Омрачение твоей души

      — Директор, — сказал Снейп, в то время как Гарри изо всех сил пытался справится с нарастающим гневом. Прямо сейчас ему бы не помешала та дурацкая книжонка, которую Барти дал Тому. — Вы не можете всерьез заявлять, что это первокурсник наложил на господ Уизли темное проклятье второго ранга.       Теперь же Дамблдор олицетворял человека, который очень сожалел о сделанных им выводах.       — Может, мистер Поттер и не проклинал их собственноручно, но вполне мог попросить сделать это кого-то из старшекурсников.       — Альбус, — уперев кулаки в бока, Мадам Помфри уже закипала от злости, сверля директора взглядом. — Мистер Поттер не покидал больничного крыла. Он вставал с кровати лишь за тем, чтобы сходить в туалет. И навещали его только другие первокурсники.       Дамблдор печально помотал головой, одарив их взглядом, который ясно давал понять, что он знает что-то, чего не знают они.       — То есть то, что господ Уизли прокляли сразу после того, как очнулся мистер Поттер, — просто совпадение?       — Да, — отрезала Макгонаглл, удивив Гарри тем, сколько желчи было в ее голосе. — Данное проклятье мог послать кто угодно. Поскольку письма уничтожились с помощью каких-то самоуничтожающихся чар, у нас нет никаких вещественных доказательств. Скорее всего, проклятье отправил какой-то волшебник или волшебница из-за пределов Хогвартса, который действовал из лучших побуждений и желал отомстить за мистера Поттера. Хоть вы и утаили этот случай от «Пророка», к этому времени уже каждый ученик написал об этом своей семье и весь волшебный мир об этом услышал.       Макгонагалл даже не представляла, насколько близка она была к правде, но Гарри уже был сыт по горло всем этим спором. У Дамблдора не было ни одного доказательства того, что он как-то к этому причастен, потому что он этого не делал. Он знал, кто сделал, только и всего. На секунду Гарри вспомнил, что пытался как бы играть роль ученика, который велся на манипуляции со стороны директора, но злость на эти беспочвенные обвинения, основанные на предвзятом отношении Дамблдора к слизеринцам, перевесила здравый смысл.       — Я умер! — прокричал Гарри Дамблдору, который удивленно приподнял мохнатые брови. — Они раскололи мне череп как яйцо, и я умер, — Гарри сделал глубокий вдох и продолжил, только тише. — Я видел маму и папу. Они сказали, что мое время еще не пришло и что они мной гордятся. Ну, мой папа немножко удивился, что я попал на Слизерин, но мама сказала, что это вообще неважно.       Снейп звучно сглотнул, в то время как Макгонагалл прикрыла рот рукой. Казалось, что Помфри хочет его обнять.       — Мистер Поттер, — начал Дамблдор, но Гарри его перебил, и неважно, что он там собирался сказать.       — Я не посылал на них проклятье и не просил сделать это за меня кого-то другого. Но я жалею, что так не сделал! — Гарри одарил Дамблдора выразительным взглядом, он испытывал к нему такое отвращение, какое не испытывал даже к Волан-де-Морту. — Они меня убили и заслуживают наказания. Хотелось бы верить, что моя жизнь стоит больше двадцати очков. С каждого. Неудивительно, что на нашем факультете вы никому не нравитесь, — и с такими словами Гарри взмахом палочки задернул занавески вокруг своей кровати. Он откинулся на кровати, уже жалея о том, что сорвался, но ничего не мог с этим поделать. В прошлой жизни, когда Гарри делал все, что от него хотел Дамблдор, поддерживал его даже перед лицом Министерства, которое его обвиняло, любил пожилого директора как наставника, даже как дедушку, он со своими манипуляциями загнал его в могилу.       И все это время Дамблдор просто им пользовался. Ему всегда было плевать на него. Не мог иначе, потому что душа Гарри была тесно связана с душой Тома Реддла, которого он ненавидел с той самой секунды, как они познакомились.       Никто его больше не тревожил — Помфри выгнала всех из своего лазарета, параллельно бормоча что-то про то, что пациентам необходим покой.       Во всяком случае Гарри хватило ума солгать о том, что он видел своих родителей, тем самым показав себя юным сиротой, который больше всего на свете любит свою погибшую семью. Это могло оправдать то, что он вот так ляпнул что на уме было. Да, он мог обосновать свое поведение тем, что был травмированным ребенком, пережившим клиническую смерть и впервые увидевшим своих погибших родителей. Оставалось надеяться, что Дамблдор на это купится. В противном случае старикан поделится своими мыслями и планами со Снейпом, а тот, с целью предостеречь, может поделиться ими с ним. Как-никак Снейп дал непреложный обет защищать его. Стоит ему краем уха услышать про какие-то планы Дамблдора касательно его, он непременно ему сообщит.       Просто Гарри не хотел больше быть застигнутым врасплох планами Дамблдора на него, как это было в прошлой жизни.       Помфри с подносом, ломящимся от еды, разбудила его где-то через час. Гарри даже толком не понял как уснул. Но был голоден, поэтому с удовольствием принялся за тарелку яиц с беконом и бобами. Когда он закончил трапезу, Помфри настоятельно рекомендовала ему сходить в душ, и он должен признать, что снова почувствовал себя человеком, когда чистый переоделся в свежий комплект пижамы.       Следующий час он разбирал многочисленные открытки и подарки, которые ему пришли. Гарри тщательно проверял их диагностическими чарами, даже почту, которая уже была открыта, но ничего подозрительного не обнаружил. Он узнал много имен учеников, от лица которых были отправлены открытки. Какие-то были от квидичных команд противников, против которых он играл в прошлой жизни, другие от ОД. Остальные имена представляли собой тайну, покрытую мраком, и к нему закрадывались подозрения, что они были от людей, не связанных с Хогвартсом. В любом случае ему нажелали много чего хорошего. И это было отрадно слышать по ряду причин: в частности, если не брать в расчет то, что людям было просто не все равно на него, им было без разницы то, что он был на Слизерине. Раньше он немного тревожился из-за того, что обществу может не понравится Мальчик-который-выжил с зелено-серебристым галстуком, но, как оказалось, он зря переживал.       За час до обеда к нему заглянул Маркус Флинт.       — Поттер, вернули тебе целую башку, как погляжу, — скрестив руки, сказал Флинт, стоя в шаге от его койки.       — Ага, — ухмыляясь, ответил Гарри, похлопав себя по голове. — Оказывается, мозг варит лучше, когда он не в кашу. Кто бы знал?       Флинт фыркнул, его губы дрогнули в намеке на улыбку.       — Ты принес нам победу на матче, Поттер, поэтому что бы тот старый пердун ни говорил, ты в команде. Продолжишь с нами тренироваться, и в следующем году займешь место Хиггса.       — Отлично звучит, капитан, — сказал Гарри, отсалютовав в слегка дерзковатой манере.       Флинт чуть склонил голову, будто бы оценивая его.       — Зови меня Маркус.       — Идет, Маркус. Меня можешь звать Гарри.       — Эту неделю можешь бакланить, Гарри, но в следующий понедельник жду тебя на поле, — с многозначительным взглядом, который не допускал возражений, сказал Маркус.       — Не волнуйся, в следующий понедельник буду как штык, — как будто какие-то небольшие неудобства, ака несчастный случай с летальным исходом, остановят Гарри от игры в квиддич.       Маркус оглянулся на кровати, на которых лежали безмолвно кричащие близнецы Уизли. Пофри привязала их магическими путами к кроватям, потому что они наносили себе вред, размахивая руками и ногами.       — Что с ними?       — Проклятье кошмаров второго ранга. Нет, я тут не при чем, но это представляет из себя приятное зрелище, — добродушно улыбаясь, Гарри пожал плечами. — Поднимает мне настроение.       На этот раз Маркус не сдерживаясь рассмеялся.       — Приятно видеть, что они по-настоящему понесли наказание. Мы мстили Гриффиндорцам, но эта парочка изворотливых язв все никак нам не попадалась.       — Они еще как попались, — хихикнув, сказал Гарри.       — Да. Получили по заслугам, — Маркус покачал головой, пребывая в явно хорошем расположении духа. — Еще свидимся.       — Спасибо, что заскочил, — сказал Гарри и помахал Маркусу, который зашагал к выходу из больничного крыла. Откинувшись обратно на матрас, Гарри невзначай подумал о том, чтобы позвонить по зеркальцу Тому или Барти, так поболтать ни о чем, но тут же передумал. Кто знает, кто днем может заглянуть в больничное крыло, а он пока не хотел рисковать, что кто-то узнает, что он как-то связан с Варфоломеем Краучем или Томасом Гонтом.       И когда меньше чем через пол часа в больничное крыло ворвались мистер и миссис Уизли, таща за собой Джинни, он понял, что сделал правильный выбор не доставать зеркальце.       С ними была Макгонагалл, которая вела семью Уизли до кроватей, к которым были привязаны мучающиеся близнецы. Первой его заметила Джинни и тут же густо покраснела. Гарри провел рукой по своим распущенным волосам и вздохнул. Ему правда не хотелось видеть Джинни, даже если на этот момент она была всего лишь десятилетним ребенком, а не его бывшей, которая его предала.       Миссис Уизли рыдала, снова и снова трогая сначала одного близнеца, потом другого, пока мистер Уизли расспрашивал Помфри о прогнозах касаемо их состояния. Гарри лежал полусидя на подушках и молча наблюдал за всей этой сценой. Ему то все равно делать нечего. После пяти минут рыданий от миссис Уизли и не моргающего взгляда от Джинни, его, наконец, заметил мистер Уизли.       — Глазам своим не верю, это Гарри Поттер? — удивленно сказал мистер Уизли, глядя на Гарри, на что тот слегка вызывающе лишь приподнял бровь. Казалось, мистер Уизли понял, что странно будет льстить мальчику, которого неделю назад убили его сыновья, и прочистил горло, отворачиваясь от него.       — Гарри Поттер? — миссис Уизли мигом развернулась и, как только его заметила, тут же подлетела к его кровати. — Вы отмените это проклятье сию секунду, молодой человек.       Гарри аж дар речи потерял и похлопал глазами, глядя на Молли Уизли, которая изо всех сил сверлила его взглядом.       — Молли, — сказала Макгонагалл, быстро приблизившись к миссис Уизли. — Мистер Поттер не имеет никакого отношения к этому проклятью.       Миссис Уизли перевела свой грозный взгляд на Макгонагалл, которую он явно ни капельки не смутил. — Дамблдор сказал, что так мистер Поттер отомстил моим мальчикам. За происшествие на квиддичном поле.       — Мой мозг видел весь стадион, после того как ваши сыновья раскроили мне череп, — сообщил Гарри семейке Уизли. — Если вдруг вы не знали, что это было за «происшествие».       — Ну так сейчас же вы в порядке, — отрезала миссис Уизли, после чего прижала носовой платок ко рту, глядя на близнецов. — В отличие от моих мальчиков. Артур, скажи ему отменить проклятье.       — Я сомневаюсь, что его наложил первокурсник, — сказал мистер Уизли, очередной раз подтверждая, что в этом браке мозгом был он. — К тому же мадам Помфри сказала, что, когда проклятье выветрится, с ними будет все нормально.       — Будут как новенькие, — по-доброму улыбнувшись, сказала Помфри.       В то же время Гарри наблюдал за своей когда-то приемной семьей и практически ничего не чувствовал. В свое время он так завидовал Рону и его прекрасной семье. Для обделенного вниманием одиннадцатилетки семейство Уизли казалось чудесной семьей. Доброжелательной, хаотичной и заботливой.       Но для него восемнадцатилетнего семья Уизли выглядела совершенно иначе. Деспотичная мать, которая своими жесткими, угнетающими и чрезмерными ожиданиями изжила двух старших сыновей из страны. Третий сын примкнул к министерству из чувства стыда за свою семью, а таланты близнецов никогда ею не замечались. По крайней мере, до тех пор, пока они не начали вести успешный бизнес. Мистеру Уизли не доставало амбиций, и вместо того, чтобы двигаться по карьерной лестнице в министерстве, тем самым получая большую зарплату, он со своей семьей жил в бедности. Всем говорили, что это из-за того, что он очень любил магглов, но сам Гарри считал, что все потому что Артуру Уизли, который безусловно был добрым человеком, абсолютно недоставало мотивации и магических талантов.       И когда оказалось так, что Артур и Молли стали временно опекать мальчика, который явно был жертвой домашнего насилия, они решили притвориться, что ничего не замечают, год за годом оставались в стороне, пока его отправляли домой к жестоким родственникам. Да, они приглашали его погостить на недельку-две, но по факту не делали ровным счетом ничего, чтобы не дать ему вернуться к Дурслям, зная, что его там практически не кормят, одевают в тряпки и запирают в комнате с решетками на окнах.       Чем больше Гарри об этом задумывался, тем больше видел сквозь картинку идеальной, любящей семьи, и понимал, что семья Уизли были такими же, как и все людьми, о чем свидетельствовали многочисленные проколы.       И сейчас, когда он задумывался о том, что значит для него семья, он думал о Томе и Барти, и о Кикимере и Хэдвиг. И может быть, когда-нибудь он будет думать о Сириусе в таком ключе.       Как бы он того ни желал в свое время, Уизли никогда не были ему семьей, теперь он это понимал. Будь они ему семьей, они бы бились насмерть, кто бы что ни говорил о том, что ему надо умереть, лишь бы не допустить его казни, а не стояли бы тихо в сторонке, пока два мракоборца тащили его на встречу к костлявой.       Да, Гарри не чувствовал особого сочувствия, глядя на то, как миссис Уизли ругается с Макгонагалл и оплакивает своих мучающихся сыновей, пока мистер Уизли поглаживает ее руку и говорит, что все будет хорошо.       На прикроватной тумбочке Гарри появился обед, и он зашторил занавески вокруг своей кровати, чтобы спокойно поесть без лишних глаз, особенно без смущенной детской версии своей бывшей девушки. Жадно уплетая корнуоллский пирожок, он услышал, как ноет Джинни.       — Мам, мам, Гарри Поттер закрыл занавески, мам, я хочу на него посмотреть, мам.       — Если ты меня не видишь, еще не значит, что я тебя не слышу. Я не какое-то там животное в зоопарке, на которое можно глазеть, — высказался Гарри, от чего Джинни испуганно пискнула, а миссис Уизли пробормотала что-то про манеры. Он вернулся к своему потрясающему обеду.       Покончив с трапезой, Гарри прикрыл глаза, чтобы хорошенько вздремнуть, и, когда где-то через два часа проснулся, семейки Уизли уже было не видать. Слава Мерлину обошлось малой кровью. Он надеялся, что они не вернутся до конца дня, чтобы ему не пришлось вновь с ними сталкиваться, потому что завтра его уже здесь не будет.       Гарри думал, что после занятий к нему заглянут его друзья, но первой его навестила Миллисента. К сожалению, она привела с собой Драко. Но он подозревал, что дело было в том, что тот сам напросился пойти с ней, когда понял, что она собирается к своему напарнику по зельеварению в лазарет.       — Привет, Гарри, — застенчиво улыбнувшись, сказала Миллисента. — Я так рада, что ты поправился.       — Да, Гарри, — вклинился в разговор Драко, непринужденно шагая к его койке. — Так рад, что ты жив, после того, как публично продемонстрировал нам, почему играть в квиддич — не твое, — Гарри еще никогда не видел насколько самодовольной ухмылки на его лице. — Одни знают, как пользоваться метлой, другие же в попытках летать чуть ли не головы теряют.       — Спасибо, я тоже рад тебя видеть, — обратился он к Миллисенте, повернувшись на бок, будто бы чтобы устроиться по удобнее, когда на самом деле чтобы засунуть руку под подушку и взяться за палочку. В начале учебного года Гарри пообещал себе держать в голове, что они просто дети и что иногда они неизбежно выдают какую-то херню, и на большинство просто не обращать на это внимание.       По большей части, он этого и придерживался. Но с него хватит. Его это конкретно заебало. Как Драко мог считать абсолютно нормальным не проявлять абсолютно никакого сочувствия по отношению к своему соседу по комнате, который получил серьезные травмы, было за гранью его понимания. Пора бы Драко устроить один урок.       — Что до тебя, — сказал Гарри, глядя прямо в глаза все так же ухмыляющемуся Драко. — Раз ведешь себя как урод, значит и выглядеть будешь соответствующе, — не доставая палочку из-под подушки — наружу торчал только самый кончик — Гарри невербально трансфигурировал его уши в пару огромных серых ослиных ушей. А затем шлифанул небольшим модификатором, который делал данную транфигурацию устойчивой к любому типу аннуляционной магии до тех пор, пока заклинание не ослабнет, на что потребуется где-то неделя.       Миллисента шумно вдохнула, уставившись на Драко.       Дотронувшись рукой до головы, Драко ошеломленно взвизгнул, что впоследствии медленно переросло в отчаянные рыдания, на которые примчалась мадам Помфри.       — Что тут происходит? — заметив рыдающего Драко, пытающегося отцепить собственные уши, спросила она.       Гарри закусил губу, чтобы все выглядело так, будто он раскаивается, но на самом же деле чтобы сдержать вырывающийся наружу смех.       — Мне кажется, что это моя вина, — сказал Гарри, изображая из себя несчастного ей на показ. — Драко говорил обидные вещи, и я представил его с ослиными ушами, и вдруг они у него появились.       — Стихийная магия, — подытожила Помфри, водя палочкой над головой Малфоя. — Не такая уж и редкость в вашем возрасте, мистер Поттер.       — Исправьте это, — потребовал Драко, явно пытаясь сдержаться, чтобы не расплакаться. — Уберите эти штуки.       — Боюсь, случайная магия мистера Поттера довольно мощная. Приходите в конце недели, и мы ее аннулируем, — сказала мадам Помфри, убирая палочку. Казалось, ее ничуть не смущает надменное поведение Драко.       — Что? — Драко изумленно уставился на нее, снова пытаясь оторвать свои ослиные уши. — Нельзя, чтобы они оставались всю неделю. Я не могу вот так с ними ходить.       — Конечно, можете, — сказала Помфри и, развернувшись, направилась обратно в свой кабинет. И как только она оказалась вне пределов слышимости, Гарри наконец выдохнул и залился смехом.       — Ты, — сказал Драко, его практически потрясывало от унижения и злости. — Твоих рук дело, Гарри. Сними это сейчас же!       — Даже не подумаю, — отдышавшись, ответил Гарри. — Сначала научись проявлять эмпатию, — ему хотелось думать, что он не станет упиваться порчами на одиннадцатилеток. Он себе лгал. Такому разбалованному пиздюку, как Драко, нужно было усвоить урок. Лучше сейчас, с помощью достаточно безобидных, но унизительных трансфигураций, чем потом, если он выведет из себя кого-то типа Тома.       Не говоря уже о том, что Драко с огромными пушистыми ушами, растущими по бокам его головы, выглядел уморительно.       — Тебе это так с рук не сойдет, — прижимая свои нелепые уши вниз, сказал Драко, зашагал вон из больничного крыла. — Я все расскажу профессору Снейпу.       — Передай ему от меня привет, — сказал Гарри, глядя Драко вслед, и наконец полностью отдышался.       — Как тебе это удалось? — изумленно спросила Миллисента, глядя на него глазами по пять копеек.       — Я не могу раскрывать свои секреты, — сказал Гарри, пошевелив перед ней пальцами. — Но согласись, Драко напросился.       — Определенно, — быстро согласилась Миллисента. — Всю неделю он был просто невыносим. Было просто делом времени, пока кто-то не накинет на него порчу. Я бы и сама это сделала, но пока не знаю никаких таких заклинаний.       — Ты наложил на Драко порчу ослиных ушей? — спросил Тео, который на пару с Блейзом вошли в больничное крыло. Блейз ухмылялся во все тридцать два.       — Гарри, — сказал Блейз, остановившись у его койки, он аж светился от радости и гордости за него. — Молю, расскажи, как ты это сделал.       — Не могу, — сказал Гарри и подмигнул ему. — Это была случайная магия. Так сказала мадам Помфри.       — Ах, да, случайная магия, — понимающе кивнул Блейз. — Та самая, за которую никогда не наказывают детей.       В двери больничного крыла влетел Невилл.       — Вы слышали? Кто-то наложил на Драко порчу ослиных ушей.       Тео, Блейз и Миллисента дружно указали на Гарри, который как мог, сидя в кровати, сделал поклон.       — Должен был догадаться, — сказал Невилл, которого ничуть не удивил такой неожиданный поворот событий. И пожал плечами. — Ну, думаю, сам напросился. Всех уже достало его хвастовство с полным отсутствием сочувствия, — Невилл заметил близнецов Уизли, и у него отвисла челюсть. — Что с ними случилось?       — Проклятье кошмаров второго ранга, — сказал Гарри, и они обратили внимание на их измученные выражения лиц и дергающиеся тела. — Они застряли в своем худшем кошмаре, действие может продлиться две недели или больше. И нет, это был не я.       — Да, для случайной магии темное проклятье второго ранга слегка чересчур, — сказал Блейз, который по-видимому наслаждался видом таких близнецов Уизли. — Тот, кто его наложил, заслуживает похвалы. Это идеальное наказание. Непоправимого ущерба не нанесет, но за парочку недель мучений расставит все точки над «i» в том, где они прокололись.       — С одной стороны, да, — уставившись на близнецов, с побледневшим лицом сказал Тео. Невилл был еще бледнее, у него подрагивали руки, и Гарри поздно понял, что вид Фреда и Джорджа, которые сильно дергаются, словно в агонии, возможно напоминает ему его родителей.       — Так что я пропустил за последнюю неделю? — громко спросил Гарри, чтобы отвлечь их. Невилл посмотрел на него с благодарной улыбкой и уселся на пустой стул.       Гарри поболтал со своими друзьями и взял у них стопку переписанных конспектов и домашку. Тот факт, что он пропустил целую неделю занятий, его совершенно не беспокоил. Друзья посидели с ним до ужина. Как раз в тот момент, когда они уходили, в больничное крыло влетел Снейп и сощурился, глядя на него.       — Это была случайная магия, профессор, — с самой невинной улыбкой сказал Гарри. — Так сказала мадам Помфри.       — Точно, — сказал Снейп, чьи губы искривились в ухмылке. — Поразительно точный и случайный модификатор, мистер Поттер. Мне кажется, случайное наказание будет под стать вашей случайной магии. Возможно, более длительное потрошение земноводных поможет вам обуздать ваши случайные наклонности, — Снейп одарил его пронзительным взглядом. — Завтра вечером после ужина зайдете в мой кабинет, — и сказав это, зашагал прочь из больничного крыла.       Сообщение принято. Снейпу совершенно фиолетово то, что Гарри наложил на Драко порчу, но ему нужны были ответы касательно его своеобразной ситуации, и сейчас у него появилась прекрасная возможность без помех на протяжении нескольких часов его допрашивать. Ему следовало догадаться, что такой коварный слизеринец, как Снейп, воспользуется этой ситуацией при первом удобном случае.