Омрачение твоей души

      Этим вечером Гарри дождался, пока стрелка часов перевалит за девять, и только тогда позвонил Тому. Именно в это время Помфри выключала свет в больничном крыле и шла в свои покои. Он зашторил занавески, наколдовал столько заклинаний для приватности, сколько знал, и активировал зеркальце.       Том ответил ему спустя полминуты, держа в руке чашку ромашкового чая.       — Как прошел твой день, дорогуша?       — Душенька! — Гарри ухмыльнулся Тому, на душе стало легко, и в то же время на него нахлынуло чувство умиротворения, как обычно случалось в последнее время, когда он разговаривал с Томом. — Такой странный день сегодня был. То проклятие кошмаров, которое ты наслал на близнецов Уизли, впечатляет. Весь день любуюсь.       Улыбка Тома приобрела черты довольной ухмылки, и он поклонился, чуть не пролив чай.       — Рад слышать, что оно попало прямо к получателям и возымело желаемый эффект.       — О да, они страдают, — согласно кивнув, сказал Гарри. — Помфри пришлось связать их и наложить заклятье немоты.       — Прекрасно, — Том потягивал ромашковый чай с удовольствием кота, слопавшего десяток канареек. — Продержаться должно до трех недель.       — Да, это хорошо, — сказал Гарри и нахмурился, глядя на него. — Только теперь Дамблдор подозревает меня в том, что это я наложил это дурацкое проклятье.       Казалось, что Том абсолютно не удивился таким новостям.       — Значит старикашка до сих пор проворачивает старые добрые уловки, — глядя на лицо Гарри, полное замешательства, стал объяснять дальше. — Даже в такие давние времена, как мои школьные года, таким образом Дамблдор всегда разбирался со слизеринцами. Неважно, есть доказательства или нет, есть другие подозреваемые или нет, если в ситуации хотя бы смутно замешаны слизеринцы, они всегда окажутся крайним. И кто бы что ни говорил, как бы маловероятно это ни было, Дамблдор будет придерживаться убеждения, что виноваты слизеринцы. Я в курсе, что во времена школьных лет Северуса он относился к ним точно так же, и видимо он до сих пор демонстрирует того же рода предвзятость.       — Иначе говоря, я не один такой, — сказал Гарри, чувствуя странное облегчение, что Дамблдор не догадался, что он намного сильнее среднестатистической одиннадцатилетки, учитывая, что технически ему восемнадцать.       — В этом случае, да, — сказал Том, чьи голубые глаза блестели иронией. Гарри понял, что больше даже не обращал внимание на изменения в лице того и обычно принимал его новый образ. Возможно потому что он все равно был очень похож на Тома Реддла, при этом сочетая в себе много новых черт. Волшебник, который выполнил такого рода трансфигурацию, поистине потрудился на славу.       — Ну, это радует, — сказал Гарри, потянувшись за стаканом тыквенного сока, который он оставил с ужина на потом, чтобы у него тоже было что пить. — Близнецы здесь, и естественно мистер и миссис Уизли не могли их не навестить.       — И как прошло? — спросил Том, когда Гарри не продолжил рассказ. По большому счету потому что, когда дело касалось Уизли, ему нужно было разобраться в своих мыслях. В целом, он уже смирился с тем, что они его предали — не активно, так пассивно — и что он никогда не был для них важен в той же степени, как они для него. Но в то же время они много лет заменяли ему семью, один член из который был ему еще и лучшим другом, а другой — его единственной девушкой. Семья Уизли была без всяких сомнений связана с его прошлой жизнью, и выкинуть ее из мыслей было не так просто, как хотелось бы.       — Странно, — наконец сказал Гарри и сделал глоток тыквенного сока, чтобы занять рот, пока он подбирает нужные слова. — Они самое близкое к заботливой семье, что у меня было, и когда мне было одиннадцать, я очень сильно хотел быть частью этой семьи.       — Но тебе больше не одиннадцать, — внимательно глядя на него, тихо сказал Том.       — Да, — согласился Гарри, опустив взгляд на стакан у себя в руке. — Сейчас я смотрю на них совершенно иначе и понимаю, что, сколько бы свитеров ручной работы они мне ни присылали и как бы часто ни приглашали на недельку-две погостить у них, они никогда не были мне семьей, — выпалил он, не глядя Тому в глаза. — Да и мое представление о семье изменилось, потому что в одиннадцать единственное, чего я хотел, — это родителей, которые обо мне бы позаботились.       — А сейчас? — Том казался очень заинтригованным.       Гарри наконец поднял на него взгляд и решил сменить тему, потому что ему казалось странным признаваться Тому, что сейчас семьей, которую он хотел, был он.       — Не говори, что, будучи ребенком, никогда не хотел семью.       Том сделал глубокий вдох, чуть откинувшись на спинку кресла.       — Когда я был ребенком, да, без сомнений. Все сироты грезят о семье. Но мои мечты были растоптаны, когда меня слишком часто возвращали.       — Что? — тупо переспросил Гарри. Тома усыновляли? Это он имел в виду?       Том опустил взгляд, а на губах застыла улыбка.       — Я был красивым и умным ребенком. Естественно, несколько раз меня усыновляли. И будучи ребенком, я хотел, чтобы все получилось, чтобы у меня была семья. Что угодно было лучше того ужасного приюта. Но у меня была очень сильная и активная магия, которую сначала я не мог контролировать, как и большинство детей. Поэтому стоило мне занервничать, или испугаться, или слегка обрадоваться, как моя магия неизбежно реагировала. Мои новые родители пиздец как пугались, начинали думать, что я одержим или что-то такого же характера, и немедленно возвращали меня обратно в приют. Это одна из причин, почему я так сильно старался научится контролировать эти странные силы, но к тому времени, когда у меня стало немного получаться держать их при себе, воспитательница, которой надоело, что меня возвращают, ссылаясь на байки про демонов и дьяволов, уже начала предупреждать людей, чтобы они держались от меня подальше. Больше меня никогда не усыновляли, и в конце концов я убедил себя, что семья мне не нужна.       На душе у Гарри стало тяжело, и он сглотнул. Бедный Том, все время от него отказывались из-за магии, которую он не контролировал, и вообще понятия не имел, что это такое. Волшебный мир и правда пренебрежительно относился к сиротам и магглорожденным, оказавшимся в тяжелых ситуациях.       — Нужно добавить это к тому, что мы хотим изменить, — сказал Гарри, который был рад, что понял, как что-то предпринять и решить эту проблему. — Нужно ввести закон, по которому каждого ребенка-волшебника, находящегося в приюте, должны вернуть в волшебный мир.       В считанные секунды на напряженном и пустом выражение лица Тома расцвело.       — Гарри, гриффиндорская ты душенька, заступник всех бедных сирот-волшебников и противник злых маггловских приютов, — усмехнулся Том, в то время как Гарри ощетинился на то, что над ним посмеялись, когда он придумал рабочий план. — Ты на пару десятков лет опоздал, дорогуша.       — В смысле «опоздал»? — выпрямившись, спросил он.       — В Великобритании больше нет приютов. Детей без семей распределяют по приемным семьям, а потом усыновляют. В этой стране самое близко, что есть к приютам, — интернаты, но туда отправляют детей только с серьезной степенью инвалидности, которые не в состоянии из-за нее жить в семье, — Том, чьи глаза искрились от восторга, одарил его широкой улыбкой. — Так что попридержи коней: сироты в порядке. По крайней мере, они в условиях получше, чем было в моем детстве.       У Гарри от этой информации отвисла челюсть.       — Но блядские Дурсли постоянно грозились сдать меня в детдом, если я делал то, что им не нравилось.       — Они лгали, — ответил Том.       — Эти пидоры мне лгали, — Гарри не понимал, почему то, что ему лгали о приютах, его так расстроило, но это определенно его расстроило. — Все это время я мог жить с хорошей приемной семьей или меня могли усыновить люди, которым я бы по-настоящему был нужен? Но вместо этого Вернон пугал меня байками про приюты и грозился меня туда сослать, а я как дурак ему верил и никогда не думал о том, чтобы сбежать.       Том терпеливо ждал, пока Гарри закончит свою спонтанную тираду по поводу своих родственников.       — Довольно забавно, что тебя так удивила ложь с их стороны, учитывая то, что они относились к тебе как к говну, морили голодом и заставляли спать в чулане.       — Да, знаю, — он раздраженно вскинул руки. — Просто все свое блядское детство я боялся, что окажусь в приюте, а сейчас я узнаю, что приютов не существует уже несколько десятков лет. Погоди, а почему их больше нет?       — Потому что люди наконец-то поняли, что воспитание детей в таких учреждениях приводит к множественным эмоциональным травмам и проблемам с поведением, которые впоследствии проявляют себя во взрослой жизни. Для детей лучше находиться в кругу семьи, где они могут сформировать здоровую привязанность с опекунами, — терпеливо объяснил Том.       Гарри хмыкнул, его удивляло, что он никогда этого не слышал и даже не задумывался.       — Ну, это хорошо, — наконец ответил он, все еще находясь под впечатлением, так что ничего более подходящего не придумал. Но мысли о приюте Тома напомнили ему о том, что еще он хотел обсудить со своей душенькой. — Значит вычеркиваем из списка спасение сирот-волшебников. Мы можем в него добавить запрет на любовные зелья?       Том удивленно поглядел на него, но быстро довольно улыбнулся.       — Конечно, можем. Могу спросить, что натолкнуло тебя на эту мысль?       Пожав плечами, Гарри опустил голову, внезапно по непонятной для него причине немного засмущавшись.       — Потому что они вредят людям. Взять хотя бы твоих родителей.       Том чуть сощурился. Гарри давно уяснил, еще только когда начинал вежливо беседовать с Темным лордом, что его родители — это очень щекотливая тема, и это в лучшие дни.       — И потому что люди присылают мне их, — быстро добавил он, не желая акцентировать внимание на его семейной ситуации, чтобы не задеть и не вывести тем самым из себя.       Том сощурился еще сильнее, так, что теперь его глаза представляли из себя две щелки, сверля его взглядом.       — Кто додумался слать тебе любовные зелья? Все знают, что тебе одиннадцать.       — Знаю, — Гарри резко пожал плечами. — В этот раз только одна волшебница. Я уже проинформировал мракоборцев. Пусть разбираются, это их работа.       Том хмыкнул, казалось, что его абсолютно не устраивало такое решение проблемы, поэтому Гарри решил, что пора сменить тему, пока ему не пришло в голову наслать проклятье кошмаров второго ранга на всех людей, их бабушек и жмыров, кто косо на него посмотрит.       — Кстати говоря, я наколдовал Драко Малфою ослиные уши, — с гордостью сказал Гарри.       Тома, казалось, эта новость не сильно впечатлила.       — Тебе что, правда одиннадцать? Потому что то, что ты наложил на отпрыска Люциуса проклятье ослиных ушей, очень даже доказывает, что ты по факту ребенок.       Ухмылка Гарри не дрогнула даже под натиском критики Тома. Даже наоборот, она стала еще шире.       — Поверь, он сам напросился. Он всю неделю только и делал, что выносил всем мозг о том, что я получил травму. Он хочет быть ловцом и при каждой удобной возможности пытается поставить мои квиддичные навыки под сомнение.       — Не слишком убедительно, дорогуша, — покачал головой Том, одаряя его взглядом, полным безысходности, который обычно появлялся каждый раз, когда речь заходила о таких увлекательных темах, как квиддич. — Разве тебе уже не пора спать?       Гарри уже хотел возразить, но когда он об этом задумался, то понял, что устал и что завтра утром у него стоят занятия.       — Да, надо уже наверное ложиться. Кое-что напоследок, — Гарри поднес зеркальце ближе к лицу. — Снейп — хитрожопый слизеринец, который воспользовался тем, что я проклял Драко, чтобы назначить мне на завтра отработку, чтобы меня допросить.       — Не пей у него ничего, — любезно сказал Том. — Северус любит баловаться с веритасерумом, когда хочет получить ответы.       — Я и не собирался, — сказал Гарри, его немного обижало, что, по мнению Тома, он был настолько наивен.       — Тогда я не вижу ничего плохого в небольшом допросе, — пожал плечами Том и опустил чашку с ромашковым чаем. — Не виню Северуса за то, что он стремится лучше понять, что происходит. Я рассказал ему все в общих чертах. Он дал волшебный обет хранить тайну, поэтому можешь рассказывать ему, что пожелаешь.       — Я еще не решил, — сказал Гарри, расположившись на матрасе и натянув одеяло до подбородка. — Посмотрю, что он скажет.       — Выглядишь уставшим, дорогуша. Позвонишь после встречи с Северусом, — Том чуть улыбнулся ему. — Спокойной ночи, Гарри.       — Спокойной ночи, Том, — уже сонно прошептал Гарри. Он захлопнул зеркальце, сунул его под подушку и с улыбкой на лице погрузился в сон.       То, что Гарри вернулся на учебу, заметили все. Ученики Хогвартса еще пару недель назад перестали о нем перешептываться, стоило ему выйти из больничного крыла, как возобновились все разговоры и взгляды и в него снова тыкают пальцем. Он зашел в комнату захватить учебники и направился в Большой зал на завтрак.       — С возвращением, — сказал Тео, подвинувшись, чтобы освободить ему место между собой и Блейзом.       — Ты явно произвел фурор, — сказал Блейз, кивнув в сторону двух мелких рейвенкловцев, которые встали на скамейки, чтобы получше рассмотреть его.       — На что уставились? — обернувшись на стол Рейвенкло, огрызнулась Трейси. Два зеваки быстро сели по местам.       Гарри покачал головой, он был настроен игнорировать, как и в начале учебного года, все непрошенное внимание. Он наложил себе добрую порцию яиц с беконом и принялся их поедать.       На завтраке явно отсутствовал Драко, но перед занятиями появился в вестибюле с остроконечной шапкой волшебника на голове, которую должны были приобретать все ученики, но по факту никто ее не носил. В ней четко виднелись очертания огромных серых ушей, к которым тот еще больше привлекал внимание тем, что постоянно изо всех сил ее натягивал. Драко окинул его взглядом и демонстративно отвернулся, что его вполне устраивало.       По расписанию у них стояла сдвоенная травология и сдвоенные чары, на которых Стебель и Флитвик поздравили его с возвращением и дали две недели на то, чтобы сдать всю домашку, которую он пропустил. Гарри планировал разобраться с ней до выходных. Он встретился со своими друзьями в библиотеке и был рад, что все пытались избегать разговоров о его травме или времени, проведенном в больничном крыле. Когда он сел и увидел перед собой домашку, его посетило ощущение, что он никогда и не уходил.       Когда Сьюзен встала, чтобы найти книжку, которая поможет ей с сочинением по защите, Гарри увидел в этом возможность и решил ее не упускать. Он последовал за ней вглубь стеллажей, оглянувшись, чтобы убедиться, что они одни.       — Сьюзен, —тихо позвал ее он.       — Гарри? — посмотрела на него она, вскинув брови.       — У меня есть к тебе просьба, — сглотнул он, опустив глаза и делая вид, что на него внезапно нахлынули эмоции. — Когда я был в коме, то видел своих родителей.       Сьюзен изумленно прикрыла рот рукой.       — Я уже начал искать информацию о том, что с ними произошло, — быстро продолжил он. Он не хотел сильно ее расстраивать, учитывая то, что она тоже потеряла из-за войны родителей. — Я знаю, что их предал Сириус Блэк и что он в Азкабане, но я пробовал найти протокол его судебного заседания, чтобы посмотреть, указана ли там причина, по которой он их предал, но я ничего не нашел, — он умоляюще на нее посмотрел. — Может быть, ты можешь попросить свою тетю Амелию, чтобы она поискала этот протокол. Они должны храниться у них в министерстве. Я бы и сам отправил туда запрос, но не знаю, в какой отдел писать.       — Да, конечно, — быстро согласилась Сьюзен. — Я попрошу тетю, она должна знать, где найти протоколы.       — Спасибо, — сказал Гарри с искренней благодарностью. Первый шаг освобождению Сириуса сделан. Когда Амелия Боунс поймет, что у Сириуса не было судебного заседания, и сообщит ему об этом, он предложит нанять тому адвоката, чтобы добраться до истины в его деле, и если повезет, это все произойдет где-то во время рождественских каникул, недели через три.       — Всегда пожалуйста, — сказала она, похлопав его по плечу. — Я сегодня же напишу письмо и этим вечером отправлю его тете через мою сову Саймона.       Оставшаяся часть полудня пролетела незаметно, поскольку он старался сделать всю пропущенную домашку. К счастью, к вечеру перешептывания и разговоры стихли. На протяжении всего ужина Снейп внимательно за ним наблюдал, а он в свою очередь старательно игнорировал его и наслаждался спагетти болоньезе. К тому моменту, как он покончил с трапезой, Снейп поднялся из-за учительского стола и целенаправленно зашагал к нему.       — За мной, Поттер, — чуть ли не прорычал Снейп и даже не убедился, что он идет за ним.       — Что? — округлив глаза, посмотрела на него Дафна. — Почему?       — Я схлопотал отработку за то, что привнес в форму ушей Драко некоторые изменения, — ухмыльнувшись, сказал он, на что та усмехнулась.       — Тебя должны исключить за то, что ты искалечил своего одноклассника, — выплюнула Паркинсон. Гарри ее проигнорировал и поспешил за Снейпом. Вместо кабинета зельеварения Снейп повел его прямо в свой кабинет и на входе придержал ему дверь. А затем захлопнул ее и наложил несколько запирающих заклинаний и чар для приватности.       — Присаживайтесь, — прошипел Снейп, усевшись за свой стол. Гарри быстро сел на один из свободных стульев перед столом и стал терпеливо ждать, пока тот, скрестив руки на груди, с ухмылкой на лице его изучал. Он думал, злится ли Снейп. Выглядел он немного злым.       — Что, скажи на милость, тобой двигало, безмозглый ты сопляк, когда ты додумался воскресить Темного лорда, — наконец сказал Снейп сквозь стиснутые зубы, а в темные глаза пылали от ярости.       Зол он был как черт.       Гарри опустил голову, на секунду уставившись в пол. Было странно слушать, как его отчитывают за его поступки. До этого момента все, кто знали правду, были рады изменениям. Гарри, Том и Барти. И все. Но теперь знал Снейп, и он был явно не восторге от этого.       Не то чтобы это его удивляло. Северус Снейп хоть раз в жизни, неважно какой, соглашался с тем, что он говорил или делал.       — Потому что с целой душой и ясным умом он заслуживал второй шанс, — прошептал Гарри, все так же не глядя на Снейпа.       — Заслуживал вт… мы об одном и том же человеке говорим, Поттер? — прорычал Снейп, упершись руками о стол, чтобы наклониться вперед и посмотреть ему в глаза. — Тот, кто собственноручно убил сотни людей, пытал еще больше, вырезал целые семьи только потому, что эти волшебники и волшебницы были с ним не согласны. Он? Он не заслуживал второй шанс.       — Вы его не знаете, — сказал Гарри, глядя на Снейпа сощуренными глазами. Ему абсолютно не нравилось такое описание Тома. Оно казалось очень несправедливым. — Он был не в себе, когда все это делал.       — А когда вчера проклял господ Уизли был вполне в себе, — язвительно ответил он.       Гарри пожал плечами, вновь отводя взгляд.       — Фред с Джорджем заслужили небольшое наказание.       — Проклятье второго ранга, проклятье кошмаров, — это тебе не «небольшое наказание», Поттер, — казалось, что Снейп был на грани того, чтобы самому проклясть его, чтобы подтвердить свои слова. — Еще неизвестно, пройдет ли это проклятье для них бесследно.       Гарри нахмурился и поднял взгляд на Снейпа.       — Том сказал, что оно не наносит необратимого вреда.       Снейп фыркнул и снова скрестил руки.       — Физически необратимого вреда не наносит. Но неизвестно, останутся ли они в здравом уме после того, как нескольких недель пробудут в своих худших кошмарах.       Изумленно уставившись на Снейпа, Гарри откинулся на спинку стула. Он понятия не имел о побочных эффектах, хотя ему следовало догадаться.       — Полагаю, Темный лорд забыл об этом упомянуть, — недовольно заметил Снейп. — Впрочем, пытать людей всегда было его любимым занятием.       — Он больше не тот Волан-де-морт, — настаивал Гарри, решив пока оставить информацию о проклятье. Он позже поднимет этот вопрос с Томом. Сейчас он хотел убедить Снейпа, что, воскресив Тома Реддла, он принял верное решение. — Он сильно изменился.       — ДА ЧХАЛ Я, НАСКОЛЬКО ОН ИЗМЕНИЛСЯ! — прогремел Снейп, хлопнув обеими руками по столу.       Гарри в страхе вжался в спинку стула. Снейп выглядел так, будто вот-вот бросится через стол и придушит его голыми руками за то, что он вернул Темного лорда.       Заметив его реакцию, Снейп сделал глубокий судорожный вдох, явно пытаясь успокоиться.       — Сомневаюсь, что ты понимаешь, что из себя представляла первая война, учитывая, что тебя еще и в помине не было, Поттер, но позволь тебя заверить, что в ясном, не ясном уме, но твой драгоценный Том причинил волшебникам и волшебницам этой страны столько бед и страданий, сколько тебе не снилось.       — Я понимаю, — пробормотал Гарри.       Снейп пропустил его реплику мимо ушей, решительным образом продолжая свой монолог.       — Он без разбору убивал врагов и союзников. Убивал детей. Позволял своим последователям делать с людьми, что им заблагорассудится. Мне тебе озвучить, что некоторые Пожиратели делали с юными магглорожденными волшебницами, а время от времени c волшебниками, которые попадались им в руки?       Честно говоря, он сильно не задумывался над этим, но, оглядываясь назад, для него то, что подобные ужасы случались, не было чем-то удивительным.       — Нет, я понимаю.       — Ты явно не понимаешь, — сжав кулаки, наверное, чтобы не потянуться за палочкой, прогремел Снейп. — Потому что если бы ты понимал, ты бы не стал воскрешать убийцу своих родителей!       Гарри, будучи не в силах больше сдерживаться, вскочил с места.       — Я убил его! — прокричал Гарри, активно жестикулируя. — Я убил Волан-де-морта и умер. Дважды, — его дыхание ускорилось и стало рваным, но он даже не думал прекращать свою тираду, чтобы успокоиться. — Я пережил войну, меня преследовало и поливало грязью министерство еще до того, как Волан-де-морт его захватил, практически год я провел в бегах, живя в палатке и голодая, скольких я потерял, а сколько погибло у меня на глазах, — Гарри на секунду замолчал, уставившись на Снейпа: вокруг него он видел только кровь. — Вы погибли у меня на глазах. Прямо предо мной, в визжащей хижине, из шеи хлестало так много крови, что в ней был весь пол, и…       — Поттер.       — И я не мог ее остановить, я не знал никаких исцеляющих заклинаний, и полезных зелий у меня не было, в смысле только бадьян может…       — Поттер, дыши.       Блять. Гарри не мог дышать.