The Silent Opera

Хьюго работает в качестве ассистента алхимика вторую неделю, когда начинается какая-то неразбериха. Вэриан, как обычно, уже в ужасном настроении: пока они бродят по извилистым коридорам замка Короны, тот ведет себя ворчливо и раздражительно. Хьюго понятия не имеет, где они находятся, поэтому молча следует за Вэрианом, как маленький утенок, не в силах самостоятельно найти дорогу в конференц-зал, куда их вызвали. И разве это не странное развитие событий? Очевидно, быть помощником королевского алхимика достаточно, чтобы Хьюго приглашали на подобного рода встречи. Если бы Донелла узнала об этом, точно сошла бы с ума. Хьюго уже планирует отправить ей сообщение сегодня вечером — наверняка он услышит что-нибудь полезное там. Даже если он и не поймет, к чему прислушиваться, Донелла наверняка сможет что-то извлечь из этой информации. Если только она не убьет его за то, что он умудрился втереться в доверие к королевской семье. Его шансы пятьдесят на пятьдесят. Ладно, забудем об этом. Вэриан крадется по коридорам, как разозленный кот, Хьюго следует за ним по пятам. Еще рано, чертовски рано: солнечный свет только-только начал проникать в окна, отражаясь от пола и заставляя Хьюго щуриться. Судя по тому, как Вэриан еле волочит ноги, у него тоже не самое удачное утро. — Семь утра, — бормочет Вэриан, — ну почему именно в семь утра? Сложно было назначить встречу в десять или одиннадцать? — Неудивительно, что солнечная принцесса — ранняя пташка, — зевает Хьюго, сдвигая очки набок, чтобы потереть глаз. Вэриан фыркает, качая головой. — Это просто нелепо, — его тон не оставляет места для споров. — Ставлю пять золотых на то, что Юджин все еще спит. — Только сумасшедший поставит на обратное, — хмыкает Хьюго. Губы Вэриана слегка изгибаются в усмешке, и едва блондин замечает это, лицо юноши вновь становится хмурым. Вэриан останавливается перед маленькой непритязательной дверью, пальцами теребя прядки своих волос. Он оборачивается к Хьюго и смотрит на парня. Вэриан немного морщится и качает головой. — Все будет хорошо, — говорит он, поворачиваясь на каблуках и распахивая дверь. Хьюго пытается не обращать внимания на нервную дрожь в Песне Вэриана. У него самого пересохло во рту, руки напряженно прилегли по швам. Он следует за Вэрианом в комнату, пытаясь придать своему лицу что-то непритязательное. Что-то, что помогает скрыть легкое замешательство, когда он входит в уютную гостиную вместо большого зала. Здесь тепло и уютно. В одном углу пылает камин, окруженный плюшевыми диванами и креслами; Хьюго мог бы поклясться, что чувствует, как его ноги утопают в толстом ковре. Большинство диванов уже заняты; Рапунцель, Найджел и король с Королевой поворачиваются, чтобы посмотреть на прибывших. Как и сказал Вэриан, Фицерберт спит мертвым сном на диване рядом со своей женой. Вэриан неловко машет рукой, немного съеживаясь под откровенными взглядами, и шаркает к единственному оставшемуся свободному месту. Уф. Хьюго, за неимением выбора, в итоге садится рядом с Вэрианом на удобном диванчике. Он мягкий, просто невероятно мягкий, но находиться так близко к Вэриану, всего в нескольких дюймах от соприкосновения их бедер… Это, мягко говоря, неловко. Хьюго отодвигается в сторону, почти обнимая мягкий подлокотник в тихом отчаянии, пытаясь увеличить расстояние между ними. Вэриан делает то же самое, стараясь вести себя непринужденно. Он почти перегибается через свой подлокотник. Хах. Что ж, по крайней мере, им обоим это не нравится. Рапунцель переводит взгляд с одного на другого, ее глаза что-то изучают, и улыбка расплывается по лицу. Хьюго понятия не имеет, что, черт возьми, это значит, но прежде чем он успевает сообразить, она начинает говорить. — Ну, раз уж мы все здесь, всем доброе утро! — щебечет она, хлопая в ладоши и вставая с дивана. Фитцерберт резко просыпается с хлюпающим звуком, мужчина непонимающе озирается по сторонам. Вэриан прыскает в кулак и тут же прочищает горло, пытаясь подавить смех; Песня весело щебечет, в то время как Юджин сонно смотрит на них всех. Хьюго прикусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь взять себя в руки. Рапунцель наклоняется к мужу и оставляет поцелуй на его щеке, а затем снова выпрямляется. Хьюго откидывается на подушки, пытаясь заставить себя перестать ерзать. Принцесса достает из-за дивана большой лист свернутой бумаги и разворачивает его на поверхности журнального столика. — У нас есть крошечная проблема, — говорит она. Брови Вэриана хмурятся, он наклоняется вперед, чтобы рассмотреть карту. Хьюго осмеливается бросить на нее лишь мимолетный взгляд: он все еще не уверен, зачем он здесь, поэтому не хочет казаться слишком увлеченным происходящим. — Что за проблема? — тон Вэриана понижается, в него закрадывается что-то почти похожее на дурное предчувствие. — Это… По поводу границ? — С ними все в порядке, — Рапунцель аккуратно разглаживает карту, придавливая ее ближайшей чернильницей. — Принцесса имеет в виду, — чертов Найджел. Конечно, он же не может не совать свой нос в чужие дела, — что из-за надвигающихся… Проблем нам понадобится больше припасов, чем обычно. Наши фермеры не могут производить достаточно продукции, чтобы обеспечить королевство всем нужным. Вэриан хмурится, слыша это. Хьюго вздрагивает, когда Песня становится резкой. — Ничего удивительного, — нога Вэриана начинает дергаться. — Вы же предупредили их всего за месяц, как они могли успеть? Растения не появляются по щелчку пальцев. Найджел опускает взгляд на свой свиток. — Ах, да, — говорит он, — я уже и забыл о твоем… Скромном происхождении. В следующий раз, когда нам понадобится совет по сельскому хозяйству, я обязательно проконсультируюсь с тобой. Хьюго чувствует, как обида волной окатила Вэриана. Очевидно, что это задело и Рапунцель, поскольку она быстро вмешивается. — Как бы то ни было, — говорит она с твердостью в голосе, — я собрала вас здесь… Вэриан, я надеялась, что вы с Хьюго сможете придумать что-нибудь, что поможет выращивать урожай… Немного быстрее! Или качественнее, — она играет со своими волосами, накручивая их на палец. Принцесса нервничает, думается Хьюго. Он впитывает всю услышанную информацию, а также отмечает то, как Песня успокоилась, стоило Рапунцель заговорить. Они близки, думает он, ближе, чем кажутся. Вэриан наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. — Какие у нас сроки? Его вопрос повисает в воздухе. — Что ж, — на этот раз начинает говорить Фредерик. Хьюго почти забыл о его присутствии. — Дипломат из Сокрии будет здесь через неделю, — несмотря на находящийся в комнате камин, воздух вдруг становится холодным. Рапунцель вздрагивает, даже Фитцерберт окончательно просыпается. А Вэриан… Странно застыл. Они знакомы недолго, но Хьюго уже привык к гиперактивности алхимика, к его постоянной нервозности; Вэриан подобен буре, он всегда в движении. Странно видеть, как он замирает, словно олень, попавший в капкан. Это даже заставляет нервничать. — Неделя, — говорит Вэриан ровным голосом. Король устремляет на него взгляд, полный не столько презрения, сколько брезгливости. — Да, неделя, — повторяет мужчина. — И потом, согласно нашему плану, мы перейдем к следующему этапу. Не так ли, юноша? Вэриан откидывается на спинку стула. Встречается взглядом с Королем. Хьюго чувствует, как его желудок уходит из-под ног, дыхание перехватывает от чего-то близкого к нервозности, когда Песня пронзительно кричит от ярости. Вэриан бросает вызов Королю. Гребаное безумие. Хьюго отшатывается назад, когда челюсть Вэриана напрягается. Глаза Рапунцель мечутся между Вэрианом и Фредериком, она нервничает, но не может вмешаться, поскольку Вэриан отказывается разрывать зрительный контакт. Вместо этого его лицо снова превращается в бесстрастную маску, не желающую отступать. — Конечно, Сэр. Его согласие повисает в воздухе, пропитанное дерзким да пошел ты. Если бы Хьюго не был так сильно напуган тем, в какую самоубийственную игру играет алхимик, он бы почти назвал это впечатляющим. Столько яда в двух крошечных словах. Король хмурится, похоже, готовый выплюнуть что-то еще, но в этот момент Вэриан обращается к Рапунцель. — Я попробую что-нибудь придумать, — говорит он ей. Она улыбается, но откашливается и тихонько указывает подбородком в сторону Хьюго. Вэриан переводит взгляд на него, и, черт возьми, этот взгляд не предвещает ничего хорошего. — Мы что-нибудь придумаем, — наконец выдавливает он из себя. Хьюго никогда так сильно не хотел умереть, как в этот момент. Он не уверен, в какую игру играет принцесса, но если она закончится тем, что Хьюго окажется в немилости у парня, который мастерил бомбы, когда ему было пятнадцать… Что ж, он солжет, если скажет, что не нервничает. Лицо Рапунцель расплывается в улыбке, на этот раз настоящей. — Замечательно! — щебечет она, несмотря на очевидное напряжение. — В таком случае я позволю вам, ребята, приступить к работе. Повеселитесь! Повеселитесь. Хах, самое подходящее для него и Вэриана слово. Брюнет встает и выходит из комнаты, даже не попрощавшись. Хьюго чувствует необходимость следовать за ним так тихо, как только может: он ни за что на свете не останется на это дерьмовое шоу, которое сейчас произойдет. Принцесса, вероятно, набросится на своего отца в ту же секунду, как Вэриан уйдет. Мысль о созерцании семейных разборок ему не претила. Парни снова оказываются в коридоре. Солнце уже взошло: его теплое сияние окутывало коридоры неземным светом. Как Хьюго и думал, в ту же секунду, когда за ними закрывается дверь, раздается голос разъяренной Рапунцель. С этой семейкой не соскучишься, хах. Вэриан вздыхает, потирая переносицу. Он не обращает внимания на сердитые голоса, которые звучат позади. Он просто машет Хьюго, призывая того следовать за ним по коридору. — Сейчас еще слишком рано для подобных вещей, — говорит он. Хьюго не может не согласиться.

————— ♪ —————

Каким-то образом они оказываются в гребаной библиотеке. Хьюго уже подумывает пойти вздремнуть за столом — оттолкнуть старика Багли и занять место для своего собственного сна, — но хмурое лицо Вэриана останавливает его. В итоге они занимают стол, за которым Вэриан обычно работает. Хьюго без зазрения совести закидывает ноги на столешницу и откидывается на спинку стула так, что ножки протестующе скрипят. Вэриан сидит напротив него, постукивая ручкой по подбородку. Ритм постукиваний синхронизируется с Песней Хьюго. Вэриан фыркает, перекладывая свои чистые листы бумаги в попытке выглядеть занятым. — С чего мы вообще начнем? — спрашивает его Хьюго. — Разве нельзя просто бросить семена в поле и покончить с этим? Вэриан бросает на него равнодушный взгляд, приостанавливая постукивание. — Все гораздо сложнее, — ворчит он, — есть множество факторов, влияющих на рост растений. И посев семян — лишь один из них. — И с каких это пор ты у нас агроном? — стул Хьюго снова скрипит, когда он убирает ноги со стола. — С тех пор, как я родился на ферме, Хьюго, — тон Вэриана становится немного более напряженным. — Ты слышал Найджела: не у всех нас благородное происхождение. Хьюго на секунду замолкает, готовый обвинить Вэриана в лицемерии, но вовремя останавливает себя. Блондин же сейчас играет роль ребенка, выросшего в замке. Как иронично. — Ну, как бы то ни было, — отмахивается он, пытаясь сменить тему, — какой у нас план, Фермерские Очки? Уголок рта Вэриана приподнимается при упоминании прозвища, и Песня на секунду звучит весело. Он вздыхает. — Я не уверен, — говорит он, морща нос, — мы можем начать с книг по сельскому хозяйству, может быть, найдем что-нибудь в старых сапорианских текстах… — Ты умеешь читать по-сапориански? Губы Вэриана изгибаются в ухмылке. — Разве это так сложно? Хьюго не может удержаться от гримасы, когда Вэриан разворачивается на пятках и направляется к полкам. — Загляни в сельскохозяйственный раздел, — говорит он Хьюго. — Начнем с простого и будем постепенно двигаться дальше.

————— ♪ —————

Простота — понятие относительное. Следующие три дня проходят в окружении книг, бесчисленных часов исследований и концептуализации. Вэриан хмурится, перебирая всевозможные варианты, которые приходят ему в голову, чтобы решить поставленную перед ними проблему. Хьюго же с радостью признает, что большую часть этого времени он ни хрена не делает. Вместо этого он находит книгу Деманитуса о реакциях оксида дейтерия с царской водой, которые Донелла изучала в поисках нового типа топлива. Это достаточно интересно, и Хьюго уже довольно близко подошел к решению проблем королевской семьи. Еще немного, и они могут посчитать подозрительным архивариуса, который гениальнее их драгоценного королевского алхимика. Сам Вэриан выглядит уставшим, наполовину погребенный под конспектами и учебниками, медленно возводя себе крепость из стопок научной литературы по краям стола. Он начинает походить на гребаного енота с мешками под глазами. И это не просто физическое истощение: Песню едва слышно, она вялая и тягучая, как патока. Она никогда не была настолько тихой… И Хьюго не уверен, что он предпочитает больше: тишину или полную эмоциональных взрывов мелодию. Хьюго стонет, пытаясь избавиться от боли в плечах и позвоночнике: он сидел чертовски долго, пора бы размяться. Он отодвигает свой стул и выпрямляется во весь рост. Вэриан почти не реагирует, глубоко уткнувшись носом в книгу. Хьюго пожимает плечами и решает поскорее убраться отсюда, пока никто его не останавливает. Может быть, ему удастся стащить что-нибудь с кухни или найти место, где можно вздремнуть вдали от чьих-либо любопытных глаз. Ему хочется поскорее слинять из этой гребаной библиотеки. Однако его планы рушатся примерно в трех футах от двери. — Хьюго! Черт. — Принцесса, — он старается говорить ровным тоном, чтобы она не обвинила его в том, что он слоняется без дела. Она проходит вперед, сияя лучезарной улыбкой. Хьюго словно бы стоит рядом с солнцем или, может быть, со взрывом. Как будто свет поглотит тебя в ту секунду, когда ты ослабишь бдительность. Пальцы Хьюго подергиваются, особенно когда ее улыбка становится еще шире. — Как продвигается исследование? — она спрашивает его. — Вэриан уже вымотался? Хах. — Пока нет, — признается он. — Однако еще пара часов и он точно вырубится прямо за столом. Она вздыхает, качая головой. Ее короткие каштановые волосы развеваются вокруг ушей. — Ничего нового. На мгновение воцаряется тишина. Хьюго начинает пытаться отодвинуться назад, за пределы ее досягаемости, но она, черт возьми, следует за ним. На каждый его шаг назад она делает один шаг вперед. Он не может не чувствовать себя в ловушке, несмотря на открытость коридора. — Тебе нравится работать вместе? — ее вопросы пришпиливают его, как жука к доске. — Да, — он резко улыбается, — конечно. Он просто прелесть, — оставь меня в покое, оставь меня в покое, оставь меня в покое. — Эй, не так уж он и плох! — черт возьми. — Конечно, если тебе нравится… Эм… Помогать своему ближнему и, э-э, тому подобное. При этом на ее лице появляется странное, заинтригованное выражение, как будто он только что преподнес ей головоломку, которую ей не терпелось разгадать. И ему это не нравится. — О нем еще никто так не говорил. Хьюго пожимает плечами, смотря куда-то в сторону. По какой-то причине он чувствует потребность убежать и спрятаться, скользнуть в тень и никогда оттуда не выходить. Он не уверен, что именно в принцессе вызывает это — может быть, ее всепоглощающий энтузиазм, может быть, то, как она продолжает вторгаться в его пространство, даже когда он пытается этого избежать. Он хочет, чтобы это прекратилось прямо сейчас. — Я бы назвал это реалистичным. Ваш алхимик прямо сейчас втаптывает себя в грязь, но ради чего? Она задумчиво поджимает губы. — Не мог бы ты пойти со мной? — спрашивает она его. Ее улыбка расчетлива. — Конечно, — говорит он за неимением предлога этого не делать. Она ведет его по коридору к окну. Хьюго следует за ней, едва сдерживаясь, чтобы не сбежать. Рапунцель останавливается у окна. Во внутреннем дворе люди загружают телеги ящиками, бочками, бесчисленными припасами. Рапунцель наблюдает за ними со странной апатией. — Что ты видишь там, внизу? — она спрашивает его. — Это вопрос с подвохом? Ее улыбка становится шире. — Вовсе нет, — когда Хьюго пытается понять выражение ее лица, она выгибает бровь. — Так каков твой ответ? Он вздыхает, снова выглядывая наружу. — Я вижу, как люди надрывают себе спины, — бормочет он, — и вообще прилагают слишком много усилий. Она усмехается. Это похоже на осуждение, даже если он знает, что это не так. Где-то в глубине его сознания Песня снова начинает звучать бодрее: Вэриан, должно быть, просыпается. Блять. Рапунцель смотрит на свой народ сверху вниз с доброй улыбкой, доброжелательной и чрезмерно милой. — А знаешь, что вижу я? — спрашивает принцесса. — Нет, но, кажется, сейчас Вы мне расскажете. Еще один смешок. — Я вижу людей, работающих вместе, чтобы защитить то, что они любят, — говорит она ему. Как слащаво, даже если он не станет говорить ей об этом. — Я вижу людей, которые могли бы удивить тебя, если бы ты дал им шанс. Видишь, как они все работают вместе? Каждый вносит свой вклад и доверяет другим делать то же самое. И в итоге… У них все получается. Хьюго с трудом сдерживает смех. — А что насчет нас? — спрашивает он. Если она собирается попытаться обыграть его, он будет играть в эту игру. — Ваш алхимик втаптывает себя в грязь из-за этой штуки с растениями, но как долго это продлится, пока он, наконец, не сломается? Рапунцель вздыхает. Эта смесь нежности и раздражения — небольшая нотка в ее тоне, которая показывает, насколько она близка к грани. — Вэриан… Особый случай, — говорит она. — Если я скажу ему спать, он назло будет бодрствовать. Обычно мы ждем момента, когда он уснет, а затем переносим его в спальню. И она смеется. Хьюго никак не может понять, в чем шутка, но, когда Песня начинает звучать громче, он находит в себе силы присоединиться к смеху. Приятно сознавать, что его предполагаемая родственная душа в таком же беспорядке, как и Хьюго. Это даже поэтично в некотором смысле. — Он слишком много берет на себя, — вздыхает принцесса. — Полагаю, он чувствует себя обязанным всем из-за… Того, что произошло, — затем она поворачивается, и обе пары зеленых глаз встречаются друг с другом. — Я надеюсь, что с небольшой помощью он увидит, что делает более чем достаточно, что нет ничего плохого в том, чтобы иногда позволять другим брать на себя это бремя. Он хочет поспорить. Хочет указать, что неспособность Вэриана быть нормальным — это, черт возьми, не проблема Хьюго. Однако от того, как она пригвождает его к полу своим взглядом, у него пересыхает во рту. У него почти сжимается грудь. На какую-то секунду он вспоминает Донеллу. Они обе вызывают уважение одним своим присутствием, и от обеих у него перехватывает дыхание. — Вэриан хочет помочь всем, чем может, — все еще говорит Рапунцель, — он уже и так много сделал… Но не считает, что этого достаточно. Правда... Я не думаю, что когда-нибудь это изменится, — затем она замолкает. — Но тебе не нужно беспокоиться об этом. Я рада, что ты здесь, Хьюго. Должно быть, Рапунцель видит, как его лицо искажается от замешательства, поэтому она снова смеется. — Я правда рада. Думаю, мы можем многому друг у друга научиться. Хьюго не может удержаться от насмешки: конечно, например: как легко стать мягкотелым идиотом. Здесь ему определенно нечему учиться. — Посмотрим, — он старается говорить нейтрально. — В конце концов, я здесь только на лето, — или меньше, если он добьется своего. Рапунцель снова улыбается, кивая. — Тогда это будет прекрасное лето, — ее улыбка вдруг снова стала искрящейся. — Кстати, на случай, если ты заглянешь на кухню: шеф-повар сегодня готовит шоколадные брауни — Вэриан их очень любит. Рапунцель подмигивает, широко улыбается и, наконец, уходит. Так же быстро, как и появилась, она исчезает из виду, сворачивая за угол. Хьюго снова отворачивается к окну, наблюдая, как жители вместе загружают телегу. Он усмехается, качая головой. Бесполезные подхалимы. Командная работа для неудачников. Он поворачивается на пятках, возвращаясь к своему первоначальному маршруту. Если он поторопится, то успеет дойти до кухни и вернуться обратно до того, как Вэриан проснется и взбесится из-за халатности Хьюго. Только проснувшийся Вэриан пытается сосредоточиться на брауни, который таинственным образом оказывается перед его носом. Хьюго мог бы назвать прекрасным звук мерцающей радости, которая так нежно льется в ритме Песни. Мог бы. Но как-нибудь в другой раз.

————— ♪ —————

Разочарование проникает в кости Вэриана, как раковая опухоль. Он старается не позволять этому слишком сильно влиять на себя, подавлять нарастающий гнев и держать его в узде, но он едва справляется. Он чувствует, как его давление повышается с каждым тиканьем часов, отсчитывая драгоценные секунды до… Ну, до того, как у него возникнут проблемы посерьезнее. — Должно же быть что-то, — говорит он, потирая глаз. — Должно быть, растения — это просто… — он умолкает, широко зевая, — просто химические реакции в живой форме… — он рискует взглянуть туда, где сидит полусонный Хьюго, подпирая щеку рукой. Его очки сдвинуты набок, и свисают с одного уха. Вэриан усмехается, закатывая глаза. — Мда, прекрасно, — упрекает он, протягивая руку и толкая Хьюго под локоть. Блондин едва успевает среагировать, прежде чем его лицо врезается в деревянную поверхность стола, и тихий стук разносится по библиотеке. — Да что за!? — он вскрикивает, свирепо глядя на Вэриана, который даже не утруждает себя тем, чтобы посмотреть на Хьюго, вместо этого беря следующую книгу из стопки. — Не спи на работе, — бормочет Вэриан, возвращаясь к своим заметкам. Они в основном бесплодны, за исключением нескольких невменяемых каракулей, сделанных во время определенного приступа безумия, вызванного истощением. Например, разные лошади вспахивают землю? И, может быть, фазы луны… Все это чушь собачья. Они и близко не подошли к решению. У него есть всего несколько недель, чтобы разобраться с этим. Тик-так. Вэриан хмурится, делая пометки в одной из записок. Хьюго все еще скулит рядом с ним, указывая на свой нос. — Я думаю, ты его сломал, — жалуется Хьюго. — Очки, ну вот какого хрена? — У нас мало времени, так что перестань валять дурака. — И вовсе я не валяю дурака, — фыркает Хьюго. Вэриан вздыхает и тянется за следующей книгой из своей стопки. Хьюго продолжает бездельничать, а в его очках отражается слабый свет камина. — И какая вообще разница? Ну и пусть растения дальше растут с обычной скоростью. Тем более, что всем на это насрать: никто тебе даже спасибо не скажет. Ничего престижного в этом деле нет, тебе нужно сделать что-то более выдающееся, чтобы обратить на себя внимание. Вэриан фыркает, слишком резким движением закрывая свою книгу. — Дело не в престиже, — огрызается он, понизив голос в тишине библиотеки. Даже в такой поздний час им приходится говорить потише, чтобы Сэр Багли не вышвырнул их обоих вон. Хьюго даже не обращает на него внимания, вместо этого изучая свои ногти. Вэриана это раздражает. — Я никогда не заботился о престиже, — Вэриан не может скрыть презрения в своем тоне. — Только о том, чтобы сделать жизнь людей лучше. И неважно, чего мне это будет стоить. Лицо Хьюго кривится в усмешке. Вэриану никогда так сильно не хотелось ударить кого-нибудь, как сейчас. Однако он не может продолжать тратить драгоценное время на споры. У них есть задание. А в сутках всего лишь двадцать четыре часа. Тик-так. — О, ну, конечно, Очки, — отвечает Хьюго, — тебе легко говорить, ведь у тебя есть непыльная работенка. Бьюсь об заклад, настанет какое-нибудь дерьмо — и в первую очередь ты будешь спасать собственную задницу. Все люди эгоистичны. Вэриан морщится. Старается отогнать мысли о том времени, когда ему было четырнадцать. О том, как его отец был заперт в амбаре. О том, как его бросили те, кому он доверял. Это в прошлом, теперь все кончено. Все в порядке. Вэриан только громко фыркает, качая головой. Они все совершали ошибки. Рапунцель простила его. Это давно в прошлом, даже если все еще причиняет боль. Он вздыхает, думая о том, как далеко тогда зашел. О том, что он мог потерять их: папу, Юджина, Кэсс… и Рапунцель. — Не все, — говорит он, не поднимая взгляда от книги. — Кроме того, — он вдруг резко приближается к Хьюго и смотрим ему прямо а глаза, — мы с тобой похожи. Оба умнее других. У обоих есть огромный потенциал, позволяющий либо принести много пользы… Либо нанести большой ущерб. И я предпочитаю коротать время за созиданием, а не разрушением. Глаза Хьюго широко раскрываются. На какую-то долю секунды он выглядит растерянным. Вэриан откидывается на спинку стула. Выражение лица Хьюго исчезло через секунду, но этого достаточно, чтобы в груди Вэриана пробежала сладкая трель удовольствия от успеха. Попался, думает брюнет. Но он достаточно умен, чтобы знать, когда перестать давить: то, как Хьюго ерзает на стуле, слишком очевидно отображает его желание сбежать. Хьюго похож на угодившую в ловушку крысу, зажатую и извивающуюся под тяжестью навязываемого ему разговора. Кажется, внезапное осознание того, что Вэриан не из тех, с кем он может общаться без задней мысли, шокировало его. Отлично. По тому, как Хьюго говорит, по тому, как он действует — со слишком расчетливыми взглядами и подергивающимися пальцами, — Вэриан давно понял, что стоящий перед ним блондин не так прост, как кажется. Что-то настораживающее есть в том, как Хьюго выпытывает информацию. И делает он это так осторожно, словно является профессионалом в ведении беседы, создает впечатление человека, который знает, как вытянуть секреты даже из самых неразговорчивых. Он выглядит кем-то, кто воспринимает разговоры как игру и кто привык побеждать. С одной стороны, Вэриану не следует доверять ему. У него было более чем достаточно опыта в общении со скользкими ублюдками, которые думают, что каждый разговор — это способ вытянуть из людей информацию. Например, как те мудаки-манипуляторы, которые воспользовались горем пятнадцатилетнего мальчиш… Хм. Не стоит сравнивать. Какие бы секреты ни были у Хьюго… Вэриан позволит ему оставить их себе. На сегодня. Не навсегда, но Вэриан может быть терпеливым. Все тайное рано или поздно становится явным. В любом случае… — Подумай об этом так, — говорит он Хьюго, который тут же натягивается, как струна. Хах, а блондин понимает свое положение. — Большее количество продуктов выгодно всем. Тем более, что лето не длится вечно. Уверен, даже ты не сможешь с этим поспорить. Хьюго снова закатывает глаза. Если он продолжит так делать, то их точно выгонят отсюда. Лично Вэриан был бы рад увидеть, как это произойдет — по крайней мере, это хоть немного разрядит обстановку. — Как скажешь, — ворчливо говорит Хьюго. Вэриан не может сдержать самодовольной улыбки, зная, что выиграл эту битву. Он снова возвращается к своим заметкам, перечитывая их, кажется, в пятидесятый раз. Вэриан по-прежнему не знает, что делать, но, по крайней мере, теперь он достаточно проснулся, чтобы слова перестали смешиваться в кашу несвязных мыслей. С легким вздохом Вэриан переворачивает следующую страницу своей книги и начинает читать. Хьюго делает то же самое. Часы за его спиной продолжают идти своим чередом. Тик-так.

————— ♪ —————

Следующие несколько дней проходят легче. Вэриан проводит все время в библиотеке, забывая про сон и прием пищи. Он ест лишь тогда, когда Рапунцель или Юджин ставят тарелку прямо перед его носом. Что-то из их разговоров, должно быть, дошло до толстолобого Хьюго, поскольку блондин действительно начал помогать, вместо того чтобы все время сидеть без дела. Однако сейчас он крепко спит, уронив голову на скрещенные руки, оставив перенос тяжелых вещей на Вэриана. Засранец. В библиотеке раннее утро. Вэриан не может вспомнить, спал ли вообще. Возможно, он немного задремал где-то перед рассветом, но, честно говоря, не уверен. В любом случае, он чувствует себя дерьмово. Это странное ноющее чувство в суставах никак не проходит. Стоит ему немного двинуться — мозг тут же проводит аналогию с несмазанным механизмом. Такой же скрипучий и нуждающийся в уходе. Он даже не уверен, какой сегодня день недели. Часы и дни смешались в мутный суп из отчаяния, приправленный странным разговором с Хьюго. Он ничуть не подобрался к разгадке. Чего-то не хватает, но чего? Часы за его спиной лишь насмехаются над ним, беззаботно отсчитывая его драгоценные секунды. Вэриан уже подумывает о том, чтобы разбить эти гребаные часы вдребезги. Он бы так и сделал, но тогда бы в его список дел добавилась еще и их починка. Как только солнце пробивается сквозь линию деревьев за высокими окнами библиотеки, внезапное чувство страха зарождается глубоко в груди Вэриана. Если бы у него была Песня, то его родственная душа бы сейчас точно оглохла от громкости кричащей в мелодии безысходности. Вэриан надеется, что хотя бы сегодня ничего не случится. Но его мольбы не были услышаны. Проблемы начинаются с Найджела, потому что… Ну с кого же еще? Вэриан и Хьюго соорудили себе на столе настоящую крепость из книг, впечатляющие стопки которых тянулись к потолку, словно изогнутые шпили. Алхимик был бы не прочь переместить их, если бы не тот факт, что у него едва хватает времени подумать, не говоря уже о том, чтобы разобраться в своих справочных материалах. Кроме того, они могут понадобиться ему позже. Правда, это ему аукнулось: из-за слишком заметной горы книг ему не удается спрятаться от Найджела до того, как он доберется до них. У Вэриана чуть не случился сердечный приступ из-за внезапного появления королевского советника, он быстро втянул носом воздух при виде Найджела. Он словно черт из табакерки, который появляется из ниоткуда и большую часть времени ведет себя как гребаный клоун. Хьюго, говнюк эдакий, еще спит, а значит, что Вэриану разгребать это дерьмо одному. Фантастика. Обычно Вэриан хорош в избежании встреч с Найджелом, но сегодня он не успевает. Должно быть, недосыпание сказывается на нем. Мужчина останавливается совсем рядом с их столом, загораживая свет из окон и отбрасывая длинную тень на их записи. Нос Найджела морщится, как будто он только что почувствовал запах чего-то тухлого. Когда Вэриан встречается с ним взглядом, выражение его лица становится только хуже, и это просто прекрасно, не так ли? — Чем я могу Вам помочь? — Вэриан старается, чтобы его голос звучал уважительно. Ключевое слово — старается. — Мы с моим помощником в данный момент заняты, это важно? Словно в подтверждение его слов, Хьюго громко фыркает во сне, ворочаясь. Спасибо, придурок. Найджел выглядит еще менее впечатленным, чем вначале, что, честно говоря, является подвигом. Вэриан сохраняет невозмутимое выражение лица, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Если он сейчас сорвется, Найджел с радостью вернется к Фредди и будет нести чушь, как он любит делать. — Король интересуется тем, как проходят ваши исследования, — говорит Найджел своим противным скрипучим голосом. — Прошла неделя, посол из Сокрии будет здесь к концу дня. Черт, уже? — Н-неделя… Лицо Найджела искажается, превращаясь во что-то нечитаемое. — Да, так и есть, — говорит он. — Только не говорите, что вы двое впустую тратили время всю неделю. Вэриан оседает, протирая глаза. Мы работаем, он мысленно огрызается, больше, чем ты когда-либо. — Скажи Королю, что мы еще не нашли решение, — бормочет он. Черт, сокрианцы уже здесь, у него нет времени… — У тебя было достаточно времени до приезда делегации из Сокрии, — настаивает Найджел. — Ты же знаешь, как сильно мы нуждаемся в пополнении запасов. Нужно успеть до… — Спасибо, я в курсе. Кажется, что вся библиотека замирает, когда Вэриан вдруг резко перебивает советника. Он старается не повышать голос, но уже близок к потере контроля. Найджел захлопывает рот. Алхимик сожалеет об этом в ту же секунду, как слова слетают с его губ, его спина напрягается при виде того, как лицо Найджела искажается от обиды. Надо бы исправить положение. — Скажи Фреду, что мы все еще работаем над этим, — говорит он, игнорируя яростные требования Найджела обращаться к Королю с использованием титула. — У нас же есть время до прибытия посла, верно? Еще несколько часов. Если я не смогу найти что-нибудь к тому времени, я… Хьюго займется этим, пока я буду занят. — Чудесно. Но не мог бы ты, пожалуйста, привести себя в порядок до приезда нашего гостя? Тебе не стоит появляться на ужине в таком виде. Вэриану приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы кивнуть. — Конечно, — соглашается он, вкладывая в слова несказанное да пошел ты. Этого, должно быть, достаточно. Найджел качает головой, ворча что-то о распорядке дня, а затем уходит. Вэриан следит за ним взглядом, пока советник не скрывается из виду. Черт возьми, ему нужно поспать. Вэриан стонет, с глухим стуком роняя голову на стол. Может быть, если он повредит себе мозг, то сможет игнорировать то, что произойдет сегодня. Но ему не повезло: единсивенное, что он получает — пульсирующую боль во лбу. Шума от этого занятия, должно быть, достаточно, чтобы разбудить его помощника. Хьюго фыркает, просыпаясь. Вэриан даже не пытается оторвать голову от поверхности стола, вместо этого решив сидеть и дуться. — Чтозахрень? — невнятно бормочет Хьюго, оглядываясь по сторонам. — Донни? Вэриан понятия не имеет, что это еще за Донни, да ему и все равно. Он просто позволяет себе сосредоточиться на завихрениях древесного зерна, как будто это самое важное занятие на данный момент. Мозг Хьюго, должно быть, решает проснуться — Вэриан слышит, как скрипит его стул, когда тот садится. — Ну и кто испортил тебе это прекрасное утро? — спрашивает Хьюго, заставляя Вэриана застонать. — Найджел, — это все, что он говорит. Вэриану даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, что Хьюго хмурится при упоминании этого имени. Найджел на самом деле никому особо не нравится, за исключением, может быть, самого Короля Фредерика. Однако этого достаточно для того, чтобы он продолжал работать советником в замке. Ура. — Бе, — отвечает Хьюго, морща нос. Вэриан поднимает голову и фыркает, не в силах спорить. Действительно, бе. Хьюго косится на дверь, боясь, что Найджел вот-вот вернется. К счастью, двери остаются закрытыми. — Терпеть не могу его, — бормочет блондин, потирая щеку. Вэриан разглядывает его. На коже лица у Хьюго за время сна появились вмятинки от складок рукавов. Так непривычно видеть его заспанным. — Я тоже, — соглашается Вэриан прежде, чем осознает сказанное. Ах, черт. — Я ничего не говорил, абсолютно ничего. Хьюго выгибает бровь, наклоняясь ближе с лукавой ухмылкой. — Что именно ты не говорил? — спрашивает он, как будто сам, черт возьми, не знает. — Ничего, — повторяет Вэриан, не в силах сдержать улыбку в голосе, когда Хьюго наклоняется вперед еще чуть-чуть, так что он неловко балансирует над столом специально для того, чтобы заглянуть Вэриану в лицо. — Ну как же так, Очки, — напевает он, — хочешь сказать, что ты не поклонник старины Найджела? Это же человек, преданно служащий семье, на которую ты работаешь. Как тебе не стыдно! — Ты первый начал, — парирует Вэриан, прикусывая губу, чтобы не захихикать. О, Солнце, как же он переутомился. Вэриан был бы смущен своим детским поведением, если бы у него были силы на это. Хьюго хихикает в рукав, а после легонько похлопывает себя по щекам, чтобы прогнать сон. Закончив, он бросает взгляд на записи Вэриана, наклоняя голову, как сова, чтобы правильно их разглядеть. — И как? — спрашивает он. — Есть успехи? — Никаких. Я не спал большую часть ночи, разыскивая заметки Деманитуса о щелочности воды, но это ничем не помогло, — Вэриан прерывает себя зевком, едва успевая произнести эти слова, прежде чем его челюсть отвисает, и он вынужден прикрыть рот. Он сонно моргает, глядя на восходящее солнце. Черт возьми, он не спал уже по меньшей мере тридцать часов. — Подожди, ты не спал все это время? — Хьюго не кажется обеспокоенным, скорее… Осуждающим. От этого у Вэриана волосы встают дыбом. — Вот только не смотри на меня так. И не думай, что я не замечаю твоих ночных прогулок, — при этих словах плечи Хьюго напряглись. Занятно. — Кстати, куда ты вообще ходишь? Разве большинство дверей не заперты? Хьюго отводит взгляд, почесывая лицо. — Недалеко, — говорит он, как будто это что-то объясняет. — Что, нельзя уже и ноги размять? Мы тут целую неделю торчим. Вэриан закатывает глаза, возвращаясь к своим заметкам. Едва ли он разберет сейчас что-то в этом месиве из чернил. Ему следовало поспать прошлой ночью, ведь сегодня прибудут высокопоставленные лица, и ему придется работать на все сто, чтобы не совершить глупой ошибки… — Нам нужно сделать перерыв, — говорит Хьюго. Вэриан неохотно отрывает взгляд от бумаг и смотрит на своего нежеланного помощника. Хьюго подавляет зевок, но на этот раз он кажется искренним. Что-то в Вэриане тянется к этой открытости, которую Хьюго проявляет в своем полусонном состоянии, но… — Я не могу, — вздыхает Вэриан. — У меня есть время только до конца сегодняшнего дня. — Всмысле? Строишь планы без меня? Вэриан смеется. Смех выходит слишком горьким. — Поверь мне, там ничего интересного. Но это важно. Так что времени у нас мало. Хьюго скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Тебе правда следует сделать перерыв. Наберешься сил, а потом пойдешь разбираться с… Со своими делами. Вэриан снова заглядывает в свои записи, тасуя их. Все они ужасны, бессвязны, и граничат с глупостью… Боль в его суставах становится все более выраженной по мере того, как он двигается. Кости кажутся негнущимися. Перерыв… Было бы неплохо. — Хорошо, — вздыхает он. — Но недолго. Потом мы должны вернуться к работе. Хьюго улыбается. — Договорились.