Омрачение твоей души

      Гарри понимал, что с Томом он налажал. Весь следующий час, пока мадам Помфри проводила ему полный осмотр, он все прокручивал тот разговор в голове. Снейп скрылся, пока еще было можно, оставляя его ей на растерзание. Сперва она наколдовала с десяток заклинаний, чтобы хорошо проверить его текущее физическое состояние, и заставила выполнить простые действия: коснуться носа, поднять обе руки над головой, дотронуться каждым пальцем до большого, встать на обе ноги, на одну. Было такое чувство, что упражнения не заканчивались, но, по крайней мере, мадам Помфри была довольна увиденным.       Гарри же не разделял этого чувства, потому что единственное, что ему хотелось, — позвонить по зеркальцу Тому и попросить прощения. Он не хотел, чтобы так получилось, не хотел говорить, что во сне Том желал лишь его смерти, когда на самом же деле он закрыл его собой от убивающего заклинания.       Дело было в том, что иногда рядом с Томом Гарри так терялся, что не мог подобрать нужных слов и в итоге говорил совершенно не то.       Гарри не хотел злить Тома.       А Том злился.       Гарри это знал, потому что у него покалывал шрам. Это в сравнение не шло с ужасными мигренями, от которых он в прошлой жизни страдал каждый раз, когда Волан-де-Морт хотел кого-то убить особенно сильно, но все равно он чувствовал легкое жжение.       Мадам Помфри сказала ему выполнить парочку разных заданий, чтобы определить его умственные способности. Ему пришлось вслух читать параграф из буклета о драконьей оспе, пришлось написать несколько предложений из того же буклета под ее диктовку и нарисовать дерево, дом и часы. И в конце ему надо было решить несколько простых примеров. Что-то типа сложения, вычитания и умножения.       — Очень хорошо, мистер Поттер, — сказала ему мадам Помфри, когда наконец закончила. — Вы полностью выздоровели. Я подержу вас еще денек, но если ваше самочувствие не изменится, вам можно будет во вторник вернуться на занятия.       — Спасибо, — сказал Гарри, откинувшись на подушки, всего час обычных действий — и он чувствовал себя просто измотанным. Он подождал, пока Помфри уйдет, и прошептал в зеркальце, которое достал из-под подушки, имя Тома на парселтанге. Зеркальце загорелось, но Том не ответил. Веки тяжелели, голова опустилась на подушку, как бы он ни пытался ее держать, а зеркальце выскочило из рук и упало на матрас. Гарри изо всех сил боролся с желанием заснуть, но в итоге сон все же одержал над ним вверх.       В больничном крыле было темно; Гарри проснулся от того, что зеркальце у его щеки стало нагреваться. Он тут же его распахнул.       — Том?       — Нет, — сказал Барти, одарив его серьезным взглядом. — Приятно видеть тебя живым и здоровым, пацан. Но что ты блин ему такого сказал, что он так расклеился?       У Гарри по какой-то причине глаза стали на мокром месте, а в горле встал ком. Блять. Он не заплачет, не перед Барти.       — Я налажал, — прошептал он, отчаянно пытаясь подавить вырывающиеся наружу всхлипы.       — Да ты что, — сказал Барти, при виде явно расстроенного Гарри его выражение лица смягчилось.       Ему хватило ума вытащить палочку, одним взмахом зашторить занавески, после чего наколдовать все известные ему заклинания приватности.       — Этим утром мы видели вместе сон, где Том пытался догнать меня из сна, в то время как Волан-де-Морт, его змеиная версия, пытался меня убить. И в конце Том закрыл меня собой от убивающего заклинания, чтобы спасти меня от Волан-де-Морта.       — Ну, это объясняет, почему он с утра в таком чудесном настроении, — покачав головой, пробормотал Барти. — Я думал, что он обрадуется, что ты проснулся, но после завтрака он был в ужасном расположении духа.       — Да, это был ужасный сон, — согласился Гарри и сглотнул ком в горле. Сделав глубокий вдох, он был рад, что странное ощущение, что он вот-вот разрыдается, потихоньку сходило. — Когда мы разговаривали днём, Том настаивал на том, чтобы причинить близнецам Уизли боль или убить их, хоть это и был несчастный случай. Он сказал что-то из разряда, что никому не спустит с рук убийство меня, и тогда я ему напомнил, что ещё утром он сам пытался меня во сне грохнуть. А затем пришла Помфри, и мне пришлось сбросить звонок. Я пытался ему дозвониться, но он не поднимает, — блять, у него снова возникло тупое желание разрыдаться, поэтому он закусил губу и зажмурился, чтобы оно прошло.       — Бля, — вздохнул Барти, одарив Гарри взглядом, полным разочарования. — Гарри, это удар ниже пояса. Теперь понятно, почему с тех пор, как вы поговорили, он так агрессивно ремонтирует подвал.       — Я знаю, — подавленно сказал Гарри. — Я не хотел.       — Уверен? — спросил Барти, и Гарри посмотрел на него глазами по пять копеек. — Потому что мне кажется, что ты до сих пор винишь нашего Лорда за то, что он тебе сделал, когда был не в себе.       — Нет! — Гарри чуть привстал, сжав в пальцах зеркальце. — Том больше не тот человек, я знаю. И я не должен был говорить это, я знаю, но ему не нужно было планировать отомстить близнецам Уизли за то, что случайно меня ранили.       Барти нахмурился и пару секунд просто молчал.       — По просьбе нашего Лорда, Снейп предоставил нам воспоминание о том, как ты пострадал. Мы вместе его смотрели. Эти близнецы разнесли тебе башку. Твой мозг видел весь стадион, и только благодаря молниеносной реакции Снейпа, он окончательно не вывалился у тебя из головы.       — Пиздец, — пробормотал Гарри, дрожащей рукой касаясь головы, словно чтобы проверить, цела ли голова.       — Да, выглядело ужасно. Очень ужасно, — Барти склонил голову, и в его взгляде появился намек на вызов. — А теперь скажи-ка, Гарри, как бы ты поступил, увидь ты, как Тому разносят голову парочка каких-то придурков, пытаясь причинить вред? Может и не убить, но явно причинить вред.       Гарри похлопал глазами: он не знал, что на это ответить.       — Просто представь на секунду. На земле в луже крови лежит Том с расколотым черепом так, что тебе открывается прекрасный вид на его мозг, — с лица Барти мигом сошла вся краска, но в глазах читалась решительность.       Гарри сглотнул подходящую к горлу желчь. Ему было плохо от одного только образа этой сцены у себя в голове.       — Я не знаю.       — Разве ты не запустил как-то в Беллатрикс круциатусом, чтобы отомстить? — напомнил ему Барти. Гарри предположил, что ему, должно быть, об этом рассказал Том, потому что Гарри точно не рассказывал.       — Да, после того, как она убила Сириуса, — тихо сказал Гарри.       Барти улыбнулся, но вид у него был отнюдь не дружелюбный. Он был доволен, что подтвердил свою точку зрения.       — Именно, пацан. Беллатрикс убила человека, который был тебе небезразличен, и ты пытал ее в ответ.       — Заклинание не сработало, — пробормотал Гарри, ему абсолютно не нравилось, куда идет этот разговор.       — Неважно, — сказал Барти, глаза его блестели триумфом. — Ты наколдовал его в любом случае. А теперь вспомни, что эти близнецы тебя убили, Гарри. А для Лорда ты самый важный человек в мире. И ты хочешь сказать мне, что он не заслуживает осуществить небольшую месть, как пытался ты, после того, как Беллатрикс убила твоего крестного?       Гарри потерял дар речи. Он хотел опровергнуть весь тот провал после смерти Сириуса, но не мог, потому что он прекрасно помнил, как во всем теле кипела ярость, и желание, физическое, непреодолимое желание причинить Беллатрикс боль за то, что она сделала.       Это желание сейчас чувствовал Том? Ощущалось ли оно для него таким же всепоглощающим, каким оно было для Гарри тогда в министерстве?       Гарри снова представил, как Тому причиняют боль, и на этот раз он хорошо представлял, как сорвется на любого, кто может навредить ему. Бля, еще только этим утром у него абсолютно снесло крышу, когда в Тома попало убивающее.       Что, если кто-то типа Снейпа запустит в Тома убивающее? От одной только мысли в горле встал ком, а в груди распалялось огромное пламя. После того, как он бы закончил, от Снейпа бы ничего не осталось.       О.       Часть озарения Гарри видимо отразилась у него на лице, потому что Барти усмехнулся, кивнув ему.       — Ты наконец-то понял, как я погляжу, — сказал Барти с толикой самодовольства.       — Да, ладно, я понял, — уже с меньшим достоинством сказал Гарри, потому что проиграл в споре, если это вообще было спором. — Но я все равно не хочу, чтобы он их убивал. Они безбашенные малолетки, а не хладнокровные убийцы.       Барти пожал плечами.       — Так обсуди это. Найди компромисс. Но разреши нашему Лорду немножко отомстить. Ничего необратимого, конечно, но чтобы удовлетворить желание отомстить за тебя.       — Ладно, — Гарри пялился в пол. — Я все сделаю, если он ответит блять на звонок.       — Я поговорю с ним. Продолжай звонить, — Барти одарил его широкой улыбкой. — Я правда рад видеть тебя целым и невредимым. Я еще наберу, — и сказав это, Барти захлопнул зеркальце.       Вздохнув, Гарри опять откинулся на кровать и посмотрел, сколько времени. Начало десятого. На прикроватной тумбочке он обнаружил стакан тыквенного сока с тарелкой нарезанных фруктов, и, ни с того ни с сего почувствовав, что изголодался, смел их подчистую. После чего закинул в рот пару шоколадных лягушек, которые ему кто-то прислал, предварительно проверив их заклинаниями распознавания, которые ничего не обнаружили. Затем он все запил стаканом воды и прогулялся до туалета, чтобы справить нужду.       И вот, когда наконец он снова лежал под одеялом, решил, что у Барти было времени с лихвой, чтобы уговорить Тома ответить на сраное зеркальце.       Гарри активировал его и стал ждать. И еще ждать. По прошествии пары минут зеркальце автоматически выключалось. Гарри вздохнул и снова его активировал. И снова.       На то, чтобы лицо Тома появилось в зеркальце, ушло попыток десять.       — Прости, пожалуйста! — чуть ли не прокричал Гарри, быстро на всякий случай наколдовав еще чар для приватности. — Клянусь, я не хотел. Я знаю, что тебе снилось, что ты закрыл меня собой от убивающего, и это меня так разозлило, что я очнулся от комы. Представить не могу, как бы я был зол, если бы в реальности увидел, как тебе причиняют вред. Я знаю, что ты теперь больше не пытаешься меня убить, что ты скорее меня спасешь, прости, что повел себя как полный придурок, потому что я и правда полный придурок.       Изначально пустое выражение лица Тома, в котором проглядывались отголоски гнева, сначала сменилось весельем, после чего — раздражением.       — Гарри, — сказал Том, когда Гарри уже было хотел продолжить бессвязный поток извинений. — Гарри, все нормально. Извинения приняты.       — Правда? — Гарри облегченно выдохнул, откинувшись на кровать. — Мне правда жаль. Очень, очень жаль.       Том усмехнулся.       — Я уже понял. Произошло недопонимание, на котором нас прервали, из-за чего нам не довелось его разрешить. Мы оба все не так восприняли.       — Да, — охотно согласился Гарри. — Могу поспорить, ты очень злился, — и чтобы подчеркнуть свои слова, Гарри коснулся пальцами своего шрама.       От этого открытия у Тома округлились глаза.       — Ты ощущал мой гнев? Прости, что причинил тебе боль, дорогуша. Барти счел своим долгом помочь мне начать контролировать гнев. Он даже дал мне книгу, чтобы упростить эту задачу, — Том поджал губы, подняв книгу с названием «Управление гневом для чайников».       Гарри разразился смехом, быстро вжав лицо в подушку, чтобы не разбудить своими звуками умирающего тюленя ползамка. Но он тут же вспомнил, что наколдовал чары приватности и что его никто не услышит, поэтому повернулся обратно и расхохотался Тому в лицо.       — Да, ужасно смешно, — сказал Том таким сухим голосом, что мог потягаться с пустыней.       — Правда же очень смешно, — не унимался Гарри, когда наконец отдышался.       — Ты хотел поторговаться за судьбу своих убийц, — совершенно спокойно сказал Том.       Это привело его в себя, и он занял сидячее положение.       — Да, наверное, — на этот раз Гарри решил не спешить и подобрать правильные слова. К счастью, Том терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями. — Смотри, то, что вытворили близнецы, было безрассудно и тупо, и я понимаю, что ты хочешь, чтобы они за это поплатились, но в конце концов это был несчастный случай. Поэтому я предлагаю проклясть их через почту, выбрать что-то болезненное, но ничего необратимого.       Том хмыкнул и нахмурился, потирая подбородок.       — Я приму твою часть сделки, если ты примешь мою.       — И что же это? — заинтригованно спросил Гарри.       — Ты не будешь спонсировать никого из Уизли или вкладывать деньги в какое-либо их дело. Есть и другие способы заработать себе на жизнь, Гарри, не спонсируя своих убийц. Дай им самим протоптать себе дорожку в жизнь, — посмотрел на него Том, на чьем лице отражалась решительность.       Гарри хмыкнул и на секунду задумался об этом. Откровенно говоря, на самом деле сделка была очень даже хорошая, он был не против не спонсировать никого из Уизли, учитывая, что они его предали, по крайней мере, некоторые из них так точно, это он знал наверняка. В прошлой жизни он отдал Фреду с Джорджем золото, чтобы скорее не для того, чтобы вложить деньги, а чтобы от него избавиться, потому что на нем была кровь Седрика. Близнецы восприняли его как подарок, и кроме того, что разрешали ему бесплатно приобретать товар, ничего ему не выплачивали. В этой жизни Гарри как-то рассматривал вариант внести вклад в будущее дело близнецов, тем самым он бы получил ее акции и получал бы процент от их дохода, но решил, что Том прав. Существовало множество других способов заработать деньги, а близнецы могли найти другой способ начать свое дело. Несмотря на то, что он понимал, что произошедшее было несчастным случаем, он также считал, что они заслужили какое-то наказание за свое абсолютно безрассудное поведение. Не будь он бессмертным как Повелитель смерти, Фред с Джорджем скорее всего его бы убили. Учитывая все обстоятельства, не давать им или кому-либо в их семье деньги — еще мягкое наказание.       — Меня устраивает, — серьезно кивнув, сказал Гарри. — Ты накладываешь на них проклятие, но не какое-то необратимое, а я не спонсирую никого из Уизли.       — По рукам, — довольно улыбнувшись, сказал Том. — Я пришлю им завтра по почте небольшой презент.       — Надо ли мне это знать? — спросил Гарри, несмотря на то, что изначально он сомневался, стоит ли разрешать Тому мстить, ему было любопытно.       — Завтра увидишь, — прямо-таки зловеще улыбнувшись, сказал Том. — Скажем так: его можно найти в самых темных уголках библиотеки Блэков.       — Ну тогда близнецам пизда, — покачал головой Гарри, а на ум приходили самые разные проклятья, которые не оставят необратимых последствий, но в то же время на какое-то время превратят жизнь в ад.       — Они раскололи тебе череп, дорогуша, — раздув ноздри, он поджал губы. — Я видел твой мозг, и эту часть тебя я вообще не желал видеть.       — Да, — вздохнув, сказал Гарри. — Барти сказал, что ты смотрел воспоминания Снейпа. Но Помфри меня тщательно осмотрела и сказала, что я полностью поправился. На всякий случай я полежу здесь еще день, но после мне будет можно вернуться на занятия.       — Приятно слышать, — Том сделал глоток из чашки для чая, жидкость в которой была слишком уж светлой для его излюбленного эрл грея.       — Что ты пьешь? — будучи не в силах совладать со своим любопытством, сказал Гарри.       — Ромашку, — закатив глаза, сказал Том. — Барти не унимается с идеей купить мне книги, которые помогут управляться с гневом. Винки же сказала, что, чтобы контролировать свои эмоции, надо пить ромашку после восьми.       — И как, помогает? — широко ухмыльнувшись, спросил Гарри. Он обожал эльфов, которые были не из робкого десятка. Что напомнило ему, что при первой же возможности ему нужно было позвать Кикимера, чтобы сказать, что с ним все в порядке. Он не хотел, чтобы старый эльф за зря о нем беспокоился.       — В пуффендуйца пока не превратился, — принюхавшись, сказал Том и сделал еще один глоток. — Но вкус мне по душе.       — Имеешь что-то против пуффендуйцев? — спросил Гарри, все еще ухмыляясь. — У меня есть парочка друзей-пуффендуйцев. Они с пол-оборота заводятся.       Том скептически фыркнул.       — Правда, — настаивал Гарри. — В этой жизни я даже рассматривал Пуффендуй как факультет.       — Не смеши меня, — звонко усмехнувшись, сказал Том, и внутри у Гарри почему-то все перевернулось. — Ты еще меньше пуффендуец, чем слизеринец. Шляпа бы ни за что на это не согласилось.       — Значит по-твоему я подхожу только на два факультета? Гриффиндор и Слизерин.       — Да, — Том провел рукой с чашкой в воздухе, после чего сделал очередной глоток. — В моем случае шляпа сначала рассматривала Рейвенкло, но потом решила что мои амбиции перевешивали стремления к знаниям.       — Понимаю, почему. Из тебя бы вышел превосходный рейвенкловец, — Гарри не мог не задуматься на секунду и не порассматривать разные варианты. — Будь у тебя шанс начать все заново, ты бы пошел на Рейвенкло?       Нахмурившись, Том продолжительно выдохнул, уставившись куда-то в сторону.       — Я бы начал с того, что не стал бы вести себя с Дамблдором, как мелкий говнюк, когда он пришел отдать мне письмо, или не стал бы показывать, что говорю на парселтанге. Потом да, я бы попросил шляпу распределить меня на Рейвенкло и приложил все усилия, чтобы стать примерным учеником, возможно еще в Хогвартсе сделал бы парочку открытий в области зелий или барьеров. И я бы угрозами вынудил своего отца и его семью меня обеспечивать, предоставить мне долю их состояния и разрешить мне остаться у них, чтобы мне не пришлось торчать в Лондоне во время блица.       От стремления быть лучше, которое чувствовалось в голосе Тома, Гарри сглотнул. Не говоря уже о сожалениях о том, как обернулась его жизнь. Он прекрасно понимал это рвение сделать все лучше и избежать стольких глупых ошибок. Гарри тоже так себя чувствовал, когда Смерть предложила ему второй шанс.       — Я просил ее, — прошептал он, потому что хотел, чтобы Том знал.       — У кого что просил? — подняв брови, тихо ответил Том, наверное его сбил с толку голос Гарри, который ни с того, ни с сего стал звучать хрипловато.       — Я просил Смерть отправить меня назад еще раньше во времени, в твое детство. Так бы я смог забрать тебя из того конченного приюта и сам воспитать, обеспечить тебе крышу над головой и чтобы у тебя был тот, на кого можно положиться.       Том судорожно выдохнул, медленно прикрыв глаза.       — Но Смерть сказала, что неразумно возвращаться настолько далеко. Я мог разорвать реальность, — он беспомощно пожал плечами, все еще в какой-то степени сожалея, что был не в силах больше помочь ему.       — Спасибо, — прошептал Том. Когда он открыл глаза, чтобы взглянуть на Гарри, они искрились. — Что хотя бы рассматривал такой вариант. — Мне почти семьдесят лет, и я из раза в раз поражаюсь, что даже после стольких лет мое убитое детство все равно на мне сказывается.       — Да, я понимаю, — согласился Гарри, вспоминая о чулане у Дурслей. — В моей прошлой жизни мысль о том, что кто-то может узнать о том, какой плохой была жизнь дома у моих родственников, приводила меня в ужас. Тем не менее я хотел свалить оттуда практически больше всего на свете. Но когда настали тяжелые времена, во время войны, когда мы были в бегах, я часто вспоминал мой чулан, и как безопасно я там себя чувствовал. Хоть он и был маленьким, тесным и мрачным, это было мое личное пространство и единственное место, где в детстве я чувствовал себя в безопасности. Я вспоминал о нем, пока жил в ебаной палатке.       — Угольный склад, — сказал Том с легкой, но понимающей улыбкой на губах. — Нас запирали на угольном складу в качестве наказания. Иногда я специально попадался, чтобы провести там день, просто сбежать ото всех детей и побыть в тишине и покое. Я и по сей день иногда вспоминаю о том гребаном месте.       — Да мы два сапога — пара, — усмехнувшись, сказал Гарри. — Барти купил мне парочку книжек по самопомощи для людей, которые выросли в абьюзивных семьях. Они довольно интересные и полезные.       — Когда дочитаешь, отправишь мне, — без тени смущения сказал Том. Гарри преисполнился гордостью за то, что они смогли так открыто поговорить про свое не самое счастливое прошлое. Судя по тому, что было написано в книгах, которые он читал, открыто говорить о насилии, которое ты пережил, — первый шаг к выздоровлению.       — И я боюсь, что создал монстра, глядя на Барти и его теперешнее пристрастие находить ответы на все в маггловских книгах, — Том снова подобрал свою книгу по управлению гневом и помахал ей ему.       — О да, послать рейвенкловца в книжный, — сказал Гарри и сильно прищурился, глядя на Тома. — Что может пойти не так?       Том покачал головой, но улыбался он несомненно тепло.       — Ты выглядишь устало, дорогуша. Ложись поспи. Завтра еще поговорим.       В ту же секунду, как Том это сказал, Гарри осознал, насколько сильно он был усталым. Веки тяжелели, а тело ощущалось ватным.       — Да, надо поспать. Спокойной ночи, Том. И прости.       — Я прощаю тебя. Спокойной ночи, Гарри, — Том напоследок одарил его улыбкой и захлопнул зеркальце. Гарри вспомнил снять с койки все чары приватности, сунул палочку и зеркальце под подушку и уже через минуту провалился в сон. Большую часть времени ему ничего не снилось, ну или снилось, но он этого не помнил, но в какой-то момент он ощутил, как рядом с ним очутилась душа Тома, увлекая его в их общий сон. Ему было тепло и спокойно, он чувствовал себя полноценно, и проспал так всю оставшуюся ночь.       На следующее утро Гарри разбудили резкие голоса, сменяющиеся измученными криками. Он тут же занял сидячее положение и распахнул занавески. Гарри изумленно наблюдал, как Макгонагалл, Снейп и Дамблдор левитировали в больничное крыло двух кричащих рыжих парней.       — Батюшки, — сказала Помфри, ринувшись к ним с палочкой наготове. — Что случилось? — она быстро наложила на каждого близнеца заклятье немоты, чтобы услышать ответ на свой вопрос.       — Мы полагаем, что они получили проклятое письмо, — сказала Макгонагалл, кладя одного близнеца на кровать напротив Гарри. Снейп положил второго на кровать рядом. Дамблдор встал между ними и махнул палочкой сначала на одного близнеца, а затем на второго.       К нему присоединилась Помфри и быстро наколдовала парочку заклинаний.       — Их прокляли, — сказала она, продолжая колдовать. — Темное проклятие второго ранга, но какое сказать не могу.       — Проклятье кошмаров, — мрачно сказал Дамблдор, убирая палочку в рукав голубой мантии. — Боюсь, на ближайшее время господа Уизли застряли в своих худших кошмарах. К нему не существует никакого известного контрзаклинания. Может, тебе что-то известно, Северус?       Снейп покачал головой.       — Боюсь, что нет. Сон без сновидений не поможет, проклятье должно пройти само.       — И сколько оно длится? — спросила Помфри.       — Сложно сказать, — скрестив руки, сказал Снейп. — В зависимости от силы заклинателя может легко держаться до двух недель.       — Значит поддерживающее лечение и заклятие немоты, пока проклятье не рассеется, — заключила Помфри, и Снейп кивнул в знак согласия.       Дамблдор развернулся и посмотрел прямо на Гарри, который все отходил ото сна и изумленно глядел на разворачивающуюся перед ним сцену.       — Мистер Поттер, практикование Темных искусств может служить поводом для исключения из Хогвартса, — Дамблдор медленно подошел к его кровати, глядя на него сверху вниз резким осуждающим взглядом. — Кто научил вас такой темной магии и где вы были прошлой ночью?       Гарри в шоке уставился на Дамблдора.       — Что?