Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Они не смогли сбежать из ловушки тумана. Руи выпрыгнул перед Киччи инстинктивно. Руи очень наивен и глуп, он не задумывался о последствиях, все произошло слишком быстро и пусть уж лучше умрет именно так.       Видя отчаяние полудемона, Руи очень хотелось сказать, что он не жалеет об этом, но не мог. Не смирившись со смертью друга, Киччи начал искать способ воскресить его, но было поздно.       Новая встреча произошла тогда, когда душа Руи уже изменилась. Не найдя выхода из ловушки чувств и сожалений, он стал злым духом, неупокоенным существом, привязавшим к себе одного глупого полудемона.       Руи казалось он превратился в белый лист, чья память обратилась в инстинкты. Он забыл себя, забыл прошлое, будущее и помнил только то, что должен быть рядом и защищать.       Киччи тоже всегда был рядом и защищал его.       Руи оглянулся. Они прятались в забытых богами горах, ночью, далеко от деревень и мест, где водятся заклинатели. Такая глушь, что даже звери обходят это место стороной. Киччи что-то бубнил под нос - то ли успокаивая себя, то ли духа, сидящего рядом. В конце концов полудемон замолк и попытался разглядеть звезды в белой дымке, хоть немного перевести дыхание.       Неожиданно Киччи схватил духа за руку и потянул на себя. Руи поднялся и побежал следом и совсем скоро их остановили. Чжао Тан использовал иглы, чтобы замедлить полудемона. Завидев злого духа, так сильно обликом напоминавший друга, архивариус прикрыл рот и замер. Его разрывало противоречие: он хотел подойти, но ноги предательски шагали назад. Чжао Тан не принимал друга “таким”.       Руи, лишенный прошлого, почему то дернулся в его сторону. Он протянул руку, но за нее схватился Киччи и побежал прочь, не желая слушать бесполезных наставлений.       - Руи, я никогда не брошу тебя! Никогда! - Упрямился полудемон.       Руи инстинктивно сжал ладонь. Он повернулся в сторону, где бежал архивариус, и по неизвестной для себя причине замедлил ход. Тан, не сумевший их нагнать, остановился и прокричал:       - А я? Ты бросишь меня?       Киччи споткнулся.       - Киччи, я не узнаю тебя… - Тан говорил тихо и вдумчиво, это заставило полудемона замереть и прислушаться. - Ты хочешь пойти по стопам учителя? Ты откажешься от всего ради прошлого?       Душа Руи засуетилась. Разбитые на осколки память обрывочно погружала его в чувства страха, вины, опустошения, отчаяния, забвения…       Чжао Тан его избегает… Что, если и Киччи бросит его сейчас? Оставит одного… Его предадут?       - Отпусти его, Киччи!       “Не бросайте меня…”       - Киччи! Ты разве не хочешь лучшей жизни Руи? Ты сделаешь только хуже, если не отпустишь его душу на перерождение!       “Не надо…”       У ног Руи заклубилась темная дымка. Она, как масло, обволакивало тело, изменяя его черты и проникала внутрь, изъедая душу. Мысли одна за другой метались в неугомонном вихре.       Его оставят одного справляться со своими проблемами в одиночку. В который раз? Сколько раз он должен довериться, чтобы понять одно - он им не нужен. Если в первые разы это были наставники, то почему в этот раз это место не могут занять его друзья?       Если бы Руи только мог стать сильнее, чтобы доказать всем силу; возможности, которыми он обладает! Как он мог быть таким глупцом, скрывая благословение!       Только тогда жизнь станет полной, только тогда он заново начнет жить…       “Нет!” - Внезапно прокричал Руи. - “Так не должно быть!”       Руи посмотрел на свои трясущиеся руки и понял, что теряет контроль над своей душой.       Он выбрал один из самых тяжелых путей для совершенствования, когда узнал о благословении. А теперь… У него осталась только душа.       Руи скрывал благословение, старался не пользоваться его дарами и сейчас, он словно вернулся к самому началу, к тому моменту, когда он создавал фундамент совершенствования заново.       Предательство за предательством. Наставник за наставником. Руи боялся довериться кому-нибудь еще, а потом… Когда появился учитель, решил, что лучше сам умрет, но не предаст свою веру в друзей и учителя.       Доверчивость Руи после всего произошедшего – не слабость.       “Это не слабость!!!”       И путь эта вера питает его. Да это глупо, но пусть глупость им движет, а не страх быть снова преданным.       Он так жил уже давно, так кто посеял семена сомнения в его сердце?!       - Кто?! - Прокричал Руи и иллюзия, наконец, рассеялась.       Руи стоял в темном, непонятном пространстве, что уже само по себе походило на новый, высший уровень иллюзий. Тут вечный мрак пробирал до костей, белая завеса окутала ноги и медленно, словно туман над рекой, рассеивалась по полу.       Ощущение, что память вновь стала принадлежать ему, помогло вернуться в строй. Руи теперь точно знал, что его мысли и чувства - не навеяны чужими сомнениями.       - Кто ты? - Руи встретился взглядом с божеством. Его голос звучал прежде, чем страх касался его души. Он говорил с претензией, с правом на компенсацию за то, что с ним сделали.       В сердце бога поселилась мысль, что стоящий перед ним сопляк будет требовать с него плату сполна.       - Ан Юншэн. - Наконец, ответил Шанся, но этот ответ не удовлетворил Руи и он перебил божества:       - Представься своим настоящим именем!       Взгляд Руи наполнился не тревогой или отчаянием, а жаждой обрести справедливость. Это был истинно юношеский пыл, навеянный не опытом, а безграничной уверенностью в себе.       - К чему этот гнев, тебе не к лицу, Руи. Неужели настолько неприятно осознавать правду?       - Имя! - Рявкнул Руи. Он ясно дал понять, что не станет с ним говорить, пока тот не “признает первое поражение”, за которым последуют и другие.       Дерзость застилает глаза - божество пошло на уступки. Ему это далось с трудом, но он уже защищал демонов в теле Руи и притворялся близким другом - ему некуда больше отступать:       - Шанся.       - Шанся, то что я увидел - не то, чему я позволил бы случиться.       - Жизнь довольно непредсказуема. Разве тот демон не одержим вашей дружбой?       - Нет, я говорю не об этом. Я слаб - это правда…       Шанся поморщился.       - Но я бы никогда не сомневался в своих друзьях.       - Не понимаю. - Искренне помотал головой бог. - Я показывал тебе не сомнения.       - Нет. Ты сам не понимал, что показывал. - Руи усмехнулся. - Страх больно ранит, правда?       Неожиданно со стороны отозвалась Цзоу Юй. Несколько из бывших друзей Шанся тоже показались. Они медленно вышли из завесы и окружили их.       - Шанся, ты жил и продолжаешь жить с чувством вины и страха - это же ты и передал в своих иллюзиях. Ты боишься, что твое существование будет приносить боль. Ты боишься, что не сможешь исправить своих ошибок.       - Абсурд.       - Брошенный и одинокий, но мечтающий исправить свои ошибки. Ты думал, что в будущем, у тебя хватит времени, чтобы это сделать. Ты думал, что потом, тебе удастся сделать мир правильным.       - Неправда.       - Ты боялся неидельности мира. - Присоединилась Цзоу Юй. - Боялся неидельности чувств.       - Страх преждевременной смерти. - Поднесла дымка голос другого старого друга. - Страх не успеть посмотреть мир.       Медленно, но верно из тени стали выходить божества. Когда то в них верили, как в непостижимый идеал, а сейчас - остались лишь оболочки того, что они сумели сохранить за это тысячелетие.       - Шанся, ты хотел быть далеким от сожалений, избегал смотреть в настоящее.       - Замолчите вы все! - Шанся махнул рукой и все вокруг снова заполонило туманом, но в этот раз никто из божеств не исчез. Шанся схватился за голову. - Вы пытаетесь обвинить меня за то, что делали мы вместе?!       - Шанся, ты не видишь. - Голос Руи стих, но он оставался сильным и непоколебимым. - Шанся… Ты не видишь то, в чем ты ошибся. Если бы ты это понял, у меня не было бы шанса вернуться. Даже не так - я бы не смог принять всего того, что произошло. Это не вера и недоверие, Шанся. - Пытался объяснить Руи, но он просто не мог найти слов, чтобы описать это чувство.       Руи оглянулся и не увидел в глазах присутствующих ни вины, ни сожаления за произошедшее. Да, они были недовольны, но их лица выражали только скорбь за то, что их друг и боевой товарищ не понимает, не видит, не чувствует…       Может… Тысячелетие в небесном заточении уже имеет свои необратимые последствия?       - Юншэн… Шанся… - Робко позвала Повелительница Демонов. Слезы, текли из ее глаз ручьем. Бесконечная печаль была ее спутником на протяжении стольких лет. Ее никто тут не боялся. Ее присутствие наоборот вселило в сердца божеств умиротворение и понимание, то, которое не способен был постичь Шанся. - Сила человеческой души…       - Не приближайся!       Повелительница Демонов Кай остановилась:       - Помнишь, мы сидели у реки…       - Больше ни слова!       Пространство заполнилось бездонным эхом. Показалось, что невидимые стены начали давить. Словно загнанный в угол зверь Шанся стал угрожать опасность.       - Шанся, больше нет смысла хвататься за мое тело. - Руи лишь представил в своей руке меч, подаренный учителем, и он уже лежал у него в руке. Ему показалось, что он даже почувствовал холод от него и звон, отдающий в этом эфемерном теле. - Твои страхи не станут препятствием для моего будущего! - С этими словами Руи атаковал Шанся.       Остальные не поддержали такое решение, но и Повелительница Демонов не стала его защищать. Руи сам вскоре убедился в своей наивности - божество в подпространстве Qi невозможно убить, но не на то ли Руи наивный глупец, что он не станет сомневаться в своей глупости!       Юноша улыбнулся и атаковал вновь. Вновь и вновь.       Он вспомнил в иллюзии Киччи, что не мог отпустить его, Тана, что желал своим друзьям лишь счастливого будущего… Почему Руи искал изъяны в том, как поступают его друзья!?       Что же это…? Неужели Руи придется счастливо жить, чтобы не разочаровывать их!?       Ощутив легкость на душе, Руи казалось, он больше никогда в жизни не познает сожалений и печалей. Его тело - дар, а душа - бессмертна!       Нужно ли больше причин сражаться за них!?       Руи смело пронзил сердце божества и его страх прорвался наружу. Белая дымка стала заражаться ею и в миг обратила пространство в темный лес, в горы, в страшную, безлунную ночь.       Шанся, вовсе не заметив кровоточащей раны, продолжил сражаться. Он самозабвенно рубил и прорывался сквозь иллюзии в погоне за тем, чтобы уничтожить, но слишком тяжелая, неподъемная душа замедляла его, заставляла оступаться и лицом к лицу встречаться со своими страхами:       Брошенный мальчик под горой. Алтарь для подношения демону. Начало всего крылось в бесконечных тенях и алых глазах, в желании выжить, в страхе смерти, в слезах и отчаянии, укоренившихся в груди.        Эта картина так ярко сохранилась в голове Шанся, что вокруг нее и строилась его жизнь.       Шанся потерял себя.       Мрак окутал пространство ци, он въелся в саму его суть. Засуетились и божества. Они произнесли последнюю свою молитву и ринулись с оружием на своего лидера, боевого брата, товарища, друга…       Цзоу Юй использовала свою шаль и связала им бога. Она навалилась на него сверху и придавила ногой.       - Юншэн… Шанся... - Робко поправила себя Цзоу Юй. - Пусть поздно отступать назад, но мы должны…!       Голос богини резко оборвался. Цзоу Юй опустила голову и подавила крик. Ее сердце оказалось пронзено тьмой. Из последних сил она сдерживала Шанся, но, в конце концов, оказалась полностью поглащена им.       По пространству пробежал последний вздох Богини Справедливости.       - Тебе нужно уходить. - Прошептала Кай.       - Но…!       Повелительница Демонов покачала головой.       - Эта моя вина. Он здесь из-за меня. - Всего несколько фраз, но за это время ее слезы уже могли наполнить небольшой кувшин. - Не должны такие юные и невинные души страдать из-за меня, прости.       Руи опустил клинок, но внутри он все еще не был готов возвращаться из-за чувства незавершенности. Однако Кай его подтолкнула: на запястье Руи вспыхнула змейка. Она выпустила из пасти свой хвост и сбежала прямо ему под ноги, сделала круг и он провалился вниз. Его проводила картина жуткой… Смертоносной битвы в небесной тюрьме!       В cледующее мгновение Руи ощутил тяжесть и бренность тела. Он тяжело дышал, сердце билось так быстро, что было сложно сосчитать пульс. На лице проступил пот. Руи не мог пересилить себя и подняться, но тут на грудь больного кто-то положил ладонь и он схватился за нее.       Разлепив тяжелые веки, Руи увидел сначала Киччи, обеспокоенно следящим за его состоянием. Рядом стоял Тан, который медленно перевел взгляд на него. Он предупредительно держал ладони на наручах. На его лице читалось сомнение.       Руи понял, что сердце начало биться только сильнее, рука задрожала. Горло накрыл спазм и он ничего не мог сказать, только притянуть полудемона к себе.       Движение Руи вышло неумелым и он уронил Киччи на себя. Полудемон попытался приподняться, но когда заметил подрагивание груди, замер. Руи схватился за край одежд Тана и настойчиво потянул на себя. Друг держался осторожно, боялся вновь ошибиться в своих предположениях. Тогда Руи дернул ткань сильнее, чуть порвав одеяние архивариуса - только тогда Чжао Тан сдался и присел рядом.       Полудемон неожиданно напрягся, когда услышал знакомые шаги, и попытался слезть с кровати. Он, смущаясь, попытался подняться, но Руи так сжал его в объятиях, что едва ему удавалось спокойно дышать. Киччи начал вырываться, но Тан щелкнул его по лбу и шикнул, в конце концов, полудемон спрятал румянец в чужом плече. Немного подумав, Киччи перекатился на бок и, хватив архивариуса за ворот, опрокинул на кровать, позволяя их учителю застать весьма примечательную картину.       Синь заглянул в логово, непонятливо огляделся, задержал взгляд на кровати и молча вышел, не осмеливаясь как либо комментировать это.       - Учитель! - Возмущенно прокричал Чжао Тан, за что ему в лицо прилетело сразу две подушки. Дудцзин упал и повис на цепочке. Тогда архивариус аккуратно спрятал его и ответил тем же этим двум дуракам.       Руи все еще не мог подняться, тело сковала боль и ломота, но он рассмеялся. Юноша поджал губы, на глазах потекли слезы, горло немного саднило - видно от купания в запретных водах демонического моря. Руи и не хотел ничего говорить. Ощущая тепло тел, сердцебиение близких друзей, его подхватила эта волна облегчения и, в конце концов, позволил себе поверить в то, что он на самом деле вернулся.