Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

             На горизонте бесконечных степей мелькнула дымка, поднимающаяся высоко ввысь. Ган Юй ускорил шаг, наивно пытаясь оторваться от Мо-Лин Хуа-Ча. Бывший глава ордена неотступно брел позади, нарочно действуя на нервы темного культиватора.       Когда показалась крыша, Ган Юй сошел на бег, но в ту же секунду Мо-Лин Хуа-Ча вонзил свой клинок прямо ему под ноги. Ган Юя захватила волна злости. Он чуть ли не задыхался от недовольства и возмущений. Поймав высокомерный взгляд этого сукина сына на себе, Ган Юй был готов поклясться, что его вот-вот стошнит кровью.       Мо-Лин Хуа-Ча нагнал культиватора и вынул клинок из земли. На его лезвии осталось тельце каракурта*. Заклинатель взмахнул клинком, избавляясь от твари, и продолжил путь:       *Каракурт - смертельно опасный паук “черная вдова”       - Догоняй, Юй.       Желание идти в том же направлении у Ган Юя тут же пропало. Культиватор мечтал скорее выйти из этих бесконечных пустошей и скрыться под тенью деревьев и гор.       Двое путников встретила деревенька, построенная из тяжелого темного дерева - оно единственное намекало на то, что рядом находился лес. Брус в таких случаях сплавляли по воде, а значит, если Мо-Лин Хуа-Ча не обманул, выше по течению и находится место, куда его перенесло артефактом.       Ган Юй свернул в переулок и направился к постоялому двору. Заказав еды, он смог, наконец, то выдохнуть.       Благодаря инедии заклинатели не нуждались в пище и отдыхе долгое время, позволяя самозабвенно совершенствоваться, только вот Ган Юй не имеющий духовного ядра и запас ци в теле, шел к ряду несколько дней почти без сна. Это не могло не подорвать его здоровье. Он стер ноги в кровь, пока шел сюда, и не поднимет свой зад, даже если его сейчас окружат и попытаются убить!       Ган Юй, увидев, как Мо-Лин Хуа-Ча собирался сесть напротив, толкнул ногой ножку стула.       - Как по детски.       Ган Юй цыкнул.       Мо-Лин Хуа-Ча придвинул стул обратно и снова подозвал слугу. Он что-то шепнул на ухо тому, достал из рукава цянькунь темного культиватора и намеренно оплатил заказ чужими деньгами. Ган Юя покоробило от этого, но он закатал глаза и посмотрел в окно: там только-только сошел снег, стекали по земле ручейки и сквозь серо-желтое полотно пятнами проглядывалась зеленая трава. На миг Ган Юй задумался о том, что на севере не живут даже демоны, лишь отчаянные люди, сбежавшие от прошлой жизни в степях.       Принесли чай и бывший глава ордена любезно разлил его по пиалам. Нос Ган Юя учуял незнакомый аромат трав и ягод. Взгляд упал на наполненные пиалы, потом на руки и поднялся к Хуа-Ча, что в любой ситуации выглядел прекрасно. Совершенствование лишь немного удлиняет жизнь, так почему же он будто остановил время? Ган Юя затошнило.       - Не хочешь снова переодеться в женщину?       Столь внезапный вопрос озадачил даже Мо-Лин Хуа-Ча. Он замер и подозрительно посмотрел на Ган Юя. Тот подложил под голову кисть и усмехнулся. Его высокомерие совсем не сходилось с мешками под глазами от усталости и чуть раскрасневшимся румянцем из-за отдышки, которую так старательно культиватор скрывал.       - Мне так больше нравилось. - Желая поддеть, продолжил Ган Юй. Он совсем не ожидал, что Мо-Лин Хуа-Ча поддержит эту шутку:       - Конечно. Ради тебя - все, что угодно.       Ган Юй закатил глаза и откинулся на спинку стула. Его продолжал мучить вопрос, почему Мо-Лин Хуа-Ча преследует его, но не останавливает, однако он не мог просто спросить об этом. Даже если спросит, то что? Эта нарочито безмерная гордость встала Ган Юю, как кость в горле, а тупоголовое упрямство этого сына шлюхи его доводило до исступления.       Сможет ли что-то, кроме силы, заставить Мо-Лин Хуа-Ча отступить?       - Юй, скажи, почему не сменил фамилию на Ли? - Внезапно поинтересовался Мо-Лин Хуа-Ча.       Ган Юй ни секунды не сомневался:       - Чтобы быть напоминанием ордену, что у их действий есть последствия.       Орден лишил Ган Юя семьи, он же спас его. Думали, что перевоспитают “ребенка зла”, что кровь не имеет значения. Именно они изначально скрыли всю правду, извратили образ Ан Юншэна и переписали историю. Это было очень лицемерно.       За стол принесли еду и Ган Юй полностью перевел внимание на свой обед. Только вот Мо-Лин Хуа-Ча плохо переносил пренебрежение его персоной:       - Юй, не только Красная Луна убивала, но и Небесная Высь лишила тебя семьи. Это несправедливо. Ты сердишься на орден за то, что он лишил тебя родителей и дядю?       Ган Юй подавился:       - Подготовь эту речь для любого другого злодея - мне все равно.       Мо-Лин Хуа-Ча рассмеялся:       - В самом деле? Ты же из-за своего дяди Ли Юна предал орден. Неужели его смерть на тебя никак не повлияла?       - Никак. - Коротко ответил Ган Юй и вернулся к еде. - Будешь ли ты мстить мне за смерть своего отца? За друзей и товарищей? За орден, что чуть не распался?       - … - Мо-Лин Хуа-Ча невольно стих.       - Если нет - для тебя они ничего не значили.       - Твои люди и семья тоже для тебя ничего не значили?       - Все это время я шел к своей цели и не обременял себя связями с людьми.       - И ради чего? - Спросил Хуа-Ча. - Ради чего ты предал нашу дружбу?       - …       - Юй, скажи, что случится, когда ты добьешься своей цели? Обретешь силу божества и станешь бессмертным? Это все, что тебе нужно? Даже Тан Ли, имея доступ ко всем тайным исследованиям и записям ордена, не засматривался на божественную силу или бессмертие.       - Разве тебе не хотелось бы жить тысячи лет… Хотя нет - обрести бессмертие и бесконечную силу? Хуа-Ча, ты не видишь дальше своего носа. - Подытожил он.       - Мне кажется, без тебя бессмертие было бы довольно скучным.       Ган Юй не повелся на провокацию и вернулся к еде.       - Неужели нескольких столетий тебе недостаточно?       - Состариться и умереть? Ну уж нет… Зачем ограничиваться глупыми правилами, установленными ассоциацией, которая и сама грешила связями с темными культиваторами и демонами? Я просто не хочу быть лицемером, как и Ан Юншэн.       - В ордене немного записей осталось о нем. Может, он не так хорош, как ты думаешь? - Мо-Лин Хуа-Ча отвел взгляд. - Быть может люди, которыми стоит восхищаться, находятся гораздо ближе?       - Ты то? Не смеши. Из тебя вышел никчемный глава ордена.       Глава ордена и вправду от многого отказался, чтобы перенять бразды правления отца. Его мнение ничего не значило, но он старался удержать орден от распада изо всех сил. А когда Ган Юй предал орден, казалось, посыпалось абсолютно все до основания. Он уже не в силах был нести ответственность за жизни людей, за сообщество заклинателей, за безопасность, за самого себя.       Мо-Лин Хуа-Ча считал, что сделал лучший выбор в своей жизни, уйдя из ордена, но обесценивание его стараний неприятно врезалось в сердце.       - Наверное, ты прав. - Мо-Лин Хуа-Ча не стал продолжать разговор. Он отвернулся к окну и медитативно кружил пальцем по пиале с чаем.       Ган Юя чуть не стошнило всем тем, что он уже успел съесть. Хуа-Ча и вправду пытается выбить жалость к себе?! Да этот сукин сын стыд потерял!       Ган Юй продолжил наседать:       - Из-за тебя орден больше ни на что не способен. Ты слаб, Юй. И телом и душой.       - А ты?       Ган Юй замолк. Ему нечего было противопоставить. Сейчас именно он находился в более жалком положении, но аргумент против он все же нашел.       - Темные силы дают больше возможностей даже таким как я.        - Тогда… Против кого ты борешься? Для чего тебе нужна сила?       - Не нужна причина, чтобы желать силы и бессмертия. - Глупо оправдывался Ган Юй.       - Я искал силы, чтобы защищать. - Произнес бывший глава ордена. - А что защищаешь ты?       - Не все такие как ты, Хуа-Ча. - Не выдержав, произнес Ган Юй. Он уже просто не мог остановиться. - Мы родились в разных условиях. Когда ты жил, мне приходилось выживать. Даже в ордене свое место я выгрыз зубами! Меня никто ни во что не ставил, мне приходилось ухищряться и привязывать людей к себе, подлизываться к старейшинам, лишь чтобы…!       - Но каков итог? Где я и где ты? - Мо-Лин Хуа-Ча покрутил пиалу в руке, играясь с плывущей на ее поверхности чаинкой. - Если у тебя нет цели, ты ничего не достигнешь и каждый раз будешь начинать с начала.       Ган Юй усмехнулся, скрыв за этим то, как у него дернулась бровь. И это Мо-Лин Хуа-Ча тычет его носом в нецелесообразность своих идеалов?       - И что же защищаешь ты, Хуа-Ча? Твой орден давно пал. Новое поколение совсем не готово к тому, что ты возложил на свои плечи в своем возрасте. Знания и опыт бесследно утрачены. Сумел ли своей силой ты защитить дом? Значит ли это, что ты пал?       - Я пал, это правда.       Ган Юй не скрывал оскала, который невольно показался после этих слов.       - Но я и не хотел становиться главой, этого хотел ты. Не равняй нас. - Только после этих слов Мо-Лин Хуа-Ча замолк, прервавшись на глоток чая, и далее не торопился продолжить общение.       Ган Юй громко поставил недопитую пиалу и покинул заведение, Мо-Лин Хуа-Ча проводил его взглядом.       Лишь на минуту потеряв из виду Мо-Лин Хуа-Ча у Ган Юя поднялось настроение. Культиватор зашел в конюшню постоялого двора, снарядил первого попавшегося коня, сел в седло и стремительно помчался прочь из деревни, оставляя бывшего главу ордена самого расправляться с последствиями. Позади послышались поздно спохватившиеся слуги:       - Вор! Коня украл, вор! Ловите его!       Если крики недовольных людей удалялись, то несдержанный смешок он услышал прямо за ухом. Ган Юй не хотел даже оборачиваться назад. Мысленно он мечтал о том, что в погоне Хуа-Ча в какой-то момент свалится и переломает шею. Позволив на миг захватить себя этой идеей, Ган Юй начал подгонять коня, однако он рано радовался: этот сукин сын летел на мече рядом, ни на секунду не уставая, преследовал его.       - ... - Ган Юй смирился.       Остановил коня Ган Юй лишь у кромки леса, куда уходила река. Войдя в густую тень деревьев, даже Мо-Лин Хуа-Ча выдохнул спокойно. Бесконечные сухие степи больше не мозолили глаза, а солнце не слепило. Шум реки успокаивал. Появилось ощущение, что здесь то наконец расцвела весна.       Ган Юй принялся обыскивать местность. Мо-Лин Хуа-Ча, судя по всему чувствовал, где находится источник темных сил, но решил не лишать себя зрелища и наблюдал за культиватором.       Ближе к ночи Ган Юй так ничего и не обнаружил. Не позволяя себе отдыхать, он снова сел в седло и хлестнул поводьями, но животное не двинулось с места.       - В отличии от тебя коню не зачем изводить себя. Сделай привал, Юй.       - Это всего лишь животное. Если приструнить его, оно умрет, но выполнит свою задачу! - Порядком уставший и раздраженный Ган Юй снова хлестнул коня, но он начал беспокойно переступать с места на место, словно собирался вот-вот сбросить неугомонного всадника.       Мо-Лин Хуа-Ча неуверенно приподнял бровь:       - Ты не заставишь коня работать на износ.       - Что-то мне кажется, что тебе очень даже нравится работать на износ и преследовать меня - может, тогда “Ты” себя позволишь оседлать?! - Огрызнулся Ган Юй.       Мо-Лин Хуа-Ча сделал все, что мог. Он направился к старому костровищу и, в конце концов, услышал, как конь достиг своей цели - Ган Юй вылетел с седла в реку.       Мо-Лин Хуа-Ча даже не стал оборачиваться, чтобы понаблюдать за неудачным упрямством своего старого боевого брата. Интересно, Ган Юй успел вместе с падением потерять свою “корону” или начнет перекладывать вину на него? Бывший глава ордена улыбнулся, когда услышал, как культиватор громко ругался вслед удаляющемуся коню.       Мужская гордость - очень хрупкая материя, Мо-Лин Хуа-Ча старался изо всех сил сдержаться и не засмеяться вслух, в ином случае Ган Юй даже не сядет к нему погреться у огня.       Когда же культиватор подошел к костровищу с него стекала вода, к мокрой одежде прилипли песок и водоросли. Мо-Лин Хуа-Ча отвернулся. Его спина задрожала и это было невероятно сложно скрыть от Ган Юя с его то тонкой душевной организации, однако уже затянувшаяся тишина заставила бывшего главу развернуться и увидеть убийственный взгляд. Не оставь Мо-Лин Хуа-Ча клинок культиватора у себя, тот бы точно его попытался прирезать.       Огонь, зажженный при помощи талисманов, горел ярко золотистым светом. Треск пламени, стрекот насекомых и шум реки смешались. Этой ночью было слишком шумно, но одновременно и слишком тихо - Мо-Лин Хуа-Ча больше не пытался заговорить. Он достал два кувшина вина, купленных в постоялом дворе и один протянул Ган Юю.       - Споить меня собрался?       - Кто знает…       Ган Юй хмыкнул и все равно взял кувшин. Он откупорил его и покрутил в руке, рассматривая в свете огня. Отхлебнув из горлышка, Ган Юй чуть не подавился. Он снова разорвал молчание между ними.       - Это что?!       - Северное вино из дикоросов.       Стало понятно почему северное вино не так популярно. Оно обжигало язык кислотой и горечью ягод, растущих в нечеловеческих условиях северных степей.       Культиватор, не поверивший самому себе, осторожно пригубил горлышко и облизнул, но его вновь окатило волной странных ощущений. Он не мог даже сказать, что это: то ли пробирающий до костей холод, то ли жар, поселившийся в груди. Совершенно неумелый яркий вкус, за которым не чувствовалось ничего.       - Отравленное? - Ган Юй отложил кувшин и прокашлялся. Если бы Мо-Лин Хуа-Ча и хотел отравить, то он бы этого даже не заметил.       - Чтобы убить тебя, мне не нужно так ухищряться.       - Как бы ты убил меня тогда?       Мо-Лин Хуа-Ча покрутил вино в кувшине. По его лицу было видно, что он тоже пожалел о его покупке.       - Может, заставил бы жить в услужении и умереть от моих рук? Или связал бы твою жизнь с моей - тогда ты стал бы защищать уже меня. Я не думал об этом. Пусть и артефакты, связывающие души, существуют, это выглядит немного… грубо.       Ган Юй все же поднял кувшин и отпил еще. Такое на трезвую голову нельзя слушать…       Ган Юй мечтал о том, чтобы избавиться от Мо-Лин Хуа-Ча, но не задумывался “как” это сделать. Когда есть силы, это решается просто. Или этот сукин сын говорил о другом? Ган Юй уже не слушал его. Культиватор посмотрел на свои руки и поднес к огню. Одежда неприятно липла, но он не собирался перед Мо-Лин Хуа-Ча устраивать представление.       Как окончилась ночь Ган Юй не помнил. Мо-Лин Хуа-Ча дремал у костра, закинув ногу на ногу и оперевшись головой о кисть. Рядом лежал меч. Видимо, бывший глава ордена подумал, что с клинком или без, но культиватор не сможет его убить. Ган Юй не стал лишать себя возможности ходить беззащитным.       Рассвета Ган Юй ждал как никогда. С первыми лучами солнца он встал, отряхнулся и направился дальше. Встречая по дороге духовных зверей, он почему-то вспомнил вчерашний разговор.       На земле в корнях дерева свил гнездо пестрый зверь, свернувшись калачиком вокруг яиц в дреме. Заслышав приближение Ган Юя, он не стал убегать, наоборот, стал в стойку и, взъерошив шерсть, начал защищаться.       Темный культиватор ловким движением протянул руку и схватил маленького зверька за шею. Он запищал и начал царапаться, но хватило лишь сжать кулак - прозвучал хруст и тельце ослабло.       Ган Юй усмехнулся. Как легко убить существо, когда у него есть привязанности на земле. Также и с людьми. Достаточно нескольких слов, чтобы людей переманить на свою сторону и даже Мо-Лин Хуа-Ча это знает, так почему он продолжает хвататься за старую дружбу? Из-за нее он потерял все.       Ган Юй вскрыл грудь духовного зверя достал ядро, которое тут же поглотил, а тельце выпотрошил и приготовил на костре.       Мо-Лин Хуа-Ча сделал вид, что только проснулся. Он, думая, что Ган Юй вновь хотел его бросить, собирался подняться, но застыл, поняв, что тот возвращается.       Бывшего главу ордена перекосило, когда он увидел трапезу темного культиватора. Ган Юй до того опустится, лишь бы не просить помощи?       Мо-Лин Хуа-Ча как то громко и безысходно вздохнул. Он поднял с земли яйцо, которое выкатилось из костра к нему под ноги. Сытый и довольный темный культиватор не стал огрызаться, а наоборот стал более уверенным в себе и спокойным.       Ган Юй восстановил свое тело и силы. Он поправил волосы и очистил одежду. Только когда он снова стал выглядеть идеально, Ган Юй широко улыбнулся. Мо-Лин Хуа-Ча долго наблюдал за тем, как тот прихорашивался и за это получил вызов на бой. Ган Юй выставил клинок к шее бывшего главы ордена и пальцем мотнул прядь своих волос.       Ган Юй протер клинок от шерсти и наставил на бывшего главу ордена:       - Вставай.       Надо же. Стоило только Ган Юю лишь немного вернуть контроль над ситуацией, как он возомнил себя непонятно кем. Мо-Лин Хуа-Ча выгнул бровь, но не стал язвить.       - Долго ты будешь следовать за мной? Пора идти своими дорогами.       Выждав пару секунд, Мо-Лин Хуа-Ча внезапно понял, что ему будто дают шанс уйти по-мирному. Это его насмешило.       - Ты меня сейчас отпускаешь? С чего такая честь?       - И вправду, я что-то размяк за это время. Ты спрашивал меня, как я тебя убью? Я могу дать ответ тебе прямо сейчас.       Ган Юй сделал выпад, но Хуа-Ча увернулся. Тогда темный культиватор раскрыл ауру и атаковал сильнее. Бывший глава ордена отступал, пока он не понял, что ему придется отбиваться.       Звякнули клинки. Ган Юй и вправду был прекрасным бойцом. Всегда был. Он тренировался, прикладывал усилия больше остальных.       Мо-Лин Хуа-Ча не мог сражаться серьезно с Ган Юем. Его внимание всегда притягивало то, как безжалостно Ган Юй относился к себе, скрывал раны и то, как темная сила медленно поглощала его.       Если бой для одного был “сопротивлением”, то для другого “переубеждением противника” - две силы действующие совершенно в разных направлениях.       Две ауры столкнулись друг с другом.       Ган Юй знал, что с темной силой, он сильнее Мо-Лин Хуа-Ча. Знал, что связи и чувства решают много в битве. Бывший глава ордена не может даже возненавидеть того, кто предал его, уничтожил все, что принадлежало ему. Так как такой человек может быть сильным?       Ган Юй замахнулся и полностью открылся. Интересно, Мо-Лин Хуа-Ча использует эту возможность или позволит их клинкам схлестнуться? Ган Юй не знал ответа, но он заметил растерянность в глазах бывшего соученика. Темный культиватор улыбнулся. Его рука разжала клинок и в итоге он безоружным приблизился к Мо-Лин Хуа-Ча, что не мог бесчестно атаковать безоружного друга - этим было все сказано без слов.       Ган Юй схватил Мо-Лин Хуа-Ча за горло и сжал его. Наконец на этом прекрасном лице появилась страдальческая гримаса.       - Хочу убить тебя своими руками. - Ответил Ган Юй.       Он надавил пальцами на трахею, перекрыв доступ к кислороду, а когда Мо-Лин Хуа-Ча отвлекся, начал заражать темной, грязной ци, в обмен на поглощение его - светлой и чистой.       Мо-Лин Хуа-Ча лишь раз позволил себе пойти против правил. Дважды - поправил себя Ган Юй. Эта глупая праведность впиталась в его кровь и кости. Насколько бы не был Мо-Лин Хуа-Ча страшным противником, принципы и слабости у него все же есть. Идеальный пример адепта светлого ордена.       Ган Юй видел, как усыхают меридианы, как истощается золотое духовное ядро. Если надавить еще немного, то Мо-Лин Хуа-Ча окажется бессилен. Понравится ли ему, если сам Ган Юй будет играться с ним, как это делал Мо-Лин Хуа-Ча?       Темный культиватор, желая сломить бывшего главу ордена изнутри, проник чуть глубже, но не встретился с сопротивлением. Мо-Лин Хуа-Ча открыл для него путь к собственному морю ци - безбрежному источнику силы совершенствующегося.       Из отчаяния ли Мо-Лин Хуа-Ча так поступил или хотел что-то показать, но Ган Юй не смог шагнуть ни на шаг вперед. Он посмотрел в голубые глаза друга и в кои то веки не видел насмешки, презрения или скрытой манипуляции. Это напугало Ган Юя.       Ган Юй никогда не верил в искренность Мо-Лин Хуа-Ча и почувствовал опасность, словно вот-вот его обманут и предадут, как и он однажды это сделал с орденом. Из последних сил Ган Юй отпрянул.       Тут же, словно не мирясь с таким слабохарактерным хозяином, темная ци взбунтовалась. Культиватор оказался в шаге от искажения ци. Ган Юй сорвался:       - Почему ты не использовал мое ядро, чтобы остановить меня?       - Если ты хотел воспользоваться шансом и уничтожить его, то не получится. - Мо-Лин Хуа-Ча быстро догадался, что так просто Ган Юю не удастся воссоздать с нуля новое ядро, поэтому ему сперва нужно было уничтожить старое. - Юй, ты не даешь мне выбора.       Мо-Лин Хуа-Ча сквозь боль улыбнулся. Он достал из внутреннего кармана духовное ядро и прислонил к губам.       Ган Юй широко распахнул глаза. Только он отпустил шею этого ублюдка, чтобы выхватить ядро, Мо-Лин Хуа-Ча просунул его в рот и проглотил. Темный культиватор отчаянно полез пальцами ему в рот, лишь чтобы в итоге удостовериться, что этот сукин сын и вправду это сделал.       - …       ….       [РЭЙтинговое послесловие]       [Есть ощущение, что я использую троп “главный злодей скатился в последнем сезоне (томе)” ахах, но Ган Юй таким и был с самого начала. А еще мне нравится следить за тем, как Ган Юй сопротивляется тому, как его пытается сломать автор.]       [Что бы я не писала, но ХуаЮи немного не те персонажи, у которых будет больше шансов, чем им уже дано. Мо-Лин Хуа-Ча в тандеме с Ган Юем выглядит уж чересчур хорошим, но это не так (все мы знаем какой он на самом деле! И Ган Юй тоже знает об этом!). Обсессии и контроль - главные темы во взаимоотношениях ХуаЮев. Только человек, боящийся смерти, будет искать бессмертия; только человек, чье мнение никогда не учитывалось, будет искать способы взять все под контроль, чтобы хоть как то видеть свою значимость и власть.]       [Своими выборами они не оставили друг другу шансов. Когда они потеряли все, что для них было важно, именно тогда наступает момент переосознания, но в случае ХуаЮев - это будет катастрофа. Они загнали друг друга в угол, оба зашли слишком далеко и уже не могут все бросить и отступить.]       [И этим ХуаЮи прекрасны!]       [К чему это… Просто хотелось поделиться своими мыслями. Взаимоотношения в “ЗиВ” - основополагающая тема во всей истории! И мне очень хочется рассказать о неоднозначных, отвратительных, ужасных, эгоистичных, заботливых, трусливых, самоотверженных людях - каждому из них есть место в этом мире! Их поступки, характер и поведение - способ выжить в этом мире, но получают свое лишь те, кто может измениться, не ломает себя и иногда позволяет времени идти своим чередом!]       [У нас юбилей! 100 глав! Спасибо всем, кто остается со “Змеем и вороном”!]       [Мы медленно, но верно близимся к завершению!]