Путь к сердцу

Чонгук с трудом продирался сквозь плотную пелену сна. Во рту будто коты нагадили; голова раскалывалась; все тело ломило, словно его пинали ногами. Просыпаться не хотелось. Там, в царстве Морфея, уютно и тепло. Ощущения притупились, а физическая боль не ощущалась вовсе. И не было слышно этого противного звука — пронзительного и резкого. — Эй, может, все же соизволишь поднять свою задницу и подойти к дочери? — Обладатель низкого голоса довольно ощутимо ткнул Чона в плечо. — Ммм… — промычал Гук, недовольно морщась и укрываясь с головой, дабы спрятаться от детского плача. — Очень по-взрослому, Чонгук, — рявкнул мужчина и резко сдернул одеяло. — Поднимайся и займись дочерью! Гук, с трудом пересилив себя, сел на кровати и попытался открыть глаза. Яркий свет тут же ослепил его, а к горлу подкатила тошнота. Да, давно он так не напивался, чтобы не помнить, как оказался там, где находился сейчас. А находился он в родительском доме и прямо перед ним грозной скалой возвышался отец. — О господи, — разочарованно протянул мужчина, глядя на сына с нескрываемым презрением. — Так и быть, я займусь девочкой, а ты приведи себя в порядок. Выглядишь отвратительно. С этими словами он подошел к люльке, стоявшей в большом кресле, и ласково проговорил: — Ну привет, проказница. Давай знакомиться? Девочка затихла и с интересом уставилась большими глазенками на мужчину, на щеках которого красовались очаровательные ямочки.

***

— И что собираешься делать дальше? — строго поинтересовался Намджун, покачивая на руках внучку и не сводя пристального взгляда с сына. — Не переживай, отец, мы сейчас уедем, — бросил тот, отхлебывая крепкий кофе из чашки с Томом и Джерри, некогда любимой. — И куда же, позволь спросить? — продолжил допрос Намджун. — Назад, в Лос-Анджелес. — Чонгук не заметил подвоха в вопросе отца. — Мне еще надо новую няню найти для Джуми. — Так значит, тебя зовут Джуми, красавица? — улыбаясь с интересом глядевшей на него малышке, проговорил Намджун, а когда снова посмотрел на сына, в глазах его промелькнули острые льдинки. — Зачем тебе няня? У тебя теперь достаточно времени, чтобы самому заботиться о собственной дочери. — Что значит достаточно времени? — прищурившись, переспросил Чонгук, отодвигая уже опустевшую чашку. — Насколько я понял, тебя вчера уволили, — пожал плечами Намджун и снова обратил все свое внимание на внучку, тихонько гулившую и пытавшуюся дотянуться ручками до лица деда. — Нет, ты что! — отмахнулся Гук, насмешливо фыркнув. — Кто бы меня уволил? Я — их лучший фотограф. — Тебе, конечно, лучше знать, — не глядя на сына, произнес Намджун, все еще заигрывая с малышкой, которая казалась совсем крохотной в его огромных руках, — но так сказала та бедная девочка, которая занималась твоей дочкой, пока ты накачивался вискарем. — Мэри? — с тупым выражением на лице переспросил Чонгук. — Не знаю, мы не успели познакомиться, — бросил Намджун, так и не повернувшись к сыну, а тот уже вытащил телефон из кармана джинсов, в которых провел всю ночь, и пустил вызов ассистентке. — Чонгук? — раздалось растерянное в трубке. — Привет, Мэри, — поздоровался он. — Слушай, я вчера немного перебрал, — принялся тут же оправдываться он, — и… в общем, немного не помню, что было. — Что конкретно не помнишь? — Чон даже не обратил внимания, что помощница обращается к нему не в привычной вежливой манере, к тому же с презрением в голосе. — События до того, как ты слетел с катушек окончательно, или после? — Что ты имеешь в виду? — усмехнулся Гук, которому все еще было довольно весело. По крайней мере кофе спас его от головной боли и охренительного сушняка. — Что значит, окончательно слетел с катушек? — Спрошу по-другому, — хмыкнул голос в трубке. — Ты помнишь, как врезал Джейку? Чон на мгновение замялся, переваривая услышанное, а когда удалось хоть немного уложить слова девушки в голове, спросил: — Как врезал? — С правой, Чонгук, — выпалила Мэри, явно теряя терпение. — Сначала ты ударил его в челюсть, а потом разбил нос. — Джейку? — выдохнул в очередной раз Чон. — Разбил нос? — Да, — хладнокровно подтвердила она. — Тебя не выволокла оттуда охрана только из-за девочки. Не выбрасывать же ребенка на улицу только потому, что ее отец — несдержанный муд… человек. — Мэри! — возмутился Гук. — Еще пару дней назад, помнится, ты почти боготворила меня! — Это ты так думал, — фыркнула девушка в трубку. — А на самом деле я всегда считала тебя напыщенным индюком. Потому что ты никого вокруг себя не замечаешь. И ко мне всегда относился так, словно я тебе что-то должна. — Она сделала паузу и на фоне послышались гулкие шаги, как будто девушка шла по коридору. — Но это не так, Чонгук. Я ничего не должна тебе. Я твой помощник, а не рабыня. — Что за глупости! — рыкнул Гук. — Я никогда не относился к тебе, как к ра… — Относился, Чонгук, — спокойным голосом прервала его девушка. — Просто не замечал этого. Я, между прочим, тоже фотограф, и изначально меня брали твоим ассистентом, а не личным секретарем. Просто ты скинул на меня графики, звонки заказчикам, заполнение каких-то дурацких анкет. — Но ты ведь… — Сделай кофе, Мэри. Принеси воды, Мэри. Позови визажиста, Мэри, модели надо поправить мейк. Отгони мою машину на СТО, закажи столик в ресторане и купи Дженни подарок, потому что у нас с ней годовщина. — С каждым словом голос в трубке все больше наполнялся металлическими нотками и в нем сквозила издевка. — Вот как ты относился ко мне, Чонгук. И я, если честно, рада, что Джейк уволил тебя. По крайней мере, теперь у меня появится шанс проявить свои профессиональные качества. — Вот, значит, как, — презрительно прошипел Чон. — Тебе просто хотелось занять мое место. Что ж, удачи! С этими словами он отключил вызов и поднял голову, почувствовав на себе пронзительный взгляд отца. — Что? — рявкнул он. — Да, меня уволили. Но это ничего не значит! С моим портфолио я уже завтра устроюсь на новую работу. Ты себе даже не представляешь, какие агентства мечтают заполучить меня. Но прошел месяц, за ним еще один, а Чонгук так и продолжал обивать пороги студий, которые когда-то заваливали его предложениями о сотрудничестве, а сейчас почему-то отказывали под самыми странными предлогами вроде отсутствия достаточного бюджета или заказов. Неладное Чон заподозрил, когда, придя на очередное собеседование, уловил на себе несколько нездорово заинтересованных взглядов и подозрительный шепот за спиной. А несколькими минутами позже, уже сидя в просторном кабинете, услышал откровенное: — Простите, Чонгук, но мы не можем предложить Вам место фотографа в нашем агентстве. Видите ли, мы работаем с известными политическими деятелями и не можем рисковать. Одно неверное слово, да даже неверный взгляд — и мы окажемся там же, где и Вы. — Там же, где я? — нахмурившись, переспросил Гук. — Скажу прямо, — перегнувшись через стол, проговорил мужчина в строгом костюме, — Вам вряд ли удастся найти место в этой сфере. Слухи о том… кхм… неприятном происшествии распространились поразительно быстро. И, поверьте, забудут об этом нескоро. — Но я ничего не… — начал было Чонгук, но мужчина жестом остановил его и проговорил: — Вы оскорбили известную певицу и избили своего начальника. Этого достаточно, чтобы получить волчий билет. — Понимаете, у меня был форс-мажор. Это получилось случайно. — Чисто по-человечески я понимаю Вас, — довольно убедительно произнес мужчина, кивая. — Но это бизнес. И здесь, к сожалению, нет места сантиментам. Мне очень жаль, но ближайшие пару лет… — он цокнул языком, — не думаю, что Вы найдете себе работу. Чонгук впал в апатию на несколько дней после того собеседования. Повезло еще, что няня нашлась толковая и взяла все заботы о малышке на себя, буквально поселившись в квартире. Гук переваривал полученную информацию, подумывал даже о том, чтобы принести извинения Джесси и боссу, пусть уже бывшему, однако отказался от этой затеи, решив, что сделает этим только хуже. Дней через пять Чонгук очухался и вновь принялся за поиски работы. В конце концов, денег на счету не так уж и много. Гук привык жить на широкую ногу и не особо заботился о будущем. Пару месяцев он, конечно, протянет в том же режиме, но если ситуация не изменится, придется прикрутить гайки. А этого не хотелось. Няня согласилась побыть несколько дней с Джуми, а Чонгук, вооружившись своим увесистым портфолио, отправился по большим городам, включая Нью-Йорк. Однако уже после третьего собеседования стало понятно, что слухи разлетелись не только по Лос-Анджелесу, но и по всей чертовой стране. Едва слышали его имя, качали головой, давая понять, что работать ему тут не светит. И Чон не придумал ничего лучше, кроме как уйти в недельный запой. Няне, естественно, такое положение дел не понравилось. Да и услуги ее были не из дешевых, а потому когда она заявила, что требует расчет, Чонгук без колебаний выписал чек и проводил мадам до дверей. А уже к вечеру следующего дня стоял на пороге отцовского дома под гнетущим взглядом родителя. — И как поиски работы? — спросил Намджун, сложив руки на груди. — Должно пройти немного времени, чтобы все забылось, — хорохорясь, проговорил Гук, сжимая в одной руке люльку с дочкой, а в другой — сумку, набитую той самой брендовой одеждой, о которой мечтал когда-то. — И чем собираешься заниматься сейчас? — Отец все еще не спешил впускать своего отпрыска в дом. Чон потупил взгляд, понимая, что родитель ни на шаг не облегчит ему возвращение. — Я подумал, — неуверенно пролепетал Чонгук, виновато поглядывая на отца из-под упавшей на лоб челки, — наверняка тебе нужна помощь с магазином. — О, — протянул Намджун, — собираешься копаться в гнилье? Так, кажется, ты охарактеризовал мою работу, прежде чем навсегда уехать отсюда? — Брось, пап! — не выдержал натиска Гук. — Хоть ты не добивай меня окончательно! — Пап, — выдохнул мужчина. — Ты, оказывается, помнишь это слово. Странно, мне казалось, забыл. — Что ты хочешь от меня? — взорвался Чонгук. — Да, я накосячил, проебал классную работу и пришел к тебе за помощью, а ты даже на порог меня не пускаешь! Что мне сделать? На колени встать? Или даже это не поможет? Прогонишь родного сына с внучкой? Давай, добей меня! Намджун спокойно выслушал истерику Гука и покачал головой. — Видимо, это наша с твоей мамой вина, что мы не научили тебя элементарным вещам, — произнес Джун, отступая на шаг, тем самым давая понять, что никуда он Чонгука не выгонит. — Например, просить прощения у тех, кого обидел. Что ж, попробуем исправить это, сын. Чон сглотнул, понимая, насколько прав отец. — Конечно же, я не выгоню тебя, — добавил Намджун, когда Гук вошел и закрыл за собой дверь ногой. — Но при условии, что ты будешь соблюдать определенные правила, которые все еще действуют в этом доме. — Чонгук покорно склонил голову, внимательно слушая Джуна. — Во-первых, ты сам занимаешься дочерью. Я буду помогать, но отец — ты. — Хорошо. — Будешь работать в магазине и получать зарплату. Но главное — научишься правильно ею распоряжаться. Я не собираюсь тащить на своем горбу твои запросы. Очередное послушное «хорошо». — И последнее, — Намджун сделал многозначительную паузу, а когда сын вопросительно приподнял бровь, пояснил: — Ты купишь себе нормальную машину. В этой невозможно возить ребенка. — Но пап! — слова отца больно резанули по сердцу. Чонгук просто не готов расстаться со своей «малышкой»! — Таковы мои условия, Гук-и, — Намджун намеренно употребил имя, которым ласково называла ныне покойная жена младшего сына, чтобы показать свое истинное к нему отношение. — Поверь, это для твоего же блага. Ты должен понять, наконец, что в жизни важнее. Чонгук прищурился, поджав губы, но минуту поразмыслив, понял, что иного выхода у него нет. — Ладно, — согласился он, — завтра же выставлю ее на продажу. Но, клянусь, как только моя жизнь наладится, куплю такую же. — Это пожалуйста, — отмахнулся Намджун. — Но пока ты в моем, — он подчеркнул последнее слово, — доме, правила устанавливаю я.