Омрачение твоей души

      После двух с половиной бокалов очень хорошего огненного виски, когда Том закончил свой рассказ, Дорус поднялся с дивана и подошел к огромному окну с видом на сад роз. Он повернулся спиной к Тому и потянулся за палочкой, чтобы наколдовать салфетку.       — Так значит ты видел. Что там после смерти, — Дорус аккуратно промокнул уголки глаз салфеткой. — Мне греет душу знать, что на том свете нас что-то ждет. Раньше меня одолевали сомнения, но теперь я уверен, что вновь встречусь с моей Шелли.       Том склонил голову, а после чего одарил того дразнящей улыбкой.       — Она будет тебя ждать. Если, конечно, ты ей не осточертел за сорок лет. Мерлин, столько лет терпеть твой храп…я бы не удивился, если бы ты ей надоел.       Повернувшись к нему, Дорус усмехнулся. Посмеиваясь, снова промокнул глаза.       — Конечно, ты прав. Однажды я уже ее завоевал. И буду надеяться, что смогу снова.       Том солидарно кивнул и снова посерьезнел.       — И ты прав, что хорошо осознавать, что после что-то есть, — он не знал, что на него нашло, что он решил так открыто заговорить на такие личные темы. Раньше он никогда такого не делал даже с теми, кого когда-то называл друзьями. Наверное, размяк он из-за этих всех разговоров с Гарри. Раньше он бы выразился «стал слабее», но теперь он был уверен, что это не так. Взять только то, как на нем в прошлом сказался полный отказ от эмоций. — Я вырос на маггловских байках о рае и аде, но никогда в это не верил. Был убежден, что после ничего нет и что мы просто перестаем существовать. Хорошо знать, что это не так.       Дорус с понимающим видом плюхнулся обратно на диван.       — Тебя, должно быть, это не на шутку волновало, раз ты решил создать столько крестражей.       Том поджал губы, уставившись в колени.       — Я был слишком умен и высокомерен. И каждое лето несколько месяцев я жил на войне, разрушающей мир вокруг меня. Меня ужасала мысль о том, что я умру быстрее, чем полностью раскрою весь свой потенциал, — когда он поднял взгляд на Доруса, глаза пощипывало. — И за это я поплатился с лихвой. Все мы. Одна глупая детская ошибка, Дорус, — и мир чуть не обратился прахом.       Дорус тяжело вздохнул.       — Обычно в таких ситуациях я говорю, что прошлое не изменить, но можно сделать выводы. Но сегодня ты убедил меня в обратном, — Дорус одарил его пронзительным взглядом, который быстро смягчила улыбка. — Ты знаешь, где свернул не туда, Том. На этот раз не ошибись.       — Я и не планирую, — настолько искренне, насколько мог, сказал Том.       — Моя помощь тебе требуется? — склонив голову и одарив Тома вопросительным взглядом, поинтересовался Дорус.       — Если не возражаешь.       — Нисколько, — чуть прищурившись, сказал Дорус. — Но при одном условии.       — Клянусь, что оставлю твоего сына в покое, — сказал Том. Даже столько лет спустя он знал своего старого товарища вдоль и поперек, поэтому догадался, Дорус попросит.       — А котелок у тебя все также варит, — усмехнувшись, сказал Дорус. Но да, пока ты не трогаешь Тео, я к твоим услугам, старина. Должен признать, что в последнее время из-за отъезда Тео в Хогвартс меня одолевает ужасная скука, — хлопнул он по ногам и поднялся с дивана. — Задержись на обед, и я поведаю тебе все сплетни Визенгамота.       — С радостью, — он последовал за Дорусом в прилегающую к обеденному залу оранжерею.       — Очень жаль, что многие наши товарищи уже ушли на тот свет, — когда они сели за стол, на котором перед ними появились тарелки с сэндвичами-канапе и маленькими мясными пирожками. — Абраксас, Родольф, Орион. А Антонин до конца своих дней останется в Азкабане.       Том согласно кивнул и отложил вилку.       — Я не знаю, что делать с Антонином, — тихо и искренне сказал Том. — Со всеми ними. Родольфусом, Рабастаном, Беллатрикс, Августусом и многими другими.       — В прошлой жизни ты же вытащил их оттуда, не так ли? — спокойно спросил Дорус. — Так что же тебя останавливает?       — Я больше не тот Темный лорд, за которого они сели в Азкабан, Дорус, — Том одарил его чуть ли не умоляющим взглядом, ему очень хотелось, чтобы тот понял, в чем заключается дилемма. Он никогда не рассказывал об этих своих переживаниях Гарри, потому что считал, что он не поймет, или Барти, который хоть и сидел в Азкабане, но не долго, но вот Дорус возможно мог его понять. — Я разрушил их жизнь; я не могу вытащить их оттуда, похлопать по плечу и пустить на все четыре стороны, когда на протяжении десяти лет дементоры постепенно разрушали их разум. Они в жизни с этим не смиряться, поэтому я не могу вот так просто пустить к людям законченных экстремистов.       Дорус хмыкнул и откинулся на спинку стула — о еде уже никто не думал.       — Ситуация не из легких. И что, все они настолько неисправимы, что никому уже не помочь?       Том нахмурился, тщательно обдумывая вопрос.       — Отнюдь. Но некоторым по типу Беллатрикс определенно уже не помочь.       — У Беллатрикс еще до того, как ты поставил на ней метку Пожирателей, были не все дома, — фыркнув, сказал Дорус. — Пресловутое Блэковское безумие поселилось в ней, когда она была еще ребенком, — печально вздохнув, Дорус покачал головой. — Жаль, что Арктурус несколько дней назад нас покинул. Возможно, с помощью семейной магии он бы смог привести ее в чувства.       Зная Беллатрикс, Том очень в этом сомневался, но вставлять свои пять копеек не стал, поскольку тот еще не договорил.       — Мне любопытно, кто теперь после смерти Арктуруса будет хозяйничать во владениях Блэков. Возможно Кассиопея, или Люциус попытается воспользоваться родословной своей жены, — размышлял Дорус, с секунду разглядывая сэндвич с копченым лососем, прежде чем закинуть его в рот.       — На данный момент Гарри пытается вытащить Сириуса Блэка из Азкабана. Как по мне, шансы на успех высоки, учитывая, что по его делу ни разу не проводилось слушание, — когда он говорил своему старому приятелю о Гарри, его одолевало какое-то нежное и приятное чувство. Быть может гордость? Возможно, но что бы то ни было, такое он ощущал впервые. А возможно дело было в том, что Гарри, грубо говоря, до сих пор являлся его крестражем — что-то наравне с тем, что они могли видеть общие сны. Но не осознанные, по крайней мере, пока, но ему нравилось считать это душевными сновидениями.       — Ах да, Сириус Блэк, — с очевидным презрением произнес Дорус. — Останется загадкой, почему никто, включая Арктуруса, не подумал просить о слушании для него. Представить только, чистокровного наследника древнейшей семьи без слушания заперли в Азкабане.       — Возможно, Арктурус пытался, но Дамблдору было выгодно, чтобы Сириус Блэк находился в тюрьме, что и случилось, — сухо сказал Том. — Да, неприятно, но пока этот человек обладает огромной властью, такова реальность.       — Полагаю, в твои планы входит в будущем сделать так, чтобы эту власть он потерял? — не без толики предвкушения спросил он. Дорус, слизеринец до мозга костей, прекрасно знал, что из-за определенных действий Дамблдора, которые очерняли репутацию целого факультет, выпускники разгребали последствия еще много времени после выпуска — и все лишь из-за распределения.       — О да, — сказал Том, чья улыбка превратилась в оскал. — Мы с Гарри работаем в этом направлении.       — Замечательно. С нетерпением жду, чтобы увидеть это воочию, — Дорус взял еще один сэндвич, в то время как Том последовал его примеру и откусил кусочек мясного пирога. — Кстати говоря, чего чего, а то, что ты заведешь дружбу с Гарри Поттером я совершенно не ожидал, — ухмыльнувшись, сказал он. — Тео частенько о нем пишет и, кажется, высокого о нем мнения, несмотря на то, что он хорошо разбирается в людях. В этом он пошел в свою мать.       Том кивнул.       — Да, я тоже не ожидал, что все так обернется, но мы в одной лодке и, по большому счету, наши цели совпадают.       — И он тебе импонирует, — очень наблюдательно заметил Дорус.       Том вновь кивнул и чуть склонил голову.       — И он мне симпатизирует, это правда. В нем много гриффиндорского, но в то же время на удивление он умеет быть убедительным слизеринцем. И, как оказалось, неплохим союзником.       — Кстати о союзниках, кого еще ты хочешь переманить на свою сторону?       — На данный момент я не планирую больше никому рассказывать правду. За исключением Барти, знаешь практически все только ты. Северусу, поскольку мне надо, чтобы он присматривал за Гарри в Хогвартсе, я рассказал минимальное количество информации, — приводя мысли в порядок, отпил чай Том. — Люциусу я ничего не намерен рассказывать о втором шансе. Ему придется свыкнуться с тем, что просто вернулась лучшая версия меня. В полдень у меня назначена с ним встреча.       Дорус оживился.       — Ах, я бы все отдал, чтобы стать незримым свидетелем этого разговора…       — Хочешь пойти со мной?       — Балуешь ты меня, Том, — с самодовольной улыбкой сказал Дорус. — Конечно, хочу. Я уже и не помню, когда в последний раз чувствовал такой восторг.       — Согласен, — довольно покачав головой, сказал Том. Без сомнений беседовать со старым приятелем как в былые времена ощущалось восхитительно. — Если мне не изменяет память, ты обещал сплетни. Я в нетерпении.       — Ах да, — выпрямив плечи, сказал Дорус. — В жизни не поверишь, что старый Тибериус Огден сказал, когда Алоизиус Гринграсс предложил снизить налоги для чистокровных.       И так Дорус начал свой рассказ о всех событиях за последнее десятилетие, случившихся в Визенгамоте. Что-то Том знал еще из прошлой жизни и тщательного перебирания старых выпусков «Пророка» в этой, но Дорус всегда обладал умением узнавать самые интересные детали, которые обычно не попадают в газеты.       По окончанию обеда Дорус отошел привести себя в порядок, и Том аппарировал обратно домой, чтобы захватить Барти.       — Чудесное поместье, должен сказать, — восхищаясь вестибюлем, сообщил Дорус. — На мой вкус, по-маггловски, но есть куда расти.       — Да, я тоже думал об этом, — сказал Том, когда к ним присоединился Барти. — Дорус изъявил желание к нам заглянуть.       — Теодорус, — холодно аккуратно кивнув, поприветствовал его Барти.       — Бартемиус, — довольно улыбнувшись, ответил Дорус. — Ох приношу свои извинения. Варфоломей. Трансфигурации получилась на славу.       — Можете называть Барти, — вздохнул Барти.       — Если вы закончили, — сказал Том, несмотря на то, что его забавляло видеть, как два человека, которых он, кроме Гарри, считал настоящими друзьями, обмениваются колкостями, — нам нужно поспешить к Малфоям.       Том повел своих друзей — так он теперь решил их называть — за пределы барьеров и аппарировал их к поместью Малфоев. Поскольку они были званными гостями, перед ними сразу же распахнулись ворота, и они направились к самому поместью, по пути наблюдая искусно выстриженные газоны и живые изгороди. Сад со различными диковинками по типу павлинов-альбиносов являл собой идеальную картинку, но все же ему недоставало какой-то своей обаятельности, которая добавляла саду у поместья Ноттов гостеприимности.       По ту сторону дверей их встречал домовик, которого, как Том был уверен, Люциус когда-то по ошибке, подстроенной Гарри, освободил. Этот же домовик в итоге спас Гарри жизнь: помог сбежать из поместья Малфоев и выбраться из лап Волан-де-морта, пожертвовав своей жизнью.       — Гости хозяина следуют за Добби в гостиную, — сказал эльф, и теперь Том был уверен, что это эльф Гарри. Он помнил, как тот жаловался, что, поскольку в этой жизни событий на втором курсе, связанных с крестражем в дневнике, не случится, ему вряд ли удастся освободить Добби из лап Малфоев. Том уже решил, что подарит Гарри на Йоль, и уже работал над этим, но похоже у него будет два подарка для своей душеньки.       Нарцисса с Люциусом в ожидании гостей стояли в второй по красоте гостиной — совершенный намеренно тактический ход, чтобы показать, что, несмотря на то, что они открыты к новым деловым предложениям, потенциальные бизнес-партнеры ниже по статусу и богатству семейства Малфой. Таким образом чистокровные волшебники вроде Люциуса и Доруса зарабатывали деньги и приумножали свое состояние. Они вкладывали деньги в самые различные бизнес-сделки, которые имели место в волшебном мире. Лишь дурак пойдет просить взаймы у гоблинов, поскольку их сроки имели, в прямом смысле, летальные исходы. Нет, для простых людей, вроде Тома в юности, которые не купались с рождения в деньгах, единственным способом начать бизнес было найти состоятельного инвестора, который поможет на первых порах встать с колен. Аренда, товары, сотрудники — деньги на это все нужны были еще до того, как бизнес начинал работать, поэтому люди вроде Люциуса и Доруса предлагали эти деньги взамен на право на частичное владение бизнесом.       И поскольку Люциус с Нарциссой всегда желали только увеличить свое богатство, они с такой охотой принимали у себя дома, по их мнению, незнакомцев.       — Гости хозяина прибыли, — проводя их в гостиную, объявил Добби.       Люциус окинул Тома взглядом, резко вдохнул и рухнул на колени. Том предполагал, что, учитывая, что на данный момент он никак не скрывал свою магию, метка, скорее всего, жжется, чтобы дать тому понять, кто перед ним.       — Мой Лорд, — на выдохе произнес Люциус, лбом прижимаясь к полу. Домовик Добби исчез в тот же момент, как Нарцисса, на которой не было метки, поняла, кто перед ней стоит. Но прежде чем она успела опуститься на пол, Том жестом показал ничего не делать.       — Люциус, Нарцисса, этом нет нужды, — со строгим взглядом, сопровождаемым дружелюбной улыбкой, сказал Том. — Я уже не тот Темный лорд, которого ты помнишь. Прошу, Люциус, встань. Давай поговорим как нормальные люди, с чаем и печеньем.       Том раньше никогда не видел, чтобы Люциус пялился на него как баран на новые ворота, медленно поднимаясь на ноги. Барти одарил Люциуса косым взглядом: ему никогда не было дела до этого высокомерного петуха.       — Мой Лорд… почему… прошу, присаживайтесь, — вспомнив о манерах, сказал Люциус и чуть подсобрался. Нарцисса с натянутой улыбкой рукой показала на самое роскошное кресло в комнате, предназначенное для хозяев дома.       — Благодарю, — усаживаясь в кресло, сказал Том, продолжая улыбаться им. — Прошу, тоже присаживайтесь.       Нарцисса подозвала домовика, но не Добби, как заметил Том, чтобы им заварили чай. Значит, кроме эльфа, с которым подружился Гарри, у них были еще. Это хорошо. Потому что Тома не будет грызть чувство вины за то, что он планировал сделать. Нехорошо было оставлять людей, которым ты пытаешься польстить, без домашнего персонала. Так друзей не заводят, даже Том это знал. Чай был подан; Дорус с Барти сидели на диванчике рядом с Томом — месте, предназначенном для хозяйки поместья, тогда как Люциус с Нарциссой, все еще находясь под впечатлением от того, что Темный лорд жив и сидел и их второй по красоте гостиной, без возражений заняли кресла, предназначенные для гостей.       — Молю вас, мой Лорд, — сказал Люциус, и выглядел он так, будто был готов снова пасть на колени в страхе, что в него прилетит парочка круциатусов за «предательство», когда он после смерти Волан-де-морта с помощью взяток отвертелся от долгосрочного тюремного заключения. — Поведайте, как вы к нам вернулись. Уверяю вас, мой Лорд, я всевозможными способами искал, как…       — Да, спасибо, Люциус, — сказал Том: он уже вдоволь наслушался льстительных речей в прошлой жизни после своего возвращения. Не было нужно слушать это снова. — На данный момент то, как я вернулся, не несет никакой важности. Просто знайте, что ритуал, которым я воспользовался, оказал на меня положительное влияние. До того, как я исчез, я экспериментировал с магией, имеющей непредсказуемые побочные эффекты. Мой разум, способность логически рассуждать, здравый смысл… Должен признать, что эти аспекты моей жизни со временем серьезно пострадали. Но я рад сообщить, что смог полностью восстановиться.       — Хорошие новости, мой Лорд, — сказала Нарцисса, чья улыбка приобрела более расслабленные черты. — Как и всегда, семейство Малфоев к вашим услугам.       — Благодарю, Нарцисса. Полагаю, тебя обрадует то, что еще одной войны не будет, — наблюдая за шоком Люциуса и радости Нарциссы, сказал Том. — Оглядываясь назад, мы заплатили слишком высокую цену. Погибло бессчетное количество людей, с лица земли было стерто множество семей. Я никогда не хотел, чтобы умирало столько волшебников, какое бы ни было у них происхождение. Волшебному миру нужно, чтобы в нем жили волшебники и волшебницы. О какой победе может идти речь, если в мире, который мы хотим построить, некому будет жить?       Нарцисса одобрительно кивнула, тогда как Люциус, словно поверить не мог своим глазам и ушам, все еще пребывал в состоянии шока.       — Вы хотите уйти преимущественно в сторону политики, мой Лорд? — вежливо спросила Нарцисса — она осталась все такой же проницательной. Ему показалось, что ее улыбка стала чуть-чуть дружелюбнее.       — Да. Я сделал себе новую личность в роли своего же внебрачного ребенка, Томаса Гонта. Мы с Барти вместе открыли новое дело по установке барьеров и разрушению проклятий, с помощью чего планируем знакомиться с новыми людьми, обзаводиться связями и создавать себе союзников. Если все пойдет по плану, в скором будущем у меня появиться место в Визенгамоте, и таким образом я выйду на политическую арену.       — Просто блестяще, — торжественно кивнув, сказала она.       — В будущем вам будет отведена не одна роль, но прямо сейчас я хочу попросить вас лишь об одном, — чуть склонившись вперед и посмотрев Люциусу прямо в глаза, сказал он. — Мне нужен один из ваших домовиков. Я хочу купить того юношу, который приветствовал нас к порога.       — Что? — спросил Барти, которого, видимо, это задело. — Но у тебя же есть Винки.       — Нет, Барти, это у тебя есть Винки. Она чудесная эльфийка, но она твоя, так и должно быть, — быстро уверил своего друга Том.       — Том, если тебе нужен был эльф, нужно было так и сказать, — прежде чем Барти успел ответить, сказал Дорус. — Юная Плаки уже готова найти свой новый дом, она уже всему обучена. Вот кстати, разрешите…       — Так-так, — видя, как возможность услужить своему Лорду, выскальзывает у него из рук, громко произнес Люциус. — Теодорус, Лорд просил об этом меня!       — Плаки! — и эльфийка тут же появилась, в замешательстве оглядываясь вокруг. — Плаки, помнишь, как мы обсуждали, чтобы найти тебе своего господина? — терпеливо, но немного в спешке объяснял Дорус эльфийке. — Господину Тому нужен домовик. Ты бы хотела быть его домовиком?       — Добби! — крикнул Люциус. — ДОББИ! — и тут появился трясущийся от страха домовик. — Добби! — сказал Люциус, тыкнув своей нелепой тростью тому в ребра. — С этого момента ты принадлежишь Темному лорду. Приказываю, как твой хозяин, — и такими ритуальными словами сделка была заключена.       На Тома выжидающе уставилась пара ярких глаз: с одной стороны в нем проглядывался страх, а с другой радость от того, что теперь у него новый хозяин.       Иногда Том скучал жизни, будучи Волан-де-мортом, когда он мог начать пытать своих последователей, просто потому что хотел. Такой момент был прямо сейчас, чего он не стыдился признать. Он хотел получить одного эльфа, чтобы подарить Гарри, а теперь у него их два, одного из которых ему теперь придется оставить себе, в противном случае, отвергнув столько великодушный презент, он рискует оскорбить своего давнего друга. Он ничего не имел против них, и он был признателен за то, что эльфы типа Винки для него делали, но для него они всегда служили напоминанием о том, чего у него не было, когда он был ребенком. Богатства, власти, семьи, магии. Вот почему Том никогда не заводил себе своего эльфа и всегда говорил своим последователям не дарить ему их, сколько бы раз они ни предлагали.       Том прокашлялся. Учитывая, что вариант с пыткой отлетал, сказать ему оставалось только следующее:       — Добби, Плаки, я провозглашаю вас своими эльфами, — по телу Тома пронеслась волна теплой магии, что означало, что связь с домовиками установилась. — Отправляйтесь в свой новый дом и попросите Винки, эльфийку Барти, что там живет, показать вам там все. Для начала она может дать вам задание в саду. Там потребуется много работы, — услышав первый приказ Тома, они тихо исчезли. — Благодарю, Дорус, Люциус. Мое предложение о покупке…       — Не стоит, мой Лорд, я такого не приму. Эльф — это подарок, — уверено кивнув, сказал Люциус, косо поглядывая на Доруса. Учитывая, что Нотт-старший тоже подарил эльфа, Люциус не мог принять от него деньги, не ударив в грязь лицом.       — Благодарю. Я ценю ваши подарки, — сказал Том, надеясь, что его улыбка хотя бы напоминала довольную, пока внутри гадал, что ему, по крайней мере, первое время блять делать с двумя эльфами. До Йоля оставался месяц. Лучше бы Гарри оценить все его старания. — А теперь позвольте ввести вас в курс моих планов на ближайшее время.       Поскольку они с Барти скоро собирались заявить о своем существовании в обществе с помощью факта того, что чудесным образом восстановили диадему Ровены Рейвенкло, всю оставшуюся часть полудня Том объяснял Люциусу и Нарциссе их роли на ближайшие недели и месяцы. В свою очередь Малфой предложил кандидатуры парочки волшебников и волшебниц, что могли поспособствовать налаживанию связей с помощью нового бизнеса. А благодаря Дорусу они обсудили, каких членов Визенгамота можно было в будущем переманить на свою сторону, кому или кого может понадобиться угрожать или подкупать, и кому со временем нужно будет перекрыть рычаги влияния — самый очевидный кандидат — Дамблдор.       Под конец полудня Нарцисса осторожно поинтересовалась, какие у Лорда были планы на Гарри Поттера: вероятно, она беспокоилась, что в будущие задумки втянут ее сына, поскольку он делил комнату с его врагом. Том их уверил, что никаких планов на мальчика у него не было, кроме как где-то в будущем приобрести союзника в его лице, над чем он уже сейчас работает. Том решил, что это все, что Люциусу и Нарциссе нужно было знать о их с Гарри взаимоотношениях.       Прежде чем уйти, он заставил обоих подписать договор о неразглашении (что они беспрекословно и сделали), чтобы удостовериться, что они никому не расскажут о настоящей личности Томаса Гонта. Наверное Люциус до сих пор был под впечатлением, что в него за все время ни разу не прилетел круциатус.       Дорус вернулся домой, восклицая, что давненько так не веселился, а Том с нетерпением ждал того, чтобы поужинать в тишине, понежиться в горячей ванне и поговорить со своей душенькой перед сном. Его до сих пор поражало, что за последние пару месяцев он вновь научился ценить мелочи жизни.       После ужина, он уже собирался раздеваться, чтобы принять ванну, перед ним возникла Винки, держа в руках несколько полотенец.       — Если господин Том недоволен Винки, он должен так и сказать Винки.       Том вздохнул. Мерлин, теперь еще эльфийскую драму разгребать. Ему до сих пор было сложно понять, как вообще люди решали какие-то вопросы, не заставляя всех вокруг слушаться с помощью пыток и агонии.       — Винки, — аккуратно сказал Том, когда Винки с силой запихнула полотенца на полку с шерстяными свитерами, где им явно было не место. — Ты чудесная эльфийка, и я ценю все, что ты делаешь. Но в конце концов ты домовик Барти, а он когда-нибудь в будущем наверняка захочет пуститься в свободное плавание. И что я тогда буду делать без тебя.       Она сощурилась и тихо хмыкнула.       — И нет эльфийки, которой я бы доверил обучение моих новых домовиков больше, чем тебе, Винки. Нам очень нужна твоя помощь. Добби и Плаки — хорошие эльфы, но им предстоит еще многому научиться. Прошу, научи их, Винки, — закончил свою речь Том с самой доброжелательной улыбкой и самым умоляющим взглядом.       Та теребила в пальцах уголок цветастой наволочки.       — Да, Винки будет тренировать новых эльфов. Винки будет их учить.       — Спасибо, Винки.       И когда она исчезла из его спальни, Том устало провел рукой по лицу и пошел наполнять ванну.       С полчаса он откисал в ванне и прогонял в голове все события дня, а после переоделся в пижаму и улегся в кровать с книжкой про скандинавские барьеры времен древних викингов, когда около тысячи лет назад они завоевывали Европу. До ужаса любопытная тема, но, к сожалению, у автора был очень сухой стиль повествования. Да настолько, что за несколько дней он был только на середине.       Когда на прикроватной тумбочке загорелось зеркальце, он тут же захлопнул книжку и ответил.       — Добрый вечер, дорогуша. Как прошел день? — сказал Том, вглядываясь в смущенное лицо того. Что его могло так взволновать? Что-то стряслось?       — Я в порядке. День тоже нормально. А у тебя день как? — Гарри скорее невнятно бормотал, чем говорил, стараясь избегать с ним зрительного контакта. Да, что-то определенно было не так.       — С тобой все хорошо, дорогуша? — выгнув бровь, спросил Том. — Что-то случилось?       — Да, да, смейся, сколько влезет, — наконец то вызывающе на него посмотрев, сказал Гарри. — Я ничего с этим не мог поделать, понятно? Не стоит так вот щеголять голым и мокрым перед людьми. У людей возникают свои реакции, это нормально. Это ничего не значит.       За день произошло столько всего, что ему понадобилась минутка, чтобы сообразить, о чем вообще идет речь. При виде покрасневший щек и горящих глаз сердце наполнилось теплотой. Он никогда ему не скажет, но иногда он скучает по его круглым очкам и коротким непослушным волосам. Они придавали ему милый неряшливый шарм. Но Том слишком прекрасно понимал желание дистанцироваться от отца, поэтому никак не комментировал изменения в его внешности.       — Душенька, глубокий вдох, — дразняще улыбаясь, сказал Том. — Ты не первый и не последний, кто так реагирует на то, что ты называешь «голый и мокрый». Все нормально.       — Я знаю, что это нормально, — сощурившись, сказал Гарри. — Погоди, хочешь сказать, что другие люди видели тебя голым и мокрым?       Том в изумлении на секунду прикрыл глаза. Гарри ревновал? Почему? Не то чтобы он планировал начать с кем-то встречаться. Ментально он на честном слове держался. К тому же не то чтобы его кто-то интересовал.       — Том? Ты в порядке? — спросил Гарри, раздражение в голосе которого мигом сменилось волнением, ведь тот минуту никак не отвечал.       Том не отвечал, потому что на него снизошло самое нелепое озарение, которое взорвало ему мозг.       Лишь благодаря многим годам, а то и десятилетиям, на его лице не отразился весь тот шок, что он ощущал. Он медленно открыл глаза и спокойным пустым взглядом одарил одиннадцатилетнего мальчика, в которого только что осознал, что влюблен.       В пизду все те глупые книжки по самопомощи, которые советовали проживать свои эмоции и справляться с ними здесь и сейчас. Том запер это озарение за самым сильным окклюменционным барьером — он разберется с этим наверное где-то в следующем столетии.       Он понятия не имел, что делать с этой информацией. Он никогда ни в кого не был влюблен, за исключением, если только, себя. У него никогда раньше не возникало таких чувств, странных приливом тепла в самое неподходящее время, просто когда он вспоминал о своей душеньке. Что обычно делают в таких ситуациях? Том сразу понял: ни одна книга по самопомощи на целом свете с этим ему не поможет. Ситуация их была слишком уникальна. Гарри был восемнадцатилетним пацаном, застрявшим в теле одиннадцатилетнего мальчика, а Том десятилетие представлял из себя конкретно слетевшего с катушек, а еще годился ему в деды. Уже не говоря о том, что они пытались поубивать друг друга, у одного получилось, а другой перебил пол населения волшебного мира, включая всю семью первого.       С какой вообще стороны подступиться к этой эмоциональной каше, чтобы в каком-нибудь отдаленном будущем появился хотя бы шанс на какие-то отношения?       Том изо всех сил захлопнул окклюменционный барьер.       — Я в порядке, дорогуша, просто тебя побесить хотел. У меня был насыщенный день, поэтому прости, что летаю в облаках.       — А, понятно, — расслабленно улыбнувшись, сказал Гарри: от злости не осталось и следа. Том уже давно понял, что тот был с характером, но в то же время он в способен в считанные секунды перемениться в настроении. — И чем же сегодня занимался?       — Встретился с давним приятелем, о котором, уверен, ты слышал, — и следующие минут десять Том рассказывал ему о своем дне.       — Так и на чью сторону ты планируешь встать? — спросил Гарри, когда терпеливо выслушал историю о прошедшем дне, проведенном с Дорусом, Барти и Малфоями.       — У Люциуса были варианты, некоторые из которых кажутся очевидными, но насчет остальных Я не уверен. Я бы хотел услышать твое мнение, дорогуша, — сказал Том, концентрируясь на теме разговора, а не на каких-то там новых чувствах, которые у него есть, а может и нет.       — Конечно, — сказал Гарри, которому не терпелось поделиться своим мнением.       Том улыбнулся, видя его рвение помочь.       — Что думаешь насчет того, что заключить союз с волшебницей по имени Долорес Амбридж?