немного времени, такого больше не повторится!       - И не стыдно тебе вот так проявлять свою силу? – Перебил своего слугу Демон. - Неужели ты нашел другого хозяина? Это предательство? – Господин Хэ медленно и вкрадчиво прошептал эти слова на ухо демонёнку. От угрозы, исходящей от хозяина павильона, всех гостей прошибло морозом.       - Господин Хэ, как вы можете так говорить, вы же знаете…       - Следующего раза не будет. – Предупредил демон. Сразу после этих этого хвост А-Мао распушился, а сам он стал еще краснее. Маленькие черные ушки от всплеска эмоций задрались наверх. – Можешь идти.       Демоненок закрыл лицо руками, словно лишился гордости и чести, и убежал, глухо звеня колокольчиком. Господин Хэ проследил за своим слугой, затянулся трубкой и, выдохнув белый дым в лицо Синя, произнес:       - Не хватает денег? Можешь отплатить телом, желающие позаботиться о тебе точно найдутся. Это всяко лучше, чем сидеть тут или ночевать с дикими демонами наедине...       Он издевается! В этот раз за скошенной чуть вбок маской Хэ была видна усмешка, призванная подшутить над гостями и пристыдить юную, толком еще не видевшую жизнь настоящих демонов, полукровку. Издеваться над новенькими оказалось весело – эту черту Хэ перенял от Мао, когда тот впервые попал в его лапы.       Синь молча поднялся. По столу распространился зимний иней. В павильоне снова повеяло опасностью. Ваньмэй раскрыл свою ауру вокруг, предвещая битву. Несмотря на риск снова оказаться крайним, Вэй не дал распалиться Синю: он отдал увесистый мешочек с деньгами господину Хэ и тот, тихо хмыкнув, сказал:       - Жаль. Моему слуге А-Мао бы понравился новый друг.       Господин Хэ недовольно осмотрел гостей и кинул Вэй Цину пару ключей. Эти незнакомцы провоцировали А-Мао, но ничего не поделаешь. Демон предположил, что у мальца еще слишком слабый самоконтроль, но, когда сам подошел, понял, что компания собралась необычная.       Как обычно Хэ решил не слишком углубляться в жизнь гостей.       Слегка перекусив, Синь поспешил отвести учеников отдохнуть: Руи тяжело было сосредоточиться, он постоянно уходил в себя; Киччи не любил хорошо поспать, предпочитая бодрствовать, но сегодня его очень сильно клонило в сон.       Ему самому бы тоже не мешало поспать. Тот раз, когда Синь отключился после падения в ущелье, за отдых считать не стоило. Заботиться о Юши Лее и Вэй Цине Синь Ицзе брезговал, те сами разберутся со своими потребностями.       Когда же Синь Ицзе дошел до своей комнаты, то наткнулся на одну маленькую проблему – все четверо спутников даже не думали о том, чтобы разделить вторую пустую комнату. Как само собой разумеющееся они последовали за Синем и собрались делить одну комнату с ним.       Ладно ученики, что еще эмоционально зависят от учителя, а эти двое что делают!?       Синь растерялся. Он никогда не думал, что его жизнь приведет к такой ситуации.       Синь долго не думал и, отдав дорогим товарищам второй ключ, направился ко второй комнате, но у самых дверей неожиданно голос подал Руи:       - Учитель, я бы хотел немного побыть один. – Руи не поднимал виноватый взгляд. Он выглядел уязвимо и напряженно, однако руки аккуратно сжимали мешочек у груди. Руи не отнимал его все это время и ждал, когда же сможет, наконец, остаться наедине.       Синь впервые за долгое почувствовал себя лишним. Во время путешествия в нем всегда нуждались его ученики, но сейчас – нет. Он не отдалялся от них, но болезненное чувство, что в тяжелые моменты ученик в тебе не нуждается, осаждало.       Синь осмелился потрепать ученика по голове и молча вернулся к первой комнате. Видимо, «побыть один» в понимании Руи значило остаться в компании с другом.       Дверь захлопнулась и звуки в коридоре затихли. Талисманы не пропускали шум из комнат и не открывались без ключа.       Синь пару секунд поборолся с волнением и лег на одну из двух кроватей, оставляя Вэя и Юши самим развлекаться друг с другом и решать, кто займет вторую кровать.       …       Зайдя в комнату Киччи обнаружил, что окна намертво забиты и не открываются. Стиль помещения сохранялся вплоть до узоров и талисманов. Как только полудемон закрыл дверь, ему стало немного легче, однако слабость и головокружение все еще оставались. Его будто накачали успокоительным – запах распространялся по всему павильону и видимо именно он сдерживал демонов здесь в здравом рассудке. Эта временная слабость раздражала, но Киччи, как и всегда, пытался сохранить уверенный вид.       Полудемон подошел к Руи и сел у кровати. Друг долго перебирал в пальцах золотое духовное ядро и вспоминал все, что ему в жизни говорили о его семье, судьбе и предназначении.       Только сейчас слова предыдущих наставников стали иметь смысл. Даже узнав о благословении, Руи, будучи еще юнцом, воспринимал все иначе, сейчас же, став чуточку сильнее, все это обрело другие цвета.       Руи был перегружен эмоциями и словами, но не мог ничего выразить и произнести, словно все это комом застряло в горле. Если бы учитель его видел, точно бы пожалел, но ему это не нужно.       Киччи скомкал одеяло, сложил руки и положил голову, а после немного скучающе, с заботливой искрой в алых глазах смотрел на Руи. В какой-то момент их взгляды пересеклись.       Руи отвернулся, он долго мешкал и сомневался, но все же шепотом позвал Баку Бааван Ши и начал с ней диалог. Киччи позволили услышать все, но он этого не сделал и мирно наблюдал за Руи, не сильно вдаваясь в подробности чужой личной беседы.       Кажется, прошло пару часов, прежде чем Руи убрал ядро на стол и спустя время обратился к Киччи. Он заговорил о своих чувствах, заглушая своим голосом сбитое сердцебиение. Ему необходимо было высказать все, даже если слова казались неуместными, грязными или бессмысленными. Киччи слушал, не пререкаясь, сколько в этом нуждался друг. Он знал, что эти слова не более чем скопившиеся эмоции, а не реальное положение дел; рассуждения и страхи, долго живущие в груди.       Что-то предпринять Киччи решил, только когда Руи снова затих. Полудемон заметил, как друг был напряжен, какое тяжелое и сбившееся дыхание он имел. Еще чуть-чуть и его друг не выдержит и заплачет.       Киччи ненавидел слезы и избегал их… Или скорее боялся их. Неприятные ассоциации. Они всегда сопровождались тяжелым сковывающим чувством и часто запахом крови. А еще слезы он видел у учителя.       Испугавшись слез друга, Киччи не придумал ничего более гениального, кроме как ударить Руи подушкой.       Вырос и стал сильнее, почти сравнялся ростом с учителем, а внутри остался ребенком! Какой стыд!       Под подушкой прозвучало приглушенное «придурок!». Плакать больше не хотелось, в следующий же миг эта подушка была отобрана и использована в качестве оружия против Киччи. Полудемон нарочно подставился под удар, сразу после чего он отобрал подушку и закрыл ею лицо - лишь бы не показать, насколько он смущен своим поведением.       Жутко стесненный, Киччи, осмелившись поднять взгляд, выглядел скорее несуразно застенчиво, чем раздражённо или злобно. Такое не шло полудемону, из-за чего Руи растерялся.