Путь к сердцу

Чонгук выругался, споткнувшись о кочку в темноте, но упорно продолжил свое путешествие на негромкий плеск воды, а в животе неприятно крутило от зарождавшегося чувства тревоги. За перепалкой Юнги и Чимина, а также за разговором с отцом, он не заметил как прошло добрых полчаса, а Тэхён так и не вернулся со своей прогулки. И вот теперь какие-то странные звуки. Пройдя через густые заросли кустарника, Гук выбрался на песчаный берег и замер. Ким стоял по пояс в воде, на поверхности которой отражался лунный свет. В любое другое время Гук восхитился бы увиденным. Кожа парня будто светилась серебром, поблескивая капельками, словно крохотными алмазами. Но в данную минуту в голове билась только одна мысль: «Какого черта?!» и он не преминул ее озвучить: — Какого черта ты там делаешь, Тэхён?! — воскликнул Гук, а когда парень испуганно обернулся, добавил: — Вылезай немедленно! — Т-ты чего пришел?! — возмутился тот. — Ух-ходи! — Еще чего! Я сказал, вылезай. Я серьезно, Тэ! Вода холодная! — В-все нормально, иди, — бросил Ким. — Я с-скоро п-приду. Однако Чона его слова не убедили. — Если ты немедленно не вылезешь на берег, клянусь, я силком вытащу тебя! — Ладно, — согласился Тэхён и нехотя побрел к песчаной полоске между водой и покрытой росой травой, где его уже ждал злой Чонгук с полотенцем. — Отвернись, — попросил Ким, неловко прикрывая пах руками. — Не придумывай, Тэ, — буркнул Чон. — Чего я там не видел? Выходи скорее, замерзнешь. — Или хотя бы закрой глаза, — умоляюще проскулил Тэхён и добавил жалобное: — Пожалуйста. — Все, не смотрю, вылезай быстрей! Гук, тяжело вздохнув, зажмурился, а когда парень подошел к нему вплотную, наощупь укутал дрожащее тело в полотенце и слепо ткнулся в мокрые волосы. — Господи, ты же почти околел! — прошипел он, чувствуя, как Тэ в его руках бьет озноб. — Вот скажи, нахрена ты полез в воду? — Т-ты говорил, ч-что в-выб-бьешь для н-нас п-палатку, — заикаясь, пробормотал Ким, стуча зубами. — И? — Чонгук отклонился и посмотрел в блестящие глаза. — А д-душа т-тут н-нет… Гук на минуту завис, переваривая полученную информацию и связывая одно с другим, а когда до него дошел весь смысл, обреченно простонал, закатив глаза и мотая головой. — Боже, ты ничего умнее не придумал, Тэ? — поинтересовался он, сдерживая смех и недовольство, одинаково сильные чувства, обуревавшие его в данный момент. — Хочешь сказать, что полез в холодную воду на ночь глядя, чтобы… — Он не договорил, но многозначительно прищурился и чуть наклонил голову. — Вообще-то в эт-том и есть м-минус г-гейского с-секса, — пробормотал Тэхён, мило смущаясь. — Т-тут к-как с д-девушкой н-не п-получится. Чонгук ничего больше не сказал. Боялся ляпнуть что-то до ужаса романтичное, а ведь он не такой! Это Ким тает при просмотре мелодрам, а он, Чон Чонгук, суровый мужчина, наученный горьким опытом и не верящий в любовь. Вот только хотелось сгрести Тэхёна в охапку и утащить в спальню, а потом долго его целовать и ласкать, смотреть в глаза и шептать милые глупости, от которых красивые губы будут растягиваться в улыбке. Но он, сдержав этот порыв, принялся растирать полотенцем замерзшее тело, пока кожа Тэ не начала буквально гореть. При этом не обращал внимания на слабое сопротивление, когда руки его опускались ниже поясницы. — Быстро одевайся, — скомандовал Гук, а когда Тэхён послушно надел сначала трусы, отвернувшись от него, а затем штаны, недовольно фыркнул, схватил кофту, лично впихнул руки Кима в рукава и застегнул по самую шею. Напоследок Чонгук обмотал голову Тэхёна полотенцем и повел парня к лагерю. — Господи, сын, ты пытался утопить бедняжку? — воскликнул Намджун, с трудом сдерживая смех. — Бедняжка решил поплескаться в озере на ночь глядя, — бросил Гук. — Я еле вытащил его из воды. — Но зачем? — нахмурился Джун. Нет, они, конечно, и сами купались в озере, но только днем, когда вода прогревалась до приятной температуры. — Еще не хватало заболеть! На этих словах Тэхён громко чихнул. Чонгук цокнул языком с видом «А я предупреждал», схватил с бревна, служившего лавочкой, плед, в который до этого кутался Юнги, и замотал в него Кима, отчего тот стал похож на гусеницу. — Ну вот, я так и знал, что этим закончится. — Гук налил в стакан немного виски и заставил Тэхёна выпить. — А теперь марш в палатку! — Идите в машину, — предложил Джун и полез в карман за ключами. — Прогрей её хорошенько. Идея заночевать в отцовском внедорожнике и вправду оказалась довольно удачной. Старики, Намджун и Сокджин, всегда занимали самые комфортные места, оставляя палатки со спальниками молодым. Задние сиденья складывались и вместе с огромным багажником превращались в ложе размера «кинг-сайз», а надувной матрас делал его очень удобным. К тому же всегда была возможность прогреть машину перед сном, и она не успевала охладиться к утру. — Залезай, — скомандовал Чонгук, бросив подушки и расправляя одеяло, к его удовольствию, одно на двоих. Пока Тэхён ерзал в процессе освоения спального места, Гук запустил двигатель и раскрутил печку на всю мощность. Салон прогрелся довольно быстро, Чон даже не успел размечтаться о том, что проведет ночь в одной постели с парнем, заставлявшим его сердце биться быстрее. Да и покашливание, доносившееся сзади, спускало с небес на землю. Он заглушил движок, скинул ботинки, куртку и, немного поразмыслив, все же стащил джинсы, оставшись в одной футболке. Быстро перелез назад и забрался под одеяло. — Температуры хоть нет? — буркнул он, касаясь губами лба. Ким замер, не зная, как реагировать на это прикосновение, зато Чонгука вообще ничего не смущало. Он уже включил отца и вел себя точно так же, как когда болела Джуми — поправил подушку, подоткнул одеяло, проверяя, чтобы парень был хорошо укрыт, и, перевернув Тэхёна на бок, улегся позади, плотно прижимая спиной к своей груди. Когда дочка хворала, Гук всегда оставался у нее на ночь, чтобы иметь возможность проверять температуру. И Джуми крепко спала всю ночь, чувствуя себя словно под защитой от всех бед мира, в том числе и от болезни. Ким ощущал сейчас то же самое. Вот только сон не шел, а сердце и не думало успокаиваться, заходясь в быстром ритме. — Чего ерзаешь? — буркнул Чонгук, не открывая глаз, когда Тэхён заворочался, умащиваясь удобней. — Не спится, — протянул тот и перевернулся на спину, заглядывая в лицо Чона, освещенное ярким лунным светом, льющимся сквозь окно. Лежать в уютных объятиях и чувствовать тепло чужого тела безусловно приятно, вот только хотелось большего. Хотелось уткнуться носом в изгиб шеи, вдыхая запах, чуть терпкий, горьковатый, древесный. Хотелось провести ладонью по плечам и ощутить чужую на своей талии. — Поцелуй меня, — попросил он, пройдясь кончиками пальцев по щеке, покрытой щетиной. Еще утром она была гладко выбритой, а сейчас жесткие волоски приятно покалывали кожу. Чонгук приподнялся на локте, нависая над Тэхёном, и внимательно посмотрел в карие глаза. — Ты уверен, что это хорошая идея? — хрипло проговорил он, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. — Не пропадать же такой вымытости, — усмехнулся Тэ. — Зря я что ли мерз там, в озере? Гук подцепил язычок молнии на кофте Кима и потянул вниз, следя взглядом за движением своих пальцев и выхватывая россыпь темных родинок. — Что ж, не дадим твоей вымытости пропасть, — выдохнул он и, наклонившись, поцеловал теплую кожу на груди. Чужие пальцы зарылись в густые волосы, сжимая их, а с губ сорвался чуть слышный стон. В одно мгновение в салоне стало безумно жарко, а по мере того, как влажные губы прокладывали дорожку из поцелуев через плоский живот к резинке спортивных штанов, на висках Тэхёна проступили капельки пота. Он и сам не понимал с чего так завелся. Никогда прежде тело настолько остро не отзывалось даже на более откровенные ласки, а тут вполне невинные поцелуи пускали волны жара по коже. Прикосновения влажных губ сменились едва ощутимыми касаниями подушечек пальцев, скользивших вдоль пояса штанов. Чонгук снова приподнялся на локте, глядя в блестящие карие озера, широко распахнутые, в которых плескалось возбуждение. — Скажешь, если я сделаю что-то, — он замялся, подбирая слова, — что будет неприятно тебе? — От хриплого шепота по телу Тэ пробежали мурашки. Он был уверен, что ничего подобного не произойдет. Ему нравилось все, что делал Гук до этого момента. Но ответить не смог, потому что в горле будто ком стоял. Просто кивнул и, положив ладонь на затылок Чона, притянул к себе, жадно целуя приоткрытые в улыбке губы. А рука Чонгука тем временем нагло пробралась под резинку штанов и накрыла возбужденный член через ткань боксеров. Пальцы сжали стояк, и от этого Тэхёна выгнуло. Чон воспользовался моментом, просунул руку под поясницу парня, приподнимая еще выше, и впился губами в затвердевший сосок. Втянул его в рот и чуть прикусил, выбив сдавленный стон, все еще лаская возбужденный член через белье. — Черт, Гук-и, — прошипел Ким, сильнее стиснув в кулаках черные волосы и потянув, заставляя подняться. — Притормози, иначе я кончу слишком быстро. У меня давно никого не было. В ответ на эти слова Чонгук негромко засмеялся, пробормотав: — Ты это мне говоришь? Тэ подавился собственным смехом, когда до него дошло, что его восемнадцать месяцев вынужденного воздержания по сравнению с семью годами Чона — ничто. — Ты прав, прости, — фыркнул он, смущенно уткнувшись в плечо Гука. — И все равно я не хочу так. — А как хочешь? — поинтересовался Чон, прикусив мочку уха, отчего парень сипло выдохнул и попытался выпутаться из цепких рук. — Давай вместе, — протянул он, присасываясь губами к влажной коже на шее. Не ему одному было жарко, и это несказанно радовало. — Ну давай, — согласился Чонгук и сунул руку в карман двери. Слава богу, влажные салфетки были на своем привычном месте, потому что без них никуда, если в машине ездит маленькая свинка Джуми. — Предусмотрительно, — хихикнул Тэхён. — Неохота лезть в холодную воду, — хмыкнул Чон, стащив футболку и доставая салфетку. — Давай я, — жадно облизнувшись на призывно торчавшую из-под резинки трусов розовую головку. — Ложись. А когда Чонгук улегся на спину, стянул с него белье до колен и оседлал крепкие бедра, после чего, закусив губу, приступил к гигиеническим процедурам. Хотя процесс больше походил на сладкую пытку, потому что Гука бросало в дрожь от прикосновений теплых пальцев и прохладной влажной ткани. — Ты уверен, что это делается именно так? — прошипел Чонгук, когда Тэ обхватил его стояк всей ладонью через салфетку и чуть ускорил темп. — Не знаю. Не доводилось раньше. — Так вот что я тебе скажу, Тэхён-и, — рыкнул Гук, — ты мне сейчас бессовестно дрочишь, пока сам все еще в штанах. — Намек понял, — усмехнулся парень и быстро начал избавляться от одежды. Слишком резко выпрямился и стукнулся головой о крышу внедорожника. Ойкнул, не удержал равновесие и буквально рухнул на Чонгука, случайно (вот честно-честно! совершенно случайно!) ткнувшись локтем в тазовую косточку. — Прости, прости! — затараторил он сквозь истерический смех, когда Чон протяжно взвыл. — Я, правда, не хотел! — Пять сантиметров левее, и я превратился бы в убежденного пассива, — хрипло выдавил Гук, а Тэхён после этих слов подозрительно притих. — Ты чего? — Чон приподнялся, опершись на согнутые в локтях руки. — А сейчас? — несмело спросил парень, растерянно покусывая нижнюю губу. На несколько секунд в салоне автомобиля повисла неловкая тишина. Ким настороженно глядел, а Чонгук соображал, к чему относится вопрос и что нужно сказать в ответ. Зато когда до него, наконец, дошло, он едва сдержал порыв сгрести Тэхёна в охапку и зацеловать, пока тот не задохнется от нежности. И эта эмоциональная глыба была настолько огромной, что Чону казалось, его разорвет в клочья. После стольких лет, проведенных в пустыне, изнывающий от голода и жажды, он внезапно попал в оазис, наполненный изысканной едой и напитками. Но самое удивительное заключалось в том, что до этой минуты Чонгук даже не осознавал насколько истосковался по человеческому теплу, по влюбленности, которая застит глаза, отрывает от реальности и уносит в открытый космос, где нет ничего, кроме одного единственного человека и всепоглощающего чувства к нему. Понять это оказалось слишком тяжело. Принять и вовсе дело не одного дня. Признаться… Практически невозможно. Вероятно, когда-нибудь через много лет, но точно не в эту минуту. — Сейчас я озабоченный псих, который безумно хочет кончить. Все равно каким способом. Попытка пошутить вышла слишком натянутой и нервозной, но этого хватило, дабы сместить центр внимания Тэхёна. Он быстро стянул с себя одежду, хотя и действовал при этом более осторожно, чем во время первой попытки, уперся левой рукой в матрас сбоку от головы Чонгука, выпрямив ее, а правую запустил между их телами, обхватывая стояк Гука. Чон последовал его примеру и обвил пальцами член Тэ, подстраиваясь под ритм, который задал парень. И оба безотрывно смотрели друг другу в глаза, прямо, открыто, без смущения и излишней стыдливости. — Я сейчас кончу, — выдавил Чонгук, шумно втягивая воздух через нос. Тэхён сохранял темп, несмотря на то, что уже почти не чувствовал руку, и вдруг яркий луч света резанул по глазам, заставляя зажмуриться. Парни замерли, затаив дыхание, когда передняя дверь со стороны пассажирского сиденья распахнулась, и в салон ворвался поток холодного вечернего воздуха. — Найти бы ее еще, — проворчал Юнги, открывая бардачок и присвечивая фонариком. — Что за бардак? — недовольно прошипел он, копошась в содержимом. — Вот что он за человек? Сколько раз просил навести тут порядок! Бормотание продолжалось еще несколько секунд, во время которых Ким так и не отпускал член Чонгука, руку будто заклинило. А Гуку и этого хватило — чувствовать длинные теплые пальцы, влажные и такие нежные. Тэ слишком поздно осознал, что парень под ним напрягся не просто так. А по расширившимся зрачкам и испарине, выступившей над верхней губой, понял, что тот сейчас кончит. Отреагировал мгновенно — накрыл его губы ладонью, крепко прижимая. И в этот момент Гук решил вести себя как можно тише и закрыть рот. И стиснуть зубы. Вместе с ладошкой Тэхёна. — Блять! — вскрикнул Ким, резко отдергивая руку. — Какого хуя?! — испуганно орнул Юнги и, подпрыгнув, больно стукнулся головой о крышу. — Пиздец, — выдохнул Чонгук, испытывая удовлетворение и вместе с тем понимая, что теперь дядюшка его просто со свету сживет. Вместе с Кимом. Но как бы то ни было, он кончил. И впервые за последние семь лет не от собственной руки.