Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Вэй Цин растерялся еще сильнее, когда к нему прижались и беззвучно зарыдали. Подрагивающая спина казалось маленькой и худой, руки слабыми, а голос тихим и сломленным. В груди защипало нечто безобидное и жалкое, что Вэй Цин никогда не показывал другим. Он сбросил с себя накидку и накрыл ею растерзанное тело незнакомца.       Незнакомца ли?       Недовольно ходящий из стороны в сторону волк непрозрачно намекал на личность человека перед ним.       - Синь…? – Вэй не осмелился продолжить, глядя на то, как предупреждающе оскалился Хо-Син. – Что ты тут делаешь? Как ты тут оказался? Что… произошло?       - Если бы я знал… - Синь с удовольствием прикрылся предложенной накидкой. Его одежда порвалась и стала практически непригодной, а прикрыть хоть чем то это постыдное тело надо.       Сейчас он выглядел совершенно неопасно и затравленно. Все его поступки и слова теперь воспринимались совсем иначе. Вэй не мог поверить себе, что это и вправду тот Синьюэ, которого он знал. Ци, исходящая от него, пугала своей неуемной, всепожирающей и дикой природой.       Адепт Парящего Феникса проглотил ком в горле. Если он хоть как-то попробует привести энергию Синя в порядок, то они оба могут умереть от искажения ци. Вот, новый хрупкий «мир» который они теперь должны хранить...?       - А ты что здесь делаешь?       - Я притворился заложником и прокрался сюда, чтобы найти и убить Ган Юя. Я рад, что мы с тобой так скоро встретились.       - Не думал, что тебе это удастся или скорее … Что ты позволишь с собой такое сделать. – Синь притворно усмехнулся. Цепляясь за Вэя, он поднялся и на дрожащих ногах направился через обломки на выход.       - Мне помогли духи, которых ты освободил с помощью печатей. – Вэй достал из одежд талисман, похожий на тот, что Эрху когда-то отдал Синю. - Думал, найти здесь еще и помочь остальным душам освободиться.       Синя неожидана взяла гордость за Вэя. Раньше он даже не подумал бы об этом, а сейчас только и ищет возможности.       - Не сейчас. – С грустью ответил Синь. - Надо поторопиться и найти Ган Юя. Далеко уйти он бы не смог. Скорее всего, воспользовался печатью перемещения.       - Ты как? Может сначала…?       - Синь Ицзе. – Представился Синь. - Это мои настоящие имя и тело. Будь моя воля, скрывал бы это до последнего. – Признался он.       Вэй Цин сокрушенно вздохнул:       - И как мне теперь объяснять свое положение ордену?       - Что?       - Что? Они хотят меня посадить в тюрьму! Я надеялся отделаться малой кровью, но как я объясню им это. – Вэй Цин показал на Синь Ицзе и не сдержал смеха, увидев, как тот покраснел и смутился.       - Из тюрьмы я доставать тебя не буду. Сам справишься. – Синь приободрился, а потому нашел время и место для легкой притворной обиды.       - Кого это еще надо будет спасать из тюрьмы… - Тихо, но так, чтобы Синь услышал, пробубнил Вэй. Скрыв ото всех улыбку, адепт Парящего Феникса скользнул вперед, расчистить путь для выхода. Кажется, Синь больше не ощущал страха или безысходности.       Синь, остановившись у обломка стены, отпихнул камень в сторону и обнаружил печать перемещения. Он подозвал Хо-Сина и взял Вторую Жизнь. Синь сглотнул и посмотрел на Вэя. Тот кивнул и активировал печать.       Подступила тошнота, вновь заломило тело, когда они оказались в незнакомых для Синя горах, где легко заблудиться.       - Хо-Син, возьмешь след?       Хо-Син без нареканий взмыл в небо птицей, ярко освещая ночь своим голубоватым сиянием. Совсем скоро он издал клич и вернулся. Синь и Вэй запрыгнули на его спину и направились в сторону высоких обрывистых скал.       Глава Красной Луны хотел спрятаться в секретных подземных пещерах, но Синь был намерен разрушить его планы. Взяв черный клинок и напитав его темной ци, Синь запустил его прямо в гору. Разрушительная сила прошлась эхом среди скал, раскололась земля. Прошлась сокрушительная волна, накрывшая всю горную цепь. Наполнившие ночь грохот и длинный прерывистый гул распространились по всей долине. Вдалеке что-то взорвалось и ярко вспыхнуло во тьме.       Всего от одного удара вся долина превратилась в переворошенный муравейник, из которого словно вот-вот в разные стороны разбегутся насекомые.       Синь Ицзе призвал клинок и шумно выдохнул. Он не ожидал, что темная ци так неконтролируемо себя поведет. Дай только слабину и она возьмет вверх над ним.        Вэй Цин, не позволив Синь Ицзе самому спуститься и проверить, спрыгнул с Хо-Сина и осмотрел завалы. Пещера ожидаемо оказалось полностью разрушена, а гора раздроблена надвое. Похороненного заживо Ган Юя немедленно нужно найти и добить.       Адепт Парящего Феникса воспользовался духовным чувством. Мощная энергия со всех сторон перетекала в одно место. Внезапно из-под камней в воздух взмыл талисман и взорвался печатью, созывая всех темных существ поблизости. Земля задрожала, а небо заволокло тучами, полная луна скрылась за ними и мир, словно погрузился во тьму.       Заваленные тоннели вновь прогремели. Заложенные в них печати среагировали. Ци медленно перетекла по жилам печати и начала искажать существ, находящихся вблизи. Скрывающиеся духовные звери, мелкие демоны, злые духи превращались в монстров и атаковали все живое, что вставало на их пути. Невинные люди, случайно попавшие под действие ритуала, в тот же миг подверглись нападению.       Без очков в глазах все казалось размытым и неясным, но Синь заметил в темноте ночи огоньки – это была столица. Синь приказал Хо-Сину пролететь над ней и удостовериться, что сам город, окруженный барьером, еще стоит. Заметив заклинателей, что начали собираться и своевременно предпринимать меры, Синь спокойно выдохнул. Большинство охраняли барьер, отстаивали границы и защищали жителей.       Убедившись в том, что здесь заклинатели пока справляются сами, Синь полетел дальше, очертить границы этой печати, оценить ущерб и ужаснулся. Внутрь печати поместилась вся столица, прилегающие горы и поля, вся долина! Темные культиваторы собрались провести ритуал такого масштаба!       Ган Юй все эти шесть лет готовился к ритуалу воскрешения Бога. После проигрыша на Плато Серебряных Слез он рехнулся?! Этот последний ритуал мог бы завершить все приготовления…       Если ничего не предпринять, столица может превратиться в такой же безжизненный и страшный уголок, как Мори.       Неужели Синь стал инициатором этого события? Если бы не он, осталось бы у заклинателей больше времени на подготовку?       Какие-то заклинатели, посчитав Хо-Сина и исходящую от него энергию угрозой, выпустили несколько стрел, но побоялись взлетать на клинках. Синь осмотрел поле битвы, исчерченное светом искаженной ци, которая рисовала на земле рисунок, тянущийся вдоль гор к горизонту. Подступала тошнота от того, как скапливается энергия в «руслах» печати.       Внизу вспыхнул отблеск оружия и Синь вернулся к Вэю, сражавшемуся с главой темных культиваторов в одиночку.       Ган Юй, зная свои слабости, не особо стремился в прямое столкновение, однако Вэй Цин изредка вынуждал того отвечать на атаки. Только вот его постоянно отвлекали, звери и духи накидывались на него, не давая и шагу ступить без страха нарваться на острые когти или клыки.       Настоящее тело Синя слабое. Темная энергия могла сделать из него лишь подобие заклинателя, но не воина. Синь тяжело вздохнул и, сидя на Хо-Сине, призвал клинок и тот воспарил перед ним.       Вторая Жизнь отзывалась совсем по-другому, словно являлась частью его тела, глазами и частью души, а потому, от Синя не скрылось то, как подрагивал клинок, будто тот стремился о чем-то предупредить. В душе закрались сомнения, но если ничего не предпринять сейчас, потом будет поздно. Вторая Жизнь зажглась янтарным пламенем.       Отдав приказ, клинок со звоном сорвался с места и в одно мгновение оказался возле Вэй Цина, сорвав с его ноги когтистую лапу монстра. Меч тут же провернулся и направился к главе Красной Луны, заставив его контратаковать. Зазвучал беспрестанный лязг. Злые духи, преграждавшие путь клинка к Ган Юю погибали снова и снова, не отдавая себе отчет, за кого они сражаются.       Ган Юй попытался скрыться, однако Синь не позволил ему это сделать. Он приказал Хо-Сину облететь территорию и оградить передвижения противников демоническим огнем. Так Ган Юй не сможет свободно передвигаться, а противники извне прийти на помощь.       Синь медленно обвел взглядом территорию: леса и горы оказались охвачены пламенем, воздушное пространство занято Хо-Сином, а снизу сражался Вэй Цин. Заклинатель разве что переживал о тех, кто остался во внешнем кругу с монстрами и злыми духами. Пролетев над столицей, внимание Синя привлекла светлая ци, собравшихся заклинателей.       Хо-Син взмахнул крыльями и опустился перед ними. Синь прищурился, силясь отыскать хоть одно знакомая лицо и поговорить, но из-за этого только сильнее выглядел подозрительным. Многие закономерно отнеслись враждебно к нему, но Синь, не найдя беглым взглядом знакомых лиц, не обратил на это внимание.       - Я оцепил территорию в огненное кольцо - Ган Юй в ловушке. Защитите внешний круг от злых тварей, с остальным справится Вэй Цин. – Коротко пояснил Синь.       В ответ послышались недовольные и подозрительные шепотки. Некто из Парящего Феникса грязно высказался о Вэе, вспомнив о его позорном предательстве.       Заклинатель в спешке еще раз все объяснил, стараясь спокойно доносить мысль, но, кажется, вид окровавленного тела, источающее темную ци, их непомерно отвлекал и уводил мысли в другое русло.       Атмосфера накалилась, заклинатели достали клинки из ножен, но, заподозрив что-то, неожиданно из толпы показались адепты Небесной Выси. Первым Синь увидел главу. Встретившись взглядами, Мо-Лин Хуа-Ча поджал губы, его глаза выражали озадаченность и легкое презрение, только вот к кому оно было обращено, не понятно. Он, кажется, сразу по клинку понял, кто перед ним.       Синя стало подташнивать. Как только он увидел его, то поспешил покинуть это безнадежное место. Пусть хотя бы не мешают тогда!       - Я пойду к Ган Юю вместе с тобой. – Остановил Синя Мо-Лин. Он добавил. – Я помогу.       Синь насилу сдержался в выражениях. Мо-Лин Хуа-Ча уж точно здесь не помощник! В прошлый раз он проиграл Ган Юю. Позволить рисковать ради исполнения внутреннего долга или же скопленных обид главы Небесной Выси он не намерен!       Мо-Лин Хуа-Ча нет смысла доверять. По крайне мере Синю, тайна которого раскрыта. Кто знает, вдруг глава только сильнее оскорбился, вдруг возжелает воспользоваться положением в обмен на прикрытие или заставит Синя оказаться в неоплаченном долгу?       С трудом натянув на лицо безразличие, он обернулся и приказал Хо-Сину вернуться. Как только приказ слетел с губ, Мо-Лин Хуа-Ча сорвался с места и полетел в центр огненного кольца и, конечно же, его никто не остановил. Некоторые адепты собрались лететь за ним, но Хо-Син пресек их, заставив отступить.       Отчего-то Хо-Син сам не торопился улетать, он ненадолго замялся на месте, высматривая кого-то в толпе. В последний момент, когда Хо-Син, подгоняемый хозяином, все же раскрыл крылья и пригнулся, в Синя вцепилась рука.       Заслышав тяжелое сбитое дыхание и тепло на ладони, Синь покрылся мурашками. Он не хотел поворачиваться, боялся… а чего он боялся? Сделал это по привычке, собираясь избежать неминуемой тяжести на сердце.       Синь, переплетя пальцы, медленно повернул голову. Первым он увидел слезы, застывшие в мутных зеленых глазах Кана, а после – дрожащие губы.       Старейшина Нефритового пика держал в руках веер с наложенным на него заклинанием поиска. У него был безумно потрепанный и усталый вид, который резал по сердцу. Он не сомневался, кто перед ним.       «Шэ-эр, не надо тебе сражаться. Я запрещаю. Не уходи... Не покидай меня опять!» - Кану хотелось прокричать эти слова, но они застряли где-то в горле.       От тела Синя исходила не просто темная ци, а та, что напоминала мертвецов – разила смертью. И все же вот, он перед ним. Кровь и темные линии, заполнившие трещины на коже, придавали этому зрелищу отчаянный вид.       - Цзу-эр, пожалуйста, останься здесь и помоги мне. Мне нужно выиграть немного времени. – Коротко объяснил Синь.       Кан тяжело сглотнул.       - Возвращайся, ладно?       Синь поднес его дрожащую ладонь к щеке и прошептал:       - Обещаю.       Старейшина Нефритового пика развернулся и одним взмахом Ваньмэй откинул враждебно настроенных заклинателей поодаль. Остудив головы непонимающих адептов, Кан Гуанмин взял командование на себя. Удивительно, но после грубой несвойственной ему демонстрации силы, никто больше не перечил. Пока здесь не появились главы других орденов и старейшины он имеет полное право на это.       Уверенный голос внушал беспрекословное подчинение. Действовал он уверенно и четко. Собравшиеся здесь адепты уважали, а теперь за последние года стали побаиваться старейшину Нефритового пика.       Взмахнув крыльями, Хо-Син поднялся в воздух. Покружив еще немного над разворошенными горами, Синь заметил, как с трех сторон от огненного кольца сражаются знакомые силуэты. Невольно плечи расслабились, а на душе стало спокойнее. Он их совсем не заметил, когда вышел к заклинателям, однако, видимо, ученики сдержали свои вопросы при себе и полностью доверились своему учителю.       Найдя в перевернутых верх дном горах сражающихся, Хо-Син спикировал вниз. У самой земли несколько особо сильных духов атаковали его копьями и гуаньдао. Проскользнув мимо лезвий, Хо-Син по предсказуемой траектории взмыл снова вверх и там же подвергся атаке из луков и арбалетов. Стрелы и железные болты со свистом пролетали рядом, не позволяя приблизиться к Ган Юю.       Синь подавился от возмущения. Когда у Ган Юя вообще появилось время командовать и управлять своими монстрами?! Вэй Цин бы не позволил!       Синь судорожно в свете вспышек лезвий и заклинаний пытался разглядеть очертания и понял, что Вэй Цину мешает глава Небесной Выси. Какой же он…! Синь планировал забыть о его глупости и эгоизме, однако в этот раз Мо-Лин Хуа-Ча перешел черту!       Своей неуверенностью и неясными чувствами по отношению к главе темных культиваторов, Мо-Лин Хуа-Ча погубит их! Его дух слабее духа Ган Юя, он невольно, так или иначе, будет поддаваться, как бы не убеждал себя в обратном.       В этой битве они снова старались выяснить свои отношения друг к другу? Ган Юй в своей манере поддразнивал Мо-Лин Хуа-Ча, находил время для шуток, отвлекая его от истинных целей. Легче противника не найти.       Вэй Цин безуспешно пытался вклиниться и вернуть свое место в этой битве, но Мо-Лин Хуа-Ча и Ган Юй были слишком заняты друг другом.       Адепт Парящего Феникса уже вспорол живот Ган Юю и ранил в плечо. Если бы не вмешательство главы Небесной Выси, им бы удалось еще сильнее ослабить и убить главу Красной Луны.       Синьюэ призвал клинок и направил его к Мо-Лин Хуа-Ча, чтобы дать шанс Вэй Цину, однако внезапно сзади подкрались противники. Они, запустив несколько стрел по воздуху с привязанным к ним вервием бессмертных, притянули Хо-Сина к земле. Огонек чуть не потерял форму и вместе с тем, чуть не уронил Синя, но, вовремя спохватившись, вылетел из ловушки.       Хо-Син, нагнав больше воздуха в легкие, выдохнул демонический огонь. Злых духов тут же захватывало посмертное пламя, создав на переворошенных горах покров из голубоватых огней, словно поле цветов.       Некоторые существа, обезображенные искаженной ци, выстояли против демонического огня и вновь наступали. Упустив из виду лишь нескольких из них, Синь попал в ловушку: сеть, сплетенная из золотых вервий бессмертных, закрыла небо над головой. В одно мгновение Хо-Син рухнул вниз, а Вторая Жизнь перестала откликаться.       Падение далось ему тяжело: пару ребер сломалось, на теле появились новые раны, которые темная ци перестала закрывать.       Невероятная боль затмила все чувства, но даже ее с легкостью перекрыл животный ужас. Синя настигло страшное предчувствие. Послышался знакомый треск, который словно гром, утробно рыча, распростерся над долиной.       Синя, словно окатило ледяной водой. Опять? Снова Разрыв?! Неужели у Ган Юя получилось это сделать!?       Гул заставил всех на мгновение остановиться и присмотреться на ночное, затянутое грозовыми облаками, небо, на котором показался шрам пространства.       Ган Юй изрядно потрепанный, придерживающий кишки у живота, воспользовался передышкой: он поднял с земли лук и стрелу, к которой привязал странный талисман. По спине Синя пробежали мурашки. Глава Красной Луны нацелился в его главную головную боль в этом плане.       Заметив блик от кончика стрелы, Синь напрягся. Пережил один раз, сможет и еще раз. Сплюнув кровь, Синь схватился раненой рукой за сеть и попытался стянуть ее с быстро угасающего Хо-Сина, но ту держали со всех сторон злые духи.        - Прошу тебя, Юй, одумайся. – Перед Ган Юем выскочил Мо-Лин Хуа-Ча, которого совсем не воспринимали всерьез в этой битве. Он будто не понимал, что происходит, настолько эмоции затмили разум. – Я не хочу терять тебя…       Мо-Лин Хуа-Ча не мог найти себе место. Его разрывало желание уладить все, разрешить все конфликты и вернуть те моменты, когда они дружили в юношестве, но кристально ясно понимал, что это невозможно. Они словно говорили на разных языках, не понимали ни слов, ни поступков, ни мотиваций. Остались лишь воспоминания о друге, которые Мо-Лин никак не хотел подвергать сомнениям и разоблачать.       - Хуа-Ча, мир изменился, я – нет. Мы никогда не были друзьями, разве ты не понимаешь этого?       Ган Юй оттолкнул Мо-Лин Хуа-Ча и навел стрелу на Синь Ицзе. Он усмехнулся, когда понял, к чему они с ним пришли за эти годы. Никто так и не снял своих старых масок, которые они носят друг перед другом. У них всегда были разные цели и амбиции, которые душили их вдвоем, они попросту нежизнеспособны друг рядом с другом.       Мо-Лин Хуа-Ча всегда было плевать на чувства Ган Юя, и наоборот. Пусть в каком то смысле они восхищались и проявляли заботу друг к другу, но из-за эгоизма и мнительности их отношения пришлось превратить в задушенную свободу – только так они имели право на жизнь.       Ган Юй мечтал высказаться другу за то, что тот не встал на его сторону, унизить, заставить отречься от корней и все ради того, чтобы он понял, какого это зависеть своей жизнью от кого то.       - Юй… - Пытался остановить старого друга Мо-Лин Хуа-Ча. Он слишком долго думал о других, о благополучии ордена, как его и учили, и только в последние годы он стал задумываться о том, чего он хотел сам. Страх потерять друга он сублимировал в контроль, который стал искажать его душу. – Юй, я…       Внезапно Мо-Лин Хуа-Ча замолчал. Ган Юй вслух рассмеялся, когда услышал за своей спиной звук срубленной кости. Обернувшись, он увидел адепта Парящего Феникса, что попытался лишить его головы исподтишка, вот только Мо-Лин Хуа-Ча, явно не намеренный оканчивать диалог на этом, срубил наглецу правую руку по плечо.       Синя разрывала злость. Он был лучшего мнения о главе Небесной Выси, даже после того как тот поступил как самый настоящий скот. Глупости и ядовитой легкомысленности Мо-Лин Хуа-Ча не было предела!       Шорох камней поблизости заставил Синя задрать голову. Его сердце замерло, когда он увидел Кана, который поспешил ему тайно помочь. Он расправился со злыми духами и начал стягивать сеть с одного края.       Темная ци вновь заструила по телу и заглушила боль. Выбравшись из-под сети, Синь призвал Вторую Жизнь и направил ее к шее Ган Юя.       Вопреки ожиданиям клинок испустил искру, столкнувшись с другим лезвием. Мо-Лин Хуа-Ча вновь защитил Ган Юя! Злоба вперемешку с отчаянием захлестнула Синя с головой. Он убьет их двоих!       Именно в этот момент, когда все оказались открыты, Ган Юй спустил тетиву.       Стрела пронзила воздух и пролетела мимо Синя, так, что он ее даже не заметил, вместо этого холод окутал его спину, заставив обернутся. Прозвучал хруст.       Мир погрузился во тьму…       Синь встретился взглядом с Каном, чью грудь пересекла оскверненная стрела. Темная ци, заполнившая до краев тело, забралась настолько глубоко в душу, что Кан понял – прямо сейчас он заставит Синя пережить то же, что и он сам однажды в детстве.       Кан не слишком сильно задумался о совершенном им поступке. Все для него было кристально ясным и прозрачным. Кан бы не позволил Синю жить с мыслями о том, что он запечатлеет смерть дорогого его сердцу человека на своих глазах, не позволил бы собственными руками убить его и не позволил бы думать, что Кан сам жаждет убить его…       Прошла доля мгновения, прежде чем Кан тепло и мягко, извиняюще посмотрел на Синя. С уст слетело одно лишь «Шэ-эр», прежде чем он рухнулся вниз. Чувство тепла заполнило собой обжигающую пустоту вместе с болью. Кан ощутил, как родные руки обхватили его за плечи и обняли.       Слезы закапали на плечо старейшины Нефритового пика, при этом лицо заклинателя выражало беспомощную растерянность и душевную боль, словно тот лишился сердца за одно мгновение.       Взгляд помутнел, но Кан «видел», как Синь лишается опоры и падает. Он чувствовал подрагивающие пальцы, до онемения вцепившиеся в него, как задыхается человек, обнимающий его, как внутри него образовалась дыра.       Кан ведь не поступил эгоистично, не сказав ничего на прощание, оставив Шэ-эра одного…? Позволив спасти его, пусть и в последний раз, разве не замечательно, что он помог хотя бы немного забрать незаслуженной участи Синя себе?       Никто не заметил, как дрогнули уголки бледных губ, как скатывается последняя слеза с лица старейшины Нефритового пика, как дрогнули пальцы в желании сжать теплую ладонь в последний раз, однако каждый запечатлел в своей памяти, как безвольно повисает тело Кан Гуанмина в объятиях незнакомца.       Искаженная темная ци не сумела завладеть его телом. Считать ли это победой или поражением? Благословением или проклятием?       На поле битвы воцарилась тишина. Вся долина покрылись демоническим пламенем, захватив всё – разверзнутое небо и полыхающую землю. Огонь продолжал полыхать, птица, летающая над столицей, беспрестанно издавала плач.       Даже когда свод стал ало-бордовым на рассвете, а грозовые облака разошлись, в душе Синя застыл ночной мрак.       Кан Гуанмина больше нет. Отдав свою жизнь, он спас другую, более ценную для него, но не для остального мира.       Не существовало более точной цены для того, чтобы разорвать порочный круг…       …       *Стрела, пронзившая солнце – отсылка на легенду о десяти солнцах и Хоу И: давным-давно на небесах жили десять солнц, каждое из них выходило на небо по очереди, чтобы осветить землю. Однажды все десять солнц одновременно поднялись в небо, что вызвало природные бедствия. Хоу И поднялся на вершину горы, направил свой лук в небо и пронзил девять из десяти солнц и оставил лишь одно.       Во многих источников говорится о том, что девять солнц, которые подстрелил Хоу И, являлись трехногими воронами (трёхногий ворон в китайской мифологии символизирует солнце).       Конец 3 тома.