Аккорды игры

      Поцелуй углублялся, становясь всё более требовательным и властным. Джисон отвечал с не меньшей страстью, обвивая руками шею Минхо, притягивая его ближе, словно боясь, что он исчезнет. Его пальцы зарылись в фиолетовые волосы, слегка оттягивая их, заставляя Минхо застонать прямо в его рот. Этот стон лишь подлил масла в огонь, разжигая пламя желания до предела. Они дышали в унисон, их сердца бились в едином ритме, словно два музыкальных инструмента, слившихся в гармоничной симфонии.       Минхо оторвался от его губ, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев, спускающуюся к шее, ключицам, груди. Каждый поцелуй, каждое касание отзывалось мурашками по всему телу Джисона. Он извивался под ним, не в силах сдержать стоны, которые эхом отдавались в полумраке комнаты. Он чувствовал, как его тело горит, требуя большего, жаждая полного единения.       Минхо, ощущая его нарастающее возбуждение, опустился ниже, к животу, оставляя там ещё больше горячих поцелуев. Джисон запрокинул голову, прикрыв глаза от удовольствия. Его руки крепче вцепились в простыни, сминая их в своих пальцах. Он знал, что сейчас произойдёт, и это предвкушение сводило его с ума. Он жаждал этого, каждой клеточкой своего тела.       И вот, когда Минхо достиг цели, Джисон взорвался тихим, протяжным стоном, который перешёл в сдавленный крик. Он чувствовал, как волна удовольствия накрывает его с головой, лишая разума. Он отдался этому ощущению полностью, не сопротивляясь, позволяя Минхо вести его в этом танце страсти.       Минхо замер, чувствуя, как тело Джисона дрожит в его руках. Он прижался губами к его шее, оставляя легкие поцелуи и вдыхая его аромат. Этот запах сводил его с ума, разжигал в нём желание ещё сильнее. Он слышал, как Джисон хрипло дышит, и это подстегивало его. Он знал, что ещё немного, и они оба потеряют контроль.       Он медленно начал двигаться, чувствуя, как Джисон отвечает ему, обвивая его ногами. Каждый толчок был наполнен страстью и желанием. Они оба горели в этом огне, и никто не хотел останавливаться. Минхо чувствовал, как его собственное тело напрягается до предела, как кровь кипит в венах. Он знал, что скоро достигнет своего пика, и это его пугало и одновременно возбуждало.       Джисон издал ещё один стон, более громкий, чем предыдущий. Его тело выгнулось в спине, и он вцепился руками в плечи Минхо. Он чувствовал, как его разум мутнеет, как все чувства обостряются до предела. Он был полностью поглощён этим моментом, этим человеком. Он любил Минхо, любил его прикосновения, его поцелуи, его запах. Он хотел, чтобы это длилось вечно.       Минхо почувствовал, как его тело дрожит, как волна наслаждения накрывает его с головой. Он издал хриплый стон и ускорился. Он чувствовал, как Джисон отвечает ему, как их тела сливаются в одно целое. Он больше не мог контролировать себя, он просто отдавался этому ощущению, позволяя ему вести его.       И вот, настал момент, когда они оба взорвались в унисон. Их тела содрогались в конвульсиях, их дыхание было прерывистым. Они держались друг за друга, как будто боялись упасть в пропасть. Когда всё закончилось, они лежали, обессиленные, но счастливые. Они были вместе, и это было всё, что имело значение.       Измученные близостью, они провалились в сон, не заметив, как усталость сомкнула им веки. Сплетясь в объятиях, они отдавались дреме, наивно надеясь, что за время их безмятежного забытья мир обойдется без их участия, а друзья не вспомнят о них в своих нуждах. ***       Когда Сынмин и Чонин остались наедине, они, словно подхваченные вихрем желания, оказались на кровати. Одежда, сброшенная в спешке, тёмным ковром укрыла пол. Вновь сплетясь в горячем поцелуе, Чонин сквозь стон молил о скорейшей близости. Сынмин, повинуясь его жаркому шепоту, мгновенно откликнулся на его мольбу, входя в него с неистовой страстью.       Каждый толчок отдавался гулким эхом в воспаленном сознании Чонина. Он царапал спину Сынмина, впиваясь ногтями в податливую кожу, словно пытаясь удержаться на краю пропасти, готовой поглотить его целиком. Дыхание стало прерывистым, словно после долгого забега, а в глазах плясали искры неистового огня. Он чувствовал, как его тело, подобно натянутой струне, дрожит от переизбытка чувств, готовое вот-вот лопнуть.       Сынмин отвечал на его ласки с такой же безудержной страстью. Он целовал каждый сантиметр его тела, от кончиков пальцев до шеи, оставляя после себя влажные дорожки трепещущей кожи. Он шептал ему на ухо слова любви и похоти, слова, которые в обычной жизни никогда бы не посмел произнести вслух. Эти слова были топливом для разгорающегося пламени, подбрасывая хворост в костёр страсти.       Чонин извивался под ним, словно дикая кошка, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны. Он чувствовал, как приближается кульминация, как волна блаженства захлестывает его с головой, лишая разума и воли. Он готов был отдать все на свете за эти мгновения, за эти прикосновения, за эту связь, которая казалась такой хрупкой и одновременно такой нерушимой.       И вот, когда терпеть стало невозможно, когда всё чувства достигли своего апогея, они взорвались в унисон. Крики, полные боли и наслаждения, слились в единый вопль, а тела, дрожащие в предсмертной агонии, наконец обрели покой. Они лежали, обессиленные и счастливые, переплетясь руками и ногами, словно одно целое. Тишина в комнате казалась оглушительной после бури страстей, утихшей лишь для того, чтобы в скором времени разгореться вновь.       Отдохнув и вновь ощутив волну возбуждения, Чонин бросил Сынмину загадочную улыбку. Приблизившись, он принялся осыпать поцелуями шею любимого, стремясь разжечь в нём прежнюю страсть. Сынмин, уловив намёк, навис над ним, впиваясь взглядом в глаза. Чонин, встретив этот взгляд, соблазнительно распахнул ноги и, дразня, поманил его пальчиком. Сынмин, повинуясь этому призыву, тут же оказался между его бёдер, ощущая, как член касается заветного места. Едва почувствовав прикосновение, Чонин звонко простонал, радуясь про себя хорошей звукоизоляции на базе – их никто не услышит.       Жаркая волна пробежала по телу Сынмина, и он, не теряя ни секунды, начал медленно входить, а после двигаться, вслушиваясь в каждый стон Чонина. Сначала осторожно, словно пробуя почву, а затем всё более уверенно и напористо. Чонин отвечал ему жадными вздохами, переплетая пальцы в волосах Сынмина и притягивая его ближе. Каждый толчок отдавался приятной дрожью, заставляя его забыть обо всём на свете.       Темп нарастал, и вскоре они оба были охвачены безудержным вихрем страсти. Комната наполнилась прерывистыми стонами и тяжелым дыханием. Сынмин чувствовал, как тело Чонина напрягается и извивается под ним, отвечая на каждое его движение. Он целовал его в губы, в шею, в плечи, стараясь выразить всю любовь и желание, которые переполняли его.       Чонин чувствовал, как приближается кульминация. Он крепче обнял Сынмина, впиваясь ногтями в его спину. Волны наслаждения накатывали одна за другой, заставляя его кричать от восторга. Сынмин, чувствуя его приближение, усилил темп, стремясь разделить с ним этот момент.       Наконец, они оба достигли пика, одновременно содрогаясь в объятиях друг друга. Их тела обмякли, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Несколько минут они просто лежали, наслаждаясь близостью и тишиной, нарушаемой лишь стуком их сердец.       Когда дыхание немного выровнялось, Сынмин нежно поцеловал Чонина в лоб и прошептал: "Я люблю тебя". Чонин в ответ лишь прижался к нему крепче, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. В этот момент они были единым целым, неразделимым ни временем, ни пространством.       Изнурённые близостью, Сынмин и Чонин, словно прочитав мысли друг друга, почувствовали непреодолимую потребность в отдыхе. Прильнув теснее, они стали медленно, как в тёплую реку, погружаться в объятия сна, мысленно вознося робкую молитву о том, чтобы никто из неугомонных друзей не нарушил хрупкую тишину их грёз. ***       Пока одни обитатели базы безмятежно покоились в царстве Морфея, другие обживались на новом месте. Ближе к сумеркам к базе подкатил роскошный автомобиль, из которого вышли двое участников известной киберспортивной команды. Они распахнули багажник, извлекая, оттуда плоды своих покупок, и, нагруженные пакетами, направились внутрь. Разместив провизию в холодильнике, один из прибывших скрылся в своей комнате, а другой, вернувшись к машине, загнал её в гараж. Убедившись, что стальной конь надежно укрыт, он последовал за своим товарищем, затворив за собой ворота. Спустя некоторое время, Чан, добравшись до своих апартаментов, рухнул на кровать, не подозревая о той грозе, что вот-вот разразится в виде новости от их менеджера. ***       Следующим утром, когда Чан пробудился раньше обычного, словно повинуясь неведомому импульсу, он, в легком халате, неспешно направился к кухне, не подозревая о грядущем. Открыв холодильник в поисках чего-нибудь на завтрак, он уже было выбрал снедь, как вдруг ощутил на себе чужой взгляд. Не раздумывая, Чан обернулся и замер. За кухонным столом, словно тень, возникла незнакомая брюнетка. Она неторопливо потягивала что-то из кружки, и её взгляд, полный любопытства, был прикован к нему.       Напряжение пронзило Чана. Он вернул продукты в холодильник и, не удостоив незнакомку взглядом, направился в кабинет своего менеджера. Девушка лишь проводила его глазами, после чего вновь погрузилась в созерцание своего напитка.       Чан буквально ворвался в кабинет Намджуна, который, к его удивлению, уже бодрствовал. Не тратя времени на приветствия, он потребовал объяснений: что за девушка находится на базе? Намджун, предвидя неизбежность, решил, что новость лучше объявить сразу всем. Тяжело вздохнув, он заверил Чана, что все объяснения последуют позже, когда проснутся остальные. Чан, стараясь унять бурю эмоций, покинул кабинет и скрылся в своей комнате. Намджун проводил его взглядом, надеясь, что присутствие незнакомок не нарушит привычный уклад жизни парней. ***       Спустя несколько томительных часов, когда сонная дымка рассеялась и база проснулась, Намджун созвал всех в компьютерную комнату Wild Wolves. Кто-то восседал за рабочим местом, вглядываясь в мерцающие экраны, кто-то застыл рядом, с нетерпением ожидая. Лишь смутные догадки роились в головах, не давая покоя. Намджун стоял напротив, скрестив руки на груди, словно воздвигая барьер между собой и грядущей речью. Слова застревали в горле, не желая вырываться наружу. Сокджин, застывший в тени, держал руки в карманах, а взгляд украдкой скользил по Намджуну, некогда близкому человеку. В воздухе висело напряжение, предвещая бурю откровений.       Наконец, собравшись с духом, Намджун нарушил тишину:       – Как вам, вероятно, уже известно, вчера произошёл инцидент. Считаю необходимым внести ясность, – Намджун сделал короткую паузу, словно собираясь с духом. – Помимо нас с вами, меня и Сокджина, здесь сейчас находятся ещё четыре девушки. Одна из них – моя племянница, дочь моей старшей сестры, которая вчера, вопреки моим настоятельным возражениям, отправила её сюда. – Намджун устало вздохнул, проведя рукой по волосам. – Я предупреждал, что ей здесь не место, но сестра не вняла моим словам и настояла на своём. А чтобы ей не было скучно, моя племянница решила прихватить с собой подруг. Так что, как видите, компания подобралась из четырёх девиц, – закончил он, объясняя причину вчерашней суматохи.       По рядам пробежала волна напряжения. Первым заговорил Чан, озвучив общий страх:       – А что, если среди них окажутся фанатки? Что, если они начнут открыто флиртовать с кем-то из нас?       – Могу с уверенностью сказать, что эти девушки – фанатки. И их присутствие здесь крайне нежелательно, – произнёс Сокджин, его голос звучал сухо и отстраненно.       – Собственно, вы правы, менеджер Ким. Одна из них подтвердила, что они поклонницы. Могу подтвердить ваши слова. Трое фанатеют от The Unstoppable, и одна – от Джисона, – отозвался Хёнджин, скрестив руки на груди. В его голосе проскользнули недовольные нотки, вызванные не столько самим фактом присутствия фанаток, сколько осознанием, что одна из них боготворит его парня.       – Интересно, а отец Феликса в курсе, что у нас тут целый фан-клуб The Unstoppable образовался? – с легкой усмешкой поинтересовался Чан.       – Если бы мистер Ли знал об этом, он бы уже давно лично выставил их за дверь, – уверенно ответил Сокджин, не допуская и тени сомнения.       – И как нам теперь перемещаться по базе? Если тут расхаживают четверо девиц, которым здесь вообще не место, — процедил Чонин, вчера лично столкнувшийся с незваными гостьями.       – Я ещё раз попытаюсь с ними поговорить. Надеюсь, они прислушаются и не доставят вам хлопот, — ответил Намджун.       Ребята по переглядам поняли: их спокойной жизни пришёл конец. Тяжёлый вздох прокатился по комнате, и Чан, махнув рукой, скомандовал команде занять свои места. Лишь изнурительная тренировка могла на время приглушить тревогу, вызванную перспективой соседства с безумными фанатками под одной крышей. ***       Заметив, что команда Wild Wolves начала внеплановую тренировку, Феликс, Минхо и Хёнджин не стали им мешать. Минхо скрылся в своих апартаментах, а Хёнджин и Феликс вышли на балкон, где их мысли вновь вернулись к словам Намджуна.       – И что же ты будешь после этого делать? – спросил Хёнджин, облокотившись на перила и бросив на блондина испытующий взгляд. Его красные волосы вспыхнули в лучах заходящего солнца.       – Устрою им небольшой представление, – ответил Феликс, и в его взгляде мелькнул лукавый огонёк. Он смотрел куда-то за горизонт, словно выискивая там вдохновение.       – Ммм, заинтриговал. И что это за представление?       – Ладно, я приоткрою завесу тайны, но только если ты окажешь мне небольшую услугу!       – С превеликим удовольствием. Что требуется от меня?       – Просто подыграй мне в нужный момент!       – Итак, что за представление ты задумал для этих девиц, Феликс? И какую роль ты хочешь, чтобы я сыграл? – с живым любопытством спросил Хёнджин.       – Ну, посуди сам. Они наши преданные фанатки, верно?       – Верно.       – Если они без ума от нас, то, как бы менеджер Ким ни пытался оградить нас, они все равно будут нарушать его запреты, невзирая на угрозы. Следовательно, нужно сделать так, чтобы у них самих пропало желание приближаться к нам.       – И что же ты предлагаешь, чтобы они добровольно отказались от своих кумиров?       – Ах, мой дорогой, это тебе точно придётся по вкусу! Скажи, разве ты не мечтал, чтобы армия моих поклонниц узнала, что крепость моего сердца давно взята штурмом? Что я уже давно не брожу в одиночестве?       – Допустим. Но какая связь между моим скромным желанием и тем представлением, которое ты собираешься разыграть перед этими оголтелыми фанатами, что сейчас буквально дышат нам в затылок? – Хёнджин был явно сбит с толку.       – Связь самая прямая, мой милый Джинни. Тебе больше не придётся довольствоваться жалкой ролью "друга", едва мы переступаем порог базы. И ты сможешь беспрепятственно изливать свои чувства.       – Погоди-ка… Что-что ты только что сказал? Ты предлагаешь мне открыто демонстрировать свою… привязанность к тебе? Прямо на базе, на виду у всех? – в голосе Хёнджина звучало неподдельное изумление.       – Всё верно, любимый. Теперь тебе нечего бояться случайных взглядов на базе, когда мы вместе. Да и сам подумай, наши друзья скорее поверят в нашу любовь, чем в то, что мы вдруг увлеклись фанатками.       – А чтобы отвадить этих девиц, которые так и липнут к нам, им нужно ясно понять: наши сердца давно заняты.       Услышав план Феликса, Хёнджин был ошеломлён его дерзостью. Но, не видя смысла сопротивляться порыву любимого человека, он безропотно согласился стать частью его замысла. Приняв это решение, они ощутили внезапное желание покинуть базу. Не желая никому мешать и отвлекать от дел, они тихо выскользнули наружу, где их ждала машина, готовая умчать прочь от суеты. ***       Когда тренировка "Wild Wolves" началась, Намджун, бросив на них короткий взгляд, убедился, что команда отлично справляется без его контроля. Легкая тень беспокойства скользнула по его лицу, когда он направился в свой кабинет, ища убежища в уединении. Опустившись в кресло, он погрузился в изучение бумаг, пытаясь отвлечься от клубка противоречивых чувств, бушующих внутри. Шелест страниц стал единственным звуком, нарушавшим тишину, пока в кабинет не проскользнула тень Сокджина. Он расположился на диване, скрестив руки на груди, и его взгляд, полный сложной смеси боли и укора, приковался к Намджуну.       Намджун, поглощённый документами, не сразу заметил присутствие Сокджина. Лишь когда его взгляд случайно оторвался от бумаг, он обнаружил в комнате знакомую фигуру. Отложив бумаги, Намджун посмотрел на Сокджина, в его глазах промелькнула тень надежды:       – Ты что-то хотел, Джинни? – прозвучало в тишине, словно хрупкий мостик, перекинутый через пропасть.       – Взгляд Сокджина стал холоднее: – Неужели ты всерьёз думаешь, что твои слова возымеют какой-то эффект? Что твоя драгоценная племянница и её подруги с готовностью примут твоё решение и согласятся спокойно жить на базе?       – Я очень на это надеюсь, – вздохнул Намджун. – Но, возможно, ты прав. Возможно, они и вправду не захотят спокойно здесь находиться.       – "Возможно"? – усмехнулся Сокджин. – Я уверен, что твоя племянница уже разрабатывает план, как очаровать своего кумира. К тому же, одна из них одержима Джисоном. Ты ведь не хочешь, чтобы Джисон из-за этого потерял концентрацию или, наоборот, начал избегать командных игр? Никому не нужно, чтобы назойливая фанатка выводила его из равновесия.       – Ты прав, безусловно. Я действительно не желаю, чтобы тень его одержимой поклонницы хоть на миг отразилась на его игре.       – Зная твою сестру… – Сокджин процедил слова сквозь зубы, сквозь пелену раздражения, – эта самодовольная выскочка упряма, как мул. А значит, и в крови её дочери течет та же ядовитая жилка.       Намджун услышал в голосе возлюбленного знакомую сталь и тяжело вздохнул. Поднявшись с кресла, он приблизился к нему, словно луна, притягиваемая гравитацией. Опустившись на колени перед диваном, он взял руку Джина в свою и нежно поцеловал костяшки пальцев. В глазах Джина плескалось недоумение – он не понимал этих внезапных движений души человека, когда-то бывшего его миром.       – Что ты творишь? – прошептал Джин, стараясь обуздать бурю, поднявшуюся в груди. Одно прикосновение Намджуна – и сердце забилось в бешеном ритме, словно и не было этих долгих лет разлуки, словно они снова юные и влюбленные.       – Я понимаю твою неприязнь к сестре. Понимаю и твой страх перед моей племянницей. Но я умоляю тебя, Джин, не совершай поступков, о которых мы оба пожалеем. Мы уже потеряли столько лет из-за её интриг. Я не переживу, если ты снова станешь лишь призраком в моих воспоминаниях. Я хочу быть с тобой в настоящем, а не жить прошлым.       – Милый мой, тебе ещё повезло, что твоя сестра пока не прознала о наших рабочих встречах. Иначе бы она уже ворвалась сюда вихрем, требуя моего немедленного увольнения и учинив форменный скандал.       – Джинни, ты прекрасно знаешь, что мистер Ли не станет плясать под её дудку. Он ценит тебя как незаменимого сотрудника и не пойдёт на поводу у её капризов.       – Знаю, конечно. И совсем не стремлюсь снова столкнуться с твоей сестрицей. Хватило с меня нашей с ней встречи в прошлой.       – Как же я тебя понимаю… Не было ни единого дня, чтобы я не корил себя за то, что отпустил тебя тогда, – прошептал Намджун, закрывая глаза и бережно опуская голову на колени Джина, словно вверяя ему самую хрупкую часть своей души.       Джин, не отрывая взгляда от того, кого всё ещё любил, едва заметно улыбнулся. Легким касанием руки он зарылся пальцами в волосы Намджуна, нежно перебирая пряди. В ответ Намджун, словно ища утешения, обхватил коленями Джина, купаясь в моменте. Сейчас, в этой тишине, он мог без помех видеть и касаться любимого человека, с которым злой рок когда-то разлучил его против его воли.