Барышня и хулиган

      Питерские белые ночи мягко рассеивались, уступая место нежному рассвету, приносящему вместе с собой новый день, новые мысли и новые свершения. На кухне в квартире сто семьдесят шесть раздавались звуки активной готовки, сопровождающиеся свистом чайника и шкаврчаньем яиц с помидорами на сковороде.       Серафима активно помешивала овощи с яйцом и одновременно с этим перечитывала Левиафана. Статья сдвинулась с мёртвой точки, чему девушка была несказанно рада. Осталось добавить всего немного усилий, и она наконец-таки сможет отправить работу рецензенту, а после с упавшими горами с плеч будет ожидать его ответа, который наверняка будет положительным и хвалебным.       Она отложила книгу, накрыла еду крышкой и прошла в ванную. Слегка покрасневшие и опухшие от вчерашней истерики глаза, покусанные губы с множеством мелких трещинок нисколечко не делали Фиму привлекательной, и это заставляло её печалиться. Хотелось винить во всём Балунова, но здравый смысл подсказывал, что весь этот эмоциональный пожар в её душе зависел исключительно от неё самой и твёрдого нежелания принять факт влюблённости, перемешанный с тяжёлой обидой на парня за вчерашние взгляды.       Она умылась холодной водой, отбросив все мысли и желание рефлексировать в дальний угол разума, сегодня хотелось дописать статью, а после вдоволь отдохнуть и наконец-таки расслабиться.       Напряжённые мысли не покидали Фиму, и она решила устроить уборку в прихожей, чтобы хоть как-то отвлечься на физический труд. Во время мытья полов влажной тряпкой она почувствовала, как со стороны подъезда, через входную дверь начало невыносимо пахнуть куревом. Шатенка бросила тряпку в ведро, сполоснула руки и вышла на лестничную площадку с желанием пожурить курильщика-эгоиста. Пролётом ниже спиной к её двери стоял Балунов, который задумчиво всматривался в подъездное окно и не менее загадочно курил.       Серафима хотела моментально закрыть дверь и спрятаться в собственном жилище, не желая сталкиваться и разговаривать с соседом. Шатенка схватилась за ручку влажной рукой, но не смогла её удержать, и рука соскользнула с неё с характерным громким, скрипучим звоном. Саша моментально развернулся на звук и слегка испуганными глазами посмотрел на Серафиму, которая встретилась взглядом с его.       Фима губами выругалась, и Балунову не составило труда прочитать её немую речь и отборное, чёткое «блять».       — Фима, стой! — он резким движением кисти кинул окурок в металлическую банку и за пару больших шагов преодолел пролёт ступеней, успев схватиться за почти закрывшуюся дверь.       Серафима закатила глаза и прерывисто выдохнула. Хотелось резким движением руки захлопнуть металлическую дверь, но почему-то стало жалко пальцы блондина, которые в этом случае пострадали бы в первую очередь и при этом очень сильно. Однако мысль о переломе его пальцев левой руки не была уж такой плохой и даже вызывала улыбку на лице, но всё же последнее, что она хочет — калечить людей, даже таких, как он.       — Ну чего тебе надо, Балунов? — обречённым голосом произнесла Серафима и усталым взглядом покрасневших глаз окинула его с головы до ног.       — Серафима, я извиниться хотел за вчерашнее, — его голос звучал опечалено, а глаза были опущены.       — За что именно? — с издёвкой произнесла девушка, — за шум или за любование моими сосками? — она вскинула одну бровь и устремила вопросительный взгляд на парня. Балунов тяжело вздохнул и одним движением руки поправил свои светлые, слегка запутанные волосы. Он поднял свой стыдливый взгляд и закусил нижнюю губу, а после с лёгкой улыбкой поджал их.       — Ты заигрываешь со мной или готовишься извиняться? — Серафима не смогла сдержать смешка, потому что в этот момент Балунов выглядел слишком забавно и даже мило. Она понимала, что Саша знает, что он мальчик обаятельный и умеет этим пользоваться. Наверное, с другой девчонкой это бы прокатило, но не с Фимой, точно не сейчас. Саша улыбнулся и быстрым движением потёр нос пальцами, тихонько шмыгнув им. Всё-таки с этой девушкой не прокатывали его игры, но это пока…       — Да за всё извиниться хотел и за шум, и за то, что лыбился, — Балу нервно почесал затылок и спрятал руки в карманах джинс. Он начинал волноваться и злиться то ли на самого себя, то ли на Серафиму.       — Лыбился? Это называется трахнул без помощи члена и пальцев, — возмутилась шатенка.       — Ну да! — саркастично произнёс блондин, резко вскинул руками и неожиданно для самого себя и девушки вспылил, — я животное, я извращенец, озабоченный развратник, тупой панк со спермотоксикозом, — он на пару шагов отошёл от Серафимы и указал на себя пальцами.       Фима пару раз поморгала и уставилась на Сашу удивлённым, обеспокоены взглядом. Она впервые видела его таким нервным и дёрганым. Обычно он представал перед ней в более размеренном и уравновешенном амплуа, а эта ситуация, кажется, его не на шутку вывела из себя.       — Да люблю я тебя чертовски сильно и нихрена не мог поделать со своим глазами, — он приблизился к Фиме и облокотился головой об угол двери, тяжело вздыхая, — понимаю, что тебя это обидело, но я бы никогда не причинил тебе боль и страдания, никогда, — уже спокойным голосом проговорил Шура.       В его глазах виднелось искреннее раскаяние в том, что он доставил девушке дискомфорт. Серафима поняла, что он совершенно не хотел её обидеть, да и в глубине души она понимала, что он наверняка представляет её обнажённой, думает о ней, фантазирует определённые вещи, где она в главной роли. Всё это по логике даже не должно оскорблять, и она в миг поняла, что вся её обида, злость и раздражение на Сашу лишь результат того, что она не может договориться сама с собой. Балунов послужил поводом для того, чтобы выпустить накопившуюся агрессию и не более.       Блондин выжидающе смотрел на свою соседку, которая заострила свой неподвижный взгляд на его смятой футболке, явно о чём-то задумавшись. Но пока Серафима в очередной раз погружалась в свои мысли и переживания, Саша успел додумать кучу всего неприятного самостоятельно.       Его ужасно напрягало её молчание, от которого сердце начинало биться чаще и в рваном темпе. Он почувствовал, как его ладони вспотели, а ноги начали безудержно обмякать.       — Ну хочешь я на колени встану? — Саша не выдержал немой паузы и стал опускаться, не обращая внимание ни на дрожащие ноги, ни на дырки на джинсах, которые находились прямо на уровне коленей.       — О господи, Балунов, — Серафима опешила от действий блондина и резко опустилась за ним, приподнимая того за локти. Шура выпрямился, а Фима продолжала смотреть ошарашенным взглядом на соседа, не отпуская его рук.       — Простишь меня? — Балунов грустно улыбнулся и сдул падающую на глаза челку.       — Да прощу, — выдохнула девушка и обречённо махнула рукой на Сашу, — только на колени больше не опускайся, — проговорила девушка чуть тише, — неловко как-то…       — Только если на одно колено, окей? — блондин хитро улыбнулся, облизав нижнюю губу, а после прикусил её. Серафима вновь обратила внимание на его жест и почувствовала, как щёки начинают покрываться румянцем и теплеть. В этот момент девушке захотелось провалиться сквозь землю или хотя бы выколоть парню глаза, чтобы он не увидел её настолько очевидно краснеющих щёк от его манипулятивных действий. Фима никак не ожидала, что именно в этот момент она так предательски смутиться.       — Так… вот без этого, — Серафима, слегка заикаясь, кое-как проговорила фразу, а после указала пальцем на губы парня.       — О чём ты, Фима? — Балунов сделал вид, что совершено не понимает о чём говорит девушка, и ближе приблизился к её лицу, не отрывая взгляда от её синих глаз. Шатенка медленно отпрянула от него и поняла, что если прямо сейчас не испарится из его поля зрения, то покроется румянцем абсолютно вся, от кончиков ушей до кончика носа.       — Вот это всё, — попыталась внятно ответить шатенка, но получилось так себе, — вот это колено… твои губы… глаза, — она испуганно посмотрела на Сашу, улыбка которого с каждым её словом становилась всё шире и шире.       Серафима начала бегать глазами по лицу Балу, опускаясь к полу, бросая взгляд на его тяжёлые, начищенные ботинки, и поняла, что спасения ей не найти и надо срочно сваливать, подальше от хитрых глаз Балунова.       — Я… всё, пока! — резко выпалила она, а после шустро закрыла дверь прямо перед носом довольного блондина.       Саша привычно облокотился спиной о её дверь и самодовольно улыбнулся, всем своим видом показывая, что его попытки добиться её внимания продвигаются всё дальше и дальше. Он, улыбаясь, зубами достал из пачки сигарету, поджёг её и, слегка пританцовывая, вернулся к себе в квартиру.       Серафима же испуганным взглядом осматривала свои красные щёки через зеркало, эпизодически мяла их и хлопала по ним. Она пыталась унять смущённый румянец, но перед глазами всплыла картина красивых, слегка суховатых губ Балунова, которые он весьма сексуально прикусывал. Шатенка понимала, что он просто манипулирует ей, что он начал догадываться о всех её чувствах и ей стало обидно, что он так быстро её раскусил. Неужели она так плохо скрывает свои эмоции? Или Саша просто сам по себе невероятно красивый и обаятельный, что перед ним сложно устоять и спрятать всё, что твориться на душе?       — Искуситель проклятый! — прокричала она входной двери в квартиру, надеясь, что блондин не стоит за ней. Она резко бросилась к глазку и расслабленно выдохнула, когда поняла, что за дверью никого нет.

***

      Серафима сосредоточенно сидела над своими рукописями и красивым, аккуратным почерком выводила буквы, а после слова, превращающиеся в предложения, наполненные смыслом.       Из настежь открытого окна в комнату залетал летний поток воздуха, с лёгким запахом реки, который приятно пощекотал кожу и даже успел поиграть в догонялки с шоколадными прядями Фимы. Последний рывок, точка в конце предложения, и девушка вскинула руки вверх, громко прокрикивая фразу: «Наконец-то!».       Шатенка резко встала из-за стола, разложила листки с текстом и начала перечитывать написанное, активно расхаживая по комнате. Она самодовольно улыбнулась, сложила листки в папку и радостная подбежала к городскому телефону, набирая заветные цифры. Пара напряжённых гудков, и трубку на другом конце провода кто-то поднял.       — Виктор Павлович, добрый день! — воодушевлённо и громко произнесла шатенка, — это Никольская Серафима Андреевна, статья готова, — девушка, облокотившись спиной о стену прихожей, внимательно вслушивалась в слова собеседника. Она зажала ноготок большого пальца между зубами и легонько постукивала ими по нему.       — Хорошо, завтра привезу, — девушка кивнула голосу рецензента, — спасибо, до свидания! — она положила трубку телефона и искренне улыбнулась своему отражению в зеркале.       Шатенка в миг почувствовала, как с её плеч свалилась целая скала, и на душе сразу стало спокойнее, тише, умиротворённее. Ожидание от проверки её статьи не так сильно пугало и будоражило, как процесс написания и возможность успеть в первый поток подачи научных работ.       Пока Серафима спокойно сидела на кухне и попивала чай с лимоном, раздался громкий и пронзительный звон мобильного телефона, на экране которого чёрными буквами было написано имя «Сонечка». Фима сразу же приняла звонок.       — Да? — произнесла шатенка, в ожидании услышать голос Сони.       — Фимка, спасай, — запыхавшимся голосом произнесла Софа, отчего её подруга моментально напрягалась и начала прокручивать в голове неприятные сценарии.       — Что случилось? — обеспокоено спросила Никольская.       — Я сейчас у бабки на даче, — начала рассказывать София, — и у меня совсем вылетело из головы, что у меня сегодня репетиция в консерватории, — продолжала она, — я не успеваю заехать домой за флейтой, я умоляю тебя, забери мою флейту у Васи и отнеси её в консерву, — голос Сони звучал очень взволнованно, и Фима знала, насколько сильно её подруга дорожит оркестром и насколько сильно не хочет получить по голове за прогул от мастера.       — Да, хорошо, ко скольки надо принести флейту? — спросила шатенка, пройдя к шкафу, выуживая оттуда чёрное платье.       — Через час будет отлично!       — Хорошо, занесу твою флейту, — вздохнула Серафима, — но за эту беготню ты будешь обязана сводить меня в кафе на пирожное с кофе, — хитро улыбнулась шатенка.       — Да хоть на десять пирожных, — радостно и воодушевлено произнесла Софа, — спасибо тебе огромное!       Услышав короткие гудки, Фима кинула телефон на кровать и стала переодеваться, чтобы успеть выполнить просьбу подруги.       По другую сторону телефонного звонка, в гостиной возле окна стояли Соня рядом с Васей и довольно улыбались другу другу.       — Если она поймёт, что ты сделала это специально, — начал говорить Василий, поправляя очки, — она тебя съест.       — Ну пусть ест, — отмахнулась Софа и закатила глаза, — она мне потом ещё спасибо скажет, вот увидишь, — блондинка радостно хлопнула в ладоши и побежала в коридор, — Вася, не проболтайся, — произнесла она уже серьёзным голосом и пригрозила Ваське кулаком, — ты помнишь, я если что на даче, а тебе надо бежать в универ, поэтому она единственная, кто может отнести флейту, запомнил? — проговорила девушка.       — Да запомнил, запомнил, иди уже, — Вася обречённо вздохнул и проводил свою девушку, которая убежала прятаться от глаз Серафимы в ближайшей библиотеке.       Фима быстрыми шагами, слегка постукивая каблучками своих лаковых босоножек, шла по проспекту в сторону консерватории.       Она успела забежать домой к Василию и забрать флейту, однако в первые минуты поведение парня подруги вызывало множество вопросов. Он был слегка дёрганным и нервным, но Серафима свалила его странное поведение на то, что он, как и она, пытался в короткие сроки успеть сдать статью научному руководителю.       Как же сложно приходится Соне, когда два её самых близких человека зануды, обожающие философию и всё, что с ней связано.       Никольская даже обрадовалась тому, что Софе срочно понадобилась её помощь, ведь это не только возможность помочь лучшей подруге, но и ещё удобный случай выгулять новое платье в солнечную и ласковую погоду.       Чёрное шифоновое платье в мелкий горошек прекрасно смотрелось на её фигуре, а треугольный вырез демонстрировал её шею, выпуклые ключицы и немного грудь. Широкие и развивающиеся рукава добавляли лёгкости её, на первый взгляд, мрачному образу, а небольшой бант сзади на пояснице придавал платью некого озорства.       Шатенка зашла в консерваторию, предупредив консьержа, что ей необходимо подняться на третий этаж в репетиционный зал номер триста сорок пять. Пожилая старушка, работающая на входе, изумлённым взглядом посмотрела на девушку, а после неуверенным голосом записала её фамилию и имя в книгу посетителей. Серафима не стала придавать особо большого значения поведению консьержки, но однозначно задумалась о том, что сегодня все какие-то странные и крайне взволнованные. Она пожала плечами на свои мысли и поднялась на третий этаж.       Девушка спокойно открыла дверь и, не поднимая глаз, прошла в зал, поставив чехол с флейтой в угол, недалеко от пианино. Всё хотелось сделать максимально быстро и тихо, чтобы не отвлекать ребят, которые должны вот-вот начать репетировать.       — Серафима?! — услышав своё имя, девушка моментально выпрямилась, словно готова вот-вот отдать честь и, резко отвернувшись от стены, с удивлённым глазами повернулась на источник звука. В репетиционном зале были далеко не участники оркестра, в котором выступала Соня, а те самые участники «Короля и Шута».       — Балунов?! — ошарашенным голосом проговорила девушка, совершенно не ожидая увидеть блондина и его компанию друзей, — ты… вы что тут делаете? — слегка запинаясь и путаясь в словах, поинтересовалась шатенка, до сих пор не сдвинувшись с места от шока.       — Репетируем, что же ещё? — ответил Князев и показал руками на своих друзей, — а ты что тут делаешь?       — Где духовики? Сегодня же репетиция у духовиков оркестра, — Серафима проигнорировала вопрос Андрея, и лишь сама начала допрашивать панков, которые стояли менее удивлённые, чем сама девушка.       — Ты что-то перепутала, — отозвался Шура, — мы давно ещё договорились с духовиками, что по средам этот зал наш, — продолжал Балунов, — а сегодня как раз среда. Серафима начала часто моргать, а после села на стул, который стоял недалеко от входа.       Она одной рукой взялась за лоб, а после посмотрела на день недели на экране своего мобильника. На дисплее телефона отображалась «среда». Фима отвернулась к окну и, нахмурившись, стала обдумывать всю ситуацию, которая с ней сейчас происходит. Панки переглянулись, но решили молча продолжить наблюдать за девушкой, которая со стороны выглядела очень потерянно и от этого потешно.       — А зачем ты вообще сюда пришла? — не выдержав нависающей тишины спросил Яша у растерянной и задумчивой девушки.       — Да подруга духовик, сказала, что не успевает за флейтой перед репетицией и попросила меня, чтобы я… — Серафима начала рассказывать всю суть, но на середине предложения запнулась и словно прозрела. Она резко посмотрела на Балунова, у которого, кажется, от её взгляда по спине пробежались мурашки. Фима округлила глаза и резко поднялась со стула, набирая номер Сони на мобильном. Парни по-прежнему наблюдали за шатенкой, но теперь у каждого на лице виднелась лёгкая улыбка.       — Вот же сучка! — Соня не подняла трубку и Фима резко, ничего и никого не стесняясь выругалась, — я её сожру с потрохами, — произнесла она и снова перевела взгляд на Балунова, а после прошлась глазами по остальным пацанам.       — Кажется кого-то наебали и подставили? — хитро произнёс Миха и громко рассмеялся.       — Это ты её заставил? — Серафима указала телефоном на Балу, который растерянно моргал и переводил взгляд с девушки, на ребят.       — Клянусь своей пачкой сиг, это не я! — произнёс молодой человек и поднял руки в жесте «сдаюсь».       Никольская тяжело вздохнула и сложила руки на груди. Она готова была поклясться, что если бы Соня попалась сейчас ей на глаза, то она бы моментально на неё накинулась и попыталась бы избить её же чехлом с флейтой. Серафима перевела взгляд на парней и поджала губы.       — Меня наебали и подставили, — произнесла девушка, обречённо откидываясь спиной на стену репетиционного зала. Ребята подошли ближе к девушке, не скрывая своего озорства и улыбок.       — Да ладно тебе, — произнёс Князев, — признай, что ты пришла сюда ради Балу, — он громко рассмеялся и перевёл взгляд на блондина, который закатил глаза и сдул падающую на глаза чёлку.       Серафиму же словно перемкнуло и эмоциональный спектр её эмоций сделал разворот на сто восемьдесят градусов. Она максимально близко подошла к блондину, встав чуть правее от него, так, чтобы парни могли увидеть его лицо.       — Вы чертовски правы, — наигранно и драматично произнесла девушка, после чего одной рукой обняла блондина за плечи, а второй рукой провела медленно от его шеи к груди.       Балунов не дышал, не моргал и не позволял себе двинуться или как-то нервно дёрнуться. Он просто стоял, словно превратился в мраморную статую, боясь совершить хоть какое-то действие. Впервые с ним случилось такое, что он был готов провалиться сквозь землю, чтобы никто не увидел его краснеющих щёк, и одновременно с этим продолжать стоять истуканом столько, сколько потребуется, лишь бы Фима не убирала своих мягких и горячих рук с его тела. Вопреки всему Балунов прокручивал одну и ту же мысль, заставляя себя думать о том, что его трогает какая-нибудь старая, жуткая бабка, но никак не любовь всей его жизни. Он готов начать решать интегралы в голове, чтобы хоть как-то перестать обращать внимание на её прикосновения. В голове крутилась только одна мысль: «лишь бы член не встал».       В момент, когда Саша уже был на грани от крайне неловкой ситуации, Фима схватилась за замочек его бомбера и резко застегнула его до самого горла. Шура аж вздрогнул, молясь о том, чтобы его белоснежные волосы на застряли в молнии.       Соблазнительный и, казалось бы, возбуждённый взгляд Серафимы в миг сменился на серьёзный и равнодушный. Она отошла от Балунова и присела на кресло, которое стояло позади Саши. Шатенка облокотила голову о руку и подложила смотреть на ребят.       Парни переглянулись, а после посмотрели на Балу, который, кажется, забыл как дышать. Яша его похлопал по плечам, и блондин проснулся от транса, бросая ошарашенный взгляд на друга.       — Ну это было жёстко, — с усмешкой проговорил Андрей и перевёл взгляд на шатенку, — а если бы он кончил? — Серафима ничего не ответила, лишь закатила глаза.       — Да я почти, — как ему самому показалось, шёпотом произнёс Балунов, но в повисшей тишине его реплику было отчётливо слышно абсолютно всем присутствующим. Однако никто не прокомментировал его слова, то ли из солидарности к его мужскому телу, которое очень легко реагирует на женские прикосновения, то ли из-за того, что новую порцию издёвок парень точно не выдержал бы.       — Это месть, Балунов, — произнесла Серафима и в воздухе указала пальцем на свои губы и глаза. Саша опустил напряжённые плечи и улыбнулся уголком губ, понимая, что всеми этими прикосновениями она попыталась отплатить ему за утренние заигрывания.       Блондин довольно улыбнулся, зная, что если бы её его действия и жесты не задели, она бы не стала мстить ему в таком же ключе. Шура понял, что если она в него и не влюблена, то теперь точно не ровно дышит в сторону его персоны. Он шире улыбнулся, покачивая головой в знак согласия и понимания о чём она. Лицо Серафимы перестало выражать равнодушие, и она улыбнулась парню, также как и он, покачивая головой.       — Слушай, красавица с козырным именем, — проговорил Поручик и встрял в их гляделки, — раз уже здесь, — продолжал он, — приобщись к прекрасному и послушай, как мы играем.       — Слышала по радио, — сразу же ответила девушка, — не впечатлило, — произнесла Фима и легонько улыбнулась.       — Совсем не понравилось? — рядом с ней на корточки присел Князев и наигранно состроил опечаленную гримасу, — может хоть музыка или голоса наши запали?       — Не-а, — ответила девушка, помотав головой, — басы только прикольные, кто у вас тут басист? — Фима перевела взгляд на ребят, — скажу ему, что он классный.       Парни одновременно перевели взгляд на Балунова и громко рассмеялись. Шура не смог сдержать самодовольной улыбки и смотрел на соседку, показывая всем своим видом, что в ожидании получить комплимент от неё.       Серафима нервно закатила глаза и покраснела. На самом деле, она не слышала ни одной песни их группы и даже представить не могла, что именно Балунов является басистом. Стало сразу же неловко, особенно после того, как в мысли врезались воспоминания, что она постоянно слышала звуки гитары из квартиры парня, когда проходила мимо его входной двери. Она мало того, что влипла и уже, судя по всему, пообещала комплимент Балунову, так он теперь ещё и будет думать, что она специально выделила его среди всех участников, особенно если учитывать, что гитарные басы далёкому от музыки человеку довольно-таки сложно услышать. Она тяжело вздохнула, посмотрела на Балунова и сухо произнесла:       — Молодец, классно играешь, — её взгляд не выражал никаких эмоций, однако Фиму выдавали её порозовевшие щёки. Саша ничего не ответил, лишь облизнул губы и продолжил довольно улыбаться.       Выглядел Шура крайне сдержанно, но, на самом деле, в его душе бушевала целая буря эмоций, которые безумно хотелось выплеснуть наружу, но только не перед Серафимой и друзьями, не сейчас. Ему нравилось, что она подхватила его игру на эмоциях и продолжила её. К тому же весь свой пожар эмоций куда круче показывать и демонстрировать в более уединённой обстановке, один на один.       — Ладно, я пойду, — Серафима встала с кресла и поправила подол платья, накинув на плечо маленькую чёрную сумочку, направилась к выходу. Парни дружно попрощались с ней, не забыв пригласить её на следующей концерт, и побрели ближе к сцене, где были расставлены их инструменты. Серафима вышла из репетиционного зала и спустилась на один пролёт ступеней, но сзади послышался грохот и через секунду перед ней явился блондин, перекрывая собой путь к отступлению.       — Решила поиграть на моих чувствах? — спросил парень, чуть ближе наклоняясь к её лицу. Серафима слегка поморщилась; его светлые волосы нагло пощекотали её нос и щёки. Саша обратил внимание на её недовольную гримасу и убрал волосы, спрятав их за ворот бомбера.       — Ну ты же играешь на моих нервах, — вторила его тону Фима и ответила на вопрос, слегка вскидывая брови.       Саша обогнул её и подошёл к окну, облокачиваясь локтями о деревянный подоконник. По сути, он освободил проход для Серафимы, но почему-то именно сейчас не захотелось уходить. Она подошла ближе к нему и облокотилась спиной о подоконник, сложив руки на груди.       — Тебе, кстати, очень идёт это платье, — сделал комплимент Балунов, а после повернул голову в сторону девушки. Серафима окинула своё платье взглядом и улыбнулась Саше, поблагодарив за комплимент.       — Фима, что я делаю не так? — обречённым тон спросил Саша, не отрывая взгляда от возлюбленной, — почему я тебе не нравлюсь? — уже более грустно и опечалено добавил парень.       Серафима не смогла долго смотреть в его тоскливые, карие глаза и опустила свой взгляд на босоножки, делая вид, что они намного интереснее, чем блондин. Складывалось ощущение, что именно сейчас Балунов стоит на перепутье двух дорог, выбирая, по какой пойти и какой выбор сделать, и хуже всего то, что его выбор напрямую зависит от ответа Серафимы. Оба это понимали и оба боялись совершить какие-то действия. Саша боялся, что никак не смог добиться внимания Фимы и что он обречён всю свою жизнь страдать по одной упрямой, вредной, но чертовски прекрасной даме, а шатенка боялась того, что если прямо сейчас не соберётся с силами, не расставит свои мысли по полочкам и нужным местам, упустит такого дурного, но такого заботливого и замечательного парня.       — Ладно, я пошёл, — музыкант тяжело выдохнул и отвёл взгляд от девушки, — ребята заждались наверное, — блондин медленно отошёл от подоконника, в направлении репетиционного зала. Серафима посмотрела в его спину нервным взглядом, решаясь к действиям.       «Боже, Никольская либо сейчас, либо никогда, — она всеми силами пыталась договориться с самой с собой, — ай, будь, что будет», — Фима откинула все мысли, которые заставляли её сомневаться, и побежала за Шурой, который был уже у входа зал.       Парень обернулся на стук её каблучков, и в эту же секунду почувствовал, как его суховатых губ коснулись её мягкие, слегка влажные. Блондин не успел ничего сообразить, настолько мимолётным и кратковременным был их поцелуй, лишь молча продолжал смотреть на неё округлившимися глазами и ошарашенным взглядом.       — Саша, не сдавайся, если уже решился, — она обхватила его скуластое лицо ладонями, нежно поглаживая щёки большими пальцами, — я дура просто, вот и сложно со мной, — она шепотом, чуть ли не касаясь его губ, на одном выдохе произнесла, и в эту же секунду развернулась, шустро спускаясь по лестнице на первый этаж.       Балунов аккуратно прикоснулся пальцами к своим губам и нервно поправил волосы, пряди которых касались щёк.       — Жесть, — он выдохнул и снял с себя бомбер. Стало невыносимо жарко, то ли внутри, где-то груди, то ли воздух вокруг него стал невероятно душным.