Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Золотистый свет проскользнул в открытое окно, найдя себе место на лицах двух заклинателей. Мужчина со светлыми волосами недовольно отвернулся и вплотную лег к партнеру, прикрывая его плечом от солнца.       Утренний мороз вместе с рассветным лучами заполнили комнату и Кан Гуанмин позаботился о том, чтобы одеяло полностью прикрывало тело Синь Ицзе. Старейшина Нефритового пика прижал его к себе и, наслаждаясь теплом, вновь вернулся в царство снов.       Спустя некоторое время солнце нагрело комнату, жар распространился по разморенному Синю и он потянулся. Знакомый аромат мандарина и шалфея раздразнил нос и Синь нырнул головой к ее источнику, попутно путаясь в чужих длинных волосах. Не обнять мужчину перед ним было выше его сил - тут же Синь почувствовал, как его инстинктивно обняли в ответ.       Знакомое тепло, комфорт, домашний уют. Хотелось поваляться так еще чуть-чуть, чтобы навсегда отпечатались в голове эти мгновения. Только сердце твердило брать, пока не поздно, будто подгоняло ловить момент и не тревожится ни о чем, ведь в скором времени больше не удастся выцепить и минуты на свои собственные чувства, словно потом начнется очень долгий дурной сон.       Кан выглядел слегка неряшливо с распущенными волосами и помятой одеждой, а от того более открытым и располагающим, близким и только его. Синь смахнул светлые пряди назад, прижал ладонь к лицу Кана и потянулся за лёгким поцелуем. Лицо изнеженного мужчины, не привыкшего останавливаться на полпути, выразило недовольство.              Синь скользнул рукой под одежду и коснулся горячей груди. Лицо Кана немного дернулось, но он все ещё не мог преодолеть сонливость и усталость после проведенной ночи ранее.       Синь с азартом продолжил будить Кана, ласково проводя прохладной рукой под тканью по чувствительной коже. Задев сосок, он чуть прижал его, а после сжал между пальцами.       Теперь сон старейшины Нефритового пика стал рассеиваться. На лицо напустился румянец, а руки притянули Синя за талию к себе. Не желая просыпаться окончательно, Кан жадно поцеловал, так чтобы вразумить Синя прекратить поддразнивания, но по итогу сам не сдержался.       Словно после глотка свежего воздуха, старейшина Нефритового пика откинул сон прочь и взглянул на очаровательного и притягательного в своей неуёмной соблазнительности Синя.        Два нефрита обворожительно смотрел на Синя, изучая и наслаждаясь этим самым моментом. От одного вида разомлевшего партнера с раннего утра низ живота словно связали в комок. От такого знакомого, но всё ещё не привычного чувства Кан чуть сжал губы, пытаясь не выдать свои желания вот так просто, всего лишь из-за каких то поглаживаний. Однако скрыть от Синя подобное было невозможно.       Стеснение всё ещё обитало в их сердцах и с ним ничего нельзя поделать. То оно останавливало и тормозило их, заставляя изнывать от жажды, то оно пропадало, выставляя на первое место безграничную дерзкую смелость.       Кан резко привстал и навис над Синем. Он поцеловал сначала в губы, так невинно, словно эти самые губы не знали чужого тепла, а потом в щеку, постепенно спускаясь к шее и ключицам. Синь невольно тихо простонал и выгнулся. Щекочущие и изводящие намерения будили изнутри постыдные влечения.       Кан любил делать вид, что не горит желанием заняться чем-то более развратным. В такие моменты его слегка возвышенный и недосягаемый вид играл ему на руку, ведь понять, что ему самому это в новинку, говорили только алеющие уши и внимательный взгляд, захватывающий каждую эмоцию партнера.       Тонкая, лишь для вида, одежда слетел с плеч, посему Синь тоже решил удостоиться чести посмотреть на Кана и развязал его пояс. Поймав неловкий взгляд, словно он совершает сейчас преступление, Синь положил ладони на горячую грудь и медленно провел вниз. Он почувствовал, как дернулись мышцы старейшины Нефритового пика. По спине до самого низа прошла волна мурашек.       Все происходит наяву. Даже не верится.       Проводив блуждающие ладони по крепкому телу, Синь нашел пристанище своим рукам на шее. Неожиданно промелькнула мысль подразнить Кана, чтобы медленно возобновить начатое: Синь притянул Кана за поцелуем к себе и чуть приподнял колено, прижимая к чужому паху. Кан подавился воздухом. Все его выражение лица кричало о том, что это нечестно, но противопоставить ничего не смог.       Намек был принят. Кан Гуанмин опустил голову и лизнул чужую грудь, медленно и изводяще спускаясь вниз.       Несмотря на растянутость прелюдий, жар моментально захватил тело Синя. Кан испытывал то же изнывающее чувство, но его цель не восполнить потребность и получить удовольствие, а разделить это ощущение с Синем.       Кан поцеловал пупок и взялся за пояс. На секунду задумавшись, он прижался к паху и хитро посмотрел с такого ракурсы прямо на Синя.       Синь прикрыл лицо руками, стараясь хоть как то не походить цветом на кровавые лотосы. Его дыхание участилось, а он сам прикусил губу, лишь бы не издать лишних звуков. Но Кан потерся щекой и Синь, пораженный развратным видом, запрокинул голову, лишь бы не видеть этого. Этот вид казался чересчур странным, развратным и запретным.       Кан распустил пояс и ткань скользнула вниз, полностью оголяя естество. Синь снова приподнялся, зазывая к поцелую, чтобы избежать в голове неясных предположений и надуманных обвинений.       Старейшина Нефритового пика принял приглашение, но вместе с тем обхватил оба их члена, вновь четко доказывая свои намерения. Прежде чем Синь успел пискнуть, он заткнул его безумно мокрым и развязным поцелуем.       Кан мягко скользнул вверх вниз, а после остановился на головке. Синь дернулся навстречу, а сразу после инстинктивно отпрянул, стыдясь своей реакции.       Весь воздух выбился из лёгких и кислорода резко перестало хватать, Синь сквозь пелену возбуждения громко застонал.       Стон Синя пробудил Кана от пьянящего мгновения. Он испугался своей же напористости. Кан не имел ничего против того, чтобы утопать в сладострастии дни напролет, забывшись и отдавшись ему полностью, но ему было противно от чувства неуправляемости, словно он не отвечает за свои действия.       Прислонив ладонь к щеке, старейшина Нефритового пика всмотрелся в лицо - томное и напряженное, немного красное, с прилипшей к губе прядкой темных волос. Дав паузу отдышаться и перевести дыхание, Кан вновь прильнул к Синю с ласками: неспешными, но нарастающими.       Не желая разделять момент пика в одиночку и быть пассивным участником действа, Синь неуверенно опустил руку и обхватил ладонь Кана поверх.       Еще чуть-чуть. Осталось немного до разрядки. Синь обнял бедрами Кана и прижался плотнее насколько это было возможно, но тут Кан остановился. Все тело словно окатили холодной водой. Нарастающее неудовлетворение проявилось в поцелуе - они оба вложили в него обиду и разочарование от случившегося, больно прикусывая.       Оторвавшись друг друга, тяжелое дыхание на пару минут оглушило обоих партнеров. В душной комнате повис невыносимый аромат страсти, такой сильный, словно он может волной накрыть их с головой и снести все стены.       Кану тяжело далась эта затея. Все мышцы будто вот-вот сведет судорогой из-за резко прерванной кульминации, но это чувство чуть больше походило на сладкую истому, чем на что-то ужасно непростительное.       Дыхание Синя замерло, когда Кан опустился вниз. В следующий момент жар выбил из головы все приличия, как только его члена коснулись губы. От переизбытка эмоций Синь схватил Кана за волосы и в нерешительности замер. Оставить все как есть или…? Кан переплел пальцы с любимым и, откровенно заглянув в глаза, открыл рот.       Любопытство губительно…       Синь сопротивлялся всей своей душой, чтобы не поддаться этому течению, но оказался бессильным. А ведь именно он начал играться с маленьким ручейком этим утром, совсем не ожидая, что он превратиться в безжалостную реку, заводнившую всю комнату.       Синь зажмурился и от сильной стимуляции прогнулся в пояснице. Хлюпающие звуки возбуждали ум, перед глазами намертво застыла картина: с губ старейшины стекала слюна, нефрит в глазах помутился от похоти, а уголки глаз слегка покраснели.       Откуда такое мастерство и смелость? Кан словно всю жизнь готовился к этому моменту! Стало даже обидно, что Кан начал поспевать за его неуемным «аппетитом».       Громко выдохнув горячий воздух в пах, Кан ускорился. Перед самым финалом Синь не успел отпрянуть, потому потянул старейшину за светлые волосы, в попытке избежать конфуза, но не успел.       От сильной разрядки, которая не произошла в прошлый раз, Синь упал на кровать совершенно обессиленный. Тяжелое дыхание снова наполнило комнату.       Кан до последнего держал во рту член и, когда отпрянул, демонстративно сглотнул. Лицо старейшины Нефритового пика выражало победное удовлетворение: под ногами у Синя оказалась влажная простынь, которую он случайно задел.       Синь мысленно начал просить прощения у Кана за столь абсурдный и необдуманный поступок, как неожиданно заметил что-то неправильное.       Пелена похоти сошла и взгляд, наконец, сфокусировался. Синь опешил. На голове старейшины Нефритового пика оказались большие лисьи уши. Хвост махал из стороны в сторону, словно завлекал продолжить, а развратнейшее выражение лица вконец охладило голову развратника.       Синь резко очнулся ото сна в тот же момент с криком. Он стал тяжело дышать и словно от нехватки кислорода начал кашлять.       В голове был полный беспорядок, сердце беспорядочно стучало, легкие горели, пот градом капал с лица, на котором появился болезненный румянец, а низ живота невыносимо скрутило в твердый комок.       Он чувствовал себя грязным предателем не способным контролировать свои собственные сны. Не верится просто. Жизнь его ничему не научила…       Синю понадобилось время, чтобы отдышаться, прийти в себя и осознать произошедшее:       - Просто кошмар…       Только сейчас Синь заметил как возле него собрались обеспокоенные Киччи, Руи, Хо-Син и Вэй Цин.       - Я… я в порядке… - Тут же произнес Синь, стараясь защитить себя от неудобных вопросов.       - Вы уверенны, учитель? Вы стонали во сне... – Киччи смущенно отпрянул и сильнее прижал к груди Вторую Жизнь.       - А еще сильно хмурились, словно вам больно. - Продолжил за друга Руи.       - Синьюэ, я говорил, тебе следовало больше отдыхать. – Начал причитать Вэй Цин. Он вплотную приблизился и приложил на лоб растерянного Синя ладонь. – Ты весь красный… Мне кажется, ты снова заболел.       Чуть с заторможенной реакцией Синь отпрянул и громко возмутился.       - Не трогай!       Вэй тут же испуганно отошел на несколько шагов. Он привык к резкому поведению Синьюэ по отношению к нему, но этот раз был другим. Сегодня он распереживался особенно сильно из-за его странного поведения.       Вэй решился коснуться Синьюэ и передать ему немного энергии, чтобы подлечить, но тот грубо скинул его руку помощи и даже не посмотрел в глаза после этого. Вэй окончательно растерялся.       Синь плотнее запахнул одежду и накинул на себя накидку. Чтобы предотвратить расспросы, он не нашел иного гениального способа кроме как встать и уйти, однако напряжение сильно сковывало тело, из-за чего он не смог это сделать не зашатавшись по пути.       Ученики пошли следом и Руи наивно спросил:       - Учитель, у вас что-то случилось?       - Нет! – Нервно выкрикнул Синь.       - Учитель… - Ученики замерли, не решаясь продолжать идти за ним. Наверное, учителю снова необходимо побыть одному и ученики уважали его выбор.       Сон и пробуждение после него сильно ударили по эмоциональному состоянию Синя, смешав при этом стыд, шок и неудовлетворенность.       Не хватало в этой картине только Хо-Сина, что смирно сидел, опустив уши, в костре. Он разгорелся ярко алым цветом и от неловкости не двигался, старался даже не трещать огнем, чтобы не навлечь на себя гнев хозяина.       Даже пес это понимал, но не Вэй Цин. Тот нашел у себя остатки упрямства, которую когда то всю выбил из него Синь, и направился за своим товарищем в лес.       Только уже через пару минут Вэй вернулся побитый и покрытый следами от Ваньмэй.