Дракон и его принцесса

— Это нечестно! Нечестно! Он ударил сзади! Король должен был лишить сира Кристона победы за такой подлый прием. — Ты смеешь оспаривать решение короля, Анаис? — Рейнира резко развернулась на каблуках, оказавшись лицом к лицу с разгоряченной фрейлиной. Та тотчас же втянула голову в плечи, заметив гневные искры в глазах принцессы. — Нет, конечно, госпожа! — залепетала фрейлина, отступая на шаг. — Но вы сами говорили… удар был подлым, исподтишка… — Государь решил доставить удовольствие своей королеве и не стал забирать победу у ее рыцаря. Как бы нам не было неприятно, мы не должны жаловаться на его решения. ты поняла меня? — Да, госпожа. — Хорошо, — Рейнира отвернулась и продолжила путь. Вся воля уходила на то, чтобы держаться с достоинством. Она унижена, растоптана этой зеленой шлюхой. Сперва этот дракон, а потом дурацкий турнир. Кристон Коль и прежде был опасным противником, но сегодня в него словно Иной вселился: он сокрушал противников одного за другим, словно те были оловянными фигурками. Сир Харвин, воодушевленный лентой, подаренной Рейнирой, сражался яростно, повергая соперников с отвагой, достойной песен. Он не уступал никому — до последней схватки. В бою на мечах Харвин почти одолел Коля: тот уже лежал на песке арены, и толпа взревела, предвкушая триумф. Но в миг торжества Харвин, ослепленный славой, обернулся к королевской ложе, чтобы поймать взгляд принцессы. Этого мига хватило. Коль, воспользовавшись оплошностью, вскочил и с размаху обрушил кистень на плечо Харвина. Хруст костей эхом разнесся над ареной — рука рыцаря повисла плетью, а ключица была раздроблена. Толпа ахнула, но король, к изумлению Рейниры, лишь отвернулся, словно не заметив вопиющего нарушения. Сир Кристон, сделав круг почета под ликование сторонников королевы, преклонил колено перед Алисентой Хайтауэр. С надменной улыбкой он возложил венок королевы любви и красоты к ее ногам и, возвысив голос, попросил чести стать ее личным защитником. Алисента тут же дала свое согласие, не скрывая торжества. Леди Футли, наклонившись к Рейнире, шепнула, что сир Отто Хайтауэр едва сдерживал недовольство, хмуря брови при виде этого спектакля. Но Рейнира, ослепленная яростью и унижением, не заметила его реакции. Лишь позже, когда гнев слегка утих, она позволила себе горькую усмешку. — Теперь сир Отто гадает, насколько чисты намерения Кристона, — бросила она, и в ее голосе мелькнула тень злорадства. Даже в вихре гнева и разочарования Рейнира не могла не отметить острый ум и наблюдательность леди Шарис. «Похоже, я нашла фрейлину, которую искала, — подумала она, когда буря в груди слегка утихла. — Надо приложить усилия, чтобы не отпустить ее в Тамблтон». Свежий морской бриз, ворвавшийся в открытые окна, разогнал удушливую дневную жару, и настроение принцессы немного улучшилось. Однако мысль о завтрашнем дне, который придется провести бок о бок с Алисентой, вновь омрачила ее лицо. Турнир еще не закончился — впереди ждали соревнования лучников и общая схватка, сулящие новые триумфы для зеленой королевы. Добравшись до своих покоев, Рейнира устало опустилась на мягкий пуфик в будуаре. Служанки тотчас закружились вокруг, словно стайка пестрых птиц: они расплели ее длинные серебристые волосы, осторожно сняли тяжелое ожерелье, что давило на шею, и помогли сменить парчовое платье на легкую ночную сорочку и шелковый пеньюар. Подруги, окружившие принцессу, щебетали без умолку, потягивая холодный лимонад и обсуждая особенно яркие моменты турнира. Их голоса звенели восторгом, но для Рейниры каждое слово было словно соль на рану. Алисента, упиваясь своим торжеством, распорядилась устроить пир в королевском саду. Гостей ждали яства, певцы и, к полуночи, танцы под открытым небом. Но Рейнира, сославшись на головную боль, отказалась явиться на праздник. Она покинула шумный двор, укрывшись в тишине своих покоев. Подруги последовали за ней, хотя их взгляды то и дело с тоской устремлялись к окнам, откуда доносились звуки веселья. Лишь Эми, кажется, была рада уединению — Рейнира знала, что та страшится брачной ночи и ищет любой повод ее избежать. Разговоры о турнире и рыцарях, которыми так увлекались дамы, раздражали принцессу. Ей не хотелось переживать позор этого дня вновь. Наконец, не выдержав, она резко оборвала сестер Стронг, чья беззаботность казалась ей почти оскорбительной. — Ваш брат лежит раненый, а вы судачите о пустяках! — укорила она. — Неужели это вас не печалит, бессердечные? Вильма лишь пожала плечами, а Анаис, сохраняя безмятежное выражение, ответила: — Мейстер уверил, что жизни Харвина ничто не угрожает, госпожа. Рейнира нахмурилась, но смягчилась, услышав эти слова. — Хорошо. Но я желаю, чтобы вы навещали его ежедневно и сообщали мне о его самочувствии. Сегодняшний день вымотал меня, и я хочу лечь пораньше. Рейнира кликнула служанку и велела ей поручить своих дам стражникам, чтобы те проводили их куда они пожелают. — Если хотите, ступайте на праздник. Подруги, поклонившись, поспешили к дверям, едва скрывая радость. Убедившись, что принцессе больше ничего не нужно, служанки тоже выскользнули из покоев, мечтая присоединиться к веселью. Оставшись в одиночестве, Рейнира сбросила шелковый пеньюар — ткань, невесомая, как лепесток, скользнула с плеч и мягко осела на пол. Она нырнула под одеяло, и прохлада льняных простыней обняла разгоряченную кожу. Красный замок жил своей ночной жизнью: сквозь толстые каменные стены пробивались приглушенные голоса слуг, мерный шаг стражи и скрип деревянных балок под порывами ветра. Усталость накатывала волнами, веки отяжелели, и Рейнира, сама того не замечая, начала ускользать в объятия сна. Но на зыбкой грани между явью и забытьем ее внезапно обдало жаром. Чужое тело, твердое и горячее, прижалось к ней, и сильные ладони медленно, почти мучительно, скользнули по ее бедрам, ягодицам, оставляя за собой дрожь. Губы, обжигающие, как угли, прошлись по ее шее, ключицам, и каждый поцелуй будил кожу, разгоняя кровь. Темнота укутывала его, словно плащ, но Рейнире не нужно было видеть, чтобы узнать. Деймон. Его присутствие она ощутила раньше, чем он коснулся ее — драконья кровь, что пылала в их жилах, звала свою пару, и этот зов был сильнее рассудка. Прикосновения становились смелее, настойчивее, вырывая ее из дрёмы. Она ахнула, прижимаясь к нему, впитывая его тепло, словно изголодавшаяся по солнцу тень. Пальцы дрожали, касаясь его плеч, груди, ощупывая реальность его плоти, будто боясь, что это лишь морок. — Ты… как? — прошептала она, голос дрожал от смеси изумления и желания. — Тсс, тише, — его голос, низкий, с хрипотцой, обволакивал, как дым. — Служанки могут услышать. — Я отослала их до утра, — выдохнула она, все еще не веря, что он здесь, в ее постели, в самом сердце Красного замка. — А твой храбрый рыцарь? — в его тоне мелькнула привычная язвительность. — Выгнала, — Рейнира улыбнулась, но тут же замерла, пораженная. — Боги, Деймон, как ты пробрался сюда? Он откинул тяжелый полог кровати, и дрожащий свет напольного канделябра выхватил его из тьмы. Серебристые волосы, слегка растрепанные, падали на лоб, а в глазах плясали искры — то ли от свечей, то ли от его собственной дерзости. На нем были лишь шерстяные бриджи и льняная туника под потрепанным жилетом, пропахшим дымом и драконьей чешуей. У изножья кровати валялись сапоги, оставившие влажные пятна на ковре, а рядом — чулки. Серый плащ с глубоким капюшоном небрежно свисал со спинки кресла. Деймон вытащил из-за пояса кинжал, сверкнувший в полумраке, и с ленивой уверенностью бросил его на тумбу. Затем, одним движением скинув тунику и бриджи, он скользнул к ней под одеяло, и перина прогнулась под его весом. — Какое блаженство, — пробормотал он, устраиваясь рядом. — Не уверен, хватит ли у меня сил выбраться из этого уютного гнездышка. Его пальцы нащупали атласную ленту, стягивающую сорочку Рейниры у груди. Одно легкое движение — и ткань разошлась, обнажив полную грудь. Рейнира затаила дыхание, чувствуя, как жар его взгляда смешивается с прохладой ночного воздуха, что коснулась кожи. Кровь застучала в висках, и каждый нерв ожил под его пристальным вниманием. Его ладони, сильные и горячие, обхватили ее груди, и он уткнулся носом в ложбинку между ними, вдыхая ее запах. — Пекло, малышка… ты пахнешь, как дорнийский мед, — хрипло бормотал он, покусывая кожу, его голос дрожал от едва сдерживаемого голода. — Они будто еще налились… сочные, как спелые дыни… я хочу съесть их. Его ласки были одновременно нежными и настойчивыми, вызывая сладкую боль. Рейнира закусила губу — ее цикл затянулся, лунные дни все не приходили, и груди стали чувствительнее обычного. Она очнулась, лишь когда Деймон потянул сорочку вниз, стаскивая ее через ноги, обнажая тело полностью. Ткань с легким шорохом упала на пол, и Рейнира вдруг осознала, как уязвима перед ним. — Как… как ты пробрался сюда? — выдохнула она, пытаясь ухватиться за остатки рассудка. — Это безумие, Деймон. В замке полно гостей. — Вот именно. Поэтому это и не составило труда. Столько посторонних, что никто не обращает на тебя внимания. Хаос скрывает лучше плаща. Деймон опустился к ее животу, ладонями мягко, но уверенно раздвигая ее бедра. Рейнира поняла, что он собирается сделать, и волна жара прокатилась по телу, заставив сердце биться чаще. Боги, как она истосковалась по нему. Ночи напролет она ласкала себя, ища облегчения, но ее пальцы были лишь бледной тенью того, что давал ей Деймон. Ее тело пылало, требуя его, и жажда эта была сильнее стыда. — Деймон, подожди, — она с усилием приподнялась, поймав его лицо ладонями и заставив взглянуть в глаза. — Ты явился, чтобы трахнуть меня и снова исчезнуть, ничего не объяснив? На миг его черты омрачились — то ли раздражением, то ли виной. Но затем он поймал ее руку, ту, где розовел тонкий шрам, и прижался к ней щекой, словно ища прощения. — Прости, мой дракон, — тихо сказал он, и в его голосе не было привычной насмешки. — Ты действуешь на меня сильнее макового молока и того проклятого и-тийского зелья. Я все объясню… после. А сейчас… позволь мне начать. Рейнира хотела возразить, но слова замерли на губах, когда его голова оказалась у нее между бедер. Все сомнения, страхи, гнев — все растворилось в первом же прикосновении его губ. Он знал ее тело, как никто другой, и не прошло минуты, как она задрожала под его языком. Деймон ввел в нее два пальца, двигая ими в такт ласкам, и ритм этот был безупречен, словно танец. После нескольких недель воздержания оргазм накрыл ее с ошеломляющей силой — яркий, почти болезненный. Она не смогла сдержать стон, что перерос в крик, и лишь спустя мгновения поняла, как громко он разнесся по покоям. Деймон навис над ней, его губы, влажные от ее соков, растянулись в дерзкой ухмылке. — Тсс, дракон. Еще немного, и вся королевская гвардия явится послушать твои вопли. А я не в настроении выслушивать нытье твоего отца или его рыжей ведьмы. Дай мне мой приз. — Тогда иди ко мне… Рейнира обняла его за плечи, обхватывая ногами, как лоза — ствол. Она потянулась к его губам, но он отстранился, дразня, играя с ней. Еще пара попыток — и она сдалась, откинувшись на подушки. Тогда он сам накрыл ее рот поцелуем, глубоким, почти грубым, и в тот же миг одним резким толчком вошел в нее. Кулон на ее шее дернулся, звякнув о ключицы. Деймон замер, давая ей сладкое ощущение наполненности. Они оба знали это чувство: не просто секс, а что-то большее, первобытное, как будто их кровь — драконья, дикая — сливалась воедино. Он оторвался от ее губ, прижался лбом к ее лбу и начал двигаться — медленно, с напором, каждый толчок бил в самую точку, разжигая в ней огонь. Рейнира стиснула его сильнее, ногти впились в его спину, царапая кожу. Она хотела его всего, до последней чертовой капли. Они кончили разом — его семя хлынуло в нее, горячее, пульсирующее, а ее тело сжалось вокруг него, выпивая его жадно, как пересохшая земля — дождь. Оргазм был острым, почти яростным, и она не сдержала низкий стон, впиваясь ногтями в его задницу. Пусть остаются следы — плевать. Деймон и сам не стеснялся метить ее: багровые пятна от его зубов и пальцев уже расцветали на ее бедрах и шее. Не разжимая хватки, он перекатился на бок, падая рядом. Их тела, влажные от пота, прилипли друг к другу, а дыхание все еще рвалось, как после скачки. — Ммм, не хочешь отпускать меня? — Придется, — разочарованно прошептала она, чувствуя как его член выскальзывает из нее. — Не волнуйся, он скоро вернется. — бросил Деймон с кривой улыбкой, откидываясь на подушки. — А ты? — она поймала его взгляд, голос дрогнул. — Скоро вернешься? — И я вернусь, принцесса, — ответил он, но в его тоне мелькнула тень серьезности. — Ты уходишь на войну. И он тоже, — Рейнира стиснула простыню, хмурясь. Деймон фыркнул, потирая подбородок. — Поверь, я бы с радостью остался, чтобы он мог нежиться у тебя между ног, малыш. Но долг зовет. — И сколько тебя не будет? Полгода? Год? — Я не люблю загадывать. У этих задниц очень выгодная позиция на островах. Зато у нас мощная армия, флот и два дракона. — Рейнис полетит с вами? — Нет, она останется в Дрифтмарке, — Деймон помрачнел. — Лейнор полетит. — Но ведь его дракон еще маленький. — Почти догнал Сиракс. Конечно это не Вхагар и не Мелеис, но это все еще дракон. Караксес был не намного старше, когда отец, дед и дядя превратили этих ублюдков и их корабли в горстку пепла. Я надеюсь, что мы так же быстро отправим их в преисподнюю и я примчусь к тебе на крыльях ветра, моя принцесса. Кстати как мой братец отреагировал на нашу свадьбу? — Я ничего ему пока не рассказала, — и она быстро и сбивчиво поведала ему про именины и про ссору в драконьем логове. — Оно проклюнулось, то золотое яичко! Никто не мог даже подумать, оно ведь было такое маленькое! Ты бы видел детеныша, он словно отлит из золота! Сияет как солнце. Его должен был оседлать наш сын, но вместо этого на нем будет летать сын Алисенты Хайтауэр! Она вскинула глаза, ища поддержки, но Деймон лишь задумчиво теребил прядь ее волос. — Не стоит так переживать, donna. Годы пройдут прежде чем этот дракон сможет поднять всадника. Возможно твое желание сбудется и он достанется одному из наших детей, — протянул он, пропуская между пальцев прядь ее волос. Под низко опущенными надбровными дугами его глаза показались ей темными и зловещими. Она вздрогнула и резко села, обняв руками колени. — Нет, я не желаю ему смерти. Он еще ребенок и мой брат, хоть и наполовину. Деймон положил ладонь ей на спину, медленно проведя по позвоночнику. Его пальцы, загрубевшие от меча, слегка царапали кожу, но прикосновение было знакомым — смесь силы и осторожной нежности. — Я тоже не хочу, принцесса, — тихо сказал он, но в голосе чувствовалась сталь. — Он моя кровь. Но Отто — ненасытная пиявка. Если он поставит нас перед выбором — мы или они, — я не дрогну. — Мы не дадим этому случиться, — Рейнира повернулась, ее глаза горели. — Ты победишь. И вернешься ко мне. Деймон молча притянул ее к себе, впиваясь в ее губы с жадной страстью. Она ответила, скользнув рукой по его животу, и обхватила его член, уже твердеющий под ее пальцами. — Вспомни, чему я учил тебя на том острове, — шепнул он, легонько коснувшись губами кончика ее носа. Рейнира ухмыльнулась, прикусив его нижнюю губу. — Высунь язык, — потребовала она. Он подчинился, и она обхватила его губами, дразня, посасывая. Ее рука двигалась по его члену, еще влажному от ее соков, с уверенной медлительностью. — Возьми его в рот, — взмолился Деймон, его голос дрожал от нетерпения. Он толкался навстречу ее руке, а пальцы жадно скользили по ее груди, животу, ягодицам, оставляя горячие следы. Их взгляды скрестились, пока Рейнира медленно опускалась ниже, ее глаза горели азартом. Она обожала бросать ему вызов, и это сводило его с ума. Другие женщины? Их покорность когда-то тешила его, но теперь память о них стерлась, выжженная ее огнем. Деймон протянул руку, подушечкой пальца надавив на ее нижнюю губу, обнажая розовую десну. Затем скользнул по влажным зубам, задержавшись на острых клыках. — Помнишь, чего нельзя делать? Она щелкнула зубами, но он проворно отдернул руку и погрозил пальцем, ухмыляясь. — Сделаешь мне больно, и я тебя накажу, малыш. — Зря дразнишь, — парировала она, ее губы изогнулись в дерзкой улыбке. — Но сегодня я тебя пощажу. Рейнира наклонилась, осторожно обхватив его член губами, ее язык скользнул по головке, дразня, обводя чувствительный край. Самоуверенность Деймона дрогнула, и он стиснул простыню. Эта девчонка снова доказывала, какая она чертовски хорошая ученица. Блестящая. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: с таким рвением к новым знаниям из нее выйдет великая королева. Но мысль тут же растворилась, сметенная всепоглощающим желанием. К черту Корлиса, Ступени, войну — весь мир сузился до ее постели. Ее запах, ее тепло, ее прикосновения били в голову сильнее макового молока. Деймон тяжело дышал, разрываясь между желанием закрыть глаза, отдавшись ощущениям, и необходимостью впитать каждую деталь: ее алые губы вокруг его члена, влажный блеск ее языка, дерзкий взгляд, что не отпускал его. Это было как рог рома, выпитый залпом — пьянило, лишало разума. Рейнира знала, что делает. Его размер не позволял ей брать слишком глубоко, но она ловко помогала рукой, сжимая у основания, пока ее губы и язык творили магию. Иногда она вынимала его изо рта, поднимая затуманенные глаза, и медленно проводила языком по стволу, задерживаясь на уздечке, растягивая эту сладкую пытку. Ее слюна стекала вниз, оставляя влажный след, и Деймон сжал челюсти, сдерживая стон. Но этого было мало. Он хотел ее всю — ее вкус, ее жар. Его взгляд скользнул ниже, к ее промежности, где кожа лоснилась от ее же желания, складки блестели в свете канделябра, маня своей мягкостью. Его пальцы нашли ее, раздвигая бедра шире, и скользнули по влажной плоти, касаясь тугого кольца ануса, что сжалось под его прикосновением. Рейнира ахнула, ее губы на миг замерли, но она тут же вернулась к своему делу, удвоив усилия. Доведенный до края, Деймон уже не мог довольствоваться только видом и ощущениями — он хотел пожрать ее, утонуть в ней, пока мир не исчезнет. — Иди сюда, хочу тебя вылизать, — Деймон ухватил ее за талию и, словно пушинку, уложил на себя, так что его голова оказалась между ее бедер. Поза была не самой удобной из-за разницы в росте, но ему было плевать. Ее лоно сочилось их смешавшимися соками: ее пряный и его солоноватый вкус сливались на языке, как редкое вино из Дорна. Деймон нежно проводил языком по складкам, задерживаясь иногда на чувствительной точке, и ее тело тут же отзывалось дрожью. Когда он снова нашел ее клитор, Рейнира ахнула, но не сдалась — ее губы и рука ускорили темп, дразня его член с удвоенной дерзостью. Деймон мог бы сыграть в эту игру — кто первый сорвется, — но, чувствуя, как контроль ускользает, он мягко отстранил ее ладонью. — Потише, Zaldrīzes — он укусил ее за бедро, она взвизгнула, дернувшись, и ненароком заехала ему коленом по лицу. Удар отдался тупой болью, остудив его пыл. — Ох, прости! — она быстро развернулась к нему и попыталась убрать его ладонь от щеки, — Дай взглянуть. — Дрянная девчонка, — рявкнул он с притворным гневом. Одним движением он перевернул ее на спину, нависая сверху, его глаза блестели лукавством. — Теперь я отправлюсь на войну с синяком под глазом. Красавец, ничего не скажешь. — Считай это первым боевым шрамом, — выдохнула она, прижимаясь губами к его скуле, где кожа еще горела. — Я буду молить Семерых, чтобы он остался единственным. — Я вернусь к тебе хоть из седьмого пекла, Rȳbē zaldrīzes* — Поклянись мне, — потребовала она, ее глаза сверкнули. — На крови, чтобы не солгать. А пока… я хочу покататься на своем драконе, kepa. Деймон ухмыльнулся, откидываясь на спину, и раскинул руки, отдавая ей контроль. Рейнира ловко оседлала его бедра, ее пальцы скользнули по его груди, оставляя легкие царапины. Она наклонилась, ее волосы упали на его лицо, и их взгляды снова скрестились — вызов против вызова. После, обессиленные, они растянулись на смятых простынях, тела их были влажными от пота, а дыхание — тяжелым, как после долгой скачки. Рейнира прильнула к Деймону, положив голову на его грудь, где сердце еще отбивало яростный ритм. Его рука лениво скользила по ее спине, пальцы чертили узоры на коже, пока он смотрел в потолок, ухмыляясь чему-то своему. В полумраке покоев, озаренных мерцанием канделябра, молчание было таким уютным, но вместе с тем звенело недосказанностью — война, клятвы и тени интриг витали где-то рядом, готовые ворваться в украденный у обстоятельств счастливый миг. Пьяные песни и крики давно стихли, оставив после себя гулкую тишину. Серый предрассветный полумрак просачивался в комнату, окутывая её холодным светом. Деймон, подавляя тяжёлый вздох, нехотя выскользнул из тёплых объятий Рейниры. Его движения были осторожными: он ступал мягко и старался не потревожить её сон. Натянув рубаху, он замер, когда её голос, тихий, но твёрдый, нарушил молчание. — Снова уходишь, даже не простившись? Деймон обернулся, и его взгляд, полный нежности и вины, нашёл её. Рейнира сидела среди смятых простыней. Её серебристо-золотые волосы, спутанные после ночи, струились по плечам, словно лунный свет, и в полумраке она казалась почти неземной. Его сердце болезненно сжалось, предчувствуя разлуку. Он шагнул к ней, опустился на край кровати и протянул руку, коснувшись цепочки из валирийской стали, что холодно блеснула у её шеи. — Носи её и думай обо мне каждый день, ñuhys jorrāeliarzy rȳbā,* — прошептал он, и его голос дрогнул, выдавая чувства. Рейнира промолчала. Её глаза, блестящие в тусклом свете, задержались на нём, а затем она решительно соскользнула с кровати. Босые ноги бесшумно коснулись каменного пола, и она исчезла в дверях будуара. Через пару минут она вернулась, сжимая в руках два крошечных флакончика из тёмного стекла. Она взяла с тумбы кинжал и уколола подушечку безымянного пальца, алая капля тут же выступила на коже. Поднеся палец к первому флакону, затем ко второму, она собрала кровь, не обращая внимания на изумлённый взгляд Деймона. — Я, Рейнира Таргариен, клянусь пред взором Четырнадцати, что буду ждать тебя, муж мой, что бы ни случилось, — произнесла она торжественно, и её голос звенел, как сталь. Она протянула кинжал Деймону, и её взгляд стал требовательным. — Твоя очередь, дядя. Деймон молча принял клинок из ее рук. Сжав ладонью рукоять, и, не отводя глаз от Рейниры, он проколол палец. Кровь выступила мгновенно, и он выжал по капле в каждый флакон. — Я, Деймон Таргариен, клянусь пред взором Четырнадцати, что вернусь к тебе, жена моя, что бы ни случилось. Рейнира закупорила флаконы пробками, затем поднесла их к свече и залила красным воском, скрепляя клятву. — Готово, — сказала она, передавая один флакон ему. — Этот твой. Мой останется со мной. Деймон, не отвечая, натянул чулки и бриджи, завязывая шнуровку быстрыми, привычными движениями. Затем он выпрямился и шагнул к ней, обхватив её лицо ладонями. Его пальцы были тёплыми, несмотря на утренний холод. — Твоя кровь и так течёт в моих жилах, — сказал он тихо. — Она всегда приведёт меня к тебе. Рейнира посмотрела на него, и её глаза вспыхнули. — И ты не будешь мне изменять. Деймон замер, пойманный врасплох. Внутри шевельнулось раздражение, но он подавил его, натянув на лицо улыбку. — Нет женщины, которая могла бы отнять меня у тебя, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал легко. Она упрямо тряхнула головой, и её волосы качнулись, как серебряный водопад. — Я не об этом. Шлюхи тоже. Её взгляд стал острым, почти осязаемым, и Деймон понял, что спорить бесполезно. Он вздохнул, сдаваясь. — Хорошо, по рукам. Это лишь повод закончить войну быстрее. — Его тон стал серьёзнее, и он наклонился ближе. — Но и от тебя, дракон, я жду того же. Все эти рыцари — белые, чёрные, — что вьются вокруг, не должны даже мечтать о твоей благосклонности. Я слышал по дороге, как Харвин Стронг крушил соперников с твоей лентой на плече. — Его глаза хищно сузились, а голос приобрёл стальной оттенок. Рейнира нахмурилась, но в её взгляде мелькнула тень вины. — Я лишь хотела избавиться от сира Кристона. Но этот негодяй подло обошёлся с моим чемпионом и ещё унизил, короновав Алисенту. — По крайней мере, Кристона ты прогнала, — хмыкнул Деймон, натягивая сапоги. — И нажила себе нового врага! Деймон, закончив одеваться, выпрямился и притянул её к себе. Его руки легли на её талию, и он прижался лбом к её лбу. — Этот рыцаришка не стоит того, чтобы говорить о нём в минуту расставания, — сказал он тихо. Рейнира кивнула, и её лицо смягчилось. — Ты прав. Давай просто обнимемся… и побудем так, пока не придёт время... — Давай, — шепнул он, заключая её в объятия. Они застыли, вдыхая аромат друг друга, пока предрассветный холод не начал уступать первым лучам солнца.