Путь к сердцу

— Да чтобы я… Еще хоть раз… Злобно рыча, Юнги влетел в дом, сразу направившись в комнату, на ходу стягивая с себя ставшую ненавистной за минувшие полдня тогу. Его бесило все: пóлы, в которых он то и дело путался; голые ноги, которые обнимал прохладный ветерок; но особенно — липкий взгляд чиминовых глаз, облизывавший эти самые ноги не менее жадно, чем ветер. — И чего ты так злишься? — усмехнулся Пак, плюхнувшись на кровать и пристально наблюдая за нервозными действиями Мина. — Это всего лишь стилизованная фотосессия. — Это испытание на прочность моих нервов и терпения, которое уже на исходе. — С чего вдруг? — Чимин непроизвольно облизнулся, глядя на зад Юнги, обтянутый серыми боксерами, чуть оттопыренный, пока парень натягивал джинсы. — Ну вот, ты опять это делаешь! — рыкнул Мин, бросив быстрый взгляд через плечо. — Снова пялишься! Настырность этого мальчишки порой раздражала. Нет, Юнги, в принципе, все нравилось. Нравилось, что когда этот чудик не строил из себя дурачка, с ним вполне можно было поговорить о музыке, причем не только о попсе, но и о классике, а любовь к джазу и вовсе оказалась столь же сильна. Нравилось то, как он доверчиво прижимался к Мину во сне, обнимая рукой поперек талии и утыкаясь носом в грудь. Нравилось завтракать с ним за одним столом, слушая смешные истории из их с Тэхёном жизни. И даже нравилось одергивать, когда тот слишком уж начинал шалить, пританцовывая между полками с пластинками в его магазинчике. Но вот постоянно чувствовать его прожигающие насквозь взгляды на собственной пятой точке… Юнги внутри весь сжимался. А сегодня еще эти пошлые комплименты в адрес его нижних конечностей. И поползновения наглых ладошек. И этот сиплый шепот в самое ухо, пока они ехали домой. — А по-моему, тебе очень даже нравится, когда я смотрю на твою соблазнительную попку, Юнги-щи, — проворковал Чимин, поднимаясь с кровати и приближаясь бесшумной поступью босых ног. — Не тронь мою задницу! — прошипел злобным котом Мин. — И не смей называть меня Юнги-щи! — Предпочитаешь, чтобы я звал тебя «котёнком»? — подобравшись вплотную и улучив удачный момент, Пак обхватил Юнги за талию и прижал спиной к своей груди, впечатываясь бедрами в упругие ягодицы. — Только попробуй! — взвился тот, пытаясь вырваться из плотного кольца рук, вот только неожиданно для себя осознал две вещи: во-первых, у Чимина очень сильные руки и хватка мертвая; во-вторых… У Мина все внутри задрожало от такой близости. Колени предательски затряслись, а на висках проступила испарина. Пак сделал два шага, подталкивая свою жертву к стене, а когда тот уперся в нее ладонями, обретая опору, скользнул одной рукой к паху, а другой — на грудь, сжимая пальцами острую вершинку соска. — Прости, но ничего не могу с собой поделать, — прошептал Чимин, прикусывая хрящик уха. — Твоя попка — лучшее, что я видел в своей жизни! — Хер тебе! Даже не думай! — Юнги предпринял еще одну попытку вырваться, но замер, осознав бесполезность своих трепыханий. — Не позволю тыкать в меня членом! — А если не членом? — выдохнул вдруг Пак, и Мин завис. — Языком позволишь? — Чимин даже слюну сглотнул, представив, как будет вылизывать Юнги везде, где только сможет дотянуться. И как тот будет стонать, отпустив, наконец, себя, не сдерживаясь и отрываясь по полной. — Ты охренел? — ошарашенно просипел Мин. — Почему же, — пожал плечами Пак и чуть прикусил кожу на плече. — Предлагаю бартер: самый глубокий минет, на который только хватит твоей стариковской фантазии, безо всяких ограничений в обмен на доступ к твоей попке в течение пятнадцати минут. Юнги задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям, сворачивающимся в низу живота змеиным клубком. Слова паршивца заставляли сердце отчаянно колотиться о ребра, пускали мурашки по всему телу, приподнимали волоски на руках, а на затылке шевелюра и вовсе вставала дыбом. — Без члена? — хрипло выдавил он, усиленно пытаясь изображать из себя великомученика, соглашающегося на добровольную пытку. — Клянусь, — усмехнулся Чимин, — никаких членов, — и добавил после красноречивой паузы: — Пока сам не попросишь. — Не дождешься, — фыркнул Мин, выпутавшись из ослабевшей хватки и направляясь в ванную. — А это мы еще посмотрим, — плотоядно облизываясь, усмехнулся Пак. Юнги запер дверь и уткнулся ладонями в умывальник. Одного взгляда на собственное отражение в зеркале хватило, чтобы по телу пробежала дрожь. Всклокоченные волосы, алые пятна на щеках и сверкающий безумный взгляд. Черт, что с ним делает этот мальчишка?! — Сводит с ума, — чуть слышно ответил сам себе Мин. Такого секса, как с Чимином, у Юнги не было за всю его жизнь. За минувшие две недели с того дня, как «попугай» перетащил к нему свои пожитки, освободив территорию Тэхёна, где только они не трахались: во всех комнатах, на кухонном столе, потому что приспичило прям во время завтрака, даже на веранде поздно ночью, совершенно не думая о том, что соседи могут проснуться от громкой возни и поскуливаний Пака, перемежающихся сдержанными стонами Мина. Они трахались, Чимин с упоением отсасывал ему, потом дрочили, понимая, что от такого количества секса бедная попа Пака скоро взвоет. Один раз старший даже взял в рот. Сам охуел от того, что ему захотелось попробовать на вкус член парня. Он все делал неумело: цеплял зубами, давился, с трудом подавляя рвотный рефлекс, заляпал слюной все вокруг, откашливаясь. На этом эксперименты решил прекратить, потому как было до безумия стыдно. И не потому что сосал парню, а потому что делал это неумело и коряво. Вот Пак — настоящий спец, профи. А Юнги… Ко всем имеющимся у него комплексам смело можно было добавить еще один: Мин Юнги — отвратительный любовник, способный только вставлять член. — Блять, — выругался Мин, плеснув в лицо водой. — Никчемное создание. — Эй, ты в порядке? — послышался из-за двери голос. — Да, — отозвался Юнги. — Может, все же впустишь? — ноготки поскреблись по дереву. — Обойдешься! Раздевшись, Мин забрался в душевую кабинку и принялся намываться, а когда на глаза попался бритвенный станок, в памяти всплыл пах Чимина — гладко выбритый, без малейших признаков растительности. Юнги опустил глаза, рассматривая свои заросли, и скривился. Господи, вот же он динозавр! Ну почему ему до этого ни разу в голову не пришло привести в порядок интимную область, раз уж занимается сексом с молодым красивым парнем?! И опять стыдно до алеющих кончиков ушей! Ну почему чертов Пак Чимин заставляет Мина краснеть за все, что делает? И не делает тоже… Чимин уже в сотый раз подошел к ванной и поскребся в дверь, интересуясь, не нужна ли помощь. И едва не получил ею по лбу, когда Юнги соизволил выйти. — Ты там в русалку не превратился? — фыркнул Пак, подозрительно щурясь и опуская взгляд на ноги, видимо, ожидая увидеть там сверкающий чешуей хвост. — Мне так не повезет, — фыркнул Мин и прошлепал босыми ногами в спальню, оставляя за собой влажные следы. — Я быстро в душ, — поставил в известность Чимин. — Буду через пять минут, не скучай! — а шепотом добавил: — Милый. Он и правда считал Мин Юнги милым. А еще очаровательным. И немножечко забавным, но об этом он точно никому не скажет. А также осознавал, что влюбился в этого ворчуна безоглядно, еще когда булькнул вместе с ним в озеро. Естественно, он не скажет этого даже под дулом пистолета. Юнги сразу дал понять, что ни на что, кроме секса, рассчитывать не стоит, и Пак готов был следовать этому правилу. Довольствовался малым. Хотя вряд ли совместное проживание можно считать малым. Завтраки по утрам, часы разговоров, музыка и страстные ночи. Все как в лучших традициях голливудских мелодрам. Просто немного грустно осознавать, что совсем скоро все закончится. Отпуск Чимина подходит к концу, нужно возвращаться в Нью-Йорк. А дальше — почти две тысячи километров между ними, такая себе бездонная пропасть, которая уж точно проглотит зародившиеся чувства. Для Пака это не первая влюбленность, а потому он с полной уверенностью может сказать, что бесследно она не пройдет. Мин Юнги навсегда останется в его душе. Чимин готов. Юнги стоял возле кровати, нервно теребя кончик полотенца, обмотанного вокруг бедер, и понятия не имел, что делать. Вода в ванной еще шумела, а значит у него есть немного времени. Он рванул к шкафу и уже достал трусы, но замер, понимая бессмысленность сего действия. Зачем надевать трусы на пять минут? Все равно придется их снимать. Но с другой стороны, не голым же разлечься на кровати? Хотя наверное голым будет наиболее логично. Они ведь планируют заняться сексом. Зря он что ли столько времени убил на тщательный душ и интимную стрижку?! Засунув трусы обратно в шкаф, Мин вернулся к кровати. Неловко переминаясь с ноги на ногу, размышлял над тем, какую позу выгодней принять: просто раскинуться звездочкой или же сразу встать в коленно-локтевую? А может, сначала горловой от Чимина, а потому уже все остальное? После такого Юнги уже будет плевать, кто и чем в него будет тыкать. Да, точно! Мин залез на кровать, решив оставить полотенце на месте, и, стоя на четвереньках, принялся укладывать подушки так, чтобы было удобно опираться на них спиной. — Несравненный! — выдохнул Пак, наткнувшись взглядом на оттопыренный зад Юнги, а у Мина в голове пронеслось паническое: «Не успел!» — Слушай, может, давай завтра, а? — затараторил Юнги, усевшись на пятки, тщательно пряча задницу. — Я подготовлюсь морально, выпью немного. — Блять, Мин Юнги, сколько тебе лет? Ведешь себя, как щенок сопливый! Будь мужиком! — с напускной строгостью принялся приговаривать Чимин, подходя к кровати, а когда залез на нее коленями и подполз вплотную к Мину, улыбнулся и мягко проговорил: — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Просто попроси, и я тут же остановлюсь, что бы ни делал. — Он наклонился и прикоснулся губами к влажной коже на плече. — Мне хочется сделать тебе очень хорошо, Юнги-я, — прошептал Пак, заглядывая в лисьи глаза. — Но если не хочешь… — Да сделай уже это! — рыкнул Юнги и, собрав волю в кулак, сдернул полотенце. Резко развернулся и встал на четвереньки, зарываясь покрасневшим от стыда лицом в постель. Чимин негромко засмеялся и, проведя ладошкой вдоль позвоночника, попросил: — Ляг на живот и расслабься. Я не собираюсь набрасываться на тебя, как изголодавшийся маньяк. Мин послушно улегся, все еще утыкаясь носом в матрас. Так было легче! Особенно сдерживать желание посмотреть, куда «попугай» пошлепал. Спустя пару минут тот вернулся и забрался снова на кровать. Послышался щелчок, и по комнате распространился приятный цитрусовый аромат. Теплые скользкие ладошки провели на пробу от плеч до поясницы, и Юнги потерялся в ощущениях. С одной стороны было стремно, ведь и ежу ясно, что Чимин намеренно отвлекает его, усыпляет бдительность. Но с другой — каждое прикосновение пускало толпы мурашек и распаляло желание. Причем Мин до конца не понимал, чего именно хочет больше: того самого глубокого минета без ограничений или чтобы парень поскорее перешел к своей части сделки. А Пак, сидя верхом на Юнги, неторопливо разминал затекшие мышцы, разогревал тело и… Ласкал. Ладони сменялись едва ощутимыми касаниями подушечек пальцев, короткие ноготки слегка царапали возбужденную, чувствительную кожу вдоль позвоночника. Но останавливались на пояснице, не смея спускаться ниже. Пока Чимин не заметил изменений в поведении любовника. Тот нетерпеливо поерзал под ним, чуть приподнимая бедра, когда пальцы в очередной раз пощекотали ямочки над ягодицами. На полных губах Пака расползлась довольная улыбка. Он съехал чуть вниз и теперь сидел на ногах партнера, прочно прижимая их к матрасу, а взглядом цеплялся за молочно-белые ягодицы, которые хотелось облизать и укусить одновременно. Он, прожженный пассив, просто не понимал, откуда вдруг взялось такое отчаянное желание поменяться позициями. Хотя отчасти сам Мин стал тому причиной. Юнги и его реакция на малейшее проявление силы и власти со стороны Чимина. Кожа на щеках и шее покрывалась алыми пятнами, дыхание становилось тяжелым и прерывистым, а язык нервно облизывал пересохшие губы. Но больше всего Пака заводил взгляд Мина — поплывший, расфокусированный, источающий какой-то загадочный блеск. — Останови меня, если не понравится, — проговорил он, накрывая ладонями ягодицы Юнги и широко раздвигая их, открывая вид на плотно сжатое колечко мышц. Шумно сглотнул от предвкушения, а потом наклонился и провел плашмя языком, оставляя блестящую слюну на коже. Мин дернулся — не ожидал, что Чимин вот так сразу, прям языком… Но продолжал покорно лежать, подложив руки под голову, а пальцами вцепившись в постельное белье. Пак все еще крепко держался за ягодицы, оставляя на бледной коже еще более светлые пятна, и с улыбкой смотрел на пульсирующую дырочку. Еще раз скользнул языком, а потом, сложив губы трубочкой, подул. — Блять! — выругался Юнги, когда влажную кожу обдало прохладным воздухом. А Чимин, воодушевленный реакцией партнера, прошептал: — Я только начал, котёнок. От непривычно низкого и хриплого голоса Пака, у Мина встало все, что до этого момента еще не успело, в том числе и острый вопрос: когда мелкий паршивец перестанет трепаться и перейдет к делу? Если Юнги штырило так от «только начал», то что будет, когда Чимин «кончит»… Горячее дыхание обжигало, а острый язычок, слегка касаясь, дразнил чувствительную кожу возле входа, порхая быстро, едва задевая поверхность, оставляя блестящую влагу. Постепенно нажим усиливался, но Мин не испугался, даже когда он настойчиво надавил, раздвигая сомкнутые мышцы, и проник внутрь. Пак перехватил ягодицы все еще скользкими от массажного масла пальцами и буквально вжался лицом между половинками, протискивая язык так глубоко, как только мог. Юнги взвыл, сильнее зарываясь лицом в матрас, потому что стыдно стало до пиздеца! Хотелось убежать и спрятаться в глубокой темной норе! Но еще больше стыдно от того, что хотелось, дабы эта сладкая пытка не заканчивалась. Язык настойчиво проникал в него, сменяя ритм с мучительно медленного на охренительно быстрый. Ввинчивался будто по спирали, на несколько секунд оставался глубоко в нем, вылизывая нежные стеночки. В паху уже горело огнем от возбуждения. Пульсация в заднем проходе и плотно прижатом к матрасу члене отдавалась ударами отбойного молотка в груди. Сердце все быстрее билось по мере того, как Чимин распалялся. Он пошло сплевывал, размазывал слюну между половинками, снова трахал Юнги языком, а после становился до бесконечности нежным. Едва касался, дразня, обводил кончиком уже немного расслабленные мышцы, а то и вовсе несколько мгновений с жадностью смотрел на чуть раскрывшуюся дырочку, что пульсировала в ожидании наслаждения. Пак не удержался и потер подушечкой указательного пальца сморщенную кожу. Обвел вход, слегка надавил, не проникая, и прислушался к партнеру. Мин замер, почувствовав, что вместо языка его касается шершавый палец, но не попытался отодвинуться. Чимин опасливо зажмурился. Да, он изначально говорил только о языке, а Юнги предупредил, чтобы никаких членов. Но палец ведь не член? Пак подавил острое чувство вины и, глубоко вдохнув, ввел одну фалангу. — Останови, если… — Я помню, — прорычал Мин, прерывая его, и Чимин облегченно выпустил воздух из легких. Юнги уже не разбирал, что происходит. Все тело превратилось в один сплошной оголенный нерв, который вот-вот взорвется, разлетится на осколки, рассыплется на мельчайшие частицы, растворится в накаленном до электрических разрядов воздухе. Он скорее понимал, нежели ощущал, что Чимин толкнул палец чуть глубже, добавляя слюны, сплюнув. Мин вцепился зубами в простыню, чтобы не попросить о большем. А хотелось до предательской дрожи во всем теле! Член болезненно пульсировал, плотно зажатый между животом и матрасом. В ушах — оглушительный шум, а в паху — огненная лава вместо крови по венам. Окончательно осмелев, Пак протиснулся языком внутрь, не вытаскивая палец. Вдохновленный протяжным стоном хёна, позволил себе все и даже больше. Кроме члена, разумеется, но хватило и этого, чтобы кончить в трусы, не прикоснувшись к себе, следом за Юнги, чье тело вытянулось струной, а в следующее мгновение задрожало в экстазе.