По долгу службы.

— Эй, лейтенант Смирнова! — нарочито пафосно звучит женский голос у меня за спиной. Я оборачиваюсь и вижу прижимающую к себе огромный букет цветов Женю, мою хорошую подругу и однокурсницу. Пышный букет из гипсофилы и гвоздики наполнил округу приятным запахом, а державшая его девушка, сама по себе красивая, лишь ещё больше похорошела, представ перед всеми, одетая как с иголочки. — Да, лейтенант Мешкова? — передразнивая ее, ответила я. Растянувшись в улыбке, она переложила цветы в другую руку и, подцепив что-то заткнутое за пояс пальцами, протянула мне. На мою ладонь лег глянцевый бумажный прямоугольник. — Мы с девчонками на выступление оркестра идем, в честь повышения, — коротко пояснила Женя, пока я оглядывала билет. — Культурно отдохнуть, так сказать. Ты пойдешь? Я посмотрела на указанное в билете время. Перспектива хорошо, а главное спокойно провести вечер, особенно учитывая отсутствие планов и опасений невозможности отказаться от предложения пойти выпивать к кому-нибудь на квартиру ввиду отсутствия отговорок, показалась мне прекрасной. — Да, конечно, отличная идея. — Никогда не любила долго тянуть с ответом. — Замечательно, тогда до скорого, — лицо Мешковой засияло. — Еще раз с выпуском! — бросила она мне, заметив кого-то знакомого и уже спеша к нему. — И тебя! — крикнула я ей вдогонку. Уже понадеявшись остаться в покое, я незаметно для себя оказалась окружена преподавателями, однокурсниками и другими, незнакомыми мне людьми, желающими высказать мне свои поздравления и кто как мог наставить на будущее. Все так и норовили пожать мне руку, похлопать по плечу, в шутку излишне бурно отдать честь или притвориться, что не узнали меня в новом звании. День и без дурачеств выдался довольно нелегким, и моя хоть от природы и крепкая выдержка начала сдавать на фоне недавних выпускных и стресса по поводу парада. Нагруженная какими-то бумажками и парой букетиков от преподавателей, я с трудом вырвалась из гудящего и хохочущего моря столпившихся кружками людей и с облегчением присела на свободную лавочку недалеко от воркующих у кустов выпускников. Я огляделась вокруг, посмотрела на людей, на плац, затем на свои погоны. Еще пару недель назад на моих плечах была лишь желтая буква «К» и две полоски по краям, а в голове — одни лишь занятия и грядущее торжество. Теперь же на них упало по две звезды, и очень символичная красная полоса разделила мою жизнь на до и после. Очередной этап моей жизни подошел к концу. Так было с детством, так было со школой и так случилось с вузом. Я глубоко вздохнула. Новая форма уже заказана, документы на назначение отправлены. До полной смены жизненного ритма осталось лишь отбыть отпускные две недели и подписать контракт. Я подняла глаза в небо. В ближайшие дни мне предстояло забрать все нужные мне документы, наконец поехать навестить мать и мирно наслаждаться теперь еще более редким гражданским временем в моей новой, офицерской, жизни. Что ждет меня в ближайшем будущем? Военные части, городки, толпы подчиненных солдат и много-много обязанностей наряду с ответственностью. Это то, к чему я стремилась, следуя по отцовским стопам, хоть и избрала другой род войск, не разделяя его любви к кораблям и морю. ~Не мудрено, что он пошел во флот, он же был ленинградцем.~ Я хорошо понимала, на что иду, иначе бы не проучилась тут столько лет. Это была моя мечта, и сегодня, вместе с моим дипломом, эта мечта окончательно стала явью.

***

Все также одетые в парадное, мы гордо и статно, как и предписывал устав, вошли в здание театра. Вокруг шныряли такие же, как и мы, пришедшие на концерт, торжественно одетые ценители искусства в шикарных платьях и фраках. Хоть их костюмы и вызывали что-то вроде белой зависти и заставляли немного трепетать, я видела, а от того на все сто знала, что наша вышколенная выпускная компания сама повергала всех в восторг, и не только сияющей формой, но и заученными наизусть, отработанными до автоматизма, красивыми движениями при ходьбе. Пробившись сквозь плотную толпу к стойке в буфете, Лена, еще одна одноклассница, держа руки над головой, по одному передала нам бокалы с пенящийся золотой жидкостью. — За нас, девочки! — первой произнесла тост Женя. — За выпуск! — подхватила Света, бывшая староста. — За новые горизонты! — присоединилась Лена. — За Россию, Армию, Флот и Авиацию! — вставила Настя, самая патриотичная из всей параллели девушка, сверкавшая, в отличие от нас, голубой полосой на погонах. — За все это в пятикратном размере! — немного схитрив добавила я. — Ура! — громко, как тогда на плацу, крикнули мы все, чокаясь бокалами. После символического глотка шампанского мы все расцеловали друг друга в щеки, в определенной мере продолжая ритуал празднования выпуска, известный в вузе. Из буфетного динамика прозвучал мелодичный перезвон, после которого приятный мужской голос огласил, что прозвучал первый сигнал и все зрители приглашаются занять свои места. Мы хохотали, перебрасываясь шутками, роем поваливших в слегка потяжелевшую голову, неторопливо допивали шипящую жидкость и заедали вкуснейшими пирожными с белым-пребелым кремом, когда из динамика уже более настойчиво прозвучало два перезвона. Собравшись вместе, мы наконец пробрались сквозь толпу к своим местам и с облегчением, после целого дня на ногах и немаленькой торжественной прогулки до театра, уселись на тканевые кресла. Сам зал был совсем недавно отреставрирован. Оббитые в некоторых местах стены и балконы украшали сочные краски, дополняемые переливами света в граненом хрустале гигантской люстры, подвешенной под расписанным на античный мотив потолком. Свет стал затухать, и внимание зала как по команде переметнулось на толстый бархатный занавес, закрывающий сцену. Полотно медленно отъезжало, представляя публике едва различимые в слабой подсветке силуэты музыкантов. На середину сцены не торопясь вышел седоватый мужчина в черном фраке и, откланявшись под легкие аплодисменты, повернулся к оркестру. После того как он вскинул руки, прожектора над сценой вспыхнули и грянул музыкальный ансамбль. Весь зал будто бы слился, стал единым с обрушившейся на него музыкой. Не смея пошевелиться, каждый завороженно и с упоением внимал игравшей мелодии. Внезапно, после грянувших тарелок и трубного звона, зал смолк и свет над всеми музыкантами, кроме одной девушки скрипачки, потух. Она, словно не замечая наступившей тишины, резво задергала смычком. В пустое звуковое пространство словно мощный фейерверк взлетела высокая нота, почти мгновенно перелившаяся в одиночную партию. Я присмотрелась к ней. Длинные черные волосы, бордовый платок на шее, изящество и грация, с которой она играла. Хоть волосы ее были заплетены и на ней не было жилетки, а юбка была длиннее, чем тогда, я узнала ее. Я не могла поверить. Это было невозможно. Столько лет, такое расстояние и еще столько много причин, но это была правда. Прямо здесь и сейчас, буквально в паре десятков метров от меня, на сцене, окруженная оркестром и притягивающая взгляды по меньшей мере сотен человек, музицировала Полина. Я поспешила прикрыть сам по себе распахнувшийся рот, попутно стараясь отогнать подступившие к глазам слезы. Я вжалась в кресло, чтобы сдержаться и не вскочить, не побежать на сцену и не распихать всех музыкантов, чтобы хотя бы коснуться воплотившееся привидение моей любви. Она доиграла повергающую в шок своей красотой и виртуозностью сольную партию, после чего прожектора снова зажглись над всей сценой и остальные инструменты вступили в композицию.

***

Весь оставшийся концерт я была как на иголках. Осознание невероятной, возможной лишь причудами судьбы близости и в то же время расстояния, разделяющего нас в эту минуту, просто сводило с ума. Обвороженная, я созерцала единственную существующую для меня в этот момент девушку, которая, прикрыв глаза, упивалась мерным звучанием ее инструмента, так же, как и я, находясь с ним наедине. После завершающего жеста дирижера, зал взорвался аплодисментами вперемешку со свистом и выкриками, на сцену полетели цветы. Как же я разозлилась на себя за то, что оставила свои букетики у Жени, забежав к ней перед концертом. Сейчас я бы отдала что угодно за один лишь цветочек, врученный лично Полине. Музыканты низко раскланялись и стройно начали ретироваться со сцены, попутно захватив чехлы и ноты. Полина замыкала колонну скрипок и, уходя, улыбнулась и бросила последний взгляд на аудиторию и на секунду, как мне показалось, остановила взгляд на мне. Сердце сжалось в болезненной мольбе. — Узнай меня, прошу… — произнесла я одними губами. Не выказав никаких эмоций, девушка исчезла за тяжелым занавесом, будто бы отгораживаясь от всех. Внутри кольнуло, в голове красным цветом вспыхнули слова «Быстрее!», и я поняла, что медлить нельзя. — Девчат, мне пора, я убежала, — коротко бросила я недоумевающим подругам, стараясь как можно скорее сквозь толпу протиснуться к выходу.

***

Одного тычка в сторону плеч было достаточно, чтобы старый охранник, видимо в темноте спутав с милицией, пропустил меня на задворки театра, состоящие из обычного, заставленного машинами внутреннего дворика с укрытыми козырьками дверьми, ведущими внутрь «храма культуры». Разные люди, в том числе и музыканты, уже выходили из этих дверей и разбредались по сторонам. Кто-то закуривал, кто-то останавливался поболтать со знакомыми, многие шли к своим машинам. Вот уже люди с чехлами и папками в руках начали проходить мимо меня, весело щебеча о прошедшем концерте и не обращая на меня никакого внимания. Я силилась рассмотреть в этом человеческом потоке хотя бы намек на Полину, но на глаза как назло попадались лишь мужчины, а все женщины были и близко не похожи на Морозову. Часы в голове тикали еще с первого взгляда на залитую светом скрипачку, теперь же они говорили мне, что с моего прихода сюда прошло приличное количество времени, однако знакомых лица и фигуры нигде не было видно. Неужто пропустила? В мозгу запульсировала паника. Я не могла принять даже саму идею, что, будучи на расстоянии вытянутой руки, я снова умудрилась потерять то, что уже считала найденным. К глазам снова подступили слезы, и я бы заревела громко и горько, если бы не замеченный краем глаза проплывающий мимо меня бордовый берет с маленькой кисточкой. Водопад вороных волос ниспадал из-под этого берета, а в руках у одетой в жилетик его обладательницы покачивался на ручке футляр со скрипкой. Почувствовав укол адреналина и в миг возродив в себе надежду, я в отчаянном рывке схватила руку уходящей девушки. Пара сапфировых глаз настороженно вперилась сначала мне в ладонь, затем поднялась на лицо и почти тут же округлилась. Изящный ротик приоткрылся от удивления, а маленький носик часто задышал. — К…Катя? — почти заикаясь произнесла Полина.