Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

             Бездыханное тело неожиданно дернулось. Словно вынырнув из глубокого источника, где его долго держали, Руи жадно пытался отдышаться, но все было мало, будто он перестал принадлежать к миру живых.       Руи подскочил с кровати и, пошатнувшись, упал на пол деревянной хижины. В глазах двоилось, мысли не собирались в кучу. Руи хоть и не напивался никогда, но мог поспорить, что чувствовал себя так, будто опрокинул в себя три кувшина вина разом.       Руи вынырнул из кучи свитков и поднялся. Качаясь на ногах, он выглянул за дверь и тут же увидел Тана и Киччи. Полудемон достал последний осколок чешуи из ладоней и начал их перевязывать, а архивариус снимал иглы с его израненной спины. Киччи шипел и ругался под нос, но делал это настолько тихо, что даже не перебивал причитания Тана.       От взгляда на старых друзей стало легче. Страх, закравшийся в груди юноши, стал отступать, спустя пару минут сердце начало успокаиваться, а дыхание приходить в норму. Неважно, где Руи находился и через что проходил, он испытывал необъяснимый прилив сил, когда видел их. Это было нечто большее, чем доверие и привязанность.       Руи опустил голову, чтобы собраться с мыслями и заговорить, но вдруг прикусил губу. Неприятные воспоминания волной накатили на него и чуть не сбили с ног. Он тут же положил руку на перемотанную бинтами грудь, но эхом отдавалась лишь слабая ноющая боль, ничего более.       - Что с вами двумя произошло? – Обеспокоенно поинтересовался Руи.       Чжао Тан устало повернулся и, вытирая руки от лекарств, подбежал к нему, а вот Киччи даже не обернулся. Он зубами затянул завязки на руке и сгорбился, уткнувшись носом в грудь.       - Значит, лекарство подействовало... Руи, я рад, что ты проснулся.       Благословленный сдержанно кивнул Тану. Руи не понимал атмосферы и контекста, в котором проснулся. Только он набрался смелости окликнуть полудемона, как тот тихо произнес:       - Я переступил черту, извини. – После этих слов Киччи поспешно покинул хижину.       Руи взглядом за разъяснениями обратился к Тану. Полностью потерянный вид соученика обезоружил архивариуса, но дать ответ он все равно не смог:       - Киччи так и не рассказал, почему вы подрались, но он все это время задавался вопросом – почему ты подставился под удар…       Руи отвернулся. Он не хотел отвечать на этот вопрос, да и, наверное, не смог бы. Обычная случайность, разве нет..?       Вовсе нет.       Руи скрывал благословение не только потому, что не хотел полагаться на него, но и потому, что скрывал его от демонов. Разве не глупо было полагать, что полудемон совсем не чувствует дразнящую силу, исходящую от него. Руи не простил бы себя, если бы они отдалились из-за этого.       Каждый удар благословленного оставлял шрамы у полудемона, Руи боялся, что однажды рана будет настолько глубокой, что ее не исцелить никакими пилюлями.       В конце концов, может дружелюбие полудемона и вовсе не исходило от принятия Руи таким, какой он есть, а из-за влечения к силе, заточенной в нем? Руи сам стал жертвой своей глупости. Стоило ли вообще относиться к другу как к потенциальному врагу и сдерживать себя, не быть искренним и прятаться? Или же…       У Руи совсем не было повода сомневаться в друзьях, но его тяготило, что…       - Тан, скажи, я… - Руи тяжело сглотнул. Горло неприятно запершило. - Вы меня не считаете… лишним?       …Он не сможет сделать их счастливыми, что он слишком наивен и глуп. Благословленный, получивший задаром силы, но не умеющий ими правильно пользоваться, – разве такие не раздражают больше всего? Разве существование Руи не должно… ощущаться несправедливым?       - Руи, ты слишком… - Тан осекся. Этот вопрос явно заставил архивариуса напрячься и задуматься над своими словами. Но вдруг Чжао Тан смягчился. Он подошел к другу и приобнял за плечо. - Что за внезапные приступы самобичевания? Не думай об этом слишком много, это нормально, что старшие заботятся о младших, Руи.       Тан растрепал волосы друга и расслабленно улыбнулся, но от этого Руи легче не стало. Наоборот. Вес вины будто стал тяжелее.       Ощущая внутри незавершенный диалог между ним и Киччи, Руи направился на улицу. Увидев полудемона, сидящего в тени и смотрящего на течение реки, благословленный остановился.       Уши Киччи дернулись на шорох. Его тело напряглось, он подавил желание обернуться. Руи снова не дали начать разговор:       - Я понял, что ты хотел мне показать.       - О чем ты…       - Старейшина Кан для учителя не просто товарищ по ордену, а часть чего-то очень важного... Я теперь понимаю это.       - Киччи, это не то…!       - …Он держит учителя в этом мире, так что и ты не отпускай меня. – Договорил полудемон.       - Я хотел сказать вовсе не это! – Сорвался Руи, но и в этот раз его перебили. Киччи резко приблизился и схватил Руи за руку. Он долго отводил взгляд и, наконец, посмотрел на благословленного.       - Руи! Прошу! Не упрямься хоть сейчас! Я не заслужил той доброты и принятия, что ты мне даешь! Ты слишком наивный для этого мира! – Обвинительно прокричал Киччи. - Я просто… просто хочу защитить тебя, мне больше ничего не нужно.       Киччи долго держал ладонь благословленного, все еще бледную после болезни и обжигающе холодную. На ней остались следы несдержанных чувств полудемона. Пусть Киччи и остриг когти, сила никуда не ушла и на чужой руке остались красные пятна.       Разбив отражение в реке ногой, Киччи ушел, оставив Руи наедине со своими мыслями.       Сердце благословленного забилось сильнее, фантомное удушье захватило с головой. Руи не мог найти себе место из-за слов друзей. Те на него не в обиде, они любят его и дорожат им. Так почему Руи чувствует, как пропасть между ними растет… Даже не так… Почему здесь нет ему места?       Руи запутался. Он подумал, что должен поговорить с учителем, но того не было рядом. Да и… в состоянии ли он? Разве учителю самому не нужна поддержка и помощь?       Руи обессилено опустился на землю. В реке он никак не мог разглядеть свое отражение, словно мазок туши, оно пятнами расходилось в стороны. Тогда он поднял голову - солнце не слепило глаза, но отчего-то взгляд помутился, а голова загудела. Руи в этот момент понял, что, наверное, еще не до конца восстановился, и вернулся в хижину.       …       В пространстве, усеянном тонкой дымкой на полу, появилась иллюзорная завеса. Свет, исходящий от нее мягко ложился на силуэт бога. Прямая спина твердила о благородстве, но сжатые кулаки за спиной – о постыдном позоре.       Мужчина внимательно следил за иллюзией и как только замечал пробелы, где расползался туман, тут же латал дыры. Иллюзия должна быть полной и правдоподобной, но Цзоу Юй не могла понять, почему Шанся так корпел над тем, что благословленный и так мог встретить в реальности? Зачем Шанся это бессмысленное подражание действительности?       Цзоу Юй отвлеклась от своих мыслей, когда из-за нестабильных сил Шанся, конфликтующих с запечатанным Разломом, пространство с треском разрывалось на части. Иллюзия покачнулась, но Шанся удержал ее.       - И долго ты будешь издеваться над ним, Юншэн? – Спросила Цзоу Юй. – Жизнь Руи вот-вот оборвется, если ты не вернешь благословение…       Шанся усмехнулся:       - Пока Разлом открыт, нужно воспользоваться этой возможностью. Было бы лучше, если бы его душа покинула этот мир, но без нее я не смогу забрать это тело. Сойдет подавленная и вымещенная душа.       - Отвратительно.       Многоликий бог дернул губой, то ли соглашаясь, то ли отрицая действительное. Он так далеко зашел, он не может позволить себе остановиться сейчас. Отбросить человечность ради сохранения остатков разума – малая цена.       Цзоу Юй обернулась в сторону Разлома, что словно шрам пересек почти весь небосвод пространства Qi. Даже она чувствовала необъяснимый мандраж перед ним и нетерпение. В голову невольно закрались мысли, что, если и она тоже сможет выйти из этой тюрьмы…       Разлом не смогли закрыть в этот раз, Баку Бааван Ши удалось запечатать его, но долго ли продержатся «Небесные Швы» – до очередного всплеска ци…       Пусть Шанся не удалось «сойти» из Разлома в прошлый раз, в этот – он не стал тратить время зря. Открытый, пусть и запечатанный, Разлом и смертельные раны Руи дали идеальную почву для того, чтобы Шанся смог повлиять на душу юноши и захватить тело. Разве… не то же самое произошло и с другими перемещенными душами в тот мир? Цзоу Юй не знала, что подобный план был в запасе у самого Шанся, после того, как силу озера на Плато Серебряных Слез забрал Синь Ицзе для возвращения тела Баку Бааван Ши.       Цзоу Юй тихо улыбнулась тому, как планы Шанся шли крахом каждый раз.       Неожиданно Цзоу Юй отшатнулась, увидев под ногами черную змею, что проскочила к туману. Дымка пошла рябью, силуэт благословленного юноши покачнулся. Словно над течением спокойной реки, завеса стала медленно плыть.       Кажется, заклинание начало медленно рассеиваться, однако Шанся, не смея утруждать себя этой проблемой, задавил каблуком пронырливую вредительницу. Змейка распалась в пыль и затерялась в темном пространстве.       - Она все еще на что-то надеется? Как глупо…       Шанся пылал от негодования. Больше своего заточения он ненавидел лишь демонов. Цзоу Юй не понимала почему, давний друг многое скрывал от своих друзей.       Богиня справедливости и мира засмотрелась на тень, клубящуюся змеями, вдалеке. Расплывчатая фигура казалась маленькой, неприметной и слабой. Длинные черные волосы, словно продолжение тьмы, сливались с пространством, заставляя выглядеть ее немного пугающе. Но, кажется, Повелительница Демонов пыталась помочь Руи. Цзоу Юй поправила полы одежд, спрятав под ними мимо проползающую змею.       - Почему ты показываешь ему такие иллюзии? Разве не было больше толку, если бы ты обнажил перед Руи его страхи, Юншэн?       - В правдоподобности не меньше страхов, чем в наигранных иллюзиях. Боль и страдания в неизбежной правде, а не мечтах и иллюзиях.       Богиня сжала предплечья в рукавах. Она сделала шаг вперед в дымку. Убедившись, что змейка следует за ней, она сделала еще. Потревожив завесу своим неровным дыханием, Юй посмотрела на Шанся и встретилась с ним взглядами.       Все совместные воспоминания за столетия выветрились, оставив после себя выжженную, бесплодную пустошь. Мечты и надежды они потеряли в тот момент, когда осознали неизбежную действительность. За попытку нарушить законы мироздания они поплатились… И за вмешательство в земную жизнь поплатятся еще раз, обязательно…       ….       …       Киччи сошел с ума, пока искал лекарство, но ничего не помогло - рана Руи продолжала кровоточить. Учитель пропал с концами, не оставив ни единой весточки куда он вновь отправился.       Киччи ходил из стороны в сторону возле кровати и не мог найти себе места. Вот-вот должен вернуться Тан и сказать, что ему делать дальше. Киччи ненавидел эти дежурства, когда ему оставалось только наблюдать за умирающим другом. Полудемон вовсе потерял сон, каждую свободную секунду лишь думая о своей ошибке.       Даже если Руи простит Киччи, то навряд ли сможет ему доверять. Чудом ему удалось выжить при рождении, потом один из его ранних наставников чуть не убил его, теперь друг-полудемон. Разве можно все это забыть и идти дальше? Даже наивности и доверчивости Руи есть предел!       Киччи невыносимо думать, что он стал тем, кто оставил шрам Руи на всю жизнь. Не рану, которую можно исцелить, а шрам, напоминающий Руи о том, что когда то поверил полудемону. Киччи не оправдал его доверия.       Полудемон все это время неприкаянно ходил из стороны в сторону, точно превратившись в злого духа. Каждый час он замирал и прислушивался к слабому дыханию. Время превратилось вечность, сковавшее полудемона чувством вины.       Киччи, в конце концов, сел у кровати. Запах лекарств и свежей крови заставил его поморщиться, но он не побрезговал пропитаться им. В надежде утешить себя Киччи положил голову рядом, сжал безжизненную ладонь Руи и под тихое биение сердца стал засыпать.       Киччи думал, что демонам не снятся сны, но он провалился в ворох чувств, как в грязевое болото, и никак не мог оттуда выбраться. Скрытые мысли и слова начали вырываться наружу, подтверждая правило: Киччи - демон и он не такой как обычные люди. Вина – показная, лишь чтобы не стать отчужденным предателем. Демоны не испытывают нежных чувств и привязанностей к друзьям. Им чужда доброта и сочувствие, поэтому Киччи никогда не узнает, почему Руи так поступил.       Киччи забыл, когда в последний раз, так отчаянно сражался сам с собой, обвиняя себя, изобличая, изо всех сил доказывая, что преступник не виноват. Если ранее Киччи доказал себе, что демон, участник всех его бед, часть него, то сейчас он целиком и полностью нечто непростительно ужасное.       Полудемон медленно открыл глаза. Мельтешащие мысли преследовали его и во сне, с ними же он и проснулся, но, наверное, никогда в жизни сон не приносил ему ощущение погони от реальности, в которую он не желал возвращаться.       Киччи провел рукой по кровати, но не обнаружил в ней больного. Одеяло валялось на полу, в хижине творился беспорядок. Полудемон подорвался с места и выбежал на улицу. Заметив ряд погубленных саженцев и пару разбитых горшков, Киччи двинулся в сторону слегка прижатой травы среди каменного леса.       Полудемон остановился, судорожно разглядывая в вечерних тенях бордовые волосы или край белой рубашки. Сердце от страха сжалось, дыхание сбилось. Казалось, будто зрение подводило. Как неприкаянный дух, Руи шатался меж незыблемых колонн и шептал проклятия под нос. Его губы растянулись в странную улыбку, будто некто натянул на себя его лицо.       Руи, опираясь о камень, разорвал одним движение бинты на груди. Сквозь незнакомое хриплое дыхание было слышно, как быстро зарастали раны. Благословение полностью вернулось, но отчего-то Киччи не унимало беспокойство.       Киччи позорно, в одно мгновение, сдался своим демоническим инстинктам: словно оголенный нерв, полудемон реагировал на каждое движение Руи и поэтому, когда тот повернулся к нему, то неосознанно отпрыгнул. То был первобытный ужас, тянущийся сквозь поколения, но проснувшийся только сейчас.       Поймав взгляд Руи на себе, он прочитал в нем ненависть и презрение. Невольно полудемон опустил взгляд к земле.       - Демон… – Неразборчиво произнес себе под нос благословленный. Он огляделся и развернулся спиной к Киччи.       Кажется, Руи плохо контролировал свое тело после столь долгой болезни, потому шатался, спотыкался и в какой-то момент, обессилев, упал.       Киччи только сейчас пришел в себя. Что он, в самом деле… Чувство вины так сильно взыграло в нем?       Полудемон протер ладонью горячие метки на лице и подбежал к Руи.       - Руи, ты… - Полудемон замолчал. Киччи нечего было сказать Руи, кроме извинений.       Киччи помог Руи встать на ноги и закинул руку к себе на плечо, но тот оттолкнул его. Замахнувшись, Руи промахнулся и ударил кулаком прямо по каменному столбу, который в то же мгновение начал расходиться трещинами. Грохот распространился по всей долине и настиг огненного ущелья. Цепочкой, один за другим, начали осыпаться каменные деревья.       Разве Руи обладал такой ошеломляющей силой? Как давно Руи использовал свое благословение на полную мощь? Как долго он сдерживал эти силы и почему? Впервые полудемон осознал, что его обманывали. Руи никогда не был наивным слабаком.       Провожая сумеречное солнце мира демонов, Киччи и Руи застали, как безжизненный каменный лес стал рассветать в тени. После ужасного оглушающего грохота настала мирная тишина, играющая звоном в ушах. Длинная тень коснулась Киччи и он замер. Страх вогнал сердце в тиски, и он задержал дыхание.       Руи сделал уверенный шаг к обрыву. Киччи, не отрывая от него взгляда, повторил движение в его сторону. Собрав благословлённую силу у себя в руках, Руи вытянул руку. Тут же поднялся сильный ветер, который заскрежетал так, будто острое лезвие вонзилось между небом и землей. Высь, чистая и ясная, как гладь озера, покрылась странными волнистыми облаками. Засуетились демоны – их вой донесся даже до каменного леса. Трава под ногами усыхала, а камни трескались. Подавляющая сила благословленного изничтожала само существование «демонического» в мире.       Киччи полностью растерялся. Он отказался от способности размышлять и действовал лишь чувствами. Он бросился в этот запутанный комок светлой и темной ци и обхватил руками Руи со спины. Полудемон, остановившись лишь в шаге от обрыва, прижал Руи к себе, но именно в этот момент, точно мертвец, он обмяк в его руках.       Тепло быстро покидало тело Руи вместе со светлой ци и благословением. Демоническая энергия быстро восполнила ту брешь, что сформировалась в небе. Будто рана дикого животного, она начала зарастать, не давая светлой ци окончательно очистить это место.       Киччи осел на землю. Он уткнулся носом в лопатки Руи. Полудемон не верил импульсу в чужой груди, не верил собственным глазам и ушам. Киччи искал объяснения, но ничего не давало ему понять, что только что произошло.       Когда страх отступил, на его место пришла боль от меток, прожигающие его душу неприятным напоминанием, но даже их успокаивать он не стал. Киччи казалось, будто тепло от его меток согревало Руи. Вздохнув, полудемон ощутил аромат лекарств, и это окончательно привело его в чувства.       Реликтовый каменный лес слегка поредел, трава осела, ветер засвистел над открытой поляной. Киччи задрал голову наверх, чтобы понаблюдать, как странные облака размываются на небосводе, закрывая весь мир от звезд. Тогда, он опустил взгляд.       Главное – Руи жив. Остальное неважно.