Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

             На след незнакомца до самого утра выйти не смогли даже старшие адепты Небесной Выси. Пришлось передать информацию в орден, чтобы этим занялись другие, более опытные заклинатели. Из-за того, что в произошедшем подозревалось вмешательство темных культиваторов, юношей отстранили.       Ган Юй запомнил несколько из символов в ритуале, так как видел их ранее, но не рассказал об этом старшим. Он бы не оправдался тем, что запомнил такие сложные детали с первого раза в темноте.       Ган Юй и Мо-Лин Хуа-Ча провели в городе пару дней, расспрашивая местных и ища след других злых духов, что скрываются в городе. Ган Юй понял, почему им поручили это дело: злые духи не просто скрываются в тенях и выходят на охоту ночью, а живут среди людей и притворяются ими же, живут обычной жизнью и даже заводят семьи.       Что станет с репутацией заклинателя, если на глазах общественности он убьет злого духа, живущего под маской простого человека? Это всегда было трудной задачей для заклинателя, особенно, когда дух до самого конца не мог осознать свою истинную сущность. Знание о том, что духи буквально живут среди людей, стоило скрывать, иначе велик риск начаться паники. Ган Юй хотел бы на это посмотреть, но как-нибудь в другой раз.       Мо-Лин Хуа-Ча отнёсся к этой информации с отвращением и неверием. Духам никогда не стать частью их мира, а потому важно разграничить два этих мира. А Ган Юй был заинтересован в том, что злые духи продолжают жить и притворяться простыми людьми. И пусть он понимал опасность этого интереса, однако любопытство всегда ломало эти предостережения в голове.       Скорее всего именно это и хотел узнать глава ордена: если Ган Юй так легко может предать учения ордена, то не стоит ему и метить куда-то ввысь. Разве это проверка Ган Юя на верность? Глава же не думал, что Ган Юй мягок сердцем и оставит в живых мирных злых духов в городе? Ган Юй искал подвох в задании от главы, но оказалось, что всё намного проще. Наивность главы ордена проявилась и тут.       Во время одного из ночных патрулей, Ган Юй намеренно стал избегать Мо-Лин Хуа-Ча и других заклинателей, вызываясь работать в одиночку. На этот раз у него был сигнальный талисман и юноша уверил, что в случае опасности обязательно позовет на помощь, а сам воспользовался артефактом и скрылся.       Ган Юя заинтересовал незнакомец, связавший себя с темными культиваторами. Его мучило любопытство, но тот человек исчез со всеми уликами. Почему он просто отпустил их? Ган Юй сомневался, что в случае боя победа была бы на стороне двух неопытных юнцов.       Ган Юй возвращался к обгоревшему дому еще несколько раз, но никаких следов не находил. Возможно из-за того, что рядом постоянно находились другие заклинатели? Ган Юй надеялся хотя бы на то, что темный культиватор захочет добить свидетеля и нападет на него, когда тот будет один.       Бродя по темным закоулкам, Ган Юй чутко прислушивался к любым шорохам и тихим голосам, использовал духовное чувство и выжидал. Он решил спровоцировать темного культиватора, расхаживая тут каждый день, и вскоре терпение Ган Юя окупилось.       - Твое любопытство дорого тебе обойдется. - Внезапный голос заставил Ган Юя вздрогнуть и потеряться в пространстве.       Незнакомец, что казалось слился с мраком, вышел из тени, протянул ладонь и грубо схватил за руку юношу. Ган Юй мгновенно почувствовал, как его что-то обожгло, он попытался отдернуться, но у него это получилось не с первого раза.       Прижав руку к себе, Ган Юй увидел черную метку в виде журавля и застыл. Подобный символ Ган Юй видел лишь на стенах дворца Знаний. Что он делает у него на руке?       Как только незнакомец отпустил юношу, символ журавля на коже ещё погорел несколько секунд, а после погас. Ган Юй не понимающе поднял голову и увидел странный блеск в глазах незнакомца.       - Я знал, что одна кровь навсегда свяжет крепче, чем что-либо ещё.       - О чем вы говорите...       Незнакомец молчаливо поднял руку, задрал черный плащ из кожи неизвестного духовного зверя и проявил похожий символ на своей руке, однако его журавль был больше, он расползся на всю руку и, кажется, доставал до груди. Нескольких мгновений потребовалось, чтобы Ган Юй уловил связь между ними.       - Журавль - символ пика Знаний... Вы раньше были адептом пика Знаний? - Неуверенно прощупывал почву Ган Юй.       - Журавль издавна являлся символом запретных знаний, которая практикует Красная Луна. У Красной Луны и пика Знаний много общего, ты так не думаешь?       Ган Юй насторожился и промолчал.       - Небесная высь несправедливо завладела тем, что ей не принадлежит. Все рукописи Пика Знаний являются собственностью Красной Луны.       - Не понимаю...       - Лжешь, ты давно все понял, юноша. - Незнакомец мягко улыбнулся и Ган Юй в ответ сделал то же самое. Он не ощущал угрозы, лишь неуёмное губительное любопытство. Ему было стыдно, что его интересует темная сторона, он не мог это объяснить и одновременно противиться. - Ты принадлежишь Красной Луне. – Все-таки произнес незнакомец.       - Я не принадлежу кому-либо. - Отрезал Ган Юй. – Но… Кажется, я с ней как-то связан.       Незнакомец незатейливо рассмеялся и присел в обугленные останки. Он очистил место на земле и, взяв палочку, стал чертить большой круг.       - Кланы отличаются от орденов тем, что в них существует кровная преемственность. Человек извне не сможет стать главой клана, только в случае того, если он его захватит и подчинит. - Нарисовав внутри круг поменьше, он добавил: - Большинство членов Красной Луны из внешнего круга, они никак не связанны кровно с главой. Они занимают низкие позиции в клане: от слугов до рядовых бойцов. Иногда кто-то из них в силу своих способностей может занять место во внутреннем приближенном круге, где основную массу составляют родственники. – Начертив круг поменьше внутри двух больших, адепт Красной Луны сказал: - А центр состоит только из главной ветви – о чем и говорит твоя печать на руке.       - А вы... вы глава Красной Луны? - Смело спросил Ган Юй, чтобы подтвердить свою догадку.       - Его брат. Меня зовут Ли Юн* - Сказал незнакомец. В голос его прозвучала странная тоска.       *Ли - 利 lì - польза, выгода; рит. жертвоприношение (подношение) душе умершего.       Юн - 禜 yǒng - рит. моление об отвращении зла (об избавлении от беды); предотвращение бедствия (заклинаниями); рит. жертвоприношение божествам земли и злаков; моление с жертвоприношением звёздам.       Насколько Ган Юй знал, из-за Тан Ли главе Красной Луны приходится нелегко. В последней битве того серьезно ранили, а силы клана истощились. Понимание того, что и с той стороны находятся такие же люди, беспокоящиеся о своих родных, разбивало сердце.       - Получается вы мой дядя? - Ган Юй держался совершенно спокойно. Это льстило темному культиватору.        - Получается так.       Ган Юй мысленно подставил свою настоящую фамилию Ли к себе. Ли Юй. Интересно, глава знал о происхождении Ган Юя и дал сироте имя и фамилию, чтобы лишить его жизнь предрассудков или же это просто совпадение?       - А тебя совсем не удивила правда о твоём происхождении?       - Я многого не помню из своего детства. Меня приютил глава Небесной Выси, он не говорил о том, где и как меня нашел, но я и сам никогда особо не интересовался. Шанс, что я узнал бы о своем происхождении, был крайне низким.       - Захотел доказать, что кровь ничего не значит. - Шепотом усмехнулся Ли Юн. Сколько же личных обид держат друг на друга старые друзья, что теперь пытаются доказать всему миру заклинателей их собственное мировоззрение. - Кровь не обманешь.       - Значит, вы за то, чтобы люди жили с клеймом с момента рождения?       - Вовсе нет. Но тебя буквально выкрали из семьи. Не хочу считать это правильным и недостойным осуждения. Пусть на адептах Красной Луны лежит грязная репутация, но адепты светлых фракций в попытках оправдать себя не лучше. – Ли Юн чуть не выплюнул эти слова.       Когда вся твоя жизнь крутиться вокруг родственных связей, то дороже семьи ничего быть не может. То, что ребенок главы жив, одновременно и счастье и повод окончательно стереть все границы дозволенного: глава Небесной Выси не убил дитя Красной Луны, а вырастил в ордене как своего собственного – есть ли более грязный и оскорбляющий врага поступок! Подобная выходка сильно унизила верхушку Красной Луны. Но даже если этот факт вскроется, то Небесная Высь перевернет ситуацию в свою пользу, все равно клану Красной Луны никто не поверит, а даже если так, то никто не посочувствует лишившемуся своего дитя родителю.       - Вы меня знали раньше, можете сказать что-то обо мне?       - Ты жил в поместье с матерью в отдалении от клана Красной Луны, но Тан Ли нашел его и решил надавить заложниками на клан, чтобы мы отступили. В итоге поместье сгорело, все погибли. Мы так думали.       - Не могу осуждать старейшину Тана. - Признался Ган Юй. Таков мир заклинателей.       Глава слишком мягок сердцем и не мог бы убить ребенка. Решить воспитать его под себя именно та идея, которая могла прийти ему в голову. Глава вообще не прочь впустить в святыню ордена даже незнакомцам без прошлого.       - Я безмерно рад, что встретил тебя. Я потерял слишком многих. Знать, что ты жив, великое счастья для клана Красной Луны. - Лицо Ли Юна выражало облегчение после долгой разлуки, неверие и счастье. Он такой же простой человек, как и другие заклинатели. Ган Юй не видел чего-то, что бы его отличало от других.       Однако Ган Юя больше родственных связей интересовал проведенный здесь ритуал и происходящие события в городе. Ли Юн легко согласился рассказать о техниках, которые он тут испытывал. Открыто рассказал, как создал из живого человека духа и чего хочет добиться. Чуть погодя, он поделился настоящей историей клана Красной Луны и ее целях, о ее связи с одним богом. После проведенного ритуала Ли Юн использовал артефакт, который назывался Слеза Богини, чтобы собрать всю имеющуюся тут темную энергию и однажды воскресить их Бога.       Ли Юн создавал благоприятное впечатление достойного заклинателя, стремящегося исполнить цели клана. Ган Юй внутри восхитился этим человеком, его знаниями и опытом. Именно цель превзойти себя и возвыситься стояла перед кланом - разве может это быть недопустимым и порочным для заклинателя?! Небесная Высь и вовсе стала казаться тем, кто присваивает все знания себе и оставляет их гнить в библиотеках.       Ган Юй бы слушал Ли Юна часами, внимал его учения, и экспериментировал вместе с ним, но настал рассвет. На последок перед уходом он сказал, что потом сам свяжется с ним. Ган Юй с тяжёлым сердцем смотрел на покидающего его Ли Юна и вернулся в гостиницу.       Утром Ган Юй предложил старшим адептам на окраине создать печать, которая спровоцирует злых духов столицы и приманит. Это сразу же решит несколько проблем: их поиск, докажет близким и родным их истинную сущность и предотвратит осуждения ордена за их убийство.       Юноша вызвался сам начертить сложную печать и ушел на окраину города. Ее он подобрал сам из тех, что были доступны и одобрены Небесной Высью. Ли Юн лишь подсказал, как совместить их.       Все прошло наилучшим образом: пострадавших среди простых людей не оказалось, злых духов довольно быстро уничтожили. Ган Юй не ожидал такого хорошего результата для себя.       Старшие адепты восхитились способностями их юного адепта. Глава ордена в свою очередь промолчал. Ган Юй забеспокоился, что о его связи с Ли Юном узнали, однако по его возвращению в орден совершенно ничего не изменилось.       Единственное Мо-Лин Хуа-Ча с тех пор слегка притих. Он не высказал вслух своих подозрений, считая лучшим своим выбором поддержать друга. Хотя и сомневался в том, что действия Ган Юя были правильными.       "Спровоцировать злых духов показать себя, да ещё и в городе"? Это слишком опасно и может не только привести к панике, но и заставит более сильных духов насторожиться. Мо-Лин Хуа-Ча не одобрял такой подход, но если глава ордена ничего не сказал, значит все в порядке. Только с тех пор Ган Юй стал более скрытным и причина этого тяготила Мо-Лин Хуа-Ча.       Гонимый новыми знаниями, который поведал Ли Юн, Ган Юй по возвращению посетил пик Знаний. Он, минув главный вход, привычно скользнул в коридор и прошел через барьер. В глазах рябело от количества рукописей, что даже за всю жизнь не сможет прочитать Ган Юй. Он свернул в дальний угол библиотеки и принялся искать древние знания.       Ган Юя вдохновила встреча с Ли Юном, он мог лишь надеялся, что они встретиться ещё хотя бы раз. Мир, где нет ограничений в том, какую ци использовать и как - Ган Юй мечтал о таком и стремился достичь такого мира, в противном случае создать его своими руками.       Ли Юн не сказал, как они могут связаться в следующий раз, но передал очень интересную рукопись. Та оказалась невероятно древней, на протяжении каждого листа красной киноварью были расписаны символы, складывающиеся в печать долговечности. Использовав по совету Ли Юна символ журавля на руке, на страницах проявился скрытый текст, в котором были расписаны достижения одного единственного человека по имени Ан Юншен. Он буквально основал мир заклинателей и возглавил его. Тогда не существовало понятия добра и зла – мир совершенствующихся познавали впервые, а все в надежде на бессмертие.       Бессмертие - единственный верный конец заклинателя, другие пути недопустимы. Ган Юй был полностью согласен с основателем.       Ган Юй отыскал на пике Знаний все рукописи, где бы упоминалось истинное бессмертие или душа. Такие редкие учения сперва он хотел незаметно вынести и прочитать на Драконьем пике, но любопытство поторапливало и он остался, сильно положившись на артефакт.       Начав изучать, Ган Юй открыл для себя невероятно провокационные новости: Небесная Высь и Красная Луна связаны между собой! Даже крепче, чем можно было предположить! Есть ли тому весомые доказательства?       Ган Юй знал, что после основания Ан Юншэном Небесной Выси, от нее откололось несколько боевых школ, которые в последствии на украденных техниках переросли в ордена Парящего Феникса и Нападающего Тигра. Эти знания замалчивались, чтобы укоренить хрупкий мир между орденами, но не исчезли полностью, раз остались записи.       Ган Юй продолжил бесконечные поиски во дворце Знаний. Он знал, что сюда вход запрещен для таких как он, но сильное любопытство подталкивало на абсурдные поступки. Ранее его воровство оставалось не замеченным, Ган Юй так думал, поэтому не сомневался, что и в этот раз получится.       Однако неожиданно он услышал эхо от медленной ходьбы по мраморному полу. Ган Юй тут же затаил дыхание, зрачки расширились, а дыхание ускорилось. Рукопись Ли Юна тут же была спрятана в цянькунь.       Некто неторопливо прошагал прямо к скрывающемуся юноше. До последнего Ган Юй молился на то, что это какой-нибудь слабый ученик пика Знаний, который не заметит действие артефакта.       Сначала Ган Юя накрыла рассеянная тень, а после он почувствовал на себе взгляд. Он сразу понял, что это старейшина Тан. Тихая и спокойная энергия этого заклинателя отличалась. Ее поток был мощным, но всегда находился под строгим контролем, словно само время и природа трепетали перед ним. Перед такой силой никакая игрушка со скрывающим эффектом не спасет.       Не выказать уважение старейшине пика Знаний Ган Юй не смел.       - Старейшина Тан. - Ган Юй низко поклонился и скрыл под дрожащими ресницами дикий страх. Стоило ему все же покинуть стены дворца Знаний и перебежками изучать информацию! Юноша очень корил себя за неосмотрительность и спешку. - Прошу прощения, старейшина Тан, я....       Тан Ли показал жестом остановиться и передать рукописи, которыми увлекся юный адепт Драконьего пика. Он не ругался, не кричал и не порицал. Это пугало больше. Если старейшина Тан узнает о связях с темными, то это конец...       Ган Юй впервые чувствовал такую угрозу для своей жизни. В этом ордене он никто, даже благосклонность главы не поможет ему. Фигура Тан Ли гораздо влиятельнее, его слова не посмеют подвергнуть сомнениям и не будут осуждать.       Не стоило Ган Юю продавать верность ордену за одну рукопись темного культиватора. Возможно его соблазнила идея узнать больше о себе, темных ритуалах, но орден все равно оставался домом, который его спас и вырастил, несмотря ни на что. Глава бы не держал опасного врага так близко к сердцу ордена, ведь так?       - Что ты здесь делаешь? – Спросил старейшина Тан.       - После задания в столице меня мучило любопытство. - Соврал Ган Юй и внутренне стал проклинать себя. У старейшины пика Знаний наверняка есть артефакты, распознающие ложь, врать бесполезно, но он как ребенок продолжил это делать. - Так как разбираться с тем происшествием отдали старшим адептам, у меня не было возможности изучить его. Я не мог унять свое любопытство. Прошу прощения, старейшина Тан. - Ган Юй спрятал свои руки позади и стал нервно растирать ладонь, на которой когда-то светился черный журавль.       - Я спрашивал не об этом.       Тан Ли снисходительно по доброму посмотрел на юношу и присел. Он протянул руку в знак примирения и юноша невольно поддался добродушие старейшины. Неожиданно Тан Ли активировал символ журавля и тут же на ладони Ган Юя вспыхнул такой же, но черного цвета. Юноша попытался отдернуть руку и спрятать в надежде, что еще не поздно, но ему не дали. Тан Ли строго, пробирающим до самой души, голосом произнес.       - Символ журавля - ключ пика Знаний. Никто не может пройти во внутренние стены дворца без моего разрешения.       Ган Юй похолодел, а его сердце куда-то провалилось. Он не знал об этом! Ган Юй лишь слышал, что все из уважения к старейшине Тан соблюдают правила, но он не думал, что эти правила действенны на таком уровне!       Это означает, что его поймали с поличным! Зная о том, что журавль связывает Красную Луну и Небесную Высь своим происхождением, никакие оправдания ему не помогут!       - Журавль не только позволяет проникнуть на пик Знаний, но и указывает путь к запретным знаниям. - Тан Ли взял одну из рукописей и коснулся ее: на тыльной стороне ладони и на обложке засветился золотой журавль. - Твое проникновение не было не замеченным ни разу. Я знал.       - Почему не остановили? - Закономерно спросил Ган Юй.       - Хотел узнать, к чему это приведет. - Равнодушно прозвучал Тан Ли. - Твоё недавнее задание не более чем испытание на самостоятельность. Тут не могло быть правильного и не правильного исхода. Он лишь показал твое мышление и отношение к заклинательству в целом. Большинство заклинателей бы предпочли выслеживать каждого духа по отдельности. Некоторые злые духи давно смешались с людьми, некоторые даже не осознают, что умерли, и таких опасно выявлять на публике. Нельзя их провоцировать в черте города. То, что твой план прошел хорошо, ещё не значит, что не будет последствий. - Старейшина Тан, излучая опасное недовольство, крепче сжал ладонь с черным журавлем. - Твоя жизнь - великодушие Небесной Выси.       Ган Юй впервые видел Тан Ли с такой стороны. Старейшина вовсе не был мудрым добрым стариком, изнутри него словно бы лезли демоны, которых он приструнил и скрывал за своей аурой благожелательности. Страх идет рядом с уважением, но Ган Юй, как и все адепты Небесной Выси, верил, что Тан Ли исключение. Благоговейное уважение и почет тот заслужил уж точно не запугиваниями, но, как оказалось, манипуляциями.       - Если ты станешь главой, подобные знания будут полезны, а пока... Не извращай свой ум неподобающим... – Тан Ли встал и вернул на высокий стеллаж рукописи.       Ган Юй сдержал ком отвращения к словам старейшины. Подобное пренебрежение в его сторону было всегда?       - Старейшина Тан... Я один из претендентов на пост главы. Моя жажда знаний может стать препятствием? Я не хочу быть послушной куклой, останавливающей развитие мира заклинателей. - Резко высказался Ган Юй.       - …       - Мной движет желание помочь ордену! Если мое стремление ограничивает меня от становления главы, тогда я стану тем, кто будет помогать главе! Эти знания помогут мне создать действенные меры против темных культиваторов! Вы так и будете пренебрегать тем, что совершенствующиеся сейчас отстают от своего развития из-за ограничений. – Ган Юй не был полностью искренним в своих словах, но правда за ними все же лежала на поверхности. - Я понимаю ваше беспокойство. Такие знания не должны быть известны всем, но должен существовать кто то, кто в этом сможет разобраться.       Тан Ли нахмурился и выдержал паузу. Он заметил, как Ган Юй напрягся, как в его глазах заметался дикий зверек. Надави на юношу еще чуть-чуть и тот выскажет все, что у него на уме. Продолжая расставлять старые рукописи на полку, старейшина Тан вопреки всему не стал продолжать разговор:       - Можешь идти.       Ган Юй не сразу воспользовался возможностью, но как только он понял, что Тан Ли больше не намерен расспрашивать его, то на одном дыхание покинул этот чертов пик Знаний.       Тан Ли, поглощенный тяжелыми раздумьями, даже не обернулся.       Сейчас орден слабеет, а все потому, что современное заклинательство отошло от старых жестоких непозволительных обычаев. Небесной Выси давно требуется жёсткая рука в руководстве, чтобы сместить направление развития заклинательства, однако то, что на эту роль глава выбрал ребенка из клана Красной Луны... Тан Ли был против. Кровь Ган Юя уже дала о себе знать. Да, это может впоследствии стать преимуществом для Небесной Выси, но слишком опасно играться с огнем.       Тан Ли презирал темных культиваторов и выбор главы, но он не имел права осуждать юношу, за плечами которого еще нет грехов.       …       Ночью Ган Юю снова снились кошмары. Они продолжали пугать, пока Ган Юй внезапно не осознал, чьи это мысли и воспоминания. Не сумев сдержать шок, Ган Юй тут же выбежал из Драконьего дворца и бежал до тех пор, пока не выдохнулся.       Губительный жар стал распространяться по груди. Легкие будто вовсе отказывались впускать кислород и стали жечь кости. Ган Юй не видел перед глазами ничего, кроме рукописи, что передал ему Ли Юн.       Все встало на свои места.       Его любопытство, стремления, ход мыслей, его происхождение и цель… Теперь ничего не сможет его сбить с пути к своей цели!       Шумно отдышавшись, Ган Юй услышал позади тяжёлое дыхание. Мо-Лин Хуа-Ча, выглядевший до безобразия обеспокоенным, прибежал следом. Его взгляд полный переживания не мог передать всю палитру эмоций, а потому на ресницах предательски скопилась влага.       Вот дурак.       Ган Юй смущенно отвернулся и огляделся. Плотная бамбуковая роща пропускала чистый лунный свет, который рассеивался на спокойной глади пруда. Даже карпы не смели побеспокоить мирное течение времени. Будучи в беспамятстве, Ган Юй добежал до пика Золотого Карпа, где стоял храм Ан Юншэна.       Тишина, стоявшая здесь, позволяла услышать, как далеко друг от друга бьются два юных сердца. Мо-Лин Хуа-Ча не понимал, что нашло на Ган Юя. С каждым днем он боялся отдалиться от друга, но все словно и ведет к этому!       Мо-Лин Хуа-Ча не в силах удержать то ценное, что даровал ему мир.       Мо-Лин Хуа-Ча не смел ничего предпринять и снова наблюдал, как дорогой для него человек скрывается в тенях.       Ган Юй прошел внутрь, во мрак, где скрывалась величественная статуя Ан Юншэна. Вокруг витало много пыли, под крышей мягко качалась паутина, но и пауки давно забросили это место.       Как только в темноте юноша очертил взглядом лицо основателя, то тут же перед глазами стал проясняться текст когда-то прочитанной рукописи Ли Юна.       Все его сны до сих пор - божественное видение! Страдания заточенного бога, забытого и покинутого! Слова Ли Юна о связи Красной Луны с Богами чистая правда!       А еще те знания, коими обладал Ган Юй с детства даровал Ан Юншэн! Именно он делился с ним запретными знаниями! Разве Ган Юй был достоин этого?!       Ган Юй оправдает возложенные на него ожидания. Он обязан! Если бы не Ан Юншэн, то глава Небесной Выси просто бы не обратил внимания на Ган Юя и не сделал бы его претендентом в главы ордена.       Ган Юй на себе ощутил все то, что пережил Ан Юншэн в жизни и после вознесения. Он буквально проживал страдания того, кто заперт и не может использовать свой потенциал. Ган Юй понимал, что ему близко все, что связано с Ан Юншэном. Путь самосовершенствования, бессмертие, божественность, боль, страдания и страх смерти.       Все это время юному заклинателю в сознание стучался сам основатель! Как мог Ган Юй так долго его игнорировать! Все ответы на его вопросы прямо перед ним! Незачем больше метаться в сомнениях, на его стороне сам Бог!       Теперь Ган Юй больше жизни жаждал снова встретиться с Ли Юном, он мечтал о том, чтобы приложить руку к изучению темных техник и возвращению Ан Юншэна. Ган Юй наполнился невероятной решимостью подготовить этот мир к снисхождению божества.       Все это время Мо-Лин Хуа-Ча ждал снаружи. Его сердце разрывалось из-за собственной никчемности. Ему бы хватило и молчаливого присутствия рядом, но все дорогие для него люди постоянно уходят. Взращивая в себе самостоятельность и независимость от людей, он во второй раз спотыкается о то, что называют близостью, которая привязывает и заставляет брать под контроль все, до чего Мо-Лин Хуа-Ча может дотянуться.       Когда Ган Юй вышел из храма, Мо-Лин Хуа-Ча задержал дыхание. Они оба выбежали в не самой подходящей одежде, но только сейчас ощутили холод. Распущенные волосы Ган Юя, словно мягкая тень, трепетала ореолом вокруг его отчужденной фигуры.       Словно это была привычка, соученики встали рядом друг с другом. Удовлетворяющим комком в груди осела мысль, что Ган Юй все равно тянется к нему. Тревожило только все еще одно: Мо-Лин Хуа-Ча больше не понимал друга без слов. Молчание, которое скорее походило на недомолвки в их отношениях, давило.       Ган Юй очень долго думал, рассказывать ли обо всем произошедшем отпрыску главы ордена или же нет. Грудь переполнялась искренним желанием раскрыть миру правду, но даже Ган Юй мог раскритиковать собственные слова. Это не поймешь, услышав. Это надо пережить.       Впервые пришлось задушить в себе желание найти поддержки у друга. Будет невероятно больно узнать, что Мо-Лин Хуа-Ча не разделяет его мысли, а ведь так оно и есть. Потерять то единственное взамен на запретные знания от Бога…       Ган Юй боязливо отошел на несколько шагов от соученика и с внешним равнодушием покинул друга.              _Конец экстры_