Омрачение твоей души

      Когда Гарри услышал это имя, в душе вспыхнул целый пожар ненависти, да такой силы, что на секунду стало тяжело сделать вдох. В горле встал ком, а дыхание стало судорожным: он отчетливо чувствовал, как слова, которые в этой жизни еще не въелись ему в кожу, обжигали тыльную сторону правой руки.       — Гарри? — голос Тома едва до него доносился; в ушах стоял такой звон, что он и слова вымолвить не мог. — Гарри, прошу, скажи, что случилось.       Зеркальце в руках Гарри хрустнуло, и красивое лицо Тома рассекла трещина.       — Гарри, дорогуша, спокойно, — побледневший Том смотрел на него с глазами по пять копеек, но его настолько захватила всепоглощающая ненависть, что он этого даже не заметил.       — Нет, — тише, чем шепотом смог выдавить из себя он.       — Золотце, вдох-выдох, — умолял тот.       Гарри пытался, он изо всех сил пытался дышать, но единственное, что он чувствовал, — это холод, будто бы десяток дементоров, которыми дражайшая Долорес пользовалась во время своих ужасающих разборок с магглорожденными, наседали на него прямо в слизеринской спальне.       — Гарри, что эта волшебница с тобой сделала? — пробормотал Том, он еще никогда не слышал в его голосе столько паники. — Люциус сказал, что она заместитель Фаджа, которого недавно избрали. Я знаю, что в нашей прошлой жизни у нее были дела, связанные с Хогвартсом, и после она работала в министерстве, но клянусь, это все, что я знаю. Гарри, дорогуша, прошу, дыши.       Он фыркнул и наконец поверхностно вздохнул.       — Нет, — повторил он, на этот раз уже громче, но все равно ужасно тихо. — Никогда.       — Все нормально. Это неважно, она не настолько важна, Люциус просто предложил, потому что она против Дамблдора и этого не скрывает.       — Я уж лучше с Дамблдором буду работать, чем с ней, — с абсолютной уверенностью сказал Гарри, тем самым настолько шокируя Том, что он аж замолчал.       — Это безоговорочно заставляет задуматься, — наконец смог вымолвить Том. — Прости, что случайно тебя так расстроил, дорогуша. Это последнее, чего я хотел. Если хочешь рассказать, что случилось, я с радостью послушаю.       Сделав очередной глубокий вдох, — что теперь давалось чуть-чуть легче — Гарри об этом задумался. Очень больша́я часть его хотела попросту забыть об Амбридж: о терроре, который она посеяла на их пятом курсе, о всей той боли, что она ему причинила, — но теперь он уже понимал, что это делу не поможет. Несмотря на то, что говорить о своих травмах хорошо, это напоминало своего рода пытку, по крайней мере, сначала точно.       — На пятом курсе она вела у нас защиту, — сказал Гарри, чей взгляд был прикован к тыльной стороне правой руки. Кожа была гладкой, но он все равно чувствовал вырезанные на ней слова. — Она не хотела учить нас никакой практической магии и вымещала все на мне. Она заставляла меня… — он замолчал, терзаемый сомнениями. Это всего лишь тупое перо, зачем он раздувает из мухи слона? В тот год случались вещи и похуже, чем новый безобразный шрам на руке; на ум пришла смерть Сириуса.       — Золотце, прошу, говори. Я хочу знать, — с умоляющим взглядом прошептал Том.       — Она вымещала все на мне, потому что я все время повторял, что Волан-де-морт вернулся, а министерство категорически все отрицало. На протяжении нескольких месяцев она мне, чуть ли не каждый день, назначала отработки и заставляла писать фразу «я не должен лгать» таким черным пером, которое вместо чернил использовало мою кровь, вырезая эти слова у меня на руке, — и будто бы чтобы доказать, он поднял правую руку, но конечно же на ней сейчас ничего не было. — Со временем эти слова не пропали, и так у меня появился новехонький шрам.       Лицо Тома посуровело, а глаза заблестели чем-то для Гарри неизвестным.       — Также Амбридж возглавляла комиссию по учету магглорожденных и каким-то образом прикарманила себе твой крестраж-медальон, из-за чего нам пришлось врываться в министерство, чтобы его выкрасть. Там было много дементоров; она отправляла всех невинных магглорожденных на верную смерть. А побег из министерства превратился кошмар: Рон пострадал при аппарации, площадь Гриммо больше не была безопасным местом, и так мы оказались в палатке.       Когда от Тома долгое время не последовало ответа, он наконец поднял на него глаза. Его выражение лица оставалось нечитаемым.       — Понятно, — наконец прошептал Том. — Клянусь, дорогуша, я понятия не имел о чем-либо таком. Набором кадров в министерство занимался Яксли и хорошо о ней отзывался, что, оглядываясь назад, многое мне должно было сказать, когда Люциус сегодня предложил ее кандидатуру. Я приношу свои извинения.       — Все нормально, — сказал Гарри, который больше не испытывал такой жгучей ненависти, как раньше. — Просто больше не проси меня иметь с ней дело. Никогда.       — Никогда, обещаю. Как я уже сказал: она не настолько важна. Есть много других волшебников и волшебниц, которые могут поспособствовать исполнению наших планов, — хоть успокаивающе, но все с таким же грозным взглядом говорил Том.       — Я устал, — честно признался Гарри. Он устал, потому что кратковременный всплеск адреналина оставил после себя полное истощение.       — Конечно. Ложись спать, дорогуша. Завтра поговорим.       Только сейчас он заметил трещину на зеркале.       — Блин, — сказал он, чувствуя накатывающую панику. Ему не нравилась перспектива потерять зеркальце и больше никогда не говорить с Томом. — Я разбил зеркальце.       — На первое время сойдёт репаро, должно помочь, поскольку оно работает благодаря рунам, — мягко, но натянуто улыбнувшись, предложил Том. — Я посмотрю, что можно сделать, когда через пару недель приедешь на йольские каникулы.       — Так и поступлю. Завтра, — Гарри не был уверен, что сейчас и люмос нормально наколдует, не говоря уже о применении магии на свое драгоценное зеркальце.       — Спокойной ночи, Гарри.       Здравый совет, вот только он не мог заснуть. Он лежал на спине, уставившись на висящие над ним занавески, но сон никак не приходил: после всех тех нахлынувших воспоминаний об особом виде пыток Амбридж и страданиях, мозг гудел. Поэтому в конце концов Гарри смирился с поражением и, несмотря на всю усталость, взял с полки книгу. Как оказалось, это был свод правил и положений Хогвартса. Он пришел к выводу, что именно такое сухое чтиво вполне вероятно может его усыпить.       Оказалось все не так. На самом же деле она оказалась противоположностью «сухому» и «скучному», да настолько, что вскоре после начала Гарри взял автоматическое перо, записную книжку и стал делать заметки. В ней расписывалось все: от того, каким образом происходило зачисление студентов, до того, какие отработки считались допустимыми, и каким образом деканы факультетов должны были себя вести, чтобы при начислении или снятии очков не допустить предвзятости. Гарри ужасно забавляло осознание, что своей манипулятивной системой очков, Снейп, на регулярной основе, нарушает эти самые положения.       Была еще глава, просвященная студенческой деятельности. Можно было основать студсовет — что-то наподобие совета директоров — который давал им право выражать мнение насчет организации Хогвартса, в частности всего, что касалось новых занятий, предлагаемых видов спорта и многого другого. Ученики избирались через ученические кампании и должны были быть минимум на третьем курсе. Учитывая, что в прошлой жизни он ни о чем таком не слышал, ему было интересно, есть ли сейчас у них студсовет. Тем не менее, возможно, стоило что-то подобное организовать на третьем курсе. Он пометил себе это заглавными буквами в блокноте, который для себя называл тетрадью планов.       А еще в этой главе упоминалось о студенческих кружках, и, поскольку для них не было ограничения по возрасту, это тут же его заинтересовало. Любой мог организовать кружок по самым разным интересам. В пределах легальности, — представил Гарри. Нужно было получить разрешение либо от декана своего факультета и директора, либо от деканов трех-четырех факультетов. Если этого можно было избежать, Гарри предпочел бы никак не связываться с Дамблдором, но был уверен, что сможет убедить Снейпа, Стебель и Флитвика поддержать его кружок. Он бы не хотел втягивать в это Макгонагалл, учитывая, что, по его мнению, она была слишком близка с Дамблдором.       Гарри решил, что это идеальный способ вернуть в программу Хогвартса ритуалы и традиции. Он прекрасно понимал, что ему следовало быть осторожным с формулировкой предложения. Со слов Тео и Блейза и других чистокровных друзей по типу Невилла и Эрни, большой пласт общества порицал возвращение таких вещей.       Поэтому нельзя было назвать его просто «Кружок традиций». Нужно было что-то не настолько очевидное, но в то же время, чтобы они все равно могли говорить на запрещенные темы, учиться самим и обучать других.       Поскольку время перевалило за три ночи, и его мозг больше не кипел от мыслей о его самом нелюбимом человеке на целом свете, он решил, что утро вечера мудренее. Гарри усмехнулся тому, как мысленно ее назвал, но суть в том, что это была чистейшая правда. Он испытывал по отношению к ней настоящую, искреннюю и глубокую ненависть, какую не испытывал к Волан-де-морту и даже Дамблдору, он просто на дух не переносил эту старую швабру.       Сон его настигнул подчас размышлений о том, как организовать этот новый кружок, и утром, даже несмотря на то, что ему не особо много удалось поспать, он чувствовал себя бодро. К счастью, ему без проблем удалось починить зеркальце; его радовало то, что у него появилось что-то новое, на чем можно было сконцентрироваться, и он живо стал одеваться.       — Утро, — выходя из ванной, поздоровался с ним Тео. — Ты сегодня, как погляжу, цветешь и пахнешь. Хорошее что-то приснилось?       Натягивая носок, он на секунду задумался. Когда Тео об этом заговорил, он понял, что особо хороших снов ему не снилось. Читай: с тех пор, как Том вернул себе тело, у них больше не случалось общих снов. Почему? Потому что Гарри слишком поздно ложился? Может, в то время Том еще не спал, а может успел проснуться еще до того, как они успели разделить сон?       — Утро, Тео, — наконец ответил Гарри, когда тот молча и изумленно наблюдал за его минутной рассеянностью. — Я в бодром расположении духа, потому что у меня появился новый план. Потом в библиотеке все расскажу.       — Договорились, — быстро кивнув, ответил Тео и пошел дальше собираться.       Был четверг, что означало, что сегодня у них по расписанию стояла защита, история и сдвоенная трансфигурация днем. На ЗОТИ они практиковались в исполнении таранталлегры и многих других проклятий и сглазов начального уровня, и несмотря на то, что он их мог наколдовать, даже если его дернут посреди ночи, ему все равно нравились эти занятия. На истории он много размышлял о том, как лучше организовать свой новый кружок, и к концу занятия у него уже имелся рабочий план. На трансфигурации они тренировались превращать жуков в пуговицы и наоборот, что вводило Гарри в непомерную скуку; так было до тех пор, пока Макгонагалл не предложила ему попробовать подойти к делу настолько креативно, насколько он мог. Вызов принят! Он держал в голове, что должен вести себя как первокурсник, поэтому в какой-то степени сдерживался, но это не остановило его от создания большой пуговицы с выгравированным изображением замка Хогвартса с едва заметной игрой цветов, придающим ему глубину. Макгонагалл наградила его десятью очками и довольной улыбкой.       После занятий Гарри со своими друзьями как обычно собрались в библиотеке. Поскольку у них осталось не так уж и много времени до ужина, он решил поделиться своим новым планом, пока никто еще не достал учебники и не начал делать домашнюю работу.       — У меня появилась идея, — объявил Гарри, и на него тут же устремилось несколько пар глаз. — Как вам известно, меня вырастили магглы, и я до сих пор натыкаюсь на неизвестные мне вещи в нашем мире, — аккуратно начал он, отрепетировав эти слова еще на истории. — И я знаю, что я не один такой, — он одарил Джастина многозначительным взглядом, и тот ответил бодрым кивком. — Тетя Петунья рассказала мне все, что знала, но она маггл и много чего не знала. Поэтому я предлагаю основать кружок.       — Что за кружок? — любопытно спросила Сьюзен. На лице сидящего рядом Блейза расползалась довольная улыбка. У Тео было похожее выражение лица, но скрывал он его лучше.       — Кружок, где мы сможем обмениваться друг с другом знаниями. Чистокровки смогут учить магглорожденных о волшебном мире, и в ответ магглорожденные смогут рассказывать чистокровкам о мире магглов. Я слышал, что маггловедение ужасно устарело и, по большому счету, не затрагивает их культуру, а у них есть много чего занимательного.       — Звездные войны, — на выдохе с трепетом произнес Джастин.       — Именно, — сказал Гарри, хоть и понятия не имел, что такое Звездные войны, за исключением того, что это были фильмы, о которых пару раз болтал Джастин.       — И как ты хочешь назвать свой новый кружок? — с энтузиазмом спросила Ханна. Похоже, она, как и остальные, была всеми руками и ногами за его план.       — Кружок будет носить официальный характер, и я надеюсь, что Снейп, Стебель и Флитвик нас поддержат, — нахмурился он. — С названием еще не определился. Никак не могу придумать.       Дафна задумчиво хмыкнула, обменявшись с Трейси взглядом.       — Кружок волшебного и маггловского культурного обмена.       — Длинновато, — сказал Невилл, и похоже он искренне волновался, что не запомнит такое название. — Может, кружок «Культура»?       Джастин усмехнулся и стал что-то напевать себе под нос. Гарри понятия не имел, почему, поэтому он оставил его без внимания и улыбнулся Невиллу.       — Мне нравится. Все за?       Все хором согласились, и даже Джастин, поэтому он стал писать просьбы о личной встрече, которые можно было разослать нужным деканам факультетов. А после принялся за официальный запрос на формирование кружка, с формулировкой которого ему вскоре вызвались помогать Невилл, Дафна и Тео.       Этим же вечером Гарри разговаривал с Томом и с радостью заметил, что их отношения вернулись на круги своя. Момент с Амбридж не нанес непоправимого вреда, и хоть тот снова извинялся, он отмахнулся: больше его это не волновало. Еще он с радостью заметил, что Том больше никак не затрагивал тему его яркой реакции на его обнаженное и мокрое тело; похоже, что на легких подколах прошлым вечером он собирался остановиться, от чего Гарри одновременно чувствовал радость и разочарование. Том похвалил его за рвение создать студенческий кружок и через пару пару лет — студсовет; ложился спать Гарри с теплотой на душе, впоследствии погрузившись в чудесный совместный сон, пропитанный заботой, комфортом и безопасностью.       Первым на просьбу о встрече ответил Снейп. На следующий день он попросту попросил его задержаться после занятий.       — Поттер, — со своей типичной ухмылкой сказал Снейп. — Я получил твое письмо. Что тебе надо?       — Да, сэр. Я хотел вас попросить поддержать мой новый студенческий кружок. Мы назвали его кружок «Культура», сэр, суть в том, что…       Снейп его перебил, вытянув руку и одарив его нетерпеливым взглядом.       Гарри потребовалась секунда, чтобы понять, чего тот хочет, и, быстро пройдясь по нужному отделению в сумке, вытащил заявку на студенческий кружок. Снейп вырвал ее у него из рук, с совершенно каменным лицом пробежался глазами по тексту и, схватив перо, подписал, сунув ее обратно ему в руки.       — А теперь убирайся.       — Конечно, сэр. Спасибо, сэр, — улыбнулся Гарри во все тридцать два и поспешил к ждущим его в коридоре друзьям.       — Первая есть, — широко ухмыльнувшись, помахал он бумажкой перед их глазами.       Суббота началась с невыносимого поведения Драко: Помфри наконец удалось обратить трансфигурацию и вернуть его ушам нормальный вид. Он расхаживал по кругу с таким гордым видом, будто бы выиграл кубок по квиддичу, но больше отпускать комментарии по поводу его несчастного случая на поле не решался, чего Гарри, собственно говоря, и добивался. Урок усвоен.       В полдень Флитвик позвал его в свой кабинет, куда он притащил с собой Тео, Ханну, Джастина и Невилла, что было неплохой репрезентацией учеников из разных факультетов и с разным происхождением.       — Я заинтригован, — прочитав его заявку, сказал Флитвик. — Но не до конца уверен в потребности такого кружка, — он широко улыбнулся. — Так что, убедите меня.       На удивление тем, кто решился заговорить, был Джастин.       — Дело в том, что мы, дети, выращенные магглами, много чего не знаем, профессор, — совершенно искренне сказал он. — На днях я слегка испачкал галстук и, чтобы отмыть его, взял платок, мыло и воду. Захария Смит расхохотался и сказал, что я совсем тупой, зачем оттирать его руками, и тогда Седрик Диггори заступился за меня и научил простому очищающему заклинанию. Такому, которого нет в нашем учебнике.       Флитвик с серьезным видом кивнул и сделал пару пометок на листе пергамента.       — Чтобы это исправить, позже я добавлю пару хозяйственных чар в наш план занятий. В любом случае, вы получили мое одобрение, — с такими словами он подписал заявку.       В воскресенье Гарри повел всех своих друзей в кабинет к Стебель. Она была той женщиной, которая считала, что чем больше, тем веселее, поэтому с радостью наколдовала для всех них стулья и угостила их чаем с маленькими шоколадными пирожными, параллельно внимательно слушая, как Гарри объяснял, зачем им студенческий кружок.       — Я очень рада видеть, как вы вместе чем-то занимаетесь, и ,мистер Поттер, хвалю вас за вашу инициативность. Ваши родители вами бы гордились, — она с доброй улыбкой и горящими глазами добавила свою подпись на заявку, что значило студенческий кружок Гарри был официально одобрен.       Успех свой они отпраздновали на кухне, где их поджидали домовики со всякими вкусностями, а после пошли на прогулку вокруг озера, обсуждая идеи занятий для кружка. Об официальном кружке можно было рассказать с помощью флаеров, развешанных на доске объявлений в каждой гостиной, с чем Дафна, Трейси, Сьюзен и Ханна вызвались помочь. И Гарри не возражал, потому что сам был занят тем, что пытался склепать мало-мальски связный план занятий на первые несколько месяцев.       Поскольку в послеобеденное время пятницы у них не было занятий и никакая домашка, про которую вспомнили в последнюю минуту, не помешает их встречам, они решили собраться в пустом классе в пятницу вечером.       Позже тем вечером, когда он созвонился с Томом, то гордо вытянул перед ним подписанную заявку.       — Молодец, дорогуша, — тепло улыбнувшись, сказал Том, которому даже удалось пару раз ему похлопать, не уронив при этом зеркальце. — Уже составил план занятий?       — В процессе. Каждый предложил множество идей, плюс я беру информацию из заметок Регулуса, чтобы как бы невзначай вводить их в курс дела ритуалов и традиций, про которые люди больше не знают.       — Это и правда звучит как лучший способ рассказывать им такие темы, — кивнув, согласился Том.       — Да, именно, — Гарри наслаждался своей маленькой победой над Дамблдором, и вдруг одарил Тома выжидающим взглядом.       — А ты чем занимаешься в последнее время? Последние пару дней мы то и дело обсуждали мой кружок.       — О, думаю, ты будешь рад узнать, что на этой неделе мы с Барти собираемся нанести визит нашему давнешнему приятелю Локхарту, после чего сможем публично о себе заявить.       Гарри оживился.       — Мне нужны все детали. Серьезно. Хочу видеть лицо Локхарта, когда его под руки уведут мракоборцы. У тебя есть омут памяти? Или может, ты знаешь кого-то с омутом памяти?       Том усмехнулся, видя такое рвение.       — У меня его нет, но есть у Доруса. Уверен, он будет не против, если мы им воспользуемся на йольских каникулах.       — Да! — восторжествовал Гарри. — Взамен на твои воспоминания о том, как Локхарт получает по заслугам, я покажу тебе свои воспоминания лица Дамблдора, когда он на этой неделе увидит тебя в пророке.       — Договорились, — с таким же восторженным видом, как у Гарри, без раздумий согласился он.       Вся эта суматоха с организацией кружка «Культура» на прошлой неделе послужила для Гарри хорошим отвлечением от мыслей о растущем влечении к Тому, и сейчас он должен признать, что влечение никуда не ушло и, более того, превращалось во что-то большее, чем просто физическая реакция на безумно красивое лицо того.       Не то чтобы это что-то меняло. Гарри понимал, что, как бы его это ни расстраивало, еще где-то лет пять ничего не будет, точка. И это происходит, когда его тело еще не достигло полового созревания. И он совершенно не хотел знать, что будет ощущать, когда через годик-два в голову ударят гормоны.       — Все хорошо, дорогуша? — спросил Том, когда он призадумался.       — Ага, — с улыбкой, полной счастья и точки, сказал он. — Просто наслаждаюсь нашим успехом.       — Мы в последнее время в ударе, не правда ли? — не без толики самодовольства сказал Том. — Меня очень радует, когда всё идет по плану.       Естественно, в этот момент Гарри понял, что они только что сглазили свой успех. Он очень рано понял, что хорошее не случается без плохого. Он нашел полную запечатанную упаковку шоколадных круассанов около мусорки пекарни по пути в школу? Это означало, что у него, возможно, получиться съесть один или два, перед тем, как Дадли неизбежно их найдет и съест все остальное. Ясно? За чем-то хорошим всегда следовало что-то плохое. Так выглядела вся его блядская жизнь.       В этом же случае плохое настигло его за завтраком следующим утром. Как обычно бывает по утрам понедельников, для большинства учеников было тяжело просыпаться в преддверии новой учебной недели, и они практически не обращали внимания на новости, но этим утром многих что-то сильно взволновало.       Гарри, поедая завтрак, развернул выпуск «Ежедневного пророка» и чуть не подавился сосиской, когда увидел красующееся на главной странице лицо Амбридж.       — Выглядит как жаба, — подглянув в газету, прокомментировал Блейз.       — Она убила кого-то, — повторив за Блейзом, добавил Тео.       Гарри тупо пялился на газету, пока буквы и слова, окружающие ужасные черты лица Амбридж, снова не стали ясными.       «Заместитель министра Долорес Амбридж арестована за убийство Люсинды Сноу»       — Кто такая Люсинда Сноу? — вслух поинтересовался Блейз, и Гарри молча тоже задавался этим вопросом. Имя звучало знакомо, и он был уверен что недавно где-то его слышал, но не помнил, где.       — Разве это не твоя сталкерша? — глянув на Гарри, тихо спросил Тео.       — Моя кто? — с широко распахнутыми, полными неуверенности глазами посмотрел он на Тео.       — Та, которая присылала тебе любовные зелья, — серьезно ответил тот.       — А, эта, — потеряв всякий к сегодняшним новостям, усмехнулся Блейз и вернулся к завтраку. — Невелика потеря.       Гарри не мог дышать. На кой хуй Амбридж убивать его сталкершу, помешанную на любовных зельях? Он знал ответ, хоть и не хотел этого признавать. Амбридж ее не убивала.       Это сделал Том.