Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Момент близости прервал кровавый кашель. Кан никогда бы в жизни не привык к виду бледного задыхающегося заклинателя. Синь терял сознание, то возвращался, и это не на шутку перепугало старейшину Нефритового пика.       - Шэ-эр, ты в порядке? Что случилось?       Ответа Кан не дождался. Энергия странным образом клубилась, срывалась или вовсе пропадала, а после возвращалась и, щелкая, разрывала пространство. Искажение ци.       Они оттягивали возвращение в орден, но дальше ждать нельзя. Кан Гуанмин поднял заклинателя на руки и тут же направился в Небесную Высь к Бао Лаю. Городской лекарь тут не поможет.       Хо-Син взбесился, он с чего-то начал бегать по комнате и сносить все на своем пути, попутно навывая и скалясь. Услышав тяжелый хрип сквозь грохот разбушевавшегося волка, Кан приложил ладонь к бледной щеке и обратился к Синю:       - Шэ-эр, ты как…       - Шэ… Эр…?       Синь отпрянул от ладони и поднял взгляд на Кана. Помутневшие глаза безэмоционально прошлись по чертам лица старейшины Нефритового пика и скользнули на потолок, словно кого то искал.       Кан не выдержал. Он решил не рисковать больше, встал на меч и вылетел из постоялого двора. Хо-Син на мгновение остановился, но вновь заметался. Цвет огонька постоянно сменялся. Ци будто разрывала Хо-Сина изнутри. Все чувства пропали, а связь с хозяином словно накрыла снежная пелена, с каждой секундой становясь невидимее. Хо-Син, заметив, что старейшина Нефритового пика скрылся, последовал за ним за неимением альтернативных путей.       Кан, не останавливаясь ни на секунду, влетел на пик Медицины в главный кабинет старейшины Бао. Тот в своей привычной манере не спеша осмотрел ворвавшихся и отдал приказы ученикам. За свою жизнь он привык к подобной панике и перестал мутить разум излишними переживаниями.       Он коснулся запястья больного и широко распахнул глаза, но предпринять ничего не успел. Бао отпихнул мельтешащий Хо-Син.       Когда Синь прокашлялся и поднялся, волк замер и судорожно принюхался к ладони. Внутренняя энергия начала приходить в порядок. Завидев не сменяющиеся деревянные балки и резьбу на пике Медицины, заклинатель произнес:       - Что… Где… - Решив, что это не тот вопрос, который стоит задавать в первую очередь, он сдержался.       Бао Лай растерянно и непонимающе обратился к Кан Гуанмину, однако реакция старейшины Нефритового пика показалась ему излишне красноречивой.       Кан непроизвольно отпрянул и случайно уронил тело Синьюэ на пол. Тот в попытках встать, протянул руку вперед, но ее без предупреждения укусил Хо-Син. Кровь оглушающе закапала по деревянным половицам, вскоре образовались красные лужицы. Хо-Син мотнул головой, стараясь с силой оторвать руку заклинателя, но в один миг будто ослаб и, вспыхнув, стал бледнеть. Форма волка распалась на искры, остался лишь мерцающий полупрозрачный эфирный огонек, что слабел с каждой секундой. Хо-Син в отчаянии из последних сил метнулся к Кан Гуанмину, однако, последний раз вспыхнув янтарем, исчез.       Омраченную тишиной комнату прервал тихий хрип и кашель. Синьюэ, даже не закричав от боли, нашелся со словами и встревоженно первым делом спросил:       - Тан Ли… Где наставник Тан!?       …       Неожиданная тяжесть в теле заставила Синя глухо простонать. В легкие будто налили расплавленный метал, только вот тело билось в дрожи от холода. Синь пытался разглядеть в кромешном мраке, но перед глазами стояли пятна.       За последние дни он все чаще стал терять сознание без причины, только ранее это ограничивалось несколькими секундами, сейчас же... В голове плыли незнакомые образы, люди и даже запахи, но Синь не придавал этому значения. Последствия разрыва пространства и воскрешения Баку Бааван Ши могли повлиять на его состояние, но он не мог отыскать, где именно та брешь, приносящая ему такие неудобства.       Голова гудела, живот тянуло от боли, а грудь полыхала. Его будто хорошенько приложили несколько раз, прежде чем он попал сюда. Что произошло? Где Цзу-эр? Разве он не был только что вместе с ним?       Услышав тяжелые шаги, которые точно не принадлежали Кану, Синь вынудил себя подняться. Глаза заметались по темному пространству, но выделили лишь соседствующие неподвижные фигуры и свет в коридоре. Холодный пол, ржавая решетка и запах отчаяния и страха точно указали, где он сейчас находится.       Воззвав к своим силам, Синь долго не мог принять ошеломляющую мысль: в его теле не было ни золотого духовного ядра, ни развитых меридиан, ни ци.       Синь поднял ладони к лицу – маленькие и неаккуратные, не такие как у Синьюэ. Тело – худое и хрупкое, на руках и шее старые шрамы от постоянных посягательств на себя. Волосы собраны в хилую косичку и завязаны фиолетовой резинкой, которая явно ему не принадлежала. Он, наконец, обратил внимание на свою одежду – это современная одежда из его мира. Как его тело попало сюда?       Осмотревшись, Синь обнаружил возле себя тусклый блеск и протянул туда руку. Это оказались его старые поношенные очки, которые, видимо, упали, когда его приволокли сюда. Он надел их и образ места завершился.       Внутренности скрутило от осознания. А что сейчас с Каном? Где тело настоящего Синьюэ и его душа? Все казалось страшным сном, кошмаром, иллюзией.       У Синя было много догадок и зацепок, но как будто бы сейчас не время об этом думать. Прозвучали голоса.       - Ладно, приведи того странного, про которого ты говорил. Попробуем разговорить. – Раздраженно произнес знакомый голос. – А ты. – Тень на стене указала на фигуру скрюченного подчиненного. – Все подготовь.       Некто зашел в тюремную камеру и без колебаний пнул в живот Синя, оглушив и повалив на пол, а сразу после этого схватил за длинные волосы и потащил наружу. Пленник не нуждался в вервии бессмертных или кандалах, страх и угрозы работали как никогда хорошо.       Синь не успел даже разглядеть лица нападавшего, не то, что ответить или защититься. Он весь сжался от боли и открыл глаза только в освещенном голубыми бумажными фонарями месте. Его кинули в центр печати и подвесили за руки, ноги едва касались земли.       Синь Ицзе посмотрел сначала на медленно вышагивающего Ган Юя, безмерно занятого рукописным свитком. Он отдал еще пару приказов духу, очередной жертве его экспериментов, и, сняв черные кожаные перчатки, наконец, глянул на Синя.       Когда Ган Юй протянул руку, Синь Ицзе задержал дыхание, но вскоре понял, что тот его не узнал. И не узнает, если он не выдаст себя. С последних стычек у Ган Юя появилась личная неприязнь, которая точно не позволит ему оставить Синь Ицзе в живых.       - И вправду интересно.       Глава Красной Луны снял очки с пленника и осмотрел их, внутри забавляясь их причудливой формой.       Синь глубоко вздохнул. Он пытался сосредоточиться и повторить трюк Цян Цзяньхуна с темной энергией, но ничего не получалось. С умениями тела Синьюэ ему понадобилось три года на привыкание, при этом в его настоящем теле было ни грамма ци.       - Откуда ты? Из Царства Демонов или из Разлома? – Ган Юй мягко сжал челюсть Синь Ицзе и повернул к себе. На длинных изящных пальцах появились мозоли и царапины и это после чудесного восстановления тела. Глава Красной Луны определенно не чурался тяжелой работой и тренировками, пусть и всячески стыдился, прикрывая ладони перчатками.       Синь Ицзе подавился воздухом. Что ему отвечать и следует ли вообще это делать? Пока он молчал, а глаза бегали по лицу культиватора, Ган Юй, мягко внушая ужас, прошептал:       - В зависимости от твоего ответа я могу оставить тебя в живых.       Ложь. Синь Ицзе не мог не знать, что все это манипуляции. Ган Юя интересовал только Разлом, с помощью которого видимо и попало это тело сюда.       - Не отвечаешь… Не понимаешь меня? – Ган Юй внимательнее рассмотрел лицо Синь Ицзе, пытаясь разглядеть черты иностранца, но вместо этого почувствовал нечто знакомое. Невольно он потер нижнюю челюсть, что фантомно заныла. Давно он не ощущал такого. – Как же тебя разговорить…       Ган Юй отвернулся и прошагал к стене, возле которой стоял его клинок из алой стали, пропитанной кровью, что перешел ему от его дяди. Он ценил его как драгоценность, словно именно он разделил безжалостно и бесповоротно его жизнь на до и после.       Взмахнув клинком, напитанным кошмарами, темный культиватор замер. Клинок загудел, раскрывая невидимые человеческому глазу связи. Ган Юй что-то увидел, но не мог понять, что именно. В груди нечто жгло и нервировало, а клинок, будто знакомый с противником, беспрестанно звенел.       - Как ты прошел через Разлом? Он сам тебя пропустил или тебе помогла та богиня переместить душу в это тело? Как же ее звали… Баку Бааван Ши?       Синь промолчал и невольно сглотнул, но по его реакции сразу стало понятно, что он как то к этому причастен.       - Давно я не встречал переселенцев. Оказывается, Синьюэ, ты один из них, не ожидал такого.       Ган Юю не нужен был ответ, он понял все по взгляду янтарных глаз, что светились желанием вгрызться в его глотку. Когда он увидел тот ответ во взгляде, то грудь наполнилась ядовитым желанием поддразнить, сделать больно, но оставить в живых.       - Тот дурак даже не скрывал этого и пришел ко мне за помощью. – Вспомнил про одного из переселенцев глава Красной Луны. - Как жаль, что судьба его сложилась не так, как он рассчитывал – умер от искажения ци еще до того, как узнал о способе вернуться домой. А может, ему повезло, ведь он не продолжил лелеять мечты о нормальной жизни в другом мире как ты, Синьюэ.       Ган Юй приторно рассмеялся. Печать под ногами пленника загорелась. Синь запаниковал. Времени на то, чтобы даже научится чувствовать ци, просто не было. Он обратился к себе, но отыскал лишь слабый отголосок внутри. Тлеющие угли Синь не мог раздуть без ци, как бы не пытался.       В один миг он все потерял. Снова. Синь внутри взмолился, что все это кошмарный сон и он вскоре проснется в объятиях Кана, но реальность больно била по самому хрупкому и чувствительному.       Печать под ногами не высасывала силы, она словно яд проникала внутрь и искажала рассудок. Тело заломило, по коже прошелся невыносимый разряд тока, заставив кожу лопаться и кровоточить.       - В прошлый раз ты попытался украсть записи о том, как мы создаем злых духов. Ты все еще хочешь узнать, как мы это делаем, Синьюэ?       Ган Юй сел, закинув ногу на ногу, и взял принесенную чашку. Он крышкой смахнул пену от себя и отпил.       - Чтобы создать злого духа из живого человека нужно не так много. После смерти человека, накопленные эмоции, не нашедшие себе выхода, искажают душу и та не может покинуть этот мир. Но неужели только обиды и прижизненные желания могут влиять на душу? Я заметил, что во время ритуалов, подверженные темной ци, люди теряли себя и превращались в нечто… - Ган Юй прервал себя усмешкой, вспомнив искаженные лица тех существ. Сократив, он сделал вывод. - Боль тоже хороший источник для искажения души.       Глава клана, заметив, что пленник, задыхаясь в собственной крови, не слушает, ослабил печать. Только после этого Синь смог прокашляться и, наконец вздохнуть полной грудью, насколько это было возможно. Он судорожно принялся вбирать в себя ци. Любую, которая могла подвернуться, даже темную. Синь будет хвататься за абсолютно каждый шанс, чтобы отсюда вырваться. Однако, пытаясь принять и овладеть темной ци, он понимал, что тело не выдерживает…       Когда же Ган Юй вновь наполнил печать силой, время на передышку закончилось. На пол брызнула кровь, она тонкой струйкой капала с лица прямо в центр печати, наполняя ту силой.       То ли от удовлетворения, то ли от внутреннего волнения, Ган Юй почувствовал трепет в груди. Пусть его тело восстановилось, но ему все еще иногда снились кошмары, где его заживо пожирает огненный волк. Синьюэ буквально изводил его душу годами, так что сейчас главу клана останавливает ответить хоть в меньшей степени тем же?       Отменив действие печати, он приблизился и запрокинул голову пленника. Клинком он порезал его шею и собрал кровь. Остатки скатилась в центр печати и поглотились ею, а те что остались на мече превратились в бусины, которые глава клана сжал в ладони. Алые нити оплели его руку и протянулись к сердцу, восстанавливая духовное ядро темного культиватора, что было разбито в сражении на Плато.       Эта сила должна принадлежать богу, но ничего, если он немного возьмет и для себя. В конце концов, у него теперь есть тот, кто сделает всю работу за него.       - Я поражен твоей внутренней силой, Синьюэ. Полагаю, что даже если бы артефакт клан Красной Луны отыскал раньше, мы бы не смогли открыть Разлом. Могу предположить, что ты откажешься помогать просто так, но я должен попытаться. – Ган Юй коснулся ладонью щеки Синь Ицзе и отвел выбившиеся из косы пряди назад. Его руки ласково подняли голову пленника к себе, будто он единокровный брат, пытающийся его спасти. - У тебя получилось воскресить свою богиню и выйти оттуда живым, сможешь и еще раз. Обещаю не тронуть тебя, твоего Кана и учеников после этого, даже готов подписать договор. – Глава клана стер слезы с чужого лица, утешая.       Будучи в таком отчаянном положении сердце бы хотело поверить в эти мягкие, не угрожающие прикосновения, вне зависимости от слов, сказанным Ган Юем. Просто зацепиться за последнюю надежду, почувствовать тепло и вернуться домой. От осознания, что Синь Ицзе мог так легко поддаться, с глаз сорвалась слеза.       - Да иди ты. – Сплюнул вспенившую кровь Синь. Переборов ком в горле он спросил: - Зачем тебе воскрешать это ничтожество?       - Ты не боишься смерти? Настоящей смерти. – Уточнил Ган Юй. – Просто представь, что ты способен защитить от меня своего возлюбленного, учеников и друзей. Постоянно находясь в таком жалком положении, не хотел отыскать опору? Все дорогие твоему сердцу люди когда-нибудь погибнут собачьей смертью, разве не хочешь оттянуть этот момент?       - А ради кого ты так стараешься?       Ган Юй растерялся.       Желание быть признанным? Доказать всему миру свою силу? Жажда власти? Бессмертие? Как будто бы цель для Ган Юя потеряла вкус и остался только путь, к которому он должен прийти любой ценой. Ценой дружбы, ценой чужих жизней, ценой всего.       Ган Юй забыл, зачем и куда стремился. Эту пустоту он был уверен, найдет, когда возвысится. После обретения бессмертия у него будет время найти и заполнить эту пустоту.       Молчание Ган Юя испугало Синь Ицзе. Осталось ли в жизни Гана хоть что-то человечное, кроме страха смерти? Синь осторожно предположил:       - Ради Мо-Лин Хуа-Ча?       - Еще чего. Этот сукин сын не достоин подобного.       Синь растерялся от такого резкого и холодного ответа.       - А ты видимо совсем ни к кому не привязался, раз даже не мечтаешь о долгой счастливой жизни с Каном, Синьюэ. Не кажется ли тебе это низким и жалким? Ты совсем никого так и не полюбил, Синьюэ.       - Я не Синьюэ! – Раздраженно вырвалось у Синя. Уж лучше так, чем повестись на очевидную провокацию и зародить семя сомнения в своем сердце. – Меня зовут Синь Ицзе.       Ган Юй презрительно усмехнулся.       - Не вижу разницы. – Он подозвал духа и, не сводя презрительного взгляда с пленника, отдал распоряжение: - Проверь, где настоящий Синьюэ и что с ним. А еще… Возьми на прицел старейшину Нефритового пика и ждите моего приказа.       Не дав своему пленнику распыляться оскорблениями, Ган Юй вновь напитал печать силой и сел остудить голову. Ему еще рано убивать этого человека.       Тело, словно древний сосуд, трескалось, кровоточило и, казалось, больше не было способно на что-либо, однако при этом сознание оставалось ясным, заставляя наяву переживать все до конца.       Когда Синь услышал, как надломилась душа, он в одно мгновение глубоко внутри себя отринул человечность и часть души в обмен на спасение.       Ган Юй поздно заподозрил что-то не ладное. Замечтавшись о том, как возьмёт Синь Ицзе в клан, даже продумал слова, как бы умаслить его, он понял, что энергия течет совсем не в том направлении. Сконцентрировавшись на цепях, ци раскалила оковы добела и жидкий металл закапал на пол. Синь следом рухнул вниз.       Обожжённые руки и ноги подкашивались, кожа трещала и кровоточила, а кости скрипели, подступившие слезы заполнили весь обзор, но осматриваться и быть осторожным тут нет нужды. Темная ци, которой в логове клана Красной Луны было предостаточно, заполнила комнату, сосредоточилась у Синя и щупальцами потекла к Ган Юю. Глава Красной Луны схватил меч и легко отбился.       Неожиданно тело пленённого заклинателя объяло пламя. Послышался крик. Ган Юй брезгливо отряхнулся и равнодушно отступил. Искажение ци – еще легкий исход для тех, кто решил поиграться с темной ци. Неподготовленный человек этого попросту не переживет. Ган Юй и сам оступался на темном пути, но видеть вживую то, что может произойти с тобой в любую минуту, не привыкнуть никогда.       Глава клана перехватил покрепче клинок и направил тот на образовавшийся огненный шторм в центре комнаты. Как то даже жалко, что Синь Ицзе продержался так мало, Ган Юй не собирался убивать его. Он неиронично верил, что они бы могли найти нечто общее.       Глава клана отдал приказ топтавшимся за его спиной подчиненным добить несчастного, а сам покинул комнату, наполненную бесконтрольной и опасной для жизни искаженной ци.       Жалкого человека перед ним едва ли не выворачивало наизнанку от боли, кожа в местах разрывов и ран заполнилась густой тьмой, крик прекратился и огонь вспыхнул во всей темнице. Темные культиваторы, не успев испытать искажение ци, были заживо сожжены до костей; стены, потолок темницы от ударной волны разбились, решетки треснули. Выжили лишь те, кто вовремя поставил защитный барьер вокруг себя, но навряд ли здесь, в темнице, из невинных был хоть кто-то способный на это.       Тело Синя казалось тоже было сожжено, однако то, что он чувствовал боль доказывало обратное. Он поднял голову и размытым зрением оглядел опаленную комнату, разрушенное пространство, заваленные под обломками кости.       Подняв голову и сев, он увидел луну в щели разрушенной стены. Полную, яркую луну. Ее свет будто охладил голову и вернул мысли в покой, несмотря на разожжённый в груди пожар.       Синь через силу выровнял дыхание, но кислород в легких будто не помещался. На обожжённой, исчерченной черными извитыми линиями груди оказалось несколько неровных мест.       Так значит, Синь Ицзе тогда выжил? Как шло время в его мире, раз раны успели зарасти и превратиться в шрамы? Кто управлял его телом? Неужели с Синьюэ Сяоином они тогда поменялись местами…       Не сон ли все то, что сейчас происходит?       Больная меланхоличность вдруг обхватила стальными когтями разум. После вспышки гнева огонь, объявший его, сполз со спины на руки. Синь поднял ладонь и, успокаиваясь, поиграл с ним. Темная ци, бушующая хаотично внутри перебралась к огоньку. Он быстро угомонил ее и, обретя форму синего огненного волка на длинных вытянутых лапах, замахал хвостом и прижался мордой к груди хозяина.       Постепенно гнев ушел, темная ци поддалась Синю, но каждую секунду напоминала о себе, покалывая пробуренные за одно мгновение энергетические каналы. Казалось он словно лишился сердца, а на нее месте зияла пустота, но стук под ребрами позволил ему не верить в это видение.       - Ты продолжаешь меня удивлять. Зря я так рано в тебе разочаровался, Синь Ицзе. - Из-за обломков вышел Ган Юй. В перчатках он держал талисман, проверяя, перед ним все еще человек или злой дух, но символы не вспыхнули. - Чувствуешь эту силу? Разве она не стоила всех тех рисков, на которые ты пошел? Именно она тебя спасла, а не учения ордена или вера в справедливость и добро.       От этих слов ком в горле встал, но по взгляду ясно становилось понятно, какого Синь Ицзе мнения о Ган Юе. Глава клана Красной Луны не стал больше терпеть. Упрямство Синь Ицзе ему не победить.       Синь, опираясь на Хо-Сина, наконец, поднялся. Голова кружилась, зрение подводило. Волк угрожающе рычал по сторонам. Видимо, их окружили. Синю стоило бы собраться, но он едва мог стоять на своих ногах.       Глубоко внутри Синь уловил омраченную отчаянием мысль, на которую так легко поддаться.       Неожиданно сзади темных культиваторов кто-то подобрался и атаковал, нацелившись на главу Красной Луны. Хо-Син воспользовался возможностью и загрыз остальных, охватив помещение синим пламенем. Ган Юй презрительно хмыкнул и отбился от скрытой атаки – ему не тягаться с физически сильным противником, поэтому он активировал покрытую гарью печать на полу, вновь заставляя Синь Ицзе упасть и кричать от боли.       Нападавший лишь на миг растерялся, однако этого хватило, чтобы глава клана Красной Луны скрылся. Грязно выругнувшись, явно подражая кому-то, он подбежал к окровавленному с головы до ног и покрытому тьмой пленнику.       - Цин… - Синь прокашлялся, взял мужчину за грудки и, ища выход своему неоправдавшемуся отчаянию, хрипло крикнул: - Цин, какого демона ты тут делаешь?