Путь к сердцу

— Это успех! — проговорил Намджун, похлопав сына по плечу. — Они просто в восторге. — А Джуми? Вы только посмотрите на нее — она же сияет, как начищенный цент. — Хосок и сам испытывал гордость за проделанную работу. Полгорода собралось в спортзале школы, наслышанные о выставке. Джуми принимала поздравления и радостно улыбалась, посылая воздушные поцелуи многочисленным родственникам, без которых ничего не вышло бы. — А ты действительно крутой фотограф, — выдал Чимин, вернувшись после внимательного просмотра экспозиции. — Даже Юнги-щи отлично получился на всех фотографиях! — Эй, попугай, а если по лбу? — фыркнул Мин. — Не пугай, я все равно тебя не боюсь, — Пак едва язык ему не показал, но снова повернулся к Чонгуку. — Не хочешь подзаработать? — В смысле? — приподнял бровь Гук. — У нас на следующей неделе стартует рекламная кампания. Будет несколько съемок, а все фотографы, с которыми мы сотрудничаем, настолько посредственные, что уже тошно от их консервативных взглядов. Нам нужно нечто свежее и не затасканное. И ты — то, что надо. Пламенная речь Чимина с каждым словом загоняла Чонгука все глубже в депрессняк. Тэхён пытался остановить парня, дергая за рукав рубашки, шикал, но тот летел вперед на всех парах, не замечая, как взгляд Чона тухнет, а губы сжимаются в плотную линию. — Можем устроить пробную фотосессию, ты придумаешь что-то прям такое, что все конкуренты задохнутся от зависти! — продолжал вещать Пак, но замолчал, когда Чонгук развернулся и, не сказав ни слова, покинул спортзал. — Куда это он? Парень растерянно моргал. — Ай! — взвизгнул он, когда Ким с силой стукнул его кулаком в плечо. — Ты чего дерешься?! — Я пытался тебя остановить, но ты же неугомонный, — прошипел Тэ. — Да что я такого сделал? — Чимин искренне не понимал, но, видимо, друг не собирался ничего ему объяснять, поскольку побежал следом за Чоном. — Может, кто-то скажет, что я сделал не так? — уставившись на присутствующих, вопросил Пак. — Вот сколько раз я просил тебя держать за зубами свое помело, — покачал головой Юнги. — Откуда ему было знать, — одернул брата Намджун. — Да что, черт возьми, происходит?! — Чонгук много лет назад с треском вылетел из профессии и с тех пор вообще не брал в руки фотоаппарат. Вплоть до этой фотосессии. Он даже телефоном не снимал, — пояснил Мин. — А тут ты со своим предложением, от которого он, — Юнги сделал в воздухе жест, означающий кавычки, — не сможет отказаться. — Я же не знал, — растерянно пробормотал Чимин, нервно теребя манжету рубашки. — Ничего, — отмахнулся Джун, — он остынет. — Это было искренне! Он — крутой фотограф! А нам как раз такой и нужен! — Поверь, Гук — точно не вариант, — попытался вразумить своего парня Мин. — Но почему? — Потому что! — прикрикнул Юнги, схватил Пака за шкирку и потащил к выходу. Тэхён едва успел впрыгнуть в пикап, уже начавший движение. — Мне надо побыть одному! — рявкнул Чонгук, резко останавливая автомобиль и намекая, чтобы Ким покинул салон. — Черта с два я тебя оставлю в таком состоянии, — фыркнул парень, пристегнувшись и для верности вцепившись обеими ладонями в ручку над дверью. — Мне не нужны сейчас разговоры! — А кто сказал, что мы будем разговаривать? — вздернул брови Тэ. — Предлагаю поехать на озеро и подрочить, раз уж решили, что никакого секса вне кровати. Еще могу отсосать тебе. Меня тут Чимин на днях учил горловой делать, теперь практика нуж… — Что?! — взревел Чон, резко поворачиваясь к парню, хотя до этого смотрел куда угодно, только не на него. — Что значит учил делать горловой?! — На бананах, — невинно улыбнулся Тэхён. — А ты о чем подумал? Чонгук ничего не ответил и выехал на дорогу, направляясь к небольшому озерцу, расположенному в трех километрах от города. И только припарковав машину почти у самой воды, и выйдя из салона, заговорил, когда Тэ остановился рядом: — На мгновение я даже успел представить себя в фотозоне с крутым аппаратом в руках. И это было… Волнительно. — Так, может, надо попробовать? — робко предположил Ким, обняв Чона со спины за талию и положив подбородок ему на плечо. — Всего разок. Вдруг получится? — Думаю, руководство не будет в восторге, когда узнает, кто я на самом деле, — покачал головой Гук, но все же прислонился головой к виску Тэхёна и накрыл его руки, сомкнутые на животе, своими. — Да и стоит ли начинать, если все равно из этого ничего не выйдет. — Ну почему сразу не выйдет? — воспротивился Ким. — Прошло семь лет, Чонгук, наверняка уже все забыли о том инциденте. — А если нет? Не хочу в очередной раз проходить через это. Я не железный. Тэхён молчал, не зная, что сказать. Вероятно, проговорись Чимин заранее о своем заманчивом предложении Чону, он отговорил бы его даже заикаться. Но теперь, когда Пак озвучил его вслух при всех, идея показалась Киму очень даже неплохой. В конце концов, он видел, насколько Гук горит этим делом. Как глубоко погружается, когда смотрит на мир через видоискатель фотоаппарата. И результат превосходит все ожидания. Тэхён даже не думал, что настолько фотогеничен. И сам не смог сдержать восхищенного возгласа, когда увидел распечатанные для выставки снимки. Чонгук из каждого сумел вытащить нечто завораживающее, искреннее, нечто такое, что заставляло сердце замирать при взгляде на фотографии. — Я, конечно, не вправе настаивать и принимать за тебя решение, — негромко проговорил Ким, встав перед Чоном и посмотрев в его подернутые пеленой растерянности глаза, — но считаю, что тебе стоит хотя бы подумать над его предложением. Чонгук несколько бесконечно долгих минут молчал, уткнувшись взглядом в ямочку между ключиц Тэ, все лучше, чем его настырные пытливые угли. В голове все смешалось. Желание согласиться становилось с каждой секундой все более давящим, тяжелым, захватывающим. — Кто-то обещал отсосать, — хмыкнул, наконец, Гук, осмеливаясь поднять взгляд на Кима, а тот от таких слов расплылся в улыбке. — Прямо здесь? — лукаво подмигнул Тэхён, накрыв ладонью пах Чонгука, а тот едва не замурлыкал от такого наглого прикосновения. Он уже готов был согласиться, но приближающийся звук мотора и раздавшийся следом гомон молодежи, обрубили все намерения на корню. Домой Чон с Кимом вернулись уже затемно. Несколько часов просидели на берегу, болтая обо всем и ни о чем, а звонок Намджуна вернул их в реальность. В доме было шумно и, как всегда, многолюдно. Все расселись за большим столом, уставленным коробками с пиццей, куриными крылышками и картошкой фри. Однако стоило Тэ и Гуку остановиться в арке, ведущей в просторную кухню, в помещении воцарилась практически гробовая тишина. Даже дети замолчали, взирая на вновь пришедших. Чонгук обвел взглядом многочисленную родню и задержался на Чимине. С минуту молчал, сжимая крепко ладонь Тэхёна в своей, а после негромко спросил, обращаясь к Паку: — Когда там стартует ваша кампания? — С понедельника, — выпалил тот, подпрыгнув на стуле от радости. — Если завтра вечером выедем, в воскресенье будем в Нью-Йорке. Ну или можешь самолетом. — Машина подойдет, — хмыкнул Гук, — если обещаешь дать порулить. — Да не вопрос! — воскликнул Чимин и радостно подлетел к Чонгуку, повиснув на его шее, как панда. Однако хриплый голос, раздавшийся за спиной, заставил его отпрянуть от Чона: — И когда ты собирался мне сказать, что уезжаешь? Атмосфера в помещении вновь накалилась. Мин, стоявший прямо напротив Пака и взиравший на него с гневным прищуром, излучал флюиды такой мрачной энергии, что под ее напором хорошее настроение от того, что Чонгук согласился вернуться в профессию, растворилось, как и не бывало. — Юнги, я же предупреждал, что мне скоро нужно будет ехать в Нью-Йорк, — виновато втянув голову в плечи, пробормотал Чимин. — Скоро, но не завтра, — глухо произнес Мин, сунув руки в карманы широких джинсов, настолько длинных, что штанины волочились по полу. — А хотя… Мне, наверное, должно быть похер. — Юнги, следи за речью, — попытался одернуть брата Намджун, но слова его заглушил громкий хлопок входной двери. — Пожалуй, мы тоже пойдем, — засобирался Сокджин со своим женским царством. Хосок с Майли тоже поднялись, заверив, что девочкам пора спать. Даже Джуми сама убежала наверх, пожелав всем спокойной ночи. — Дать тебе ключи от моей комнаты? — предложил Чимину Тэхён, когда они остались втроем. — А я переночую у Чонгука, — но тут же осекся и пробормотал: — Ты же не против? — Нет, конечно, — обняв парня за талию и притянув к себе, успокоил его Гук. — Не надо, Тэ, — покачал головой Пак. — Мне как минимум надо собрать вещи. Да и поговорить нам не помешает. — Может, ему лучше дать остыть? — посмел предположить Тэхён, но Чонгук помотал головой: — Он себя еще больше накрутит с его дурацким характером. Лучше сегодня. — Однако добавил, заметив тень страха на лице Чимина: — Если что, звони.

***

Несколько минут Пак топтался на крыльце, не решаясь войти. Он то засовывал руки в карманы, то вытаскивал, вытирал влажные ладошки о штаны, сжимал и разжимал будто онемевшие от волнения пальцы. Наконец отважился и толкнул дверь. Она оказалась незаперта и парень шагнул внутрь. В доме было темно и тихо, и поначалу Чимин подумал, что Юнги здесь нет, пока не услышал голос из кухни: — Так и будешь мяться на пороге? Пак протопал вглубь дома и сел за стол напротив Мина, перед которым стоял наполовину наполненный стакан с виски. — Ты же сам говорил, что между нами только секс, — несмело начал он, но заткнулся, когда в него вонзился темный взгляд. — И потому ты считаешь нормальным даже не ставить меня в известность о своих планах? — голос Юнги звучал глухо и безэмоционально. — Я и сам узнал только сегодня утром. Отец позвонил и попросил приехать как можно скорее. Мин облизал пересохшие губы, покрутил в пальцах стакан с виски, но пить не спешил. Он уже час гипнотизировал его, но до сих пор не сделал ни единого глотка. Мысли роились в голове одна тяжелее другой. И в итоге он пришел к выводу, что не имел права так остро реагировать на новость о скором отъезде Чимина. И сейчас убедился в этом. Пак прав. Он ему ничего не обещал, сам изначально поставил перед фактом, что они будут просто трахаться. Тогда к чему претензии? Вот только Юнги уже не был так уверен, что не испытывает к этому мальчишке ничего, кроме вожделения. Чувствует. Не понимает до конца что именно, но это определенно не просто желание заниматься с ним сексом. И чувство это появилось уже давно, зародилось в его душе, росло, крепло, и теперь сердце отчаянно сжималось, стоило подумать, что уже завтра Мин будет спать один в своей кровати. Однако у них осталась эта ночь…