Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      После непокорного отступления зимы весна ловко захватила мир зеленью. Весь проложенный путь до Хуанина пролегал через высокие горы и цветущие сады. Предчувствуя чью-то слежку, Хо-Син беспрестанно следовал позади и иногда останавливался, чтобы проверить безопасность тыла.       Синь, так и не сумев окончательно усмирить коня, отчаянно продолжал упрямиться и не хотел пересаживаться ни на вороного жеребца, ни на Хо-Сина, хотя тот мог это позволить. Синь это делал больше из строптивости, но и о маскировке не стоило забывать. Чтобы пробыть в тишине еще немного и Синь Ицзе и Кан Гуанмин притворились странствующими заклинателями. Синь скрыл лицо за доули, а фигуру за тонкой накидкой с цветами глицинии, Кан – оставил волосы распущенными, а плечи укрыл грубым мехом из шкуры белой лисицы. Изменить несколько деталей и старейшину Нефритового пика не узнать!       По дороге они вдвоем не спеша посещали деревни и города и, выступая в роли странствующих заклинателей, выполняли задания. В одну из таких мирно протекающих охот на нечисть, что позарилась топтать посевы риса, демон сам выпрыгнул прямо под копыта жеребцов, как только увидел Синя.       Кан успел предупреждающе положил руку на клинок, но, заметив кроткий и послушный вид демона, нерешительно замер и глянул на Синя.       - Советник! – Воскликнул демон и сложил руки в особом жесте у лба. Он выглядел причудливо: длинные пушистые уши на макушке соседствовали с маленькими рожками, на лице тонкой ниточкой вырисовывались символы, из-под плаща торчал толстый неповоротливый хвост. Юный, до безумия преданный своему народу, демон выглядел потрепано, однако его вид излучал чистую уверенность и надежность. За шесть лет Синь повстречал многих демонов: и сильных и слабых, но никак не научился различать рода и виды, а также помнить всех в лицо.       - Советник? Шэ-эр, что это значит? – Притворно возмущенно произнес Кан так, будто это новость поразила его до глубины души. Такие слова не могли не смутить Синя. Он зажмурился и неловко замямлил:       - Это… Долгая история, забыл тебе рассказать, Цзу-эр. – Синь извиняюще посмотрел на Кана и перевел взгляд на демона. Его голос и вид тут же изменились на холодный и отчасти жестокий. Старейшина Нефритового пика оторопел. - Что ты здесь делаешь?       - Вы ушли и… - Демон замешкал. Он виновато поджал уши и отвел взгляд. – Я искал вас…       - Возвращайся в Царство Демонов. – Приказал Синь.       - Но… Как я… Вы… Вы ведь еще вернетесь? – Демон завозился и начал нервно стучать острыми когтями друг о друга. Синю отчего-то он напомнил об одном адепте, сбежавшем из Парящего Феникса, с которым разлучился незадолго до того, как попасть на Плато Серебряных Слез. Синь невольно смягчился и улыбнулся.       - Я обязательно вернусь. А теперь возвращайся, здесь для тебя опасно.       Демон инстинктивно замахал тяжелым хвостом, подняв в воздух клубы пыли, низко поклонился и, скрыв рога и уши накидкой, скрылся в тени.       - Что это было? – Кан заглянул в слегка растроганное и одновременно растерянное лицо Синя. - До нас доходили слухи, что Царство Демонов обзавелось неким советником, но я… Хотя я мог предположить что это ты. – Быстро сдался старейшина Нефритового пика. - Почему этот демон так далеко зашел, выискивая тебя? Неужели так сильно испугался, что ты покинешь их?       - Отношения Цян Цзяньхуна с его же народом очень… Натянутые до сих пор. С моим приходом они немного улучшились. Демоны поклоняются Хо-Сину, увидев в нем образ Хо-О из их легенд, потому они столь доверчивы к моим словам.       - А я увидел, как он поклонялся тебе, а не Хо-Сину.       Синь неуверенно обернулся. Хо-Син не бежал рядом, а скрылся под доули в волосах в виде мотылька.       - Они благодарны за то, что Хо-О принес им надежду, я всего лишь немного подыграл. В Царстве Демонов есть огненное ущелье, откуда родом Хо-Син. Оно ранее было практически безжизненным, там обитали дикие демоны, на которых я открыл охоту, а после организовал город. После этого события моя позиция упрочнилась. Взамен на помощь Цян Цзяньхун помог мне с кланом Красной Луны.       Кан не мог не восхититься, слушая историю за прошедшие шесть лет лично от Синя. Пользуясь возможностью, он решил уточнить знания от более правдивого источника.       - Это правда, что Правитель Царства Демонов может управлять своим народом?       - Цян Цзяньхун жалкий демон. Не думай, что он и вправду способен на нечто такое. Цян не может контролировать тех, кто вырос и родился не в Царстве Демонов, а еще тех, кто из соперничающего знатного рода. За несколько столетий после смерти первой Предводительницы их образовалось несколько десятков, если не сотня. Некоторые из них перебрались на земли заклинателей, скрываясь.       - Вот почему демон из столицы помог нам отыскать жемчужину. – Нашел объяснения старейшина Неритового пика. - Только назвав твое имя, вопросы исчезли и он нам помог.       - Не понимаю я их. – Помотал головой Синь, спешно уводя коня из воды со свежими посевами риса, куда та своевольно полезла. – Отобрать правление у Цяна смог бы любой. Думаю, даже Хо-Син в одиночку справился бы с этой задачей, почему другие не решались? Чем смотреть на вымирание народа, не лучше ли взять все в свои руки? Среди демонов много тех, кто гораздо больше подходит на эту роль.       - Отчаяние рождает страшных демонов. Никто бы не захотел быть ответственным за неизбежный провал. – Кан плавно перехватил поводья Синя и выровнял движение.       - Возможно. – Грустно улыбнулся Синь. – Многие бежали оттуда за лучшей жизнью. Мне кажется, родители Киччи тоже когда-то жили в Царстве Демонов, переселились к границе, а после нашли убежище в ордене.       - Киччи же полукровка. Темная энергия не завладела им? Искажение ци очень свойственно для полукровок.       - Ммм… - Синь смущенно поджал губы. – Ему помогает Руи. Они… Выросли и сами справляются с проблемами, но… Я все еще о них переживаю. – Признался он. – Не думал, что я в своей жизни столкнусь с наставничеством и такими родительскими чувствами…       Кажется, этот опыт был очень важным в жизни Синя и Кан разделял это.       Старейшина Нефритового пика потянул за поводья и остановил жеребцов. Его ладонь скользнула к руке заклинателя в желании выказать безмолвную поддержку. Просто так. Когда путь продолжился, Кан спросил, отчаянно скрывая добродушный тон. По какой-то причине он хотел показать себя мелочным ревнивцем:       - Что же еще ты от меня скрываешь?       - Беспомощность и уязвимость. – Синь бесшумно рассмеялся и помахал ему талисманом.       Кан по-доброму усмехнулся, когда увидел, что именно это за талисман. Такие обычно выдаются юным ученикам, чтобы знать, где те находятся в случае опасности. Синь тоже выдавал такие ученикам, но когда то совсем давно.       - Меня заставили его взять Киччи и Руи. Видимо даже тебе, Цзу-эр, они не доверяют.       - Непредусмотрительно. Теперь меня преодолевает желание разорвать этот талисман, чтобы вдруг ученики не поспешили на помощь «не вовремя».       - Радуйся и этому. – Синь аккуратно спрятал талисман в рукав. - Я кое-как от них отделался взамен на талисман, иначе вообще в одиночку не смог больше выйти на улицу.       - Не могу осуждать их за это.       Доверять – это одно, а вот иметь возможность отыскать своего бедового заклинателя – совсем другое дело. Желание иметь хоть одно средство, которое поможет найти Синя, Кан не мог порицать. Старейшина поманил пальцем и из цянькуня прямо в руку по команде вылетел веер.       - В таком случае, чтобы не обделять меня, Ваньмэй я пока оставлю у себя.       - Теперь я весь твой. Я ведь обещал не сбегать.       - В таком случае… Не хочешь остановиться у меня дома? – Предложил Кан.       - Да, я бы хотел. Я задержал свои извинения за тот раз...       - Не стоит. На самом деле сестрицы очень ждут, когда ты придешь еще раз.       Пусть Синь и кивнул приличия ради, но в этот раз мысль о посещении дома семейства Кан далась тяжелее. Он будто свататься ехал… А ведь он столько всего натворил, даже последние шесть лет учитывать не стоит. Времени, проведенного в ордене, бы хватило, чтобы от него все отреклись.       Горло неприятно сдавило, когда Синь подумал про его отношения с Каном. Знает ли семья Кана о его экстравагантных предпочтениях или же их чудом обошли слухи и для них личная жизнь племянника еще не безнадежна?       Как бы не тянули время за разговорам, вскоре они доехали до Хуанина и остановились у главных врат в дом семейства Кан, обрамленные резными птицами, такими же, как и на ножнах фамильного меча. Семья Кана даже в таких деталях являлась выделяющейся и обособленной.       Прямо на входе их встретила младшая сестрица Роу. Синь не успел ее поприветствовать и даже завести разговор о том случае, чтобы извиниться за неподобающее поведение, как та, испугавшись, замахала метлой, которой до этого управлял слуга, и активно прогоняла прочь из поместья двоих «путников».       - Быстро уходите! – Прошептала Роу. – Сестрица Ху вернулась!       - Сестрица Ху? – Лицо Кана слегка побледнело.       - Если жизнь твоего Синьюэ дорога, то быстро уводи его отсюда!       - Что случилось… - Синь заметил, как сильно сжал его ладонь Кан и тоже начал паниковать.       - Сестрица Ху… Она приехала домой пораньше, чтобы поговорить с тобой, Гу-эр… – Сказала Роу. - Она сейчас с отцом разговаривает, быстрее, уходите!       - Надо уходить. – Поддержал сестру Кан.       - Когда вы пугали меня вашей «тигрицей Ху», я думал, вы шутили… - Нервно посмеялся Синь.       - Еще чего! – Одновременно выкрикнули брат и сестра.       Синя только вытолкнули со двора и прогнали, как на улицу вышла сестрица Ху: вторая дочь семейства Кан выглядела непохожей на сестер Мэй, Ин и Роу. Она была чуть ниже их, волосы с тонкими косичками спрятала в пучке нефритовой заколкой с птицами. Взгляд был острым, вызывающим и диким, его подчеркивали два темных шрама под глазами: злой дух, схватив ее за лицо, оставил незаживающие шрамы на юной девушке. С тех пор они, словно полосы тигра, остались с ней на всю жизнь.       Кан скрыться не успел и, позволив Синю бежать, скрыл его своей спиной.       - Добрый день, брат. – Поприветствовала сестра. – Ты выглядишь необычно. – Подметила Ху. - Только приехал?       Кан спрятал ладони в рукава и с натянутой улыбкой ответно поприветствовал. Если сестра так общается, значит, она ничего не знает?       - Да, только вернулся, сестрица Ху. Как дядя?       - Сдался. – Усмехнулась Ху. – Как и всегда.       Кан не знал, что и ответить. Против сестрицы Ху идти опасно, пусть с этим дядя сам разбирается.       - Сестрица Роу сказала, ты хотела поговорить со мной?       - Да, но я уже ухожу. Появилось небольшое, но очень важное дело.       - Уже? Останься хоть на пару ночей ради Юань-эра. Он несколько месяцев не видел тебя.       - В следующий раз, Гу-эр. – Ху накинула на плечо сумку и поправила наручи. – Я не надолго. Скажите Юань-эру, что я совсем скоро вернусь.       - Может, хотя бы до обеда останешься? – Предложила младшая сестра.       - Нет, сестрица, извини. До встречи.       После ухода сестрицы Ху весь дом будто бы облегченно вздохнул. Вела она себя на удивление спокойно в этот раз. Обычно Ху поднимала весь дом на уши, когда приезжала. Ее редкие прибытия были радостными событиями, однако сопровождались слегка напряженной атмосферой, особенно для слуг.       Ху являлась странствующим заклинателем и жила буквально в дороге. Она привыкла к тревоге и постоянному давлению, потому в мирной обстановке просто не находила себе места. Раз в год посетить дом ей было более чем достаточно. Она скучала по семье, но еще больше она скучала по вольному ветру и дорожной пыли. Жизнь в постоянных сражениях ее закалили, но и отдалили от семьи. Ху не умела вливаться в компанию и вести себя приемлемо в высшем обществе.       Когда все закончилось, Синь прошмыгнул в дом. Там его радушно встретили, но на обед не смогли пригласить. Все были ужасно заняты, а Кана украли для решения своих семейных проблем.       Дом семейства Кан оставался таким же большим, не лишенным изыска, и простоты местом. Наполненный разговорами в одном крыле, он становился тихим и одиноким в другом. Синь инстинктивно сбежал от шума и зашел в темный коридор. Создавалось ощущение, что здесь находиться нельзя, но слуги Синю ничего не сказали, позволив продолжить прогулку.       Юные дарования семьи Кан, тихо хихикая, пробежали мимо в другую часть поместья. Синь заинтересовано заглянул в открытую дверь. Комната казалась изолированной от внешнего мира: вся завешана талисманами, а бумажные окна закрыты. Внутри из предметов декора стояла лишь увесистая ваза с миниатюрной извилистой сосной. На столе лежали пару рукописей, бамбуковые дощечки и маленький гуцинь вдвое меньше настоящего.       За ширмой у окна, спрятавшись под одеялом, сидел мальчик лет десяти-двенадцати. Свет из окна неудачно падал на ширму и отображал маленькую дрожащую тень, которая тут же выдавала неудачливого участника игры в прятки.       - Меня видно? – Спросил он и выглянул из-под одеяла.       - Видно. – Честно ответил Синь.       - Мог бы притвориться, что не видно! – Возмутился он. Мальчик глянул на заклинателя светлыми, почти белыми глазами. Они казались глубокими и не по годам мудрыми, но практически не зрячими. Чудо, что тот различал фигуры и ориентировался в пространстве. Видимо ровесникам играть со слепцом не очень интересно. – Ты разве не взрослый! Мог и поддаться!       Синь обреченно вздыхать не собирался и начал медленно отступать, чтобы не связываться с еще одним ребенком в его жизни. Руи, Киччи и Тана для него хватило! Только Синь скользнул за дверь, как ребенок бесшумно настиг его и схватил за холодную ткань рукава.       - Почему ты такой…       - Какой?       - Нет, опять пятна перед глазами. – Мальчик зажмурился, протер глаза и помотал головой. Яркие пятна перед глазами не исчезли. - Ты кто? Я тебя не знаю.       - Я… Синь. Друг Кан Гуанмина. – Совершенно спокойно проговорил Синь. Заметив подозрительный взгляд, он переспросил. – Не веришь?       - Ммм… - Мальчик сначала неуверенно промычал, а после закивал. - Верю-верю. Братец Гуанмин любит водиться с теми, кто вечно лезет в неприятности, а ты очень похож на такого.       «Братец Гуанмин». Синь с восторгом повторил эти слова и не мог поверить, какой оттенок и сколько тепла они приносят в семейных отношениях.       - Правда? – Искрящийся любопытством взгляд ребенок уловить не мог, но услышал в голосе незнакомца искренний интерес и какое-то озорство, несвойственное взрослым. – Как тебя зовут?       - Юань.       - А-Юань, а расскажи ка мне поподробнее о Гуанмине.       - Он очень любил играть с сестрицей Ху, а еще… - Юань остановился. Его озарила идея. - А остальное я тебе расскажу, если ты погуляешь со мной!       - А тебе можно без спросу выходить из дома?       - Я скажу братцу Гуанмину, что ты меня обижал. – Сказав это, Юань наигранно задрожал, а из глаз брызнули слезы. Синя чуть не хватил удар. Так издеваться и манипулировать взрослыми еще нужно уметь!       - Р-рассказывай. – Несмело ответил Синь. Не подумал же он, что Кан поверит в издевательства Синя над ребёнком! В конце концов, у него самого есть ученики!       - Сестрица Ху тоже обязательно узнает об этом… Слышал, она должна скоро вернуться. - Намекнул Юань. – Тебе же ничего не стоит прогуляться со мной, пока братец Гуанмин занят делами с моим отцом.       Синь задумался. Если уж «сестрицу Ху» боится даже Кан, то ему самому противопоставить против нее нечего. Возможно, даже шести лет не хватит, чтобы подготовиться для встречи с ней.       Синь неуверенно глянул на мальчишку и, обреченно вздохнув, согласился. Юань хватился маленькой ладошкой за руку Синя и посмотрел ему прямо в глаза. Спустя время, он отвернулся и промямлил:       - Тебе не страшно?       - А разве должно?       - А ты видимо любишь лезть в неприятности не потому что бесстрашный, а потому что глупый. – Синь поморщился, но препираться с ребенком не стал. – Мои глаза тебя не пугают?       - А мои?       - Что? – Растерялся Юань. Он ожидал очевидного вопроса «почему», но совсем не этого: Синь пригнулся, взял его ладонь и приставил к повязке на левом глазу. Юань испуганно охнул, а через секунду после осознания, что он на мгновение испугался, смущенно отпрянул. – Ты глупый. Я имел совсем не это!       Синь мог разве что по-доброму усмехнуться такой реакции. Они медленно зашагали в сторону выхода, но у самых ворот Юань нагло дернул его вниз, заставляя присесть. Юань протянул руки наверх и Синь не понял, что от него требуют.       - Я скажу братцу Гуанмину, что мы с братцем Синем весело поиграли, а сестрице, что братец Синь добрый.       Только сейчас Синь понял намек. Он измученно улыбнулся и посадил все же мальчика к себе на шею. Теперь он душой и телом понял коня, которого ранее оседлал. Было неприятно, когда неопытный наездник дергает за длинные волосы-поводья, но Юань будто вовсе ничего не замечал.       Синь смиренно поплелся на рынок. Юань мотал ногами, прислушивался к шуму улицы и рассматривал белесыми глазами пространство, будто что-то искал, а когда Синь прикупил танхуа* с рисунком птицы, то начал и активно болтать:       * Танхуа (糖画) китайское искусство рисования карамелью, в том числе создание леденцов на палочке.       - Отец рассказывал, что братец Гуанмин с детства выбирал себе в друзей заядлых нарушителей спокойствия, хотя сам был скромен и тих.       - Вот как. – А ведь и Лю Чуньшэн не отличалась спокойным характером и кротостью.       - Братец Гуанмин и сестрица Ху были очень близки. Сестрица Ху рассказывала, что братец любил вместе с ней сбегать из поместья и играть в охотников, но отчитывали обычно только сестрицу, потому что даже в чистосердечные признания брата никто не верил первое время. А потом братец и сестрица отдалились, когда дядя и тетя погибли. Никто из того происшествия не вышел прежним… Сестрица Ху тогда решила тренироваться усерднее, а братец Гуанмин стал сбегать из дома в одиночку.       - Ты много знаешь про свою семью…       - Да. Меня учат с детства все знать о своей семье и чтить ее память. Мы явно отличаемся от здешних и нам легче потерять свои корни. Знания на бумаге могут быть сожжены, но знания, вычерченные на наших душах, останутся вечными. – Процитировал своего наставника Юань.       - А что означают птицы в вашей семье?       - Раньше семейство Кан часто переселялось с места на место. Наша семья свободно, словно птицы, передвигалась по всей стране и за ее пределами. Дядя рассказывал, что он и его брат, путешествуя, однажды в столице встретили своих будущих жен – там и осели. Они решили «побороться с ветром», чтобы создать свой собственный дом. Сестрица Ху, когда выросла, не смогла предать «кровь». – Юань подергал за чужие волосы и выпросил еще немного вкусностей с прилавка. - После смерти дяди, семью будто заволокло туманом несчастий, а когда я родился, это стало последней каплей для сестрицы Ху.       - А Кан? Кан нашёл свое место? Его не мучает жажда странствий?       - Братец Гуанмин? Мне кажется, он давно нашел свое место, но только не могу понять где. – Обидчиво протянул Юань. – Сколько помню, он никогда не был настолько раскованным и честным с собой, как сейчас. Это даже начинает раздражать сестрицу Ху.       Повисла естественная тишина, которая позволила Синю поразмыслить над сказанным младшим Юанем. Вслед за этим Синь заметил на себе взгляды, по которым совсем не скучал, однако присмотревшись, понял, что направлены страх и волнения были на Юаня. Синь решил не позволять мальчику почувствовать хоть немного стыда и волнения и ушел на менее оживленные улицы, пока не покинул город.       - Сестрица Ху ругаться будет… - Под нос пробубнил Юань. Синь спустил того с затекших плеч и взял за руку. - Мне запрещается покидать поместье и контактировать с людьми, особенно заклинателями.       - Почему?       - Говорят, мои глаза прокляты, они приносят несчастья. Семья переехала сюда после крупного кровавого происшествия из столицы и многие боятся, что я его запоздалый отголосок. Семья не верит им, но суеверия, тем более связанные с проклятиями и злыми духами, даже среди заклинателей имеют большой вес.       - Ты слеп с рождения?       Юань мотнул головой. Он достал из рукава тонкую бамбуковую пластинку с вырезанными символами и провел по ней пальцами, ища успокоения. На ней были иероглифы семьи, которые в теории должны были хоть немного уберечь мальчика, если тот вдруг потеряется.       - Я иногда совсем не вижу, а иногда глаза аж слезятся от света. Сестрица Ху поэтому постоянно в разъездах - пытается заручиться связями и найти лекарство.       Синь использовал духовное чувство, чтобы проверить наличие «проклятия», и Юань тут же отреагировал, будто что-то заметил. Мальчик не мог описать внятно то, что видел, ведь не знает, что видят обычные люди.       Тогда Синь сорвал веточку засохшей сливы и вложил ее в руки Юаня, а после влил в нее ци, заставив ту вновь ожить и расцвести.       - Что ты сделал! – Воскликнул Юань. Он широко раскрыл глаза, словно прозрел, и уставился на сливу. Только сейчас Юань понял, что стал видеть веточку отчетливее, каждый сосуд, по которым текла ци, наполняя сливу цветом и формой.       Очертания людей для Юаня всегда были размыты, заклинателей очень яркими и четкими. Обычная комната была темным пространством, только артефакты и талисманы давали понять, где ее границы. За пределами дома жизнь казалась странной и абсолютно инородной. Юань изредка выходил за пределы поместья, а потому стремился найти во внешнем мире ускользающую закономерность. Детское любопытство сжирало наивную душу, которую пытались уберечь запретами.       Юань с восклицаниями набросился на Синя, прося научить его делать также. Сначала он увидел как от сердца, называемым золотых духовным ядром, Синь испустил слабую волну, которая отразилась эхом от деревьев, земли, травы и даже мелких зверей, находящихся поблизости. Когда сила перетекла в новую сухую веточку засохшей старой сливы, ци потекла по жилам, наполняя ее жизнью. Юань восхищенно наблюдал, как из ци формируются бутоны, а из них раскрываются пять лепестков.       Синь поднял Юаня, протягивающего ладони к цветам, на руки и позволил прикоснуться к неизведанному миру. Глаза щипало от света, но этот свет был мягким и ненастойчивым, разгоняющим тьму не только во взоре, но и в сердце юного дарования семьи Кан.       Синь не сомневался, что, даже объяснив в своей непонятной манере основы совершенствования, младший брат из семейства Кана тут же разберется что к чему. Юань будто бы подцепил нить, по которой проходила ци, и притянул к себе, наполнив тело легкостью и чистотой.       Синь позвал Хо-Сина и показал Юаню на примере, чем отличается разная ци и чего стоит опасаться. Юань, внимательно слушая, даже не перебивал и стал настойчиво называть Синя старшим братцем.       Так, засидевшись у реки и тренирую Юаня, Синь поздно заметил, как к его шее приставили клинок. Первым отреагировал Юань.       - Сестрица Ху! – Радостно выкрикнул младший брат, а сразу же после этого затих, чувствуя напряжение, исходящее от старшей сестры.       Ху не использовала ци. Она и другие челны семьи Кан, как заклинатели, не могли не знать об особенных глазах Юаня. Синь уважал желание Ху оградить Юаня от опасности и лишней тревоги, потому и отозвал Хо-Сина.       - В письмах сестрица Роу упоминала нового близкого друга Гу-эра, но не думала, что его имя так быстро исчезнет и его перестанут упоминать, как раз в то время, когда слухи про одного порочного и безнравственного заклинателя из Небесной Выси распространились дальше некуда! – Не смогла сдержать рыка тигрица. – Юань, иди ко мне, сейчас же!       - Сестрица… Прошу, не гневайся на братца, я сам…       - Юань!       Этого хватило, чтобы Юань встал, зажмурился и честно закрыл глаза и уши, стараясь не представлять, какие ругательства сестрица Ху использует на братце Сине.       - Если бы ты не был столь глуп, то понял бы, почему мы ничего не рассказываем Юань-эру о самосовершенствовании! – Рыкнула тигрица.       Синь и вправду повел себя излишне самоуверенно, влезая в дела чужой семьи, но быть к Юаню безразличным он не смог бы.       - А-Юань не столь мал и глуп, чтобы не знать об опасности внешнего мира. Зачем же вы так много скрываете от него?       - Совершенствование только усугубит проблему. Он окончательно потеряет зрение и тогда жизнь в этом мире станет для него невыносимой!       - Знаешь, какая будет у него жизнь, если ему не рассказать и не дать выбора? – Синь встал с земли, отряхнулся и повернулся к Ху, чтобы посмотреть в ее разъярённые зеленые глаза. На мгновение он почувствовал, как закружилась голова и стало плохо. Он пошатнулся. – Я встречал однажды злого духа с такими же глазами, у которого не было выбора. У Юаня же выбор есть. Не отбирай его.       - Не вмешивайся в нашу семью. – Двусмысленно произнесла Ху. Ее рука в гневе дрожала перед шеей заклинателя. Она с отвращением осмотрела Синя и брезгливо бросила. – Ты никогда не станешь членом нашей семьи, тебя никогда не примут в семью Кан как родного.       Глаза Синя распахнулись. Внезапно потянуло в области груди, а на сердце стало неспокойно.       - Ты… - Продолжала кричать Ху, но ее клинок внезапно отбили, а саму ее заставили отступить. Перед ней встал Гуанмин. Как чувствовал, что задерживают его специально.       - Ху, хватит. – Вмешался Кан.       - И как ты вообще посмел привести его к нам домой. – Выплюнула Ху. Словно дикий зверь она начала ходить из стороны в сторону, размахивая клинком.       - Почему ты так категорична к Шэ-эру?       Ху подавилась, когда поняла, кому принадлежало это прозвище.       - Это моя обязанность как старшей сестры. Я не приму его только потому, что тебе он небезразличен. Даже если это «твой» выбор. – Ху сложила клинок в ножны. Раньше она бы сорвалась в драку, чтобы преподать урок брату, но в этот раз ее что-то беспокоило. - Ты изменился, Гу-эр. Сильнее, чем может показаться на первый взгляд. И не в лучшую сторону. Ты стал отдаляться от семьи из-за него?       - Да.       Ху совсем не ожидала такого прямого и честного ответа. Впервые Гу-эр смог сбить с толку самоуверенную и напористую заклинательницу. Вечно мягкий и податливый, ходящий по пятам за сильными, Гу-эр теперь и сам перенял сторону того, кем восхищаются и за кем идут. А ведь Гу-эра при сильном желании можно было уличить в двуличии: жаждущий внимания со стороны, благородный и добродетельный сын ведет дружбу с не самыми законопослушными и добропорядочными людьми. Знающие две эти стороны Гуанмина, люди могли подумать, что он безмерно лицемерен. Только вот большинство не останавливалось на этих мыслях надолго, считая маску добродетели его истинным лицом.       Ху и сама тесно дружила с Гуанмином в детстве. В нем ее привлекала тишина и спокойствие, способные пробудить сострадание и честность, в ней его – неукротимость и вызов миру, которому самому так не хватало. Кан вечно сражался за то, чтобы поступать как требует того сердце, но в силу воспитания пренебрегал этим.       Ху не помешало бы больше думать холодной головой, чем безрассудно кидаться с задания на задания, в бессмысленных поисках ответа на свой вопрос.       Ей казалось, они дополняют друг друга…       Ху раздражало то, что Гуанмин изменился. Он нашел то, что искал, смог преодолеть тот барьер, заложенный в него с рождения, а Ху…? Продолжает искать и упрямо верит, что в итоге тщетные труды принесут свои плоды.       Гуанмин поступил так, как не посмела бы Ху, но почему то ей казалось, что ее предали. Удобно иметь человека, что бескорыстно и искренне восхищается твоей независимостью и безрассудностью, но невероятно больно, когда он сам становится недостижимым образцом для подражания – в этом Ху признаваться себе отказывалась.       Ху ласково взяла Юаня за руку и повела прочь.       - Юань-эр, мы уходим.       Юань безропотно кивнул и последовал за старшей сестрой. Он напоследок посмотрел в сторону нового братца, но не смог выделить его фигуру. Потеряв нить чужой ци, Юань невольно прошептал:       - Еще увидимся… - Заметив недовольное ворчание сестрицы, Юань затих, но, пройдя всего пару шагов вперед, резко вырвал руку, и, глубоко вздохнув, прокричал: - Еще увидимся, братец Синь!       Чтобы сестрица не сердилась и не успела что-то возразить, Юань сам схватил ее за одежду и, спотыкаясь, потянул подальше отсюда, спеша вернуться домой.       Синь переглянулся с Каном и отвел взгляд, однако тот повернул лицо пристыженного заклинателя обратно.       - Если бы ссора зашла дальше, я бы сразился с сестрой, Шэ-эр.       Только сейчас Синь заметил, как Кан расслабился и разжал клинок. Сердце старейшины быстро билось и все еще не успокоилось.       - Грустно осознавать, что мое присутствие может так сильно испортить отношения в твоей семье.       - Это не так. Ху-эр лезет не в свое дело. – Серьезно проговорил Кан. – А все остальное – мой выбор. Я захотел отделиться от семьи и построить свое счастье сам. Семья это не только про родителей, родственников, братьев и сестер, но и про близких сердцу людей. В «моей семье» есть место для тебя… и неважно, если кто-то не согласен. Ху-эр однажды создаст свою семью, в которой не будет место для всех, и это будет ее счастьем.       Синь сжал подвеску на своей шее. Больше взгляд отводить он не смог. Глаза наполнились не промолвленными словами признания. Синь переплел пальцы обеих рук с Каном и ласково прошептал:       - «Братец Гуанмин» звучит неплохо. Это не сравнится с Цзу-эром, но тоже очень мило и по-семейному.