The Silent Opera

В библиотеке довольно скучно. Хотя в плане работы у Хьюго бывало и хуже. Но также бывало и лучше, однако сейчас уже поздно жаловаться. Хьюго находится в Короне около недели, и, к счастью, пока без происшествий. Библиотекарь, пожилой болван по имени Сэр Багли, — тот самый, которого Хьюго застал в библиотеке спящим под столом в первый день — кажется, предпочитает игнорировать парня. Так что, пока книги лежат в нужном месте, о существовании Хьюго все просто забывают. Оказалось, что библиотека в его первый рабочий день пустовала не из-за дня рождения Вэриана. Кажется, жители замка не особо любят читать, если верить наблюдениям Хьюго. Редко когда он видит королеву, зато принцесса регулярно наведывается. Он бы никогда не принял ее за книжного червя, но те стопки книг, которые она берет из библиотеки, говорят об обратном. Единственный другой постоянный посетитель — тот, без кого Хьюго вполне мог бы обойтись. Вэриан бродит между полками наугад, как особенно ворчливое привидение. Хьюго едва ли не рычит каждый раз, когда видит его, потому что грустные нотки Песни становятся громче, когда тот оказывается поблизости. Музыка все та же: в основном нежная, со случайными всплесками радости и раздражения. Хотя странно, что недавно она стала более меланхоличной, печально блуждая в мыслях Хьюго. Он ненавидит это чувство. Его Песня должна была выбрать кого-то, кто так же сломлен, как и он сам. Почему им оказался Вэриан? Он же смотрит на Хьюго, как на прилипшую к подошве жвачку. Этот чертов Вэриан — просто гребанная нахальная принцесска. И эта нахальная принцесска — его самый частый посетитель. Мм, счастье-то какое! Хьюго хмурится, когда ставит на полку очередную книгу, запихивая ее так грубо, как только может. Погруженный в свои мысли, он не сразу слышит, как открываются большие дубовые двери. Песня звучит все так же нежно, но чуть громче, а значит… — Доброе утро, Сэр Багли. Черт. Едва проснувшийся старичок вдруг оживляется при виде того, кого Хьюго не очень уж и хотелось здесь наблюдать. — О, — говорит он, и его карие глаза сверкают за стеклами очков, — королевский алхимик снова пришел ко мне! Как поживаешь, Вэриан? Алхимик вежливо улыбается, ставя свои книги на стол. — Все в порядке, спасибо, — его тон меняется, а голубые глаза уже оглядывают полки. — У Вас, случаем, нет старых работ Деманитуса о серных карьерах на севере? Полагаю, он мог использовать тепло для… Голос Вэриана затихает, когда Хьюго продвигается вглубь полок. Черт, это дурацкое тянущее чувство в груди возникло снова. Такими темпами он или пробьет дыру в стене, или, может быть, просто врежет Вэриану по его самодовольному личику, чтобы заставить Песню замолчать. Хьюго фыркает. Нападение на служащего замка — не совсем хороший план, если он хочет найти хранилище. Нужно сфокусироваться именно на этом. Ни на Песне, ни на Вэриане. Думай о деньгах. Донелла не погладит его по головке, если он облажается. Не после того, как она сказала, что может доверить это задание только ему. Королевский Беспесенный мальчишка должен отойти на второй план, ведь у Хьюго на примете есть рыбка покрупнее. Он усмехается и ставит на полку еще одну книгу. Песня немного оживляется. Хьюго не может не выдохнуть, опуская плечи. Он рискует заглянуть в главную библиотеку и видит, что Вэриан взял книгу и устроился на кресле с откидной спинкой рядом с камином. Хьюго не знает, почему парню хочется тепла, когда на улице стоит на невыносимая жара. Вероятно, внутри он такой же холодный, как и снаружи. Он смотрит на следующую книгу и уносится обратно вглубь библиотеки. Хьюго проскакивает мимо детективов, затем фантастики, и, наконец, оказывается у полок с романтикой. Он быстро ставит книгу на место. Если сейчас и есть вещь, в которой он заинтересован меньше всего, так это романтика. Он качает головой и небрежной походкой выходит из этой части библиотеки, как будто она охвачена пожаром. Следующий час он также проводит, расставляя книги. Когда они наконец заканчиваются, Хьюго чувствует, что может безопасно прогуляться в центре библиотеки. Вэриан переместился и теперь занимает большой стол в одиночку. Он сидит, подперев голову рукой: кажется, какая-то вещь не дает ему покоя. То, с какой злобой он прожигает взглядом небольшой потрепанный блокнот, в какой-то степени даже комично. Песня льется громче, быстрее и недовольнее. Это выводит Хьюго из себя. И тут кое-что происходит. Вэриан вскакивает со стула, едва сдерживая рычание, потирает виски и уходит в другой конец библиотеки. Хьюго наблюдает за тем, как тот удаляется, и неосознанно опускает взгляд. Хм, ну хотя бы у его родственной души неплохая задница. Хьюго мысленно ухмыляется, точно зная, как этот чопорный Беспесенный отреагировал бы на подобную мысль. Вэриан оставил свои записи без присмотра, что в принципе нормально; но это первый раз, когда Хьюго видел, что тот бросал что-то в отчаянии. Даже блондин слышал об известном алхимике Короны — поэтому, что бы ни заставило парня устроить подобную сцену, Хьюго просто обязан посмотреть на это. Кроме того, если ему удастся справиться с этим быстрее Вэриана, разве не забавно получится? Прежде чем он успевает отговорить себя от этого, ноги несут его через открытое пространство и в приводят прямо к столику Вэриана. Хьюго наклоняется, не в силах сдержать всплеск любопытства. Он успевает взглянуть на несколько довольно сложных на вид чертежей прежде, чем чья-то рука опускается поверх заметок и закрывает ему обзор. Песня едва ли не кричит от раздражения. — Тебе чем-то помочь? — Вэриан смотрит на него снизу вверх с едва сдерживаемым презрением. Хьюго, сидя на столе, позволяет улыбке расползтись по своему лицу. Вэриан надувает губы, явно расстроенный подобной небрежностью. Хьюго считает это за победу. — Не-а, — говорит Хьюго, поднимая записную книжку и изучая её. Хм. Формула какого-то топлива? Что ж, он несколько озадачен. — Мне просто показалось, что ты вот-вот выкинешь эту штуку в окно. Может, это тебе нужна помощь, милашка? Записи грубо вырывают у него из рук. Песня пронзительно звучит у него в ушах. Хьюго даже не вздрагивает и наклоняет голову, чтобы встретиться взглядом со свекольно-красным лицом брюнета. — Нет, — усмехается Вэриан, — спасибо, э-э… — Хьюго, — блондин подмигивает ему просто потому, что ему хочется побыть придурком. Вэриана довольно легко вывести из себя. Алхимик скрещивает руки на груди, и на веснушчатом лице появляется усмешка. — Уверен? Ты едва ли не впал в истерику. К удивлению Хьюго, юноша выпячивает грудь, выгоняя блондина с его места. Это не очень удачная тактика запугивания, но она пробуждает странное напряжение в груди Хьюго. Он запихивает его обратно одним движением пальцев. — Ничего подобного, — глаза Вэриана вспыхивают раздражением. — Это сложная алхимия. Совершенно не то, чем кто-то вроде тебя может заниматься. Ты просто любитель. Уверен, стоит тебе попробовать — ты тут же останешься без парочки пальцев. Хах, значит, вот так он хочет играть, да? — Да ну? Потому что, кажется, даже великий гений алхимии зашел в тупик. Может, тебе стоит на время вернуться к вулканам из соды, а? Вэриан выглядит так, словно готов накинуться с кулаками, что бесконечно забавно, учитывая их разницу в росте. Хьюго наклоняется вперед ровно настолько, чтобы опереться рукой о стол. Его лицо расплывается в ухмылке, а брови вызывающе выгибаются. Ну же, давай. Вэриан, кажется, в состоянии противостоять Хьюго. Песня дрожит, дрожит, дрожит прямо у него под сердцем. Брюнет почти открывает рот, чтобы сказать что-то едкое в ответ, но оказывается прерван скрипучим голосом. — Джентльмены, — говорит Сэр Багли, подходя к другой стороне стола. Хьюго чувствует, что начинает съеживаться под равнодушным взглядом, которым старик окидывает их. — Было бы прекрасно, если бы вы вели себя чуть тише. Заранее спасибо. Даже когда старик начинает отходить, Хьюго не двигается. Вэриан же съеживается (отчего кажется вдвое меньше) и теребит перчатки. — Из-звините, Сэр, — дрожащим голосом говорит он. Хьюго фыркает: хах, так это все? Вэриан поворачивается к нему, тыча пальцем в лицо Хьюго. Блондин закатывает глаза, когда Вэриан яростно шепчет ему: — Ну, большое спасибо! Теперь он будет сердиться на нас по меньшей мере неделю! — когда Хьюго переключается на изучение своих ногтей, тон Вэриана становится только более напряженным. — Он, знаешь ли, долго держит обиду! — Да мне как-то без разницы, Очки, — Хьюго вновь закатывает глаза, рукой отпихивая палец Вэриана от своего лица. — Спасибо, конечно, за беспокойство, но как-нибудь уж выживу. Вэриан качает головой. Он потирает виски, а затем собирает свои бумаги и ручки в беспорядочную охапку. — Я ухожу в более тихое место, — ворчит он. — Твоя компания мне крайне неприятна, так что иди мешай кому-нибудь другому. Хьюго ухмыляется. Он позволяет Вэриану уйти несмотря на то, как Песня тускнеет в его мыслях. Это почти причиняет боль, но Хьюго старается игнорировать это чувство. Часть его хочет посмотреть, как уходит Вэриан, потому что, черт возьми, такой вид открывается. Однако его босс неподалеку. Он слышит, как хлопает дверь, когда Вэриан уходит, и начинает слегка шаркать ногами по полу. Что ж, пора возвращаться к работе… Шуршащий звук раздался у него под ногой. Взгляд Хьюго опускается и замечает клочок бумаги. Он низко наклоняется, подхватывает его и поднимает на высоту лица. Одна из записей Вэриана. Хьюго наклоняет голову, опуская глаза к единственному, что осталось не перечеркнутым: одинокая формула, обведенная кружком и окруженная вопросительными знаками. Глаза Хьюго прищуриваются за стеклами очков, он быстро подсчитывает в уме. Блондин медленно садится за стол, подбирает оставленную Вэрианом ручку и достает чистый листочек. Он прикусывает губу, чувствуя, как шестеренки в его голове начинают вращаться. Если он не ошибается, то… В точку. Хьюго дважды проверяет решение, еще раз проходясь по вычислениям. Новая формула написана его собственным почерком на чистом листе бумаги. Хах, просто любитель, черт возьми. Вэриан может быть известен как самая яркая лампочка в своем поколении, но даже лучшие могут быть превзойдены. Конечно, будь у Хьюго возможность, он был бы столь же почитаем. Хьюго усмехается, складывая бумаги и вставая из-за стола. Нет смысла расстраиваться из-за этого. Кроме того, он уже нашел свою настоящую страсть: красть добытое нечестным путем имущество социальной элиты. Вполне достойная карьера. Он ухмыляется, складывая бумаги вместе и засовывая их в карман. Приятно сознавать, что все то дерьмо, что он пережил за время своего пребывания в Короне, не притупило его навыки. Где-то позади этого самодовольства Песня причудливо проплывает в голове Хьюго. С Песней или без, с родственной душой или без, — он все равно лучший. И это все, что имеет значение.

————— ♪ —————

Вэриан наконец возвращается в библиотеку за своими дурацкими записями. Он поднимает бровь, когда Хьюго вынимает клочок бумаги из своего кармана. Реакция юноши бесценна. — Это… Ты решил? — спрашивает Вэриан, изучая вычисления. — Ну, вроде того, — Хьюго пожимает плечами, словно ничего такого не сделал. — Ты упустил несколько расчетов, поэтому ничего не получалось. Вэриан еще раз всматривается в записи. Они верные. Хьюго уверен в этом. Он ожидает от Вэриана очередной колкости, какой-нибудь хмурой гримасы… Но тот, к удивлению, издает негромкий смешок. — Так и думал, что дело в какой-нибудь ерунде, — он качает головой, а потом поднимает глаза на Хьюго. — Что ж, спасибо. Хьюго удивленно моргает. Он не ожидал, что Вэриан так легко проглотит свою гордость, если он вообще в состоянии ее проглотить. — Ох, эм… Не за что, — он морщится от заикания. Спустя несколько мгновений легкая улыбка Вэриана превращается в нечто нейтральное. — А теперь хватит трогать мои вещи. Вот и привычный Вэриан. Хьюго смеется, небрежно отдавая честь. — Хорошо, милашка, — говорит он. Вэриан раздраженно выдыхает и снова уходит. На этот раз он не хлопает дверью, вместо этого решив тихо закрыть ее. И на этот раз Хьюго провожает его взглядом.

————— ♪ —————

Замок Короны с наступлением полночи кардинально меняется. Хьюго не тот, кто уклоняется от работы в более позднее время. Донелла всегда называла его совой, говорила, что он становился более работоспособным, когда солнце скрывалось за горизонтом и его место занимала холодная голубая луна. По мнению Хьюго, это все потому, что он всю жизнь занимается воровством. С карьерой, как у него, волей-неволей привыкаешь работать тогда, когда остальные уже давно спят. Привыкаешь к приглушенным зевкам, к ощущению пробирающей до костей усталости. Учишься любить это и справляться с этим. Уж Хьюго знает. Обычно в столь поздний час Песню едва слышно. Даже когда Вэриан крепко спит, все еще доносится тихая мелодия. Однако похоже, что не в этот раз. Он слышит Песню так же отчетливо, как и днем — значит, этот коротышка, где бы тот ни был, сейчас не спит. Хьюго все еще не уверен, как относится к своей предполагаемой родственной душе, ведь Вэриан наверняка связан родственными узами или с принцессой, или с ее мужем. Это очень настораживает. Хьюго бесшумно передвигается по коридорам. Ночь тихая и совершенно неподвижная. В конце концов он подбирается к помещению для прислуги на цокольном этаже, лабиринту туннелей и комнат, в которых живут настоящие труженики замка — те, кто надрывает свои задницы, чтобы благородный класс был сыт и чувствовал себя комфортно. Если и есть вход в подземелья, то он будет там, внизу, спрятанный от посторонних глаз. Хьюго ныряет в скрытую тенью нишу, начиная составлять мысленную карту, над которой он работал. — Итак, — бормочет он себе под нос, — будь я хорошо охраняемым входом в хранилище… Где бы я был? К сожалению, замок просто огромный. Стажировка длится всего шесть месяцев и заканчивается сразу после Дня Сердец, а это означает, что у него нет времени на безделье. Как только истечет срок, ему придется уйти: с драгоценностями или без. Так что нельзя отвлекаться. Хьюго поджимает губы, пытаясь обдумать свои действия. Логично было бы начать с самой северной точки замка и двигаться с востока на запад, пока он не достигнет самой южной точки. Затем нужно спуститься на этаж ниже и начать сначала. Та еще задачка, однако это лучше, чем бегать по замку наобум. Песня начинает звучать немного громче у него в затылке. Тихо выругавшись, он мотает головой. Хьюго покидает свое убежище, крадется дальше по коридору и просовывает голову в двери. Ему попадаются кладовка, несколько гостиных, странный чулан для метел. Просто прелестно. Он продолжает исследовать коридоры еще около получаса. Хьюго даже не представлял, что замок, который с виду кажется маленьким, на деле окажется таким огромным. Его фундамент уходит глубоко, почти половина строения вмурована в скальную породу острова; сочетание близости к воде, глубины и недостатка солнечного света придает камню неизбежный холод. Он вздрагивает, когда Песня становится резче по тону и громкости. Здесь внизу так громко, значит… Вэриан где-то неподалеку. В конце коридора находится большая, богато украшенная дверь. Очевидно, она ведет в одну из гостиных. Он хочет просто пройти мимо, как вдруг слышит голоса. Черт. Ну же, беги, пока можешь. Если Вэриан здесь, значит, принцесса или кто-то еще из знати тоже. Той самой знати, которую он собирается обокрасть, но тяжесть в груди слишком ощутима, чтобы ее игнорировать. Прежде чем Хьюго успевает одуматься, он подкрадывается поближе к двери и прячется за доспехами как раз в тот момент, когда голоса начинают усиливаться. Песня едва ли не визжит ему в ухо. — Но это неправильно! — ну, а вот и принцесса. И она в ярости. Наступает неловкая пауза, которую прерывает глубокий мужской голос. — У нас нет другого выбора, — черт, да это же Король. — Выполнив требования Сокрийцев, мы выигрываем себе достаточно времени для защиты наших границ. У нас будет доступ к большему количеству людей, к большему количеству ресурсов. — То есть мы просто дадим им то, чего они хотят? Позволим вытирать о нас ноги? — Солнышко, — даже Фитцерберт тут? — Мне тоже это не нравится. Но выбирать нам особо не из чего. — Как это можно назвать выбором?! Мам, ты же согласна со мной? На мгновение воцаряется тишина. — Нам всем нужно чем-то жертвовать… Рапунцель перебивает ее разочарованным голосом: — Никто со мной не согласен? Серьезно? Песня в голове Хьюго становится нервной, а затем начинает говорить пятый голос. — Рапунцель… Все в порядке, — голос Вэриана… Черт, он же едва ли не плачет. Хьюго чувствует внезапный рывок, он едва удерживается от того, чтобы двинуться к двери. Идиот. — Абсолютно не в порядке, — резко парирует Рапунцель. Хьюго слышит, как она ходит по комнате взад-вперед. — Ничего не в порядке, и я не могу поверить, что вы все готовы просто так принять это. Чтобы готовы просто отдать им то, что они хотят. — Это сделка, Рапунцель, — бормочет Вэриан. Он звучит отчаянно. — Просто обмен. Мы прикрываем их спины, а они — наши. Все остаются в выигрыше. — Дело не в выигрыше. — Разве? — голос Вэриана холоден. Даже более холоден, чем когда Хьюго достает его. Песня дрожит. — Мы знаем, что случится, если у нас не будет достаточно союзников. Мы обычное торговое королевство, а наши лучшие солдаты — Стэн, Пит и бывший преступник. — Эй! — Ты знаешь, о чем я, Юджин. Я и без того доставил вам уйму проблем, создал непредвиденные расходы. Если все пойдет наперекосяк, у нас просто не хватит ресурсов, чтобы справиться с этим. Сокрийцы не будут оказывать помощь по доброте душевной… Мы обязаны предложить что-то взамен. — Мы можем предложить… Не знаю, золото, драгоценности… Но не то, что они просят. — Однако это единственное, ради чего они были готовы вести переговоры. Они были в союзе с Сапорией… Они не окажут поддержку Короне, если не выполнить это условие. Рапунцель фыркает. Хьюго слышит какой-то хлопок, словно кто-то плюхнулся на диван или стул. — Я не сдамся, — говорит Рапунцель. Наступает настолько гнетущая тишина, что даже Хьюго становится не по себе. Что, черт возьми, здесь вообще происходит? Песня становится какой-то меланхоличной. — Не нужно, — говорит Вэриан. — Они дали нам время, и оно истекло. — Мы можем попросить больше… — Нет, не выйдет. — Но как мы можем просто сидеть сложа руки и позволи… — Думаешь, я этого хочу?! — голос Вэриана, как и Песня, вдруг становится резким. — Думаешь, я считаю это лучшим решением для себя? Рапс, клянусь, если бы было что-то еще… — Я… — Нет ничего, что я мог бы сделать, — Вэриан издает горький смешок. — Я пытался найти выход в течение года, но у нас нет других вариантов. — Вэриан. — Рапунцель. Воздух вокруг них вдруг стал ледяным. Фитцерберт неловко посмеивается: — Хэй, ребят, ну что вы, — просит он, — не нужно расстраиваться. — Как я могу? — огрызается Рапунцель. — Ты же знаешь, что это неправильно. Вы все это знаете! — Это наш единственный шанс! — сам воздух замирает, когда Вэриан кричит. Даже находясь за дверью, Хьюго слышит, как он тяжело дышит. Песня сходит с ума у него в ушах. Из комнаты не доносится ни шороха. Песня вдруг меняется так резко, что Хьюго становится дурно, и он крепче хватается за стену. Мелодия превращается во что-то почти жалобное. Хьюго едва успевает скрыться в тени, прежде чем шаги начинают приближаться к двери. Он отступает как раз в тот момент, когда Вэриан рывком открывает дверь. Свет проникает в коридор, резко выделяясь на темном фоне. Хьюго вжимается в темноту, безнадежно надеясь, что его не поймают. Если его арестуют, Донелла наверняка убьет его. Вэриан захлопывает за собой дверь, грудь его тяжело вздымается. Голоса в комнате не стихают, как раз наоборот: члены королевской семьи говорят на повышенных тонах, пытаясь перекричать друг друга. Вэриан останавливается посреди коридора, тяжело дыша. Хьюго вздрагивает, когда Песня вновь становится хаотичной, отдаваясь грохотом в его черепе. Спина Вэриана напрягается, руки в перчатках сжимаются в кулаки. Хьюго вздрагивает, когда юноша издает громкий вопль и швыряет скомканный листок бумаги в стену. Он снова тяжело дышит, и вдруг… Ох. Вэриан шмыгает носом, грубо вытирая лицо. Хьюго замечает блеск слез в голубых глазах, а свет камина отражается от влаги на его щеках. — Блять, — шипит Вэриан. Его руки трясутся. Песня воет в агонии, и Хьюго чувствует себя приклеенным к месту. Вэриан некоторое время неловко стоит на месте, а затем срывается на бег, исчезая за углом в шуме шагов. Крики в комнате затихают. Дверь открывается. — Вэриан? — зовет принцесса и тут же бежит по коридору за братом. — Вэриан, прошу, вернись! Мне очень жаль! Хьюго молча наблюдает за этой картиной. Комната вскоре выходит из оцепенения. Он слышит, как король и королева тихо спорят насчет сделки. Но Хьюго больше не может рисковать, находясь здесь. Он и без того подобрался слишком близко. Пора перестать испытывать удачу, особенно когда вокруг столько людей. Вэриан почти увидел его, а если бы Рапунцель хотя бы потрудилась оглянуться, она бы наверняка заметила блондина. Хьюго заставляет свои застывшие ноги двигаться, чтобы убраться оттуда к чертовой матери. Залы замка расплываются в тумане, когда он направляется в противоположную сторону от Вэриана и Рапунцель. Спустя некоторое время он замедляет шаг, позволяя себе передохнуть. Хьюго прислоняется к стене, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Песня в его душе кричит.

————— ♪ —————

Несколько дней проходят более-менее спокойно. Хьюго пытается противиться воздействию Песни на него, но безуспешно: этот непрерывающийся трагичный вой уже выводит блондина из себя. Он не слышал Вэриана таким расстроенным с тех пор, как они были чуть младше, когда в течение целого года Песня не приносила Хьюго ничего, кроме боли и агонии. Он не позволит Песне воздействовать на него. Сам Вэриан выглядит нормально всякий раз, когда появляется в библиотеке. У брюнета все еще есть все четыре конечности — уже это Хьюго считает победой. Он привык беспокоиться о еде, о крыше над головой, о выживании, поэтому ему крайне трудно представить, на что может жаловаться дворцовое отродье. Вэриан ведет себя так же враждебно, как и всегда, так же не желает отвлекаться от своей работы. Хьюго не позволит Песне воздействовать на него. Не позволит. Потом Вэриан как обычно уходит из библиотеки. А Хьюго продолжает свою стажировку: складывает книги, старается не встречаться взглядом с Сэром Багли, чтобы не быть втянутым в одну из многочасовых тирад этого человека о качестве бумаги или какой-нибудь другой бессмысленной хрени. И он не позволяет Песне воздействовать на него. На самом деле он так занят тем, чтобы не дать Песне влиять на него, что не замечает, как принцесса следует за ним. Он складывает книги. Снова. Это так весело. Он не замечает следующий за ним топот босых ног, пока не оборачивается и не сталкивается лицом к лицу с самой Рапунцель. — Хьюго! — восклицает она в ту секунду, когда их глаза встречаются. Хьюго чуть не роняет свою охапку романов. — Какого хрена?! — рявкает он и тут же жалеет об этом. О, Хьюго, ты наорал на гребанную принцессу, какой молодец! — Как раз тебя я и искала! — похоже, она решила забыть о том, как ее поприветствовал блондин. Прекрасно. — У меня есть для тебя дело. О, черт возьми, нет. — Извините, — он сжимает стопку книг в своих руках, — ничем не могу помочь, эти книги захватили меня в плен до следующей недели. Нельзя сближаться с королевской четой. Ему следует оставаться неприметным, пока не настанет время нанести удар. Одно дело время от времени подтрунивать над Вэрианом и совсем другое — быть на равных с чертовой принцессой. Хьюго сохраняет невозмутимое выражение лица, молясь, чтобы она ушла. Рапунцель поджимает губы, барабаня пальцами по руке. — Я полагаю, Сэр Багли не будет возражать… — Нет, уверяю, он абсолютно точно будет против — Мы говорим об одном и том же Сэре Багли? Просто тот, которого я только что видела, сейчас видит десятый сон под столом. Снова. Вот дерьмо. Хьюго морщится, а Рапунцель улыбается: она знает, что загнала его в угол. — Вэриан рассказывал мне о тебе, — говорит она, словно это поможет его уговорить. Чертов Вэриан. — Он упомянул, что ты решил какую-то штуку, с которой у него возникли проблемы. Что ж, Хьюго в полной заднице. — Ну, я… Ух, не сказал бы, что я ее решил, просто немного… Помог. Как же больно преуменьшать собственные заслуги. Как бы ему ни хотелось прокричать ей, что он ничуть не хуже этого причудливого королевского инженера, что Хьюго даже лучше его, но нельзя. Ох, оставаться в тени все труднее. Улыбка Рапунцель становится только шире. — Хм, — это все, что она говорит, постукивая пальцем по подбородку. — Не мог бы ты все же пойти со мной? Как я уже сказала, есть кое-что, с чем ты можешь помочь. Хьюго прочищает горло. Он в ловушке. И он это знает. Она это знает. Но он собирается сделать все возможное, чтобы сбежать из нее, даже если для этого придется какое-то время играть по ее правилам. — Веди, — бормочет он. Она улыбается, и машет Хьюго, чтобы он следовал за ней. Он так и делает, случайно бросая взгляд за библиотечный стол, где, как и ожидалось, крепко спит Сэр Багли. Старый ублюдок. Хьюго усмехается, вслед за принцессой выходя за дверь и направляясь в коридор. Рапунцель ведет его дальше в глубь замка, пока они не достигают большой двери. Каменные стены все еще достаточно высоки, чтобы в них были окна, хотя они и близко не такие величественные, как те, что находятся несколькими этажами выше. Из-за двери доносится несколько грохочущих звуков. Как будто кто-то забивает болт на место. Всего на мгновение Хьюго думает о Донелле. Рапунцель распахивает дверь без стука, указывая подбородком внутрь. Он следует за ней внутрь, моргая при виде комнаты за дверью. Эм… Ну, здесь чертовски красиво. Это большое помещение, до краев заполненное машинами всех размеров и форм. Они разбросаны по комнате, причем все в разной степени готовности. Слева огромный стол, уставленный бесчисленными мензурками и колбами, некоторые из которых расположены над горелками и переливаются всеми возможными цветами. Большие окна расположены вдоль верхних стен, пропуская солнечный свет в комнату. Это буквально все, о чем Хьюго когда-либо мечтал в детстве… Конечно, все не настолько просто. Вэриан, расположившийся на верхушке лестницы, ударяет своим молотком по одному из болтов, закрепляя его одним точным ударом. Юноша проводит по нему рукой, осматривая, а затем улыбается. Он отрывается от своей работы и видит Рапунцель, поднимает очки и машет рукой в знак приветствия. Хьюго может определить точную секунду, когда Вэриан замечает его, ведь тот мгновенно хмурится. Веснушчатые щеки кривятся в отвращении. — Нет, — решительно говорит он. — Только через мой труп. Вон из моей лаборатории. — Ну же, Вэриан, — уговаривает его Рапунцель, но Вэриан перебивает ее. — Я сказал никакого хлама в моей лаборатории, это касается и его. Рапунцель поджимает губы, выгибает бровь и упирает руки в бока. Хьюго с другого конца комнаты видит, как Вэриан закатывает глаза. — Я подумала, что тебе будет веселее… — начинает Рапунцель, игнорируя стон Вэриана. — Ох, Солнце, дай мне сил. — … если ты будешь не один! Разве ты не считаешь, что две головы лучше одной? Вэриан что-то ворчит, вероятно, ругательство, если судить по тому, как дергается выражение лица Рапунцель. — А я считаю, что нуждаюсь в тишине, — жалуется Вэриан, — Мне нужно быть сосредоточенным, так что не собираюсь нянчиться с ним. Спускаясь с лестницы, он едва ли не поскальзывается, но успевает вовремя схватиться за опору. Хьюго усмехается. — Не хочу показаться занудой, но у меня уже есть работа, — говорит он ей, как будто это что-то для него значит. Донелла точно убьет его. Он привлек внимание уже двух обитателей замка. Хьюго стискивает зубы: его дурацкое самолюбие снова втягивает его в дерьмо— — О, нет, уже нет, — Рапунцель хлопает в ладоши, широко улыбаясь. — Я поговорила с Сэром Багли, и он сказал, что не против того, чтобы я одолжила тебя на оставшийся срок твоей стажировки. Ох. Блять. — Не стоило, — думай, идиот, думай. — Я ценю это предложение, но… Ох… У меня аллергия на… — он осматривается и вдруг замечает питомца Вэриана, — енотов! Вэриан наконец подходит к ним, спиной прислонившись к рабочему столу. — Серьезно? — спрашивает он, подняв бровь и скрестив руки на груди. — Это лучшее, что ты придумал? — Ох, милашка, я не шучу, — Хьюго заставляет себя улыбнуться, несмотря на то, что в Песне появляются нотки раздражения из-за этого обращения. — Перхоть уже почти заложила мой нос, — он даже притворяется, что чихает, а затем искоса смотрит на принцессу. Рапунцель, похоже, не купилась. — Мы можем дать тебе лекарство от аллергии, — ухмыляется она. Вэриан усмехается, чуть подпрыгивая, чтобы сесть на край стола. Хьюго с мысленной усмешкой подмечает, что ноги юноши болтаются, так как они слишком короткие, чтобы доставать до земли. — Я не нуждаюсь в помощнике, — отрезает он, — и не хочу помощника. Рапунцель, верни его туда, откуда он пришел. Да, он помог мне с одной формулой, но он вряд ли поспеет за моим темпом работы. Эй! — Поздно! — пропевает Рапунцель. — Я уже получила одобрение! Так что либо он, либо Лэнс. Хьюго приходится подавить дрожь, когда Песня становится резкой. — Ты не посмеешь, — шипит Вэриан. Он наклоняется вперед, хмурясь и тыча пальцем в лицо Рапунцель. Она только улыбается, явно забавляясь. — О, я уже посмела, — говорит она, довольная собой. — Ты всегда сидишь здесь один, так что компания пойдет тебе на пользу! — У меня есть Руддигер… — Компания, способная говорить. И ты знаешь, что скоро все станет сложнее, поэтому тебе может понадобиться еще одна пара рук. Вэриан замолкает и опускает палец. — Он все равно будет мешаться, я и без того слишком занят здесь, а присутствие еще одного человека только усложнит ситуацию. Хьюго не может не усмехнуться. Надменный придурок. По всей видимости, не стоило этого делать: голова Вэриана поворачивается к нему прежде, чем Хьюго успевает моргнуть. — Что-то не так? — он огрызается. — Нет, нет, продолжай, — хихикает Хьюго, — тебя же так пугает мысль обо мне. Это даже мило в какой-то степени. Песня вновь бушует, переходя в крещендо обиды и смущения. Хьюго старательно сохраняет самодовольное выражение лица, особенно когда Вэриан спрыгивает со стола и оказывается совсем близко. — Слушай, я знаю, что ты считаешь себя забавным… — Так и есть, спасибо. — Но я не хочу ассистента, и он мне не нужен. Я не собираюсь быть твоей нянькой. Хьюго чувствует, как подергиваются его пальцы. — О, правда? — спрашивает он и наклоняется к брюнету, пользуясь своим ростом. — Великий королевский инженер Короны нервничает из-за того, что кто-то еще будет находиться в его лаборатории? Переживаешь из-за того, что я буду справляться с этими простыми задачками лучше тебя? — на секунду он сожалеет об этом, но его большой глупый рот просто не хочет затыкаться. Однако наблюдать за пунцовым цветом лица Вэриана довольно забавно, поэтому он наклоняется еще ближе. — Чего же ты боишься, Очки? Вэриан надувается, как разозленная кошка. Веснушчатые щеки хмурятся, голубые глаза прищуриваются и сверкают. Но ничто из этого не выглядит угрожающе. — А знаешь что? — резко выплевывает он — Ладно, посмотрим, как долго ты продержишься здесь. Это немного сложнее, чем целый день складывать книги, но если ты думаешь, что справишься с этим… — О, поверь, я точно справлюсь, — вот же… Это в его планы не входило. Вэриан откидывается назад, в его взгляде читается вызов. — Отлично, — он поворачивается к Рапунцель, которая выглядит более нервной с тех пор, как услышала их разговор. Вэриан не собирается спускать произошедшее ей с рук. — Посмотрим, как долго он продержится, — юноша усмехается, в его голосе слышится ехидство. Принцесса сначала морщится, но вскоре на ее лице появляется улыбка. Хьюго бы восхитился ее самоотверженностью, не будь он тем, кого она впутала в это дело. — Прекрасно! — она показывает им два больших пальца, пятясь назад. — Развлекайтесь, но ведите себя прилично! — она ударяется о дверной косяк, неловко вставая. Когда ни один из них не двигается, она немного оседает. — Вэриан, просто попробуй! Кто знает, может, вы подружитесь и хорошо проведете время? Хьюго пронзает ее равнодушным взглядом. Краем глаза он видит, как Вэриан делает то же самое. Она вздыхает, вскидывая руки. — Только не поубивайте друг друга, — умоляет она. — Ничего не обещаю, — прямо говорит Вэриан. Хьюго не может не фыркнуть, развалившись на том же столе, что и Вэриан. В Песне слышится нотка веселья, но она тут же теряется среди уже привычного раздражения. Рапунцель подмигивает и, небрежно помахав рукой, исчезает за дверью. На мгновение воцаряется тишина. Они вдвоем сидят бок о бок за столом: ноги Вэриана все еще болтаются в воздухе, в то время как Хьюго твердо стоит на полу. Это, мягко говоря, неловко; Вэриан еще секунду стоит неподвижно, как статуя, а затем спрыгивает со стола и качает головой. — Что ж, — говорит он, — не могу поверить, что ты убедил меня сделать это. Почему я вообще согласился? Нет, я даже не соглашался! Он продолжает бормотать, ходя туда-сюда. Хьюго наблюдает за ним, склонив голову набок. Вэриан встает посреди комнаты и указывает на какой-то угол лаборатории. — Химикаты, — начинает он перечислять. — Сварочные принадлежности. Сырье. Чертежные таблицы. Алхимические инструменты… — он замолкает, останавливаясь на месте, где лежит большое одеяло. — Уголок Руддигера. Конечно же, там целая куча одеял, что-то похожее на когтеточку и тарелочка с яблочными дольками. Мило. Енот, о котором идет речь, переворачивается на своей подушке, широко зевая. Глаза-бусинки на мгновение останавливаются на Хьюго, после чего Руддигер вздыхает и снова засыпает. Хьюго поудобнее устраивается на столе, принимая все к сведению. Так-то это немного мешает его работе… Но он справится, верно? Он всего-то лишь застрял в одном помещении с надоедливым ублюдком, которого якобы выбрала для него Песня. По крайней мере он может подтянуть знания в алхимии и похвастаться своим талантом в механике. Он справится, если приложит усилия. — Итак, — начинает он, наблюдая, как Вэриан начинает подниматься по лестнице. — Над чем мы работаем? — Я, — выделяет Вэриан, — дорабатываю то, что я сделал несколько лет назад. Это ранняя версия системы предупреждения. — Больше похоже на курицу, — Хьюго улыбается, чувствуя на себе свирепый взгляд алхимика. Песня звучит весело, резко контрастируя с угрюмым выражением лица Вэриана. — Этот дизайн появился ввиду… Определенных обстоятельств, — говорит он. — Система работает хорошо, я просто хочу, чтобы все было идеально, если вдруг что случится. Хьюго усмехается. — Хах, как будто Короне что-то угрожает. Вэриан замирает на середине взмаха своим молотком. — Что это значит? — спрашивает он, выглядя искренне любопытным. Хьюго откидывает голову назад, сосредоточив внимание на перевернутом Вэриане. — Корона довольно известна тем, что никогда не утруждает себя внешней политикой, — он пожимает плечами. — Вы все слишком поглощены собственной драмой, чтобы беспокоиться о мелочах остальных, — даже Кото — место, где каждый час свирепствует преступность и внутренняя коррупция, государственные перевороты и беспорядки среди гражданского населения — уделяет больше внимания другим членам Семи Королевств, чем Корона. Как ни странно, Вэриан отвечает со смешком. — Я бы не был так уверен, — бормочет он, ударяя молотком чуть сильнее, чем необходимо. Хьюго вспомнил разговор, который он подслушал, о сделках и нехватке времени. Любопытный ублюдок в нем хочет спросить. Умный ублюдок подавляет это желание. — Как бы то ни было, — Хьюго разворачивается, сосредотачиваясь на предстоящем, — эта штука выглядит, как курица. Вэриан, как ни странно, фыркает. Он немного откидывается назад, осматривая машину. — Да, — вздыхает он, — так и есть. Хьюго хочет сказать что-то еще. Снова услышать трель песни, почувствовать, как она журчит в затылке. Как же он ненавидит себя за эти желания. Вместо этого он плюхается в кресло, закидывает ноги на стол. Вэриан усмехается. В лаборатории воцаряется легкая тишина, нарушаемая лишь методичным стуком молотка Вэриана, созвучным ритму мелодии в затылке Хьюго. На мгновение Песня превращается во что-то теплое и успокаивающее. Всего на мгновение Хьюго позволяет себе расслабиться.