Путь к сердцу

Семь лет спустя… — Джуми! — позвал Чонгук, торопливо заворачивая сэндвичи с ореховым маслом в бумагу для завтраков и укладывая их в пластиковый контейнер. — Еще пять минут и в школу поедешь на автобусе. — Уже иду, папочка! — отозвалась девочка, и вскоре послышался топот ее ножек, обутых в белые туфельки. Малышка бросила возле стола рюкзак и, усевшись на стул, потянула носом, вдыхая аромат свежеприготовленных панкейков с клубничным джемом. — Молоко или какао? — покончив с упаковкой завтрака, спросил Чон, не поворачиваясь к дочке. — Молоко, — ответила она и тут же выпалила: — Сегодня ты заберешь меня или дедушка? — Сегодня тебя заберет дядя Юнги, — наливая в стакан молоко, сообщил Гук. — Мне надо съездить за товаром, а дедушка будет в магазине. — Опять дядя Юнги? — недовольно сморщила носик Джуми. — Он снова потащит меня в свой магазинчик и начнет рассказывать про пластинки. — Она сунула в рот целый панкейк, но это не помешало ей продолжить говорить: — А ты знаешь, что я не люблю старые пластинки. И музыку не люблю, которую заставляет меня слушать дядя Юнги. — Он не заставляет, — поправил Чонгук, повернувшись, наконец, и поставив стакан с молоком перед дочкой, — а занимается твоим культурным воспитанием. — Мне не нравится такое воспитание, — проворчала малышка. — Оно скучное. — Джаз вовсе не скучный, — продолжал уговаривать дочку Гук. — Это благородная музыка. — А мне нравится хип-хоп, — настаивала Джуми, с удовольствием поглощая еще теплые панкейки, макая их в пиалу с клубничным джемом и запивая молоком. — Уверен, родись дядя Юнги на полвека позже, он согласился бы с тобой, — взяв щетку, Чонгук принялся осторожно расчесывать черные как смоль волосы, приговаривая, — но в данной ситуации тебе так не повезло. — А полвека это сколько? — тема с музыкой была успешно забыта. — Это пятьдесят лет, — терпеливо ответил Гук, собирая волосы в высокий хвост и завязывая их розовой резинкой. — Если бы дядя Юнги родился на пятьдесят лет позже, я была бы старше него. И тогда не он бы забирал меня из школы, а я его, правильно? — Верно, — усмехнулся Чонгук, представляя, как его Джуми водила бы за ручку ворчуна Юнги — двоюродного брата отца. — И то лет через пятнадцать. — А дядя Сокджин перестал бы рассказывать свои стариковские шуточки, если бы тоже родился на полвека позже? — болтая ножками, продолжала рассуждать девочка, пока папа подкалывал выбившиеся из хвостика пряди невидимками с бантиками. — Это вряд ли, — усмехнулся Чон. — По крайней мере, он рассказывает их, сколько я себя помню. — А сколько ты себя помнишь, пап? — Гук покачал головой, удивляясь тому, в каком количестве генерируются вопросы в этой очаровательной головке. Каждое утро проходит по одному сценарию, меняются только блюда, которые он готовит на завтрак, и темы для разговоров. — Ну лет двадцать пять помню точно. — А сколько тебе было, когда ты начал себя помнить? — малышка допила молоко и вытерла салфеткой губки. — Посчитай, — предложил Чонгук, чем выиграл себе несколько минут тишины. — Папе сейчас тридцать, — едва слышно зашептала девочка. — Помнит он себя двадцать пять лет. Значит, тридцать минус двадцать пять… — Она задумалась, глядя на свои пальчики и пытаясь сосчитать. — Тебе было пять? — выдала Джуми пару минут спустя и расплылась в довольной улыбке, когда Гук кивнул. — После этого только попробуй принести плохую оценку по математике. Я буду знать, что ты притворяешься. — А вот и нет! — воскликнула девочка, спрыгивая со стула, и, подхватив рюкзак, засеменила вслед за отцом к выходу. — Тридцать минус двадцать пять — это легко, а учительница задает нам сложные примеры. Их просто так не сосчитаешь. — Может, для кого-то они и сложные, но только не для моей умной девочки. — Чонгук резко развернулся и подхватил дочку на руки. Джуми радостно запищала и, обняв папу за шею, звонко чмокнула в щеку, покрытую двухдневной щетиной. Это в былые времена Чон тщательно следил за своим внешним видом. Выбривал лицо ежедневно, пользовался косметикой, чтобы кожа была гладкой и мягкой на ощупь, одевался с иголочки. Теперь же он относился ко всему намного проще. Для него важнее было успеть приготовить дочери завтрак, отвезти в школу и успеть к открытию магазина. Если, конечно, Намджун не открывал его сам, как сегодня. Но Джуми даже нравилось, как кололся папа, когда она прижималась к его щеке. Она специально терлась о него носиком и довольно жмурилась. Или гладила ладошкой, приговаривая, что он — самый красивый мужчина на всей планете. Но, правда, после Вин Дизеля. Чонгук каждый раз искренне возмущался, что тот, во-первых, в два раза старше, а во-вторых, лысый, но Джуми это нисколько не смущало. Она влюбилась в этого здоровяка с первого взгляда, стоило только посмотреть фильм с его участием, и вот уже третий год хранила ему верность, называя самым лучшим и грозя выйти за него замуж, когда вырастет. Правда, слово «замуж» появилось в ее лексиконе совсем недавно, но это не особо успокаивало Чона. Если уже сейчас его малышка думает о парнях, точнее, об одном конкретном, который к тому же старше ее дедушки, то что будет в семнадцать?

***

— Пап, — крикнул Чонгук, толкая задницей дверь в магазин и втаскивая внутрь два ящика с красными яблоками, — вызывай подмогу, пусть машину разгружают. А то как на халяву овощи с фруктами брать, так они первые. — Ты можешь себе представить Юнги с мешком картошки? — усмехнулся Намджун, выходя из подсобки. — А Сокджин вообще только по одному помидору в каждой руке может носить за раз, иначе потом мне всю плешь проест разговорами о больной спине. — Пусть только попробуют еще хоть раз прийти и взять что-то бесплатно, — фыркнул Гук, опуская ящики возле прилавка и направляясь за новыми. — Ты-то хоть поможешь? — Совесть имей, сын, — хохотнул Джун. — Я, конечно, еще мужчина огого, но… — Я понял, — отмахнулся Чонгук, не оборачиваясь, — опять мне одному все таскать. — Зато я сам впишу доставку в приход, — пообещал Нам, усмехаясь вслед сыну. — И будешь открывать магазин всю следующую неделю, — крикнул Чонгук, беря следующие ящики. — И в пятницу у меня выходной. — Это еще почему?! — возмутился мужчина, записывая доставленный товар в тетрадь. — Я Джуми обещал, что заберу ее из школы и мы пойдем в книжный, — пояснил Гук, выдыхая. — Тот, который открылся на прошлой неделе. — О, очередная жертва нашего буквоеда. — Намджун растянул губы в улыбке, как делал всегда, когда речь заходила о внучке. — Юнги уже успел разведать обстановку. Сказал, что парень, который работает там — кореец. — А Юнги что там забыл? — нахмурился Чонгук. — Не припоминаю, чтобы он любил что-то еще кроме своих пластинок. — Вот и наведался, чтобы вынюхать подробности. Опасается конкуренции. — Ну, ему ли бояться. — Гук вытер со лба капельки пота рукавом рубашки, закатанным до половины предплечья. — По-моему, конкурировать с ним решится только самоубийца. Тем более, книжный магазин и музыкальный — разные вещи. — В том-то и дело, что в книжном есть музыкальный отдел. Вот Юнги и занервничал, — хмыкнул Джун, занося данные о поставке в тетрадь. — Хотя кто сейчас слушает пластинки? Только он сам. — И еще бедная Джуми, — хохотнул Чонгук, припомнив недавний разговор с дочкой. — И ничего она не бедная, — возмутился Намджун. — Молодому поколению полезно культурно развиваться, а то один рэп слушают. А что там кроме нецензурных выражений и расизма? — Еще алкоголь и наркотики, — усмехнулся Гук, поставив на пол очередные коробки и вытерев пот со лба рукавом рубашки. — Вот и я о том же, — кивнул отец. — Пусть лучше слушает классику рока, чем эту непотребщину. — Нет такого слова, пап, — фыркнул Чонгук. — Это у тебя нет, — в тон сыну ответил мужчина, — а у меня очень даже есть. Так за неспешными разговорами прошло полдня. После обеда Гук отправился на ферму старика Маршала за корнеплодами, а потом снова возмущался, разгружая машину. Хотя делал он это скорее для вида, понимая, что такая физнагрузка вполне заменяет занятия в спортзале, которого в их маленьком городке не было никогда. Максимум — несколько открытых площадок со спортивными снарядами. Только вот даже если бы и был зал, со временем напряженка. Уж лучше он проведет пару лишних часов с дочкой и отцом за настольными играми. Оставив закрытие магазина Намджуну, Чонгук поехал к Мин Юнги, любимому дядюшке и брюзге, который с каждым годом становился только ворчливей. Гук давно сказал, что его ментальный возраст лет на пятьдесят больше физического. По пути заскочил в лавку к миссис Нил за свежими булочками к ужину; перекинулся парой слов со стариной Гарри, неторопливо рассекавшим по улицам города на своем «подметальном монстре», как называла страшную машину Джуми; удачно отделался от младшей дочки отцовского дружка Сокджина и двух ее одноклассниц, совсем уж бесстыдно строивших ему, взрослому мужику, глазки. Подумал, что надо бы серьезно поговорить с Джином, хотя и понимал, что это бесполезно. Несмотря на строгость, он настолько избаловал свою младшенькую, что она веревки из него может вить и ей за это ничего не будет. Припарковавшись через дорогу от музыкальной лавки Юнги, уже на подходах к ней Гук услышал звуки голоса Фрэда Астора и вторивших ему немного шепелявого хриплого и звонкого детского. Стоило переступить порог магазинчика, картина, открывшаяся взору, и вовсе вызвала широкую улыбку на лице Чонгука. Странная парочка вытанцовывала фокстрот под знаменитую «Щека к щеке», подпевая немного невпопад. И глядя на довольное личико дочки, Чон в жизни не поверил бы в то, что прослушивание классической музыки доставляет ей такие сильные мучения, о которых Джуми говорила с утра. Она даже отца заметила далеко не сразу, а когда все же обратила внимание на него, стоящего у входной двери, прислонившись плечом к стеллажу с пластинками, то со звонким «Папочка!» бросилась к Чонгуку. Он наклонился, чтобы поймать чертовку, подхватил на руки и закружил в танце, с серьезным выражением на лице подпевая Фрэду. — Ты фальшивишь, папочка, — засмеялась девочка, и ее переливистый голосок отозвался приятной дрожью в теле мужчины. — Фальшивит дядя Юнги, — подмигнув родственнику, хмуро глядевшему на них, поправил дочку отец, — а у меня такая манера исполнения. — Вот поганец, — проворчал хозяин лавки, — никакого уважения к старшим. — Возможно, если бы я не провел в вашей с отцом и Сокджином компании все детство и юность вплоть до девятнадцати лет, я бы и воспринимал вас как старших, к которым следует обращаться «аджосси», — ехидно улыбнулся Чонгук. — Но мне сложно относиться к вам как к умудренным жизнью старцам, учитывая, как много я знаю и видел. — Поздно прибегать к шантажу, — отмахнулся Юнги. — Номер уже не прокатит. Мы с Мисси разошлись окончательно еще в прошлом году. Возможно, если бы ты хоть раз сдержал угрозу и рассказал ей о моем романе с Дороти, наша интимная жизнь оживилась бы и мы бы не… — А что такое интимная жизнь? — тут же вклинилась в разговор Джуми, услышав новое для себя словосочетание. — Вот сколько раз можно просить держать язык за зубами в присутствии этого ходячего диктофона? — рыкнул Чон, нахмурившись в сторону двоюродного дядюшки, который любил говорить, прежде чем подумает. — Это что-то плохое? — сведя бровки к переносице, поинтересовалась девочка, крепче обняв отца за шею. — Нет, мышка, — помотал головой Чонгук, судорожно соображая, как бы помягче объяснить ребенку столь щепетильный момент. — Тогда почему ты ругаешь дядю Юнги? — она оттопырила нижнюю губку и заискивающе заглянула в черные сверкающие глаза отца. — Потому что твой папаша — беспардонный засранец, не имеющий уважения к старшим. — Юнги! — от негодования Гук аж ногой топнул. — А я знаю, что слово «засранец» нельзя говорить в приличном обществе. — Вот именно, — поддакнул Чон, закатив глаза. — Равно как и дядю Юнги нельзя туда пускать. — Куда? — уточнила Джуми. — В приличное общество, — фыркнул Чонгук. — Так, может, дядя Юнги говорит плохие слова, потому что у него проблемы в интимной жизни? — Ээээ, — громко протянул тот, о ком говорили отец и дочь, — может, хватит? Давайте я сам разберусь со своей личной жизнью! Разговор про интимную жизнь возобновился за ужином, когда Джуми будто между прочим сообщила деду, что у его брата проблемы и надо бы ему как-то помочь. Чисто по-родственному. Ведь и папа, и дедушка учили ее с пеленок, что близких надо выручать в трудных ситуациях. — Может, объяснишь, откуда такая осведомленность? — прищурился на сына Намджун. — У братца своего поинтересуйся, — фыркнул Чонгук. — Пусть думает, что и при ком говорит. — Не ругайся на дядю Юнги, — одернула папу Джуми. — Ты же сам говорил, что он занимается моим культурным воспитанием. — Ну все, — хмыкнул Гук, хлопая ладонями по коленям и поднимаясь из-за стола, — с меня хватит. Никогда больше не доверю Юнги свою дочь, а то, глядишь, и не того нахватается. — А ты так и не ответил, что такое интимная жизнь, — не унималась девочка, с аппетитом доедая остатки пюре и запивая фруктовым чаем. Она и не заметила, что своим вопросом опять поставила в тупик взрослых мужчин, которые теперь уже вдвоем соображали, как помягче объяснить это ребенку. — В такие моменты мне очень не хватает твоей матери, — пробормотал Намджун, глянув на сына. — Она бы точно подобрала нужные слова, а я… — Он пожал плечами. — Мне тоже не хватает ее, — Чонгук похлопал отца по плечу, а потом присел на корточки рядом с Джуми. — Интимная жизнь — это когда два человека, которые любят друг друга… — Занимаются сексом? — не выдержав слишком медленного темпа повествования, завершила фразу девочка. — Об этом тебе тоже дядя Юнги рассказал?! — зло выпалил Гук, поднимаясь на ноги и упираясь кулаками в бока. — Неа, — болтая ножками, помотала головой Джуми, — дядя Сокджин. Просто когда он забирал меня в последний раз, мы приехали домой и застукали Миён с Шоном Хиллзом. Они целовались на диване прямо в гостиной, — в подтверждение своих слов Джуми покивала головой. — Дядя Сокджин сначала выгнал Шона из дома, а потом кричал, чтобы Миён не смела заниматься сексом в его доме. Намджун прыснул, не сдержавшись, за что получил ощутимый тычок в плечо от сына. — А я знал, что этим двоим нельзя доверять ребенка, — прорычал Чонгук. — А мне тоже нельзя будет заниматься сексом в твоем доме? — без обиняков поинтересовалась Джуми, допив остатки чая и отнеся свои тарелку и чашку в мойку. — В этом доме никому нельзя заниматься сексом! — отрезал Гук. — И закончим на этом. — Хорошо, — кивнула Джуми. — А мы завтра пойдем в новый книжный магазин? Дядя Юнги дал мне задание, выведать, какую музыку они продают, и узнать, нет ли у них пластинок.