Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Вокруг ревущего огненным ветром каньона расположился город. Совсем новенькие домики из дерева и камня не успели зарасти мхом и лозой. Жители этого города источали странную, не свойственную этим диким землям дружелюбие и умиротворение, которое защищал новый градоначальник – первый генерал Хо.       Пройдя вглубь сквозь причудливые улочки, петляющие подобно ветвистым рогам, заклинатель вышел к большому мосту, который вел через ущелье. На деревянных перилах были вырезаны животные: дикие псы и птицы с длинными хвостами, в пастях и когтях которых находились стеклянные жемчужины и драгоценные камни.       Чжао Тан оглянулся. Подавляющее большинство демонов практически не отличалось от людей, но, несмотря на это, выдавало свою сущность повадками. Они казались очаровательны в своей детской простоте, но за этим часто пряталось другое: архивариус Небесной Выси не понаслышке знал, насколько демоны любопытны. Каждый раз только при одной мысли о встрече с ними по спине пробегали мурашки: из-за неких обстоятельств его часто с особыми пристрастиями допрашивали демоны и часто приходилось мириться, чтобы добыть информацию для ордена.       Чжао Тан поправил капюшон и выглянул вниз через мост: все ущелье было заполнено разноуровневым пространством. Чем ниже спускались демоны, чем сильнее сгущались тени, тем ярче горели фонари, тем богаче выглядела архитектура. Внутри от вида многоэтажных домов, посаженных в пасть ущелья, и извитых колонн, смыкающихся словно зубы, невольно становилось не по себе.       Тан начал медленно спускаться по лестнице, туда, откуда разгорался в ущелье огонь. Еще на первом уровне, Чжао Тан запутался, где находится. Лестницы здесь петляли и выводили из одного заведения к другому, пряча спуск в совершенно нелогичных для этого местах. То поднимаясь, то опускаясь, он сам не заметил, как начал мечтать о том, чтобы просто спрыгнуть вниз, переломав обе ноги, однако, все же достигнув дна, это оказалось лишь начало более элитного квартала. Небо скрывал потолок, пламя, словно живое существо, извивалось и рисовало на стенах тени.       Забираясь в те места, куда сумеречный свет демонического мира боялся проникнуть, Чжао Тан понимал, что он отсюда не выберется, если ошибется. Прокручивая диалог и варианты развития событий, архивариус понял, что не все в этой жизни успел сделать, и замедлил шаг.       Под ногами задрожала земля. Мимо пробежали зверьки, опасаясь раскаленного воздуха и пепла, что в такт дыханию вырывались из пещеры. Когда тихие осторожные шаги услышал монстр, сидящий внутри, все вокруг обернулось синим.       По черному мраморному полу пробежала огненная волна, она подняла поток ветра, который сорвал накидку с заклинателя. Обнародовав чужую силу, генерал дал о себе знать. От чужого присутствия к горлу поднялась паника.       Из темноты в огне вспыхнула благородная фигура, обрамленная холодной аурой, с плавной и лишенной изъянов походкой. С первого взгляда проявлялся сторожевой, неуживчивый характер.       Он производил впечатление демона, с которым не шутят и который попросту не болтает, но Чжао Тану необходима его аудиенция. Узнав от других, как следует приветствовать нового градоначальника, Тан присел на одно колено и выставил руки перед собой в особом жесте.       - Приветствую градоначальника - генерала Хо!       Чжао Тан почувствовал, как сильно билось его сердце, как лицо обливал холодный пот, а вместе с тем обдавало жаром, исходившим от демона.       Под свет голубых фонарей вышел статный мужчина, превосходящий Тана не меньше чем на две головы. Он обладал завидным бесстрастием. При каждом вдохе распалялись вены, а при выдохе потухали. Грудь, шея и руки, не выдерживающие столь мощной силы, имели расколы и трещины, из которых вырывалось огненное нутро, словно все тело – лишь оболочка, которая скрывала внутри печь. В растормошенных волосах вспыхивали искры – единственное, что придавало образу жизни и игривости.       Дуцзин* и связка ракушек на поясе Тана задребезжали, реагируя на столь мощного противника.       * дуцзин 独镜 (dújìng) - «одиночное зеркало/линза», аналог монокля.       Чжао Тан припас дорогое вино и несколько подарков, чтобы задобрить демона, а еще защитный артефакт на непредвиденный случай, но уже сомневался в том, что он успеет им воспользоваться. Скорее всего, генерал Хо знал о присутствии человека на землях еще с тех пор, как он чудом умудрился пробраться через границу.       Чжао Тан и генерал Хо пересеклись взглядами. Опытный переговорщик умел держать лицо и не выдал ни тени сомнения, а вот демон очень хорошо выражал мысли, его тело говорило за него: грудь генерала почти раскалилась добела, огненные всполохи начали освещать темный зал.       Сердце пропустило удар. Кажется, Тан очень не вовремя. Он впервые зашел так далеко без защиты ордена, которая могла хотя бы припугнуть демона и не дать ему своевольничать.       Неожиданно на месте, где стоял генерал Хо, громко вспыхнуло пламя. Искры разлетелись во все стороны, жар от огня был настоящим, но он не обжег архивариуса ордена. Дымка накрыла весь зал и Тан отступил на несколько шагов назад. Эхом прозвучал цокот его каблуков и он остановился, когда послышался рык.       Чжао Тан схватился за связку ракушек на поясе. Он задержал дыхание, когда дымка начала рассеиваться. Огненное пятно обрело форму, которое размахивало из стороны в сторону.       Тан опешил.       Перед ним, едва сдерживая радостный порыв наброситься, стоял пес на длинных лапах. Размахивая хвостом, он нетерпеливо переступал с лапы на лапу и пригибался, будто намеревался прыгнуть прямо на руки хрупкого архивариуса.       Чжао Тан напрочь отключился от происходящего. Может… Вышло недоразумение? Как же так произошло?       Смотря на прижатые уши, виляющий хвост, поднимающий вихрь искр в воздух, первым сдался Тан: он протянул ладонь к голове пса и тот тихо заскулил, выражая свою тоску.       - Хо-Син! Как же я скучал по тебе! Или тебя теперь звать генерал Хо? Как это произошло?       Чжао Тан позволил задать себе пару глупых вопросов, чтобы снять с себя напряжение, зная, что навряд ли прямо сейчас получит на них ответ. Он все еще в полной мере не понимал, что происходит. Совсем скоро он отбросил шалости и перешел к насущным вопросам.       - Хо-Син, где учитель? Я думал, ты будешь рядом с ним, охранять его...       Навряд ли на посту демонического генерала найдется время следить за их проблемным учителем и одновременно сохранять свой статус. В конце концов, между благородным генералом и псом, глупо виляющим хвостом, была непреодолимая разница.        Хо-Син виновато отреагировал на слова Тана, будто его отругали. Он прикусил его за подол и тут же повел его в сторону выхода, где обратился птицей. Закинув себе на спину архивариуса, он взмыл в небо.       …       Чжао Тан приземлился в размытой сумеречной тени демонического каменного леса. Вокруг ни единого следа живой души. Это место с множеством теней дезориентировало в пространстве, пугало и наводило внутренний ужас. Его преследовало ощущение, что даже демоны избегают этого места. Ну конечно, где еще мог прятаться его учитель!       Между каменными высокими башнями спряталась хижина. Крыша заросла голубоватым мхом, изнутри горели фонари, а вокруг лишь завывающий ветер и вспышки из огненного ущелья на горизонте.       Недалеко сидел мужчина средних лет, нервно топая звериной лапой по земле, взбивая пыль в воздух. Он нервно прижал драные уши к голове и что-то бубнил под нос. Встретив заклинателя в сопровождении Хо-Сина, мужчина лениво помахал рукой в воздухе, выражая свое бессилие в отношении Синя, и закрыл глаза, пропуская гостей.       Чжао Тан, сидя на пике Знаний, задумывался о том, как его учитель обустроил быт, живя без золотого духовного ядра в путешествии, но, кажется, нашел ответ и он его не очень то радовал.       Проходя мимо странного и ленивого стражника, Тан нахмурился и перевел взгляд на Хо-Сина, оставшегося позади. Тот в форме зверя переступал с лапы на лапу, но не смел подходить к двери, облаченной несколькими слоями защитных артефактов. Архивариус не мог понять, почему Хо-Син так ведет себя, но решил позже заняться этим вопросом.       Пламя фонарей пошатнулось, в хижину ворвался ветер. Синь, зная, что его убежище не может потревожить никто из посторонних, даже не обернулся. Он неотрывно расшифровывал древние демонические свитки и искал, если не следы «эликсира бессмертия», то хотя бы ниточку, ведущую к «чудесному исцелению души и тела».       Раньше вся хижина была обставлена одними шкафами, куда он складывал найденные артефакты и рукописи, сейчас же не находили себе места важные свитки и записи. О порядке тут забыли давно, к сокровищам относились непочтительно, оставляя пылиться в горах бумаги и бамбуковых дощечек, видневшиеся даже из окна. На единственном свободном месте на столе стоял давно остывший чай, бережно предложенный новым слугой пару часов назад.       Взгляд невольно упал на ширму за спиной учителя и Тан направился сразу туда. На кровати лежал юноша. Знакомое лицо выражало тревогу и боль, его бледность могла напомнить Тану только заклинателя, что находился в шаге от статуса мертвеца. Ци бледными потоками текла в сердце, истощенные меридианы тяжело сокращались, это была иссушенная река, когда то давно бурлившая в теле юноши.       Создавалось впечатление, словно учитель пригласил посмотреть Тана на труп.       Чжао Тан присел на кровать и приставил ладонь ко лбу Руи. Рана на груди не заживала даже под действием темных техник учителя. Неизвестное лекарство поддерживало жизнь в его друге, искусственно имитируя циркуляцию ци. Тан невольно отпрянул. Это выглядело варварством. Заклинатели обычно используют другие методы… Но…       Тан тяжело проглядел проблески жизни в своем друге, потому понял, почему учитель выбрал этот способ. Архивариус даже растерялся, что он сам то может предпринять, раз его учитель не смог ничего сделать?       Чжао Тан приподнял ослабленного юношу и притянул к себе, чувственно приобнимая вместо слов приветствия и сожаления. Кожа, куда прикоснулся Тан, была ледяной и он не отпустил друга, пока не передал тепло своих рук ему. После этого он достал тонкие иглы и поставил на груди Руи, закрывая и открывая необходимые меридианы.       Сколько прошло времени с тех пор, как Руи получил раны? Кто это сделал?       Чжао Тан долго не мог оторвать себя от кровати больного, но, в конце концов, подошел к другому пациенту, которому требовалась помощь.       Его учитель выглядел не лучше, но только если в Руи поддерживали жизнь лекарства, то в Сине – отчаянная надежда.       Чжао Тан сразу узнал учителя с первого взгляда. Тот отличался другой, более «неудачливой» аурой. Удивительно, как столько испытаний упало на плечи одной души. Будь Тан на его месте, как скоро он бы сдался?       Темные круги под глазами, казалось, не сходили все те месяцы с последней битвы. Этот сгусток непрожитых и похороненных эмоций уткнулся в свитки и рукописи. Его старания могли оклеймить его, знания – опорочить, а намерения – обратить против всего мира заклинателей, но он ни на день не прекращал поиски.       Похожий на один оголенный нерв, учитель реагировал на каждое движение и шорох. Это был тот уровень усталости и психологической загнанности, когда слово «отдых» перестало существовать.       В конце концов, учитель слишком многое пережил и если бы Чжао Тан мог как-нибудь помочь, он бы сделал это немедленно, но такие травмы не лечатся лекарством и акупунктурой.       - Кто это сделал?       Синь проигнорировал вопрос.       - Тан… - Синь тяжело вздохнул. Его голос дрожал от усталости. – Я уйду за ингредиентами, последи за Руи немного.       - Что вы собираетесь делать?       - Ты мог не заметить, но благословение Руи исчезло. Из-за него он не может восстановиться даже с исцеляющими пилюлями.       Тан сохранил паузу и поправил учителя:       - Точнее, благословение не исчезло, а не дает ему восстановиться?       - Да… Я узнал, духовные звери могут влиять на благословение. – Синь свернул свиток, потушил фонарь и направился к двери. – Хочу это проверить.       - А что со старейшиной Нефритового пика? – Чжао Тан остановил своим вопросом учителя. Тот пошатнулся и облокотился о дверь. Тан продолжил провоцировать. - Синьюэ Сяоин ждет с вами встречи, глава ордена пропал, Небесная Высь на грани распада. Вы не…       - Тан, позаботься о Руи. – У Синя не хватило сил на споры.       Сегодня Чжао Тан задавал подряд слишком много неудобных вопросов. Потом. Он ответит на все потом. Сейчас Синь делает то, что в его силах. И ученика он бросать не собирается. Он ни минуты не потратит впустую.       Тан услышал, как снаружи вспыхнул Хо-Син. Слуга что-то тихо произнес и Синь скрылся в каменном лесу.       Внутри Тана поселилось какое-то тревожное чувство неизбежности и безысходности. Он прекрасно понимал своего учителя, ведь тоже разрывался между чувством долга и другом, которого никак не мог бросить.       Чжао Тан осмотрелся в убежище Синя и вышел через заднюю дверь. Под навесом на бамбуковых столиках сушились какие-то растения и корешки, а в углу под крышей в вырытой ямке лежал полудемон, силясь сойти за камень и прорасти мхом. А знает ли его учитель, что Киччи вырыл для себя ямку самобичевания?       Теперь Тан понял, почему учитель не ответил ему…       Видно, Киччи не просто повесил на себя всю вину, но и старался за нее еще и получить наказание самоистязанием: когда то горящие огнем метки на лице полудемона потухли. Он изо всех сил сдерживал в узде свои силы, боясь дать им проявиться. Крючковатые когти Киччи обратил в себя, до крови располосовывая себе бока. Он дрожал и плакал, прикусывая губы, чтобы не издать ни звука. Сердце Чжао Тана было готово разорваться. Киччи почти никогда так открыто не проявлял эмоции. Тан представить не мог, какой груз вины на того свалился.       Присев рядом, Чжао Тан отодвинул прядь темных волос великовозрастного полудемона, чтобы взглянуть на лицо, но тот только сильнее сжался, стараясь спрятаться. Когда Киччи собрался сбежать от ненужного свидетеля, то внезапно остановился, когда взгляд случайно застыл на лице друга.       Ни учитель, ни друг не порицали его… Эта мысль удвоила чувство вины, если не утроила.       Тан ласково огладил скулу полудемона, но после резко схватил его за ухо и прикрикнул:       - Какой ты ребенок! Такой большой, а так разнылся!       Киччи инстинктивно отпрянул, но Тан только сильнее притянул его к себе.       - Убегать еще смеешь!       Позабыв о самобичевании, Киччи только и думал о том, что на это ответить. Ни заплакать, ни разозлиться Киччи не смог: наступить одновременно на чувство вины и разбитую гордость полудемона мог только Чжао Тан.       - Подними голову. – Тан не дал Киччи снова сжаться в клубочек и «спрятаться». – Скажи мне, о чем ты думаешь?       Киччи не мог собраться с мыслями, выводы складывались не те, что можно произнести вслух.       - Руи, я его…       Но Тан не дал другу закончить предложение, жестко тряхнув его за воротник.       - Я… - Вновь повторил Киччи, но Тан снова встряхнул его, жирно намекая на другой ответ.       Однако, кажется, с решением хрупкий архивариус явно поспешил, ведь запястье с отчетливым звуком хрустнуло. Тан отпустил Киччи и вымученно вздохнул.       Как тяжело контактировать с демонами! Со сколькими он перезнакомился, только с Киччи ему было настолько трудно! Даже наивность Руи так не доводила, как узколобость этого половозрелого демона! Разве не в крови каждого демона доминантность и невосприимчивость к чувству вины?       Архивариус устало поднялся и прошелся по маленькому саду, выходивший на каменный лес. Киччи, словно его привязали нитью, последовал за ним и, в конце концов, произнес:       - Что я могу сделать для Руи?