The Silent Opera

В итоге Хьюго вынужден торчать в большом зале. А случилось все из-за служанки, которая схватила его за локоть и сказала, что служащие замка должны присутствовать при объявлении их гостя. Зачем? Хороший вопрос. Может быть, для того, чтобы их посетитель почувствовал себя супер-важной шишкой, или, может быть, чтобы компенсировать тот факт, что он выглядит как гребаный павлин. На первый взгляд об этом человеке можно сказать не так уж и много. Он, вероятно, ненамного старше Хьюго — в лучшем случае на год или два — с бледной, почти впалой кожей и бегающими черными глазами и грубоватой, аккуратно подстриженной бородой. Его одежда украшена медалями, серебром и золотом, а также маленькими флажками, на плечах у него роскошная меховая накидка, и весь его прикид явно намекает на то, что он тут главный. Мужчина входит в большой зал ровными, размеренными шагами, едва удостоив взглядом толпу, когда возглавляет свою процессию. Король и королева сидят на своих тронах, как и принцесса с Юджином. К его удивлению, Вэриан стоит рядом с ними. Хм. Это странно: во время остальных мероприятий королевского двора Вэриан всегда был с Хьюго. Например, во время прошлой подобной церемонии Хьюго потратил целый час на то, чтобы наступить Вэриану на пятки, пытаясь разозлить его. Хьюго отвлекается от своих мыслей, когда Песня пронзительно кричит ему в ухо. Эта ужасающая какофония шума заставляет его вздрогнуть от своей резкости. Он почти поднимает руки, чтобы закрыть уши, но вовремя останавливает себя, прежде чем кто-нибудь сможет это заметить. Взгляд Хьюго возвращается к Вэриану, напряженно стоящему рядом с Юджином. Глаза Вэриана блестят, кожа бледная… Глаза Хьюго расширяются от удивления: он напуган? Вэриан выглядит как животное, попавшее в капкан, окоченевшее и трясущееся. Песня звучит еще громче и выше, когда иностранный гость приближается к королевской семье. Найджел, стоящий рядом с Фредериком, разворачивает свиток пергамента, откашливается и читает его вслух толпе. — Встречайте! Великий герцог Лэндис Фонтейн, лорд дома Доргоил, — объявляет Найджел, и его голос разносится по замку, — Эмиссар Королевства Сокрия, прямой наследник великого герцогства Кайвелл, сын великого герцога Севима Фонтейна, племянник короля Сокрии Фенура. Королевство Корона приветствует вас, Ваша Светлость. Бла-бла-бла, пустая болтовня. Слишком многословный способ сказать, что какой-то там парень родился с серебряной ложкой во рту. Лэндис останавливает свое шествие перед королевской семьей, низко кланяясь: — Для меня большая честь быть приглашенным на столь значимое для Короны празднество Дня Сердец, — говорит он, и голос его отдается эхом. Мда-а. — Я надеюсь, что мы сможем прийти к мирному соглашению для обеих сторон. Песне каким-то образом удается стать выше еще на одну октаву. Что, черт возьми, с Вэрианом? Лэндис, конечно, создает впечатление придурка, но не кажется страшным. СтрахУжасТревога, которые испытывает Вэриан, необоснованны — это заставляет Хьюго нервничать, словно миллион муравьев ползает у него по коже. Ему чертовски не нравится происходящее. — Конечно, — говорит Фредерик. Его голос, до невозможности властный, наполняет комнату. Затем он отворачивается от Лэндиса, обращаясь к остальной прислуге замка. — Великий герцог — мой почетный гость. К нему и его людям следует относиться с таким же уважением, с каким вы относитесь к представителям знати нашего Королевства. На этом все, можете вернуться к своим обязанностям. Затем он снова поворачивается к своему гостю, вставая с трона. — Не изволите ли следовать за мной, Ваша Светлость? Все члены королевской семьи друг за другом покидают зал через дверь в задней части помещения. Остальные обитатели замка начинают выходить через главные двери. Хьюго уже подумывает последовать за королевской семьей, больше для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство, но вдруг замечает, что Песня становится громче. Он заставляет себя не двигаться, пока не чувствует руку на своем локте. Когда Хьюго все-таки поворачивается, чтобы оказаться лицом к лицу с Вэрианом, его первая мысль — ох, вблизи он выглядит гораздо хуже. Это действительно так. Веснушки выделяются на бледном лице сильнее обычного; его глаза, блестящие и голубые, немного бегают по сторонам, переводя тревожный взгляд с Хьюго на тронный зал и обратно. Попытки Вэриана делать вид, что все в порядке, абсолютно провальны. Интересно. — П-привет, — говорит Вэриан. Хьюго находит в себе силы не комментировать дрожь в его голосе. — Эм, извини, я просто вроде как… Э-э… Оставил тебя. Ну, там, в саду. — Ну, есть такое, — он правда оставил его в саду. — Неважно, все в порядке. Хьюго проводит рукой по затылку, уже желая, чтобы этот разговор закончился. Черт, его волосы становятся длиннее. Хм, возможно, ему придется подстричь их, пока он здесь… Ох, черт, Вэриан все еще говорит, верно. — …Мне просто нужно было подготовиться к, э-э, этому, понимаешь? — он указывает на пустые троны. Вероятно, сейчас члены королевской семьи злорадствуют по поводу того, какими великими они себя считают. Молчание Хьюго, кажется, что-то зажигает в Вэриане, его слова звучат быстрее, чтобы заполнить пробел. — Потому что, знаешь, я должен был… Э-э. Я не хотел быть здесь, но так как… Мы с Лэндисом, и… И? — И что все это значит? — Хьюго старается говорить непринужденным тоном. Он сожалеет о своем вопросе в ту же секунду, как произносит его. Песня Вэриана почти затихает, и на секунду, от которой замирает сердце, все погружается в тишину. Хьюго едва успевает перевести дух, прежде чем Песня возвращается, громкая и тревожная. Вэриан грубо кашляет в кулак, отводя взгляд. — Ох, точно. В прошлом году тебя здесь не было. — В прошлом году? — Они были здесь. Лэндис и его отец. Это было еще тогда, когда мы только начали получать угрозы от Эквиса, — затем он замолкает, оглядываясь по сторонам. Хотя толпа поредела, но, видимо, здесь все еще довольно многолюдно, так что Вэриан слегка вздергивает подбородок и жестом приглашает Хьюго следовать за ним. Они выходят через боковую дверь в служебный коридор. Черт возьми, Хьюго даже не знал, что такой тут есть. — Что ж, — Вэриан продолжает идти, но более медленным шагом, чтобы Хьюго не отставал. — В это же время в прошлом году Сокрия отправила Лэндиса и его отца сюда по нашей просьбе. Что-то в том, как Вэриан так небрежно обращается к этому парню, вызывает у Хьюго желание что-нибудь сломать. — Но почему они вернулись? Вэриан морщится. — Фред хочет заключить союз. У Сокрии одна из самых больших армий, и если бы мы были с ними в союзе, Эквис дважды подумал бы, прежде чем делать что-либо… Опрометчивое. — Это не ответ на мой вопрос, Очки. Вэриан фыркает. — Я как раз подхожу к этой части. В прошлом году переговоры… Зашли в тупик. Они хотели его-то более значимого, чем контракт. — Например, человеческое жертвоприношение? — Нет… Подожди, что? Почему ты вообще так думаешь? Хьюго пожимает плечами, скорчив гримасу. Вэриан закатывает глаза, явно не впечатленный. — Ну, ты не угадал. Мы с Сокрией не особо ладим. Им недостаточно одних лишь чернил на бумаге. Откровенно говоря, мы предложили больше, чем следовало бы, но они хотели получить гарантию того, что сделка будет соблюдена. Вот поэтому Лэндис и приехал. — И? Что собирается делать этот пижон? Вэриан почесывает затылок. Затем он останавливается посреди заброшенного зала. Здесь немного темнее из-за небольшого количества факелов, которые отбрасывают тень на лицо Вэриан. — У него тоже нет Песни, — говорит Вэриан, как будто это что-то объясняет. По лицу Хьюго, должно быть, видно, насколько он сбит с толку, поскольку Вэриан ругается себе под нос. — О, черт возьми. У него нет второй половинки, Хьюго. Я слышал, что у Кото была та же идея с их Беспесенными дворянами, одна из ваших принцесс прошла через то же самое два года назад. Хьюго напрягает мозги, пытаясь вспомнить. В это время он по поручению Дон был в Галкресте, но, тем не менее, слышал разговоры о большом политическом переполохе между Кото и Ингварром, который в конце концов закончился… Ох. Ох блять. — Брак по расчету?! — он взвизгивает от одной только мысли об этом и, спотыкаясь, отступает на несколько шагов. Он врезается спиной в стену, его мысли путаются от последствий. Шок проходит сквозь него, как электрический ток по позвоночнику Хьюго. Что за чертовщина… Вэриан вскидывает руки, закрывая Хьюго рот с рычанием. — Заткнись! — его лицо искажается уродливым выражением. — Ты что, хочешь, чтобы тебя услышал весь замок?! Хьюго обиженно хлопает Вэриана по рукам. Вэриан сверлит его взглядом, прежде чем отпустить, отступая достаточно, чтобы Хьюго мог дышать. Блондин хватает ртом воздух, все еще пошатываясь. — Ты же шутишь, да? — спрашивает Хьюго, ища на лице Вэриана хоть какой-то намек на шутку — но не может найти ни одного, — Очки, ты? Усмешка Вэриана становится немного более явной. — И что ты хочешь этим сказать? Хьюго закатывает глаза, стискивая зубы, чтобы унять бешено бьющееся сердце: — Я имею в виду, почему не какой-нибудь другой, почему именно ты? Вэриан ощетинивается, плечи ходят ходуном: — Это была не моя идея, — огрызается он, все еще шепча, несмотря на то, что они одни в коридоре, — и все остальные защищены тем, что у них уже есть Родственная душа. В подобных сделках они просто берут то, что могут получить. — Но… Нет, это не должно было случиться. Нет-нет. — А что, если вы не поладите? Он тебе вообще нравится? При этих словах Вэриан отодвигается назад, быстро моргая от внезапного вопроса. Хьюго почти делает то же самое — откуда, черт возьми, это взялось? — но останавливается, когда его спина снова натыкается на каменную стену. Вэриан чешет щеку, избегая встречаться взглядом с Хьюго. — Ну, он вроде неплохой, — неопределенно говорит алхимик. — Я встречался с ним всего несколько раз в прошлом году. В основном с нами был еще и Фредерик, нахваливающий меня и мои таланты. Он… Я не имею ничего против. Все в порядке. — Звучит так себе. Вэриан втягивает воздух через нос. — Для меня большая честь служить своей стране, — очевидно, это реплика, которую ему внушили. Его лицо смягчается, превращаясь в обычную хмурую гримасу. — Тем более, это зависит не от меня… И ты должен молчать, хорошо? Мы будем держать это в секрете до тех пор, пока контракты не будут подписаны, так что никаких сплетен. Последняя фраза была сопровождена тем, что Вэриан тыкнул пальцем в грудь Хьюго. Это не очень угрожающе, но Хьюго все еще не в себе. Брак по расчету… Его вторая половинка вступит в брак по расчету… — Безусловно, — еле выговаривает Хьюго. — Мой рот на замке. Блять.

————— ♪ —————

Ужин в этот вечер проходит не как всегда. Обычно прислуга замка питается в столовой, расположенной рядом с кухнями в глубине замка, пока королевские особы наверху обедают в роскоши. Хотя, на самом деле, даже еда для прислуги здесь довольно вкусная. Хьюго солгал бы, если бы сказал, что мог бы приготовить что-нибудь получше. Обычно Хьюго сидит в одиночестве в обеденном зале, в сторонке: ему нравится тратить время на то, чтобы расслабиться, погрузиться в собственные мысли. Вэриан нечасто присоединяется к нему, обычно ужиная со своим отцом или принцессой, но все же иногда он появляется и ест рядом с Хьюго, и между ними стоит тишина шириной в милю. Хьюго почти уверен, что если бы его там не было, Вэриан тоже ел бы в одиночестве. Однако сегодня вечером состоится грандиозный пир в честь прибытия великого герцога, так что, к несчастью для Хьюго, он оказывается запертым в большом зале замка вместе со всеми остальными придурками, которые когда-либо здесь работали, изо всех сил притворяясь, что умеет вести себя за столом, одновременно пытаясь вытереть остатки своего рагу из миски с кусочком хлеба. Некоторые горничные бросают на него презренные взгляды, но к черту их: еда есть еда, и он не позволит ей пропасть даром. За главным столом сидит королевская семья и их уважаемый гость — парень, который одним своим видом выводит Хьюго из себя. Хьюго не выносит, как этот пижон расхаживает вокруг, как гребаный павлин, весь закутанный в роскошные ткани, как будто они делают его более похожим на мужчину. Чертовски раздражает. Хьюго поджимает губы, когда замечает знакомую копну черных волос, приближающуюся к столу Королевской семьи. Вэриан неловко переминается с ноги на ногу, пробираясь вперед. Хьюго провожает его взглядом. Чем ближе Вэриан подходит к столу, тем громче становится Песня, которая вскоре превращается в пронзительный крик, сотрясающий череп Хьюго. Лэндис замечает приближающегося Вэриана и встает со своего места, чтобы отодвинуть для него стул. Отвратительно. Вэриан, кажется, чувствует себя неловко из-за этого. Все становится еще хуже, когда Лэндис что-то говорит, а Вэриан вежливо улыбается. Блять. Блять. Хьюго с громким стуком опускает ложку на стол. Внезапно он чувствует, что не очень голоден. На самом деле, он начинает чувствовать себя отвратительно. В животе у него поселяется тягучее, скручивающее чувство, которое усиливается с каждой секундой, когда он смотрит на пижона, рисующегося перед алхимиком. Лэндис просто изображает крутого парня, который, вероятно, ни разу в жизни не занимался тяжелым трудом — и все же он был здесь, просто получал все, что хотел. Как и все другие гребаные члены королевской семьи. Мышцы Хьюго напряжены настолько, что он готов перепрыгнуть через стол и либо убежать, либо ударить кого-нибудь по лицу. Он чувствует себя чертовски диким. И что хуже всего? Он не совсем уверен, почему. Ни Рапунцель, ни Юджин никогда не вызывали в нем столь отвратительного чувства. Вэриан… Да, между ними бывают разногласия, но это другое. Он никогда прежде не ощущал ничего подобного: словно тысячи маленьких муравьев ползают у него под кожей, зудят и заставляют его нервничать. Может быть, в самодовольном, обаятельном лице Лэндиса есть что-то такое, из-за чего его так легко возненавидеть. Может быть, это из-за того, как он ходит, топая в своих дурацких ботинках и возвышаясь над всеми. Или, может быть, из-за того, что он просто чертов мудак. В любом случае, Хьюго не может дождаться, когда все это уляжется. Он снова смотрит на королевский стол, когда Лэндис наклоняется, чтобы прошептать что-то Вэриану, вызывая у него искренний смех. Песня звучит весело, но Хьюго уверен, что если Вэриан мог бы услышать его в ответ… Но он не может. Верно. Верно. Блондин морщится, глядя в свою пустую миску. Конечно. Вэриан его не слышит. Спазм в животе поднимается к груди, в горле образуется толстый ком, из-за которого он едва может дышать. Вэриан его не слышит. Вэриан не знает, что разум Хьюго гремит его Песней каждый час дня, не знает, что он не без причины лишен Песни, не знает, что Хьюго не может собраться с духом и, черт возьми, попытаться… Плевать. Плевать. Он не даст слабину из-за какого-то тупого красавчика с комплексом мученика. Хьюго лучше этого. Лучше, чем ныть из-за связи, обреченную на невзаимность. Лучше, чем хотеть иметь родственную душу, лучше, чем хотеть петь. Лучше, чем хотеть попробовать. А затем Лэндис встает, грациозным движением поднимая тост за народ Короны. Наглый придурок. Пижон улыбается персоналу замка настолько белоснежными зубами, что они почти сияют. Его спина прямая, как шомпол, одна рука заложена за спину. Он стоит как солдат. Он стоит как придурок. — Дорогие люди Короны, — произносит Лэндис голосом, буквально сочащимся скользким самодовольством, — Я благодарю вас всех за ваше гостеприимство. Я уже давно не имел удовольствие находиться в столь прекрасном замке и в окружении дружелюбных людей. Я уверен, что эта конференция объединит жителей Сокрии и Короны, сделав нас союзниками и друзьями. Надеюсь, что предстоящие месяцы окажутся полезными для всех сторон, и я еще раз благодарю вас за то, что вы пригласили меня и моих людей в вашу прекрасную страну. Когда Лэндис произносит речь, по залу разносятся вежливые аплодисменты. Хьюго не может заставить себя присоединиться к ним, вместо этого демонстративно скрещивая руки на груди и презрительно смотря на мужчину. Он хмурится, глядя, как королевская семья встает со своих мест. Фредерик произносит еще одну скучную речь перед собравшимися, желая им всем спокойной ночи на прощание. Король и королева уходят первыми, Рапунцель и Юджин следуют сразу за ними. Лэндис идет рядом с Вэрианом; Хьюго замечает, что их руки находятся так близко, что почти касаются друг друга. Он отводит взгляд, прежде чем его действительно стошнит.

————— ♪ —————

Хьюго странно себя ведет. Ну, страннее, чем обычно. Вэриан никак не может понять, в чем дело. Он стал более раздражительным, резким и взвинченным, но Вэриан не может понять почему. Это ведь не может быть из-за сада, верно? Хьюго же сказал, что все хорошо… Вэриан роется в своих воспоминаниях, пытаясь вспомнить, что именно он сделал, чтобы разозлить Хьюго, но так и остается в недоумении. Ну и ладно. К сожалению, у Вэриана есть более серьезные причины для беспокойства. Хьюго придется подождать. Группа из Сокрии хорошо освоилась в замке. Трудно поверить, что с момента их приезда прошла всего неделя; Вэриан чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой пребывания Лэндис здесь, как рычаг, который поворачивается все сильнее и сильнее, пока что-то не сломается. Он не уверен, почему, но теперь он знает, что лучше не сомневаться в своей интуиции. Он нервничает и знает это — тем более, что ситуацию усугубляет не только король, но и Найджел, Рапунцель и Юджин, которые дышат ему в спину каждую секунду дня. Это мучительно. Вэриан никогда не был обаятельным человеком, особенно когда речь заходила о романтических вещах. Он до сих пор испытывает чувство стыда, вспоминая о своей влюбленности в Кэсс, которая была старше его в два раза. Не лучший период его жизни. Сейчас ситуация, конечно, немного лучше но… Он благодарен уже за то, что ухаживания и прочая чушь лежит на Лэндисе, так как он имеет более высокий статус. Квирин, может, и глава деревни, но все равно лишь рыцарь. Ни он, ни Вэриан, как его наследник, не могут тягаться со статусом великого герцога. Вэриан трет переносицу, тупо уставившись в книгу, лежащую у него на коленях. Он сидит на каменной скамье одного из многочисленных балконов и, демонстративно игнорируя свою работу, ломает голову над всем происходящим. Будь на то воля Вэриана, он был бы сидел в лаборатории или библиотеке: там, где все имеет смысл. Там, где есть Х=Y и разные реактивы. Где нет людей, которые постоянно перевирают слова и пытаются пришпилить его, как букашку к доске. Он вздыхает, почесывая Руддигера за ушком. Енот, свернувшийся калачиком у его бедра на скамейке, воркует и прижимается ближе во сне. Хм. По крайней мере, хоть кто-то счастлив. Он потирает переносицу, щурясь от солнечного света и пытаясь снова читать. Несмотря на все его старания, слова отказываются укладываться в голове, сколько бы раз он ни перечитывал первый абзац. Его мысли разлетаются по ветру, кружатся, не успевая сформироваться во что-то целостное. — Вэриан? Ох. Он поворачивается на своей скамье, склоняя голову в знак приветствия. — Привет, принцесса, — говорит он, возвращаясь к своей книге. Рапунцель усаживается рядом, так что Руддигер оказывается между ними. Она нервничает, ее босые стопы постукивают по кафелю в ритме, который слышен только ей. Вероятно, под Песню Юджина, как догадывается Вэриан. Рапунцель, поерзав на скамейке, поворачивается к нему лицом. О, Солнце, вот и началось. — Итаак, — произносит она, сжимая руки и раскачиваясь взад-вперед. Вэриан старательно сохраняет невозмутимое выражение лица, напрягаясь в ожидании неизбежного вопроса. Она еще дважды постукивает пальцами, прежде чем, наконец, заговорить. — Как прошел твой день? Так, подождите, это не то, чего он ожидал. — Думаю, все в порядке.? — И как у вас с Лэндисом дела? Блять. Блять. Вэриан стонет, запрокидывая голову назад, пока она с тихим стуком не ударяется о каменную спинку скамьи. Рапунцель вздрагивает, похлопывая его по руке. — Все настолько плохо, да? Алхимик чувствует, как морщится все его лицо, пока он пытается найти самый мягкий способ сказать то, что он хочет. Наконец он на чем-то останавливается, хотя это и не совсем правильно. — Ну… Сойдет? Рапунцель прикусывает губу, пытаясь сдержать то ли смех, то ли гримасу, и Вэриан не может понять, что именно. — Ты можешь быть честным со мной, — говорит она ему, — я обещаю, что никому не расскажу. Ах, если бы. Да, она бы никогда не причинила боль Вэриану умышленно… Но если бы она точно знала, насколько он сейчас несчастен, она бы наверняка устроила переворот или что-нибудь еще более радикальное. Вместо этого у нее серьезный, честный взгляд. Вэриан вздыхает: он знает, что она просто беспокоится о нем, возможно, в некотором роде чувствует себя виноватой. Отдаление от своих близких не сыграет ему на руку. — С ним не очень интересно разговаривать, — признается Вэриан. — Даже скучно. Он… очень серьезно ко всему этому относится. Не знаю, большую часть времени мне просто неловко. Она кивает. Рука, лежащая на его плече, оборачивается, чтобы заключить его в полуобъятие. — Неловко из-за того, что вы пока не знаете друг друга? Или неловко из-за того, что он говорит? Вэриан обдумывает это, покусывая нижнюю губу. — Наверное потому, что он относится к этому как к сделке? — это прозвучало как вопрос. — Хм, я, наверное, надеялся, что он будет немного более дружелюбным. Раз уж мы собираемся, ну… Сама понимаешь. Рапунцель кивает. — Я понимаю, — говорит она. — Возможно, ему тоже нужно немного больше времени, чтобы привыкнуть ко всему. Тем более, когда на вас давят окружающие, — последнюю часть она произносит ворчливо: Вэриан знает, что она имеет в виду своего отца, настоявшего на этом браке. Он вздыхает и лениво почесывает щеку, не глядя ей в глаза и напряженно размышляя. — Я… — он, наконец, нарушает молчание, — я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Думаю, это странное место для нас обоих. — Думаю, стоит немного подождать. Может быть, вам удастся найти общий язык. Когда он смотрит на нее с безразличным выражением лица, она смеется: — Эй, это, безусловно, маловероятно, но я же сказала «может быть». Он не может удержаться от смеха, когда она снова заключает его в объятия. Он обнимает ее в ответ, на этот раз обхватывая руками. Бедро Вэриана болит от того, что он оперся на него, чтобы избежать встречи с Руддигером, но на сердце у него впервые за много дней становится тепло. — Я могу попробовать еще раз, — говорит он, — и сделаю все, что в моих силах, чтобы у нас все получилось. — Это даже больше, чем я могла надеяться, — отвечает Рапунцель. Она отстраняется и смотрит ему в глаза с серьезным выражением лица. — Но если он скажет что-нибудь, что тебе не понравится, обращайся прямо ко мне, ладно? Только потому, что он герцог… — Великий герцог. — Неважно. Только потому, что у него высокий титул, это не значит, что у тебя нет права голоса, ясно? Вэриан снова почесывает Руддигера за ухом, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Я могу и сам о себе позаботиться, — уверяет он ее, — после этих слов принцесса обиженно дуется и в шутку бьет его по плечу. — О, я в курсе, — ее голос даже не дрогнул. — Но в прошлый раз, когда он был здесь, он назвал Паскаля тритоном! Теперь я ищу повод, чтобы ударить его. Вот и все. Вэриан разражается хриплым смехом, когда Рапунцель присоединяется к нему. Серьезность момента рассеивается, когда они вместе хихикают до боли в животе. Рапунцель вытирает слезу и наклоняется, позволяя их плечам коснуться друг друга. — Все образуется, вот увидишь, — говорит она ему, — просто подожди немного. Вэриан толкает ее в спину, все еще улыбаясь, когда она встает. Принцесса напоследок ерошит его волосы и смеется. Шаги Рапунцель постепенно стихают по мере того, как она уходит. Алхимик вздыхает, снова расчесывая Руддигера. — Просто подожди немного — тихо говорит юноша. — Да, я постараюсь. — Я был бы признателен, если бы ты так и сделал, — раздается голос сзади. Вэриан резко оборачивается и видит Лэндиса, стоящего в дверном проеме. Ох. — Ваша светлость, — начинает Вэриан, вставая со скамьи. Лэндис делает шаг вперед… Черт, какой же он высокий. По крайней мере, на полторы головы выше Вэриана и, возможно, на дюжину камней тяжелее. Лэндис устремляет на юношу выжидающий взгляд. — Вэриан, — приветствует герцог, — я хотел спросить, не хочешь ли ты прогуляться по замку вместе? Может быть, вам удастся найти общий язык? Вэриан нерешительно улыбается и кивает: — Конечно, — говорит он. Самый легкий способ узнать друг друга получше, думает он про себя. Это могло бы быть забавно.

————— ♪ —————

Это чертовски неловко, вот каково это. Вэриан потирает свой затылок, пока они вместе идут по залам, каждый из которых украшен множеством ваз и картин из разных стран. На самом деле, Вэриан не особо разбирается в искусстве — всю жизнь он больше интересовался чертежами. Сейчас же он изо всех сил пытается поддерживать непринужденную беседу, сжимая руки в попытке побороть дрожь, которая пытается взять над ним верх. О, Солнце, это всего лишь разговор, ему нужно собраться. — Итак, — начинает Вэриан, глядя в сторону и рассматривая картину с изображением пары птиц. — Эм, как тебе Корона? Лэндис смотрит прямо перед собой, не сбавляя темпа: — У вас слишком жарко. — О, если что, что на нижних этажах прохладнее. Они, конечно, не такие роскошные, но если хочешь, мы можем… — Нет, спасибо. Ваш король может воспринять это как оскорбление. Дерьмо. Верно. Вэриан чувствует, как его лицо вспыхивает: ему хочется умереть на месте из-за собственного идиотизма. Лэндис моргает, и его лицо разглаживается. Хмурое выражение исчезает, но это все еще не улыбка — просто меньше похоже на гримасу. — Извини, — говорит Великий герцог, — мне говорили, что я бываю резок. — О, нет, нет, все в порядке, — черт, он постоянно путается в словах. — Я просто не привык ко всему… Этому. Я довольно плохо разбираюсь в политике. — Я тоже, — признается он. — Я больше привык к военным действиям, чем к мирным переговорам. Но так как Беспесенных душ очень мало, мы не можем рисковать. Вэриан морщится от этого термина. — Верно, — соглашается алхимик. Его будущее разрушено, потому что он, блять, не слышит чертову Песню. — Но я надеюсь, что мы сможем, по крайней мере, быть любезны друг с другом, — уголки губ мужчины приподнимаются в подобии улыбки, все еще слишком безэмоциональной и холодной. — Учитывая, что скоро мы окажемся в тесном контакте. Вэриан неловко смеется. Ох, он даже не подумал об этом, не говоря уже об их надвигающемся будущем. Его лицо заливается румянцем еще сильнее. — Как бы то ни было, — Лэндис останавливается перед одной из картин, — может, мы и не родственные души, но я уверен, что мы могли бы найти общий язык в тишине. От этой сделки зависит гораздо больше, чем просто наше будущее. Герцог подходит к картине, рассматривая ее, в то время как Вэриан радуется перерыву в их разговоре. Эта картина, написанная задолго до рождения деда Фредерика, была подарена каким-то заморским королевством. Вэриан вздыхает, глядя на изображенную сцену, где бог Аполлон преследует нимфу Дафну. Рапунцель рассказала ему эту историю, которую узнала из книги по мифологии. Он не может не посочувствовать, но, по мнению Вэриана, превращение в дерево — не худший вариант. Лэндис, конечно, прав. Учитывая военную активность Эквиса, союз Короны и Сокрии является единственной реальной надеждой королевства Света на выживание. Если у них ничего не получится… Война, независимо от того, кто победил, будет адом для обеих сторон. Вэриан вздыхает, качая головой. Он знает, что Рапунцель в ярости из-за того, что ему приходится брать на себя ответственность за все королевство. Это ужасно несправедливо, но ничего не поделаешь. И все из-за одной-единственной проблемы. — Я никогда ее не слышал, — тихо признается Вэриан. — Я о Песне. Я родился без нее, — он не уверен, зачем говорит об этом. Может быть, чтобы найти общий язык, о котором говорила Рапунцель. Может быть, просто чтобы удовлетворить свое любопытство. Несмотря на то, что они с отцом посетили десяток целителей, Вэриан так и не встретил ни одного человека без Песни вживую. Ему интересно, как это чувствует Лэндис. Взгляд герцога кажется отстраненным, а спина чуть выпрямляется. Вэриан ерзает в ожидании ответа — как, черт возьми, он умудрился испортить все одним предложением? Молчание тянется слишком долго, перерастая во что-то неловкое, прежде чем он заговаривает. — Я слышал Песню раньше. Ох, черт. — Я… Мне ужасно жаль! Ты не обязан был мне говорить… — Все в порядке, — Лэндис смотрит на него, задумчиво хмурясь. — Я никогда не знал, кем была моя родственная душа. Однажды я проснулся, а Песня просто… Замолчала. В то время мне было около семнадцати, — он произносит это и горько смеется. — Не странно ли это — оплакивать того, кого ты даже не встречал? Вэриан задумывается над этим всего на секунду, а затем качает головой. — Я так не думаю, — говорит он. — Да, вы не были знакомы, но этот человек все равно был неотъемлемой частью твоей жизни. Все наше королевство оплакивало Рапунцель в течение восемнадцати лет с момента ее пропажи, — он поворачивается к Лэндису, который снова смотрит куда-то в сторону. — Поэтому я считаю, что оплакивать свою родственную душу — вполне естественно. Извини, что поднял эту тему. Лэндис так и не смотрит на него, сосредоточившись на нарисованном лице Дафны. Она выглядит испуганной, убегая от Аполлона. Как кролик, убегающий от волка. Великий герцог широко улыбается, показывая слишком много зубов. — Ты интересный человек, Вэриан, — от его голоса по спине алхимика пробегает легкий холодок. Лэндис поворачивается на каблуках и кланяется ему, не отрывая взгляда. — К сожалению, я должен идти, чтобы продолжить переговоры с вашим королем. С нетерпением жду нашей следующей беседы, это было весьма… Познавательно. — Ох… — И, пока я не забыл, Король Фредерик упоминал, что планирует устроить маскарад в ближайшее время. Я буду сопровождать тебя, поэтому надень что-нибудь подходящее для подобного мероприятия. Только не красное. Красный будет тебе не к лицу. — Разве ты не должен был сначала спросить меня…? — Я только что спросил. И никакого красного, — Лэндис поправляет свой костюм и отворачивается. — До встречи, Вэриан. И в этот момент Лэндис разворачивается и проходит мимо него в том направлении же, откуда они пришли. Он двигается довольно быстро для такого крупного парня. Когда алхимик понял, что произошло, герцог уже почти скрылся за ближайшим поворотом. Вэриан быстро моргает, наблюдая, как мужчина исчезает за углом, прежде чем Вэриан успевает произнести хоть слово. — Верно… Хорошо поговорили. Вэриан считал его чертовски странным. Возможно, Лэндис получил слишком много ударов по голове во время боев. Алхимик шумно выдыхает воздух, мысленно смеясь над этим предположением, и качает головой. Ему все еще кажется, словно что-то не так. Словно чего-то не хватает, и какое-то внутреннее чувство требует, чтобы он был осмотрительнее. Нервы? Может быть, хотя Вэриан не из тех, кто игнорирует свои инстинкты. Алхимик вздыхает, потирая переносицу. Слишком много стресса, и слишком мало сна: он, наверное, просто сходит с ума. К черту все, ему нужно поскорее вернуться в лабораторию. Он слишком долго притворялся, что во всей этой шараде нет ничего странного. Ему хочется как можно скорее окунуться с головой в свой мир исследований и экспериментов. Он провел слишком много времени в реальности, полной неопределенности — ему нужно что-то более точное и поддающееся количественной оценке. Ему нужно некоторое время, чтобы прийти в себя.

————— ♪ —————

Хьюго сказали следить за растениями. Он крайне возмущен вопиющей несправедливостью этого решения: чертов Вэриан разбирался в этом дерьме с самого рождения, в то время как Хьюго — тот, кто вырос у черта на куличиках, где никогда не выращивали кукурузу или что-то в этом роде. И не он должен проверять кислотность почвы, а этот мелкий засранец Вэриан. Если бы алхимик не был так занят всей этой историей с сокрианцами, то наверняка сам бы смешивал кучу бесполезных соединений. Но нет, поскольку Вэриан чертовски занят, Хьюго один торчит здесь, в этой чертовой лаборатории, с тридцатью чертовыми бобовыми стеблями в отдельных горшках. Енот присоединился к нему около часа назад, выглядя недовольным без своего хозяина. Питомец Вэриана устроился на столе рядом с Хьюго, наблюдая за ним своими маленькими, осуждающими глазками. Хах, возможно, Вэриан на самом деле никуда и не уходил. Хьюго смотрит прямо на Руддигера, указывая на него стеклянной пипеткой. — Тебе что, больше заняться нечем? — спрашивает он, как будто енот может ему ответить. — Ты бы мог, ну, покопаться в мусоре? Съесть крысу? Да что угодно, черт возьми! Руддигер медленно моргает, затем на секунду поворачивается по кругу и, раздраженно фыркнув, сворачивается в клубочек. Когда енот только появился в лаборатории, Хьюго ожидал, что вскоре объявится и эта королевская заноза в заднице, но тот так и не пришел. Вот так он и провел несколько часов в компании с этой мусорной пандой. Хьюго вздыхает, опуская руку. Он проводит тест нового состава, используя пипетку, чтобы набрать нужное количество, прежде чем капнуть его на маленький бобовый стебель, помеченный номером семнадцать. Предыдущие шестнадцать стоят в стороне небольшими группами, в зависимости от того, чем удобрена их почва. Хьюго вздыхает, наблюдая, как голубая жидкость капает на землю, быстро впитываясь. В последнее время Песня звучит приглушенно и так грустно, что на сердце у Хьюго становится тяжело. Вэриан, должно быть, несчастен, где бы он ни был… Хотя Хьюго все еще раздражен тем, что ему приходится иметь дело с обязанностями, которые алхимик на него скинул. Присмотр за растениями не входил в его планы, но, по крайней мере, здесь тихо… До тех пор, как Вэриан не входит в лабораторию с таким видом, будто он здесь хозяин. Ладно, технически это и есть его лаборатория, но не суть. Вэриан плюхается в кресло, словно игнорируя Хьюго. Хотя, судя по измученному выражению лица брюнета, так оно и есть. — О, привет, — приветствует его Хьюго. — Самое время подойти сюда и помочь мне с нашими детками, — он поднимает горшок с семнадцатым образцом, слегка покачивая им и стараясь, чтобы его голос звучал высоко и пискляво. — Папочка, почему ты забыл о нас? Вэриан моргает, щурясь. Песня на секунду замолкает, пока мозг Вэриана пытается понять, что происходит, а затем наполняется веселой и громкой мелодией. Вэриан, в свою очередь, смеется, протягивая руку и забирая у него растение. — О, мне так жаль, сынок, — воркует Вэриан, прижимая растение к себе. — Папочка был очень занят. Он подходит так близко, что целует один из листьев. Смех вырывается из груди Хьюго прежде, чем он успевает его остановить. К нему присоединяется голос Вэриана, и эта гармония наполняет комнату сияющей радостью. Это… Это потрясающе. Хьюго вынужден снять очки и вытереть глаза, чтобы прогнать смех. Песня нарастает, проникая в небольшое пространство под его сердцем и распространяя тепло по всей груди. Он никогда не чувствовал ничего подобного — то, как смех Вэриана смешивается с его собственным и усиливает его. Даже без Песни, отражающей их радость, возможность расслабиться и подурачиться — это здорово… В самом деле здорово. Он очень редко может позволить себе быть беззаботным. Хьюго смеется, у него перехватывает дыхание на одну ужасно долгую и волнительную секунду. Юноша, наконец, потрясенно втягивает воздух. Песня громкая, удивительная, пугающая и прекрасная одновременно. А еще солнечный свет отражается в глазах Вэриана, заставляя их мерцать… Желудок Хьюго уходит из-под ног, но это чувство приятно: словно часть головоломки встала на место. В его сердце что-то щелкает. И это чертовски ужасно. Радость, вызванная Песней, тает, как догорающий уголек под проливным дождем. Ибо что, черт возьми, это значит? Хьюго не настроен поддаваться ощущениям, чего бы ни требовали от него эти односторонние узы. Он пользуется тем, что Вэриан отвлекся, чтобы забыть обо всем. А затем блондин мысленно запирает Песню на задворках своего сознания — там, где ей, блять, самое место. Алхимик, наконец, успокаивается, хватая ртом воздух и совершенно не понимая хода мыслей Хьюго. — О, Солнце, помоги мне, — хрипит Вэриан, опуская растение на землю. — Я не… Хьюго, тебе лучше не начинать шутить, когда я пытаюсь на тебя дуться. — Прости, милашка, — говорит блондин. Ему нужно скорее вернуть разговор в привычное русло, используя подколы и прозвища. — Когда рядом со мной кто-то грустит, я ничего не могу с собой поделать. Полагаю, тебе придется привыкнуть к этому. Вэриан устремляет на него взгляд, который выглядит как смесь удивления, расчетливости и ликования. Хьюго же, в кои-то веки, не чувствует в этом взгляде осуждения. Вэриан смотрит на него как на головоломку, которую обязан разгадать, которую он ни за что не бросит, пока не найдет ответ. Их противостояние, больше похожее на игру в кошки-мышки, постепенно начинает интриговать. Что ж, давай. Поймай меня, если сможешь. На лице Вэриана появляется улыбка, которая словно согревает что-то внутри Хьюго. — Думаю, я мог бы, — алхимик произносит это легко, опираясь локтем на стол, чтобы подпереть щеку ладонью. — Я имею в виду, что мог бы привыкнуть к этому. Спустя какое-то время. Хьюго открывает рот, чтобы дать очередной остроумный ответ, поддержать игру… Раздается стук в дверь. Вэриан оборачивается и смотрит на дверь. Улыбка исчезает с его лица, превращаясь в неопределенное выражение. Хьюго ерзает на стуле, его хорошее настроение улетучивается, когда он видит, кто им помешал. — Вэриан, — ровным голосом произносит Лэндис. Он стоит в дверном проеме, медленно оглядывая лабораторию. На долю секунды его губы сжимаются, когда он видит их текущий эксперимент. Хьюго встречается с его темными глазами, отказываясь отводить взгляд. Лэндис прищуривается, задерживая на нем взгляд ровно настолько, чтобы это показалось странным, прежде чем он снова поворачивается к Вэриану. В животе у Хьюго все закипает, прежняя радость перерастает во что-то жесткое и злое. — Если ты не слишком занят, — говорит их незваный гость, — примерно через полчаса я встречусь с королем Фредериком и королевой Арианной в саду за чаем. Я бы хотел, чтобы ты тоже присутствовал. Вэриан немного напрягается, но не колеблется с ответом. — Конечно, — говорит он, — я скоро закончу и присоединюсь к вам. Лэндис стоит так еще одну мучительную секунду. Его глаза в последний раз встречаются с глазами Хьюго, прежде чем он улыбается, обнажая зубы. Блондин так сильно напрягает челюсть, что едва не начнет скрипеть зубами. Лэндис, наконец, прекращает их мучения кивком головы и уходит. Вэриан остается в напряжении, пока шаги снаружи не затихают, и проходит целая минута неловкого ожидания. Желудок Хьюго скручивает в узел, внутри у него что-то переворачивается. Как только они, наконец, снова остаются одни, Вэриан порывисто вздыхает, расслабившись. Хьюго не отводит взгляда от двери, его сердцебиение так громко отдается в ушах, что он едва замечает что-либо еще. Его руки дрожат — почему, блять, его руки дрожат? Легкий удар по голени. Не настолько сильный, чтобы причинить боль, просто привлечения его внимания. Хьюго резко поворачивает голову, встречаясь взглядом с Вэрианом. Другой юноша хмурится, но, судя по морщинкам на его лбу, это явно не из-за беспокойства. Хьюго делает глубокий вдох, пытаясь подавить внезапное желание пнуть алхимика в ответ. Вэриан смотрит на дверь, прикусывая губу, прежде чем наклониться ближе к Хьюго. Он выглядит почти… Нервным? Может, это не совсем подходящее слово — скорее, расстроенным. Это, конечно, новое выражение, и оно не из приятных. — О, Солнце, какой же странный, — шепчет Вэриан. — Он ведь странный, да? Хьюго моргает, слова застают его врасплох, но спустя несколько секунд он начинает хихикать: — О, конечно, — соглашается он. — Но, думаю, у тебя здесь предостаточно работы, милый, — в ответ на это Вэриан снова пинает его, на этот раз гораздо сильнее. Синяк точно останется. — Заткнись! — визжит он, но в его голосе слышны нотки смеха, которые невозможно не заметить. — Эй! Да хватит смеяться! Хьюго, прекрати, иначе я просто брошу в тебя нашего сына! — Только не Семнадцать! — Хьюго задыхается, тянется к растению и прижимает его к себе. — Он ни в чем не виноват, оставь его в покое! Вэриан снова хихикает, пытаясь дотянуться до растения, но длинные руки Хьюго останавливают его. Последовавшего за этим смеха почти достаточно, чтобы прогнать тяжелый камень страха, образовавшийся в животе Хьюго. Он, хоть и ненадолго, почти забывает о том, что ждет их за этой дверью. Почти.