Путь к сердцу

Тэхён приоткрыл глаза и сощурился под рассветными лучами, резанувшими по зрачкам. Отвернулся от окна и улыбнулся, когда взгляд его упал на темноволосый затылок. Перевернулся на бок и, подперев рукой голову, принялся бесстыдно рассматривать крепко спавшего Чонгука. Массивные плечи и широкая спина, мускулы, проступавшие под смуглой кожей, и манящие ямочки на пояснице. Он не удержался и прошелся указательным пальцем вдоль позвоночника от шеи до копчика, а после поддался соблазну и припал губами к коже между лопатками. Гук не шевелился. Устал. Еще бы. После невероятно вкусного ужина, сытного, но легкого, они сделали еще два подхода, и теперь у Тэ ныло все тело, а зад припекало. Однако он ни о чем не жалел. Чонгук оказался великолепным любовником, заботившимся в первую очередь о партнере — о наслаждении и здоровье. И если бы Ким не настоял, вряд ли согласился бы на третий раз. Но Тэхёну так нравилось ощущать его внутри, что отказать себе в удовольствии он не смог. А еще для Чона не было никаких табу в постели. Он целовал Кима везде без стеснения. Прикусывал теплую кожу, вылизывал, ласкал большими ладонями, пуская дрожь от кончиков пальцев на ногах до макушки. Шептал при этом всякие романтические фразочки, от которых сердечко Кима замирало и снова заходилось в бешеном ритме. Он кончить мог от одного только голоса Чонгука. Не говоря уже о прикосновениях и ласках. И все это придало смелости сейчас, когда Тэ беззастенчиво принялся покрывать спину Гука настойчивыми поцелуями, оставляя розовые отметины. Чон проснулся от того, что влажный язык скользил вдоль простыни, едва прикрывавшей ягодицы, и непроизвольно прогнулся в спине, настолько приятно это было. И даже сам стащил ткань, будто этим давал Тэхёну разрешение. Однако, когда чужие пальцы сжали упругие половинки и развели их в стороны, резко перевернулся на спину, останавливая происходящее. — Прости, — выдохнул виновато Тэ, отползая почти на самый край кровати. — Я подумал, что… — Ты все правильно подумал, Тэхён-и, — усмехнулся Гук, садясь и притягивая парня к себе за шею. — Сам говорил, что гейский секс сопровождается определенным рядом проблем. — Поцелуй в висок, еще один — в щеку. — Предлагаю сходить в душ, а потом продолжить. — От того, насколько хрипло прозвучал голос Чона, у Тэхёна внутри будто сотни снарядов разорвались одновременно, а уж произнесенные слова и вовсе пробудили вулкан, из которого теперь хлестала раскаленная лава. — Ты, правда, не против? — все еще несмело пробормотал он, заглядывая в черные глаза, еще подернутые пеленой недавнего сна. — А почему это я должен быть против? — недоуменно переспросил Гук. — Ну как же… Я младше. К тому же… — То, что ты младше, вовсе не показатель того, что ты не можешь быть сверху, — проговорил Чонгук вполне серьезно, а уже в следующую минуту глаза его засверкали весельем, и он прошептал, с трудом сдерживая улыбку: — Но только, если обещаешь, что не продержишься намного дольше, чем я. А то, знаешь ли, у меня и без того комплексов целый вагон. — Каких комплексов? — не до конца понимая шутит Гук или же говорит на полном серьезе, пролепетал Ким. — Ну как же, — хмыкает Чонгук, — ты красив, молод. Это по сравнению с Вин Дизелем я герой-любовник, а вот ты заставляешь меня нервничать. — И воскликнул сквозь прорвавшийся таки смех: — Господи, Тэ, как будто у тебя никогда любовников-универсалов не было. Расслабься! Он завалил парня на спину и, усевшись сверху, принялся его щекотать. Тэхён хохотал так, что слезы брызнули, и извивался ужом. А потом затих, когда Чон оставил его ребра в покое, и наклонился очень низко, глядя прямо в глаза. — Я, кажется, влюбился, Тэхён-и, — прошептал он без тени насмешки. — И мне безумно нравится то, что я испытываю. Душ принимали так долго и тщательно, что когда вернулись в комнату, Чонгук уже был готов на сто двадцать процентов из ста. А Тэхён завис с баллончиком смазки в руках, сидя на коленях между широко разведенными ногами Гука, распластавшегося на кровати. — Ты чего? — усмехнулся Чон, заметив ошалелый взгляд парня. — Я никогда ничего не боялся, — пробормотал тот чуть слышно, — но сейчас мне страшно. Гук сел и, взяв лицо Тэ в свои ладони, заставил посмотреть на себя. — Ну ты чего? — шепнул он, нежно водя подушечками больших пальцев по щекам. — Не у одного тебя комплексы, между прочим, — проворчал Тэхён, смущенно пряча взгляд на груди любовника. — Так, — протянул Чонгук, — познакомишь меня со своими тараканами? — Это не смешно! — фыркнул Тэ, косясь в сторону. — А я и не смеюсь, — пожал плечами Чон. — Ну да, особенно, когда говорил про тараканов. — А что тебя удивляет? — спросил Гук, приподнимая голову Кима за подбородок. — У меня тоже в башке полно насекомых. Поверь, за семь лет они расплодились настолько, что я вообще удивляюсь, как не превратился в старого закомплексованного ворчуна. Хотя… — Чонгук мягко усмехнулся и погладил Тэхёна по щеке, — вспомни нашу первую встречу. Не ты ли говорил, что мне нужно пересмотреть свои взгляды на жизнь? — Слова Чона вызвали улыбку на розовых губах. — Но ты не оттолкнул меня, отогрел и вот мы здесь. Так почему я должен что-то иметь против твоих загонов? Ким поджал губы, потом неловко облизал их, снова сомкнул. Проморгался, обдумывая сказанное Чонгуком, и заговорил: — Я действительно не часто был в роли актива. А с тобой так хорошо, что я боюсь облажаться. Ты же почти что девственник, после стольких лет… — Ну вот, опять ты напоминаешь мне про зверинец в моей голове, — притворно закатив глаза, охнул Чон и, приложив внешнюю сторону запястья ко лбу, рухнул на спину. — Перестань, Гук! — воскликнул Тэ. — Я серьезно! Что если я буду настолько неуклюжим, что ты пошлешь меня далеко и надолго?! — Я пошлю тебя, если ты сейчас же не трахнешь меня, Тэхён-а, и это уже не шутки! Ким завис на полминуты, плечи его дрогнули раз, другой и вот уже парень зашелся искренним смехом. — Я вообще не понимаю, с чего вдруг тебе пришло в голову переживать из-за того, что мне может не понравиться, — проговорил Чон, завалив Тэ на спину и оседлав его бедра. — Мне безумно нравится все, что ты делаешь, — он потерся щекой о щеку, нависнув над все еще фыркающим от смеха Тэхёном. — Нравится, как ты недовольно морщишься, когда челка спадает тебе на глаза, и отбрасываешь ее резкими движениями. — Поцелуй в кончик носа. — Нравится, как облизываешь губы и растерянно жуешь нижнюю, задумываясь над чем-то. — Еще одно прикосновение, теперь уже в уголок рта. — Нравится, как теребишь пуговицы на рубашке или мнешь край футболки, когда нервничаешь. И нравится, как расплываешься в улыбке, играясь с Джуми. Я влюбился не в героя-любовника Ким Тэхёна, — ласково прошептал он, помотав головой. — Я влюбился в Тэхёна, который вцепился в мое сердце своим искренним взглядом, своими странными разговорами о романтике и почти детской наивностью. А секс… — он сделал паузу и потерся пахом о бедра Кима, — это просто дополнение. Не спорю, что очень приятное, но далеко не главное. Даже будь ты абсолютным неумехой, а я уверен, что это не так, мне все равно понравится. Просто потому что это ты, Ким Тэхён. Окончание фразы Гук договаривал уже в поцелуй — влажный, жадный, наполненный откровенным желанием и безграничной нежностью. В нем смешалось все то, на что у Чонгука не хватило слов, но что распирало его изнутри. Чон настойчиво отобрал у Тэхёна баллончик со смазкой, который тот все это время, пока они говорили, судорожно стискивал в ладони, сам обильно смазал член Тэ лубрикантом и сам же, направляя его рукой, опустился одним плавным движением. Было больно, но он даже глазом не моргнул, не желая испортить то хрупкое, что удалось выстроить с таким трудом. Растягивал губы в улыбке, пока неторопливо двигался вверх и вниз, и оставлял на лице влажные поцелуи. И Тэхён сдался. Отпустил себя. Любил страстно, но в то же время нежно. Менял темп, пытаясь понять, что нравится Чонгуку больше. И понял, когда, перевернув Гука на живот, вошел резко до упора. Чона выгнуло, а из горла вырвался протяжный стон. — Тебе нравится так, Гук-и? — прошипел он, выйдя почти полностью и снова двинувшись вперед настолько резко, что по комнате разнесся звонкий шлепок кожи о кожу. Вместо ответа еще один стон, срывающийся на скулеж. Тэ уперся одной рукой в матрас возле головы Чона, а второй стиснул шею, вжимая любовника в матрас. Резко качнул бедрами на пробу. Затем еще раз, и еще, приноравливаясь. И удовлетворенно улыбнулся, когда Чонгука словно наизнанку вывернуло, стоило Тэхёну взять быстрый темп. Гук цеплялся пальцами за белье, сминая его в кулаках, вгрызался зубами в простыни, рвано дышал и хрипел, заходясь в экстазе, когда член Кима прицельно долбился в простату. — Прости, я не могу больше, — прошипел Тэхён. Такой Чонгук под ним разбивал вдребезги весь его самоконтроль. — Кончи в меня, — просипел в ответ Гук, и от этого у Тэ голова кругом пошла. Он уперся обеими руками в поясницу Чона, пригвождая любовника к матрасу, и несколько раз рвано дернул бедрами. — Мы про презик забыли, — пробормотал Ким, уткнувшись лбом в плечо разомлевшего под ним Гука. — Придется теперь тебя убить, — глухо отозвался Чон, поскольку все еще вжимался лицом в матрас. — Куда труп будешь прятать? — Закопаю у Юнги на заднем дворе, — фыркнул Чонгук. — К нему даже шериф не сунется. — Я тоже влюбился в тебя, Гук-и, — совершенно серьезно произнес вдруг Тэхён, как будто и не было их шуточной перепалки. Он вышел из тела любовника, когда тот недовольно заворчал, поерзав под ним, и позволил перевернуться на спину. А когда тот принялся покрывать легкими поцелуями щеки и подбородок, пробормотал: — И я, видимо, менее романтичен, чем ты, — пауза, чтобы привлечь внимание партнера. — Романтика это хорошо, взгляды, улыбки, но… — Он ткнулся своим лбом в чужой, влажный, с прилипшими прядками. — Прости, — шепнул, извиняясь заранее, — но, блять, секс с тобой — это лучшее, что было у меня в жизни! — Это ты еще не пробовал мое мясо в клюквенном соусе, — фыркнул Чонгук, вздернув нос.