Путь к сердцу

— Напомни-ка мне, почему я это делаю? — шепотом поинтересовался Хосок, наклонившись к брату. — Во-первых, ты обожаешь свою племянницу, — так же тихо ответил Чонгук, — во-вторых, потому что ты — член семьи. — А «в-третьих» будет? — Хосок настороженно прищурился, заметив довольную ухмылку на лице Гука. — А как же, — кивнул тот. — Считай, что это моя месть за то, что испортил мне романтический ужин с Тэхёном. — Хммм, — хмыкнул старший из братьев, — уверен, если бы мы не приехали, мясо сгорело бы, потому как вы были слишком заняты совсем другими вещами. — Мог бы и тактично промолчать, — фыркнул Чонгук. — Ни за что, — Хосок смешно сморщил нос, — считай, что это моя месть за то, что пришлось врать Рози насчет смазки. Шутливую перепалку братьев прервала Майли, втиснувшись между мужчинами и взяв обоих под руки. — Нет, тетя! — пискнула Джуми, с деловым видом подойдя ко взрослым. — Ты не тут должна стоять! Она взяла женщину за руку и подвела к Зевсу, то есть Намджуну, восседавшему на стуле, замаскированном под трон. — Вообще-то это моя жена, — недовольно проворчал Хосок. — Только не сегодня, дядя Хоби, — погрозила пальчиком девочка. — Деметра должна быть рядом с олимпийцами. — Слушай, когда это она стала такой умной? — старший уставился на Чонгука, а тот лишь пожал плечами, давая понять, что он тут ни при чем. — Приготовьтесь! — Джуми подошла к стоявшей на штативе камере и нажала на кнопку ресивера. Спустя три секунды сработал затвор и девочка внимательно посмотрела на экран фотоаппарата, разглядывая полученный снимок. — Еще раз! Юнги обреченно вздохнул, но дернулся, когда прохладная ладошка легла на его ягодицу, ощутимо сжав. — Лапы убери, извращенец, — прошипел он, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Ну что так грубо, господин Мин? — Пак состроил невинную мордашку и снова коснулся мужчины, на этот раз положив руку на поясницу. — Вы, кстати, невероятно сексуальны в этом наряде. Вашими ножками можно любоваться бескон… Он не договорил, потому что чужой локоть врезался ему под ребра. Несильно, скорее, ткнулся, но Чимин театрально застонал и показательно согнулся пополам. — Чимин-оппа, ты все испортил! — обиженно воскликнула Джуми, сделав еще один кадр. — Прости, малышка, — виновато втянув голову в плечи, пробормотал Пак, когда несколько пар глаз недовольно уставились на него. — Еще один раз и все, — пообещала девочка, заглядывая в видоискатель камеры. Присутствующие сосредоточились и попытались сохранять величественные позы — все же на час-другой они превратились в древнегреческих богов. — А как же ты, милая? — поинтересовался Намджун, глядя на внучку. — Оставила сатира без еще одной нимфы. — Я поставлю на таймер, — предложил Чонгук, до этого момента старательно избегая камеры. Все, на что его хватило, помочь дочке с настройками, но он так и не решился взять фотоаппарат в руки, хотя ладони аж чесались от всепоглощающего желания. Установив серийную съемку, он дождался, пока дочь займет свое место среди других нимф — дочерей дяди Хосока и младшей дочки Сокджина, и сам встал там, где находился прежде — возле Тэхёна. Послышались щелчки, но для Гука они звучали будто издалека, поскольку стоило камере сделать первые пару снимков, чужая рука нагло обвила его за талию, а в зад впечаталась внушительная выпуклость. От близости Кима Чонгука повело. Он откинулся спиной на его грудь и закатил глаза, закусив губу, чтобы не застонать в голос. Паршивец Тэ воспользовался тем, что они стояли с краю, еще и позади Диониса, закрывавшего их своими широкими плечами, и скользнул ладонью в разрез сбоку, касаясь обнаженной кожи на бедре. По телу Чона пробежала дрожь, а колени норовили подогнуться. — Прекрати, — сквозь зубы прошипел Гук, — запорешь всю съемку. Мужчина насильно отодвинулся от проказника, не думавшего останавливаться по собственной воле, и посмотрел в объектив. — Так, а теперь надо сфотографировать всех по одному, — предложила Джуми, когда камера отсняла запрограммированные тридцать кадров. — Пап, поможешь? — Я не… — начал было Чонгук, но его прервал шепот на ухо: — Я буду рядом. Это обещание придало ему сил, и Гук кивнул. Фотоаппарат привычно заполнил ладонь, а пальцы прошлись по шершавой поверхности. Переложив камеру в левую руку, Чонгук обмотал ремешок вокруг запястья правой и поудобней перехватил аппарат. Поднес к лицу, припадая к видоискателю, и сделал первый пробный снимок. На автомате отвел камеру, увеличил полученный снимок, проверяя резкость, и отснял еще несколько кадров. А после отпустил себя, позволив с головой окунуться в процесс. Тэхён улыбался, наблюдая за Чонгуком, а тот раздавал указания моделям, терпеливо объясняя, какие позы лучше принять, куда деть руки, как повернуть голову и в каком направлении смотреть. Боги перед ним сменялись, и Гук все больше распалялся, погружаясь еще глубже в собственную страсть. — Вот так, Майли, умничка, — проговорил он одобряюще, — а теперь чуть повернись правым плечом ко мне и положи руку на свой чудный животик. Подбородок повыше, голову левее, и чуть опусти взгляд. — Чимин, ты сатир, а не маньяк! — выкрикнул он. — У тебя всегда хорошее настроение, а ты смотришь на Юнги так, будто сожрать хочешь! — Конечно, он хочет его сожрать, — хмыкнул Хосок. — Я и не думал, что наш дядя такой красавчик. — Еще одно слово, племяш, и я всем расскажу, как ты в пятнадцать… — Все, молчу! — взвизгнул Хоби и действительно заткнулся. У дяди было на него столько компромата, что вовек не откреститься от шуточек родственников. — Мы работаем или соревнуемся в словоблудии? — не выдержал Чонгук, когда Чимин попытался что-то возразить. — Так мы до завтрашнего утра не закончим. А мне, между прочим, еще надо обработать и отправить на печать. Когда настала очередь Тэхёна позировать, Гук и вовсе изменился. Он будто вырвался из этой реальности и перенесся в иную, известную ему одному. Чонгук двигался с такой скоростью, что даже модель не всегда успевала реагировать за его перемещениями. Вот Ким смотрел в одну сторону, а уже в другую минуту фотограф просто исчезал из его поля зрения и оказывался с противоположной. — Тэхён! — позвал Гук, а когда парень обернулся через плечо, удивленно взирая в его направлении, похвалил: — Вот так, мой хороший! Умница. А теперь покажи, как ты умеешь соблазнять. Ты же Эрос, в конце концов. — Чонгук, здесь дети, между прочим! — немного повысил голос Намджун, но обреченно выдохнул, услышав: — Так уведите детей! Присутствующие вмиг засуетились. Взрослые, подгоняя малышек, поспешили к выходу, благо, погода сегодня радовала теплом, не в пример предыдущим трем дням, в течение которых лило как из ведра, а температура воздуха упала аномально низко для этого времени года. — Ну и зачем ты прогнал их? — усмехнулся Тэхён, когда они с Гуком остались наедине, однако фотограф проигнорировал его вопрос. Он сменил объектив и вернулся на исходную. — Подойди к лестнице, — скомандовал он, — сядь на ступеньки и откинься на стену. Ким спорить не стал, видя, насколько Чонгук поглощен работой. Когда они разговаривали о прошлой жизни, Тэ замечал тоску во взгляде, но не думал, что в Чоне скрывается такая страсть к фотографии. Теперь же, увидев его в деле, невольно восхитился. — Поднеси руку к лицу, — попросил Чонгук, едва ли не укладываясь на пол, пытаясь словить нижний ракурс. — Коснись пальцем губ. Приоткрой рот. Лизни палец, самым кончиком языка, — продолжал раздавать указания он и, не останавливаясь, щелкал затвором. — Обхвати палец губами, — хрипло попросил Гук, поднявшись на ноги и переместившись на несколько ступенек выше модели. — Пососи его, Тэ! — Чонгук, ты случайно не забыл, что мы снимаем для школьной выставки? — хихикнул Тэхён, покраснев до кончиков ушей после очередной просьбы. — Знаешь, я всегда делал несколько кадров для себя, — шепнул мужчина, глянув на Кима поверх камеры. — Считай, что это для нашего семейного архива. Будем потом внукам показывать, чем их деды занимались в молодости. — Еще пара таких снимков и показывать будешь сам, потому что я сгорю со стыда, — фыркнул Тэ. Гук опустил фотоаппарат и присел на корточки рядом с Тэхёном. — Предлагаю подняться в мою комнату и закончить фотосессию там, — прошептал он хрипло, безотрывно глядя на то, как Ким неосознанно теребит нижнюю губу указательным и большим пальцами, обдумывая предложение. — Думаешь, это удобно? — переспросил он, виновато втягивая голову в плечи. — Думаю, что всем абсолютно плевать, где и чем мы будем заниматься. Тяжелая ладонь Чонгука легла на бедро Тэхёна и скользнула выше, под тонкую ткань туники, подобной той, которая была на нем самом. Тэ закусил нижнюю губу и прикрыл глаза, почувствовав шершавое прикосновение на внутренней стороне бедра. — Перестань, — выдохнул парень, — мне и так неловко. Кажется, что все смотрят на меня и знают, чем мы с тобой занимаемся по ночам. — А теперь будут знать, чем мы и днем занимаемся, — в самое ухо прошептал Чон и лизнул ушную раковину, от чего Кима передернуло. Он вскочил на ноги и побежал вверх по лестнице с такой скоростью, что только пятки засверкали, а Гук ухмыльнулся, зная, какой эффект произвело его последнее действие на Тэ. Уши это вообще его самые чувствительные органы, малейшее прикосновение к которым — пальцем или языком — сводило парня с ума. Облизнувшись в предвкушении страстной близости, Чонгук направился вслед за Кимом. Душ принимали максимально быстро, стараясь не особо зависать на поцелуях и ласках, понимая, что скоро кинутся на их поиски. С подготовкой тоже долго не возились, поскольку прошлой ночью оба уже побывали в роли пассива. До кровати добирались, спотыкаясь о собственные ноги и конечности партнера, но на полпути не остановились, решив, что достаточно набегались, и теперь секс у них будет только в постели. — Ты или я? — выдохнул Тэхён, падая спиной на удобный матрас и утягивая Чона за собой. — Как пожелаешь, — усмехнулся Гук. — Ты же знаешь, что мне все равно. — Тогда ты, — улыбнулся Тэ, переворачиваясь на живот и становясь на четвереньки. Чонгук сел на колени и притянул парня к себе. Прикусил за холку, лизнул вдоль шейных позвонков, пока открывал смазку и наносил лубрикант на член. — Не спеши, — придерживая Тэхёна за бедра, шепнул он, чувствуя, что тот слишком резко опускается. — Слушай, хватит командовать, — попытался возмутиться Тэ, обернувшись и показушно оскалившись. — А ты научись слушаться старших беспрекословно, — фыркнул Чон и прикусил партнера за плечо, все еще крепко удерживая за бедра и не позволяя опуститься на собственный член до конца. — Хватит щеголять своим почтенным возрастом, — усмехнулся Тэхён, изворачиваясь и целуя Чонгука в блестящие от слюны губы. Воспользовался моментом, когда партнер потерял бдительность, отбросил его руки и резко насадился на его стояк. — Твою мать, Тэ, — простонал Гук, утыкаясь лбом тому между лопаток. Тэхён усмехнулся такой реакции. Его сводило с ума то, насколько искренне Чонгук отзывался на его тело и на близость между ними. Он будто изголодавшийся путник, дорвавшийся до источника воды и питья, жадно глотал удовольствие, не в состоянии насытиться и утолить жажду. А Ким, в свою очередь, делал все, чтобы подарить любовнику как можно более изощренное наслаждение. Знал, что Чону нравится жесткий секс, но тот по каким-то своим причинам сдерживается. То ли щадит партнера, то ли не желает показаться жестоким. Но при этом он не понимал, что лишает Тэхёна удовольствия видеть искренние эмоции, настоящие. Вот и сейчас Чонгук, плотно обхватив Тэ за талию, пытался контролировать его движения, не позволяя резко подниматься и так же резко насаживаться до упора. Тот злился, но все же плавился под жадными поцелуями в шею, плечи, между лопаток. — Отпусти, — выдохнул Тэхён, пытаясь оторвать от себя руки любимого. — Позволь мне самому. Тэ откинул голову на плечо Чона, выгнув спину, и дернул бедра вверх, почти ссаживаясь с члена. — Только осторожно, — заботливо проговорил Гук, расцепив руки и гладя одной ладонью грудь и живот, а другой, лаская возбужденный член Кима. — Не спеши. — А я хочу спешить! — не выдержал Тэхён и взял резкий темп. Чон опешил от такого напора и от коктейля ощущений, свалившихся на него. Возбуждение нарастало в геометрической прогрессии, разливаясь по телу жаром. Он терял равновесие. Пришлось отпустить Кима и упереться руками в матрас позади себя, пока Тэхён, прижав ладонями его тазовые косточки, резко двигал бедрами вверх и вниз, трахая себя членом Чонгука. Жестко трахая! Настолько, что у бедняги Гука перед глазами яркие точки плясали, сливаясь в радужную пелену. Дыхание Кима сбилось, он замедлился, когда конечности налились тяжестью. И Чонгук почувствовал это. Особенно когда услышал разочарованный стон: — Я устал. — Ложись на спину, — прошептал Гук, ссаживая парня с себя, укладывая его на постель и забрасывая одну его ногу себе на плечо. — Только я прошу тебя — никаких нежностей! — сипло выговорил Тэхён. — Я тоже люблю быстро и жестко. — Правда? — Чонгук замер, войдя до конца. Свел брови к переносице, уткнувшись пронзительным взглядом в разомлевшее лицо парня, по которому струился ручейками пот. — Не одному же тебе такое нравится. Чон провел ладонью по груди, царапнув ногтями соски, спустился на плоский живот, погладил кончиками пальцев член, размазывая капельки предэякулята. — Мне казалось, ты любишь нежнятину. — Иногда да, — немного обиженно фыркнул Ким, подкатывая глаза от удовольствия, когда Чонгук сгреб его яички в ладонь и чуть оттянул. — Но, вообще-то, это ты почему-то решил, что мне не нравится жестко. Наш первый раз в Хилтоне был идеальным. — Ох, — только и сумел выдохнуть Гук, мысленно хлопая себя по лбу. Он сам придумал, что любит Тэхён, сам поверил в это, не удосужившись поинтересоваться, сам придерживался четко установленного плана — долгая прелюдия и приторно нежное соитие, размеренные толчки, медленно подводящие к разрядке. И вдруг такое откровение! Как обухом по голове. — Ну держись, — плотоядно облизнувшись, рыкнул он, выпуская жаждавшего удовольствия зверя наружу. — Больше никакой нежнятины. — Ну слава богу! — облегченно выдохнул Ким и задохнулся от собственных ощущений, когда мужчина начал резко вбиваться в него, размашисто двигая бедрами. К моменту долгожданной разрядки оба практически не чувствовали ни ног, ни рук. Это первые пару дней кончали в считанные минуты, с голодухи и после длительного перерыва. Теперь же могли заниматься этим очень долго. И только голоса, донесшиеся снизу и ознаменовавшие возвращение домочадцев с прогулки, заставили поскорее достичь финала. — Господи, не прощу, что ты две недели изводил меня своими розовыми соплями, — усмехнулся Тэхён, раскинувшись на кровати звездочкой. — Готов понести достойное наказание, — в тон ему ответил Чонгук, уложив голову на влажную от пота грудь. — Вставай, а то сейчас по наши души придут, а мы тут в таком виде. Тэ настойчиво сдвинул Гука в сторону и на негнущихся ногах поплелся в душ. — Просто идеальный, — вслед ему отозвался охрипший от стонов голос. Спустя час, когда все сидели за большим столом, уставленным разнообразными блюдами, Джуми повернулась к отцу и выпалила, заставив всех присутствующих замолчать: — Пап, любовь это, конечно, круто, но что если я захочу братика или сестричку? Мне придется дядю Хосока просить поделиться своими детьми? — Джуми! — в один голос одернули девочку Чонгук и Намджун, а Тэхён застыл, плотно стиснув зубы, и, казалось, не дышал. — Тэ, не слушай ее, — поспешил успокоить парня Гук, видя, как у того подозрительно заблестели глаза, от стоявших в них слез. — В конце концов, есть уйма способов: усыновление, суррогатное материн… — Он осекся, когда Ким издал звук, похожий на хрюканье. — Парень, ты в порядке? — встревоженно поинтересовался сидящий рядом Хосок. — Тэхён, это не повод паниковать! Джуми просто не подумала! — поспешил успокоить Чимин. Еще один хрюк от Кима. И практически мертвенную тишину комнаты разорвал его истерический хохот. Никогда он не сможет привыкнуть к искренней детской непосредственности этой чудной девочки. Но любит ее от этого еще сильнее. Взяв на руки виновато грызущую нижнюю губку Джуми и прижав ее к себе, он, немного успокоившись, проговорил: — Мы обязательно что-нибудь придумаем, малышка.