The Silent Opera

— Сегодняшний вечер будет ужасным, не так ли? Хьюго в ответ фыркает, лениво поигрывая карандашом. — С чего ты это взял? — спрашивает блондин, балансируя карандашом на пальце. Затем он подкидывает его, пытаясь крутануть в воздухе, но что-то идет не так. Вэриан вскрикивает, когда карандаш прилетает ему прямо в лоб, и поднимает руку, потирая ушибленное место. — Какого хрена? — рявкает он, свирепо глядя на Хьюго. Блондин смущенно улыбается, пожимая плечами, прежде чем схватить другой карандаш. Вэриан уже подумывает остановить его, но в конце концов решает вздохнуть и вернуться к своим заметкам. Он знает Хьюго достаточно давно, чтобы понимать: стоит ему попытаться, и блондин просто удвоит свои усилия. Он постукивает ручкой по нижней губе, снова заглядывая в свои записи. Хьюго берет в руки другой карандаш, искоса поглядывая на Вэриана. — Давай, выкладывай, — говорит блондин. — Что сегодня может пойти не так? Разве это не просто шикарная королевская вечеринка? Ну, знаешь, с кучей икры и трюфелей… Вэриан смеется, качая головой. — Нет, — вздыхает он, — на самом деле это не столько вечеринка, сколько грандиозное мероприятие, на котором Фредди хвастается тем, сколько у него денег. Все для того, чтобы показать, насколько выгодным союзником является Корона. Обычно эти вечеринки не так уж плохи: ну, по крайней мере, когда от меня не ждут каких-либо речей. Обычно я прихожу ненадолго, а потом сбегаю в лабораторию. Хьюго поджимает губы, пытаясь балансировать карандашом на ластике. — Но в этот раз все иначе, да? — К сожалению, да. Хьюго продолжает пытаться удержать карандаш, но его руки дрожат при каждом движении. — Почему бы тебе просто не ходить туда? — карандаш чуть не падает, но ему удается удержать его и вернуть на прежнее место. Вэриан вздыхает и встает, скрещивая руки на груди. — Помнишь о том, что я просил держать в секрете? — Ты про ситуацию с тобой и этим пижоном? Такое не забудешь. Вэриан морщится от одного лишь упоминания о герцоге. Он подходит к столу, где стоят горшки с бобовыми стеблями, избегая взгляда Хьюго. Алхимик берет бутылку с пульверизатором и начинает опрыскивать растения, следя за тем, чтобы на каждое из них попало достаточное количество воды. — Верно. Сегодня тот самый вечер, когда мы с ним… Ну, должны начинать появляться вместе на публике. Чтобы потом новость о нашем браке не была такой внезапной для общества. Обычный спектакль, понимаешь? — Ха-ха, отвратительно. Вэриан чуть не швыряет распылитель — нет-нет, Рапунцель велела вести себя прилично. Вместо этого он решает поставить предмет на место, пока искушение не стало слишком велико. — Да, — тихо признает он. — Отвратительно. В лаборатории на секунду воцаряется тишина, прежде чем Хьюго снова подает голос. — Уверен, что не хочешь, чтобы я устроил Лэндису несчастный случай до начала вечеринки? Этих слов достаточно, чтобы Вэриан разразился смехом. — Не смей, — предупреждает он. — А что? Будет забавно. — Не смей! Хьюго хватает карандаш, направляет его на Вэриана, прикрыв один глаз. — Так точно, Капитан Очки, — соглашается он. — Веселье у нас под запретом. Вэриан закатывает глаза, вместо этого бросая в Хьюго садовую лопатку. Блондин ловит ее, выгибая бровь. — Иди сюда и помоги мне с нашими детками, — приказывает алхимик, указывая на растения. — Семнадцатому нужен новый горшок, он стал слишком большим. Хьюго улыбается, как-то кривовато, но искренне. От этой улыбки у Вэриана перехватывает дыхание — стоп-стоп-стоп, нет — и он чувствует, как к щекам приливает жар. Он грубо кашляет в кулак, качая головой. О чем, черт возьми, он вообще думает… Просто не игнорируй. Игнорируй Хьюго, его глупые шутки, его глупую улыбку и его глупое… Лицо. Вэриан прикусывает щеку изнутри. Трудно сказать, помогает это или наоборот сугубляет ситуацию, потому что тудум-тудум эхом отдается в ушах, даже несмотря на боль. Что, черт возьми, он делает? Вэриан хватает свою лопатку и слишком резким движением втыкает ее в землю. Хьюго, похоже, не замечает внутреннего кризиса Вэриана, продолжая бормотать и наполняя тишину какой-то незамысловатой мелодией. Вэриан тяжело сглатывает, опускает голову и принимается за работу. У Хьюго есть родственная душа, и это, черт возьми, не Вэриан. У алхимика есть дела поважнее: будущее всей Короны лежит на его плечах. Если когда и нужно подавить это странное ощущение, то сейчас. Он бросает косой взгляд на Хьюго, наблюдая, как блондин неправильно пользуется лопаткой, из-за чего клочки земли разлетаются повсюду. Блондин, похоже, понял, какой беспорядок он устраивает, поэтому быстро переводит взгляд на Вэриана и строит щенячьи глазки. Сердце Вэриана замирает. Черт. Черт.

————— ♪ —————

После обеда Вэриан куда-то исчезает. Не то чтобы Хьюго это волновало. Ему вообще все равно. Настолько все равно, что он почти не ест свой обед, ковыряя ложкой овощное рагу и вглядываясь в его мутную глубину, ни черта не видя. Песня тихая, грустная… Безропотная по мере того, как день продолжается. Хьюго стискивает зубы, пытаясь не обращать внимания на мелодию, которая захватывает его сердце и тянет вниз, вниз, вниз… В попытке отвлечься он бродит по коридорам. Вэриан дал ему отгул до конца дня, заявив, что Хьюго пока не разрешается оставаться одному в лаборатории. Рапунцель настояла на том, чтобы теперь, когда их стало двое, они должны быть дружнее. Короче говоря, нет Вэриана — значит, нет и экспериментов (за исключением того, чтобы убедиться, что их растения в порядке). Так что Хьюго бродит по залам, наблюдая, как замок постепенно погружается в суматоху. Ему приходится уворачиваться как от горничных, так и от поваров, которые носятся по коридорам с полными охапками продуктов. Даже банкет, на котором Лэндис впервые появился, не был таким масштабным. В последний раз Хьюго видел замок в таком состоянии в день своего приезда… В День рождения Вэриана. Черт возьми. Он слышит, как Песня снова начинает звучать, все глубже погружаясь в меланхолию. Черт возьми, прекрасно! Если никто не собирается разбираться с Вэрианом, тогда это сделает Хьюго, ибо если он этого не сделает, то его голова вот-вот лопнет от пронизывающей мелодию грусти. Он следит за громкостью Песни, заглядывая в каждый уголок замка. Он уже осмотрел и кухню, и библиотеку… Даже в большом зале Песня не звучала громче. Хм. Хьюго бродит еще немного, прислушиваясь и ожидая. Он проходит мимо Найджела, который, похоже, в тридцати секундах от нервного срыва. Хьюго очень хочется врезать советнику по челюсти, но, к счастью для Найджела, он стал более мягкотелым за время пребывания в замке. В конце концов, он находит лестницу, которая, как он знает, ведет в одну из башен. Она пыльная, неухоженная и, очевидно, мало используется… Но, что важнее всего, Песня звучит здесь громче. Хьюго улавливает более отчетливые искорки беспокойства, мелькающие в мелодии. Вэриан где-то рядом. Хьюго открывает дверь и вздрагивает, когда его встречает порыв холодного воздуха. Черт, неужели Вэриан не мог выбрать место потеплее? Очевидно, нет, поскольку Хьюго поднимается по лестнице, а Песня в его голове звучит все громче. Просто чудесно. Башня чертовски высокая, внутри нее нет ничего, кроме длинной винтовой лестницы, которая поднимается все выше и выше. К тому времени, как Хьюго достигает вершины, он чувствует, что запыхался, поэтому прислоняется к стене, переводя дыхание, и внимательно прислушивается. Здесь Песня звучит громче. Вэриан определенно где-то рядом. На вершине башни есть только одна круглая комната, заполненная разным хламом, но также здесь есть дверь, ведущая наружу, — вероятно, на балкон. Хьюго фыркает, распахивая небольшую деревянную дверь: ему приходится ухватиться за нее лишь секунду спустя, когда порыв ветра едва не срывает ее с петель. Он чертыхается, рывком выскальзывая наружу, прежде чем захлопнуть дверь, навалившись на нее всем весом своего тела. Черт возьми. На такой высоте очень холодно, ветер дует со скоростью мили в минуту. Кроме того, здесь довольно высоко, и Хьюго кажется, что если бы он протянул руку, то коснулся бы облаков — это, конечно, невозможно с научной точки зрения, но он не мешает детской части своей натуры немного повоображать. Он посмеивается над собой, прежде чем оглядеть балкон, как вдруг замечает знакомый силуэт на фоне бирюзовой черепицы крыши. Вэриан устроился на той части крыши, где она становится ровной. Его ноги свисают с края, лениво покачиваясь, пока он наблюдает за происходящим внизу. Он выглядит погруженным в свои мысли: это чувство подкрепляется мягким, простым ритмом Песни. Хьюго медленно приближается, и его шаги отдаются эхом. Обычно он шагает бесшумно, но, вероятно, ничего хорошего не выйдет, если он случайно напугает Вэриана и тот упадет с крыши — даже если это будет забавно в каком-то странном смысле. Вэриан, как и ожидалось, слышит его присутствие и оборачивается. При виде Хьюго выражение его лица проясняется на одну короткую секунду, прежде чем снова становится более нейтральным. — О, Хьюго, — говорит он. — Как ты узнал, что я здесь? Черт, э… — Увидел тебя из окна, — ложь легко слетает с его губ. — Хотел убедиться, что тебя не сдует порывом ветра. Вэриан корчит гримасу и высовывает язык, а Хьюго хихикает. — Ну, я все еще здесь, — отвечает алхимик, — так что не о чем беспокоиться, — он немного двигается влево, освобождая место сбоку от себя. Хьюго не может сказать, намеренно это или нет, но он принимает приглашение, медленно садится рядом с Вэрианом и тоже начинает болтать ногами. Кажется, это было верным решением, поскольку брюнет улыбнулся, прежде чем снова опустить взгляд на двор. — С такой высоты они похожи на муравьев, не так ли? — голос Вэриана звучит словно за миллион миль отсюда. Хьюго тоже переводит взгляд вниз и видит носящихся туда-сюда горничных и других слуг. Они действительно похожи на муравьев, которые работают сообща, как единое целое, чтобы доставить продукты в замок. — Здесь, угх… Высоко, — вот и все, что говорит Хьюго, откидываясь немного. Он не очень-то боится высоты, просто не раз видел, как быстро умирают люди после падения. В одно мгновение. Вэриан закатывает глаза, но на его лице легко читается веселье. — В этом-то и дело, — спокойно говорит он. — Тут тихо, и мало кто сюда может забрести. — За исключением меня, — усмехается Хьюго, подталкивая Вэриана в плечо. — Да-да, за исключением тебя. Ты просто чертов прилипала. Они оба смеются над этим. Вэриан откидывается назад, глядя на горизонт. С такой высоты даже можно увидеть внешнюю стену Короны, едва выглядывающую из-за деревьев. Вэриан вздыхает, устраиваясь поудобнее. — Как бы то ни было, — говорит Вэриан, — я поднялся сюда, чтобы просто сбежать. Я уверен, ты уже заметил, что у Рапунцель словно есть какое-то шестое чувство, и, когда кто-то расстроен, и она становится… — Гиперактивной? — Довольно мягко сказано, — Хьюго в ответ кивает, устраиваясь поудобнее, как и Вэриан. Здесь хорошо, особенно когда ветер немного стихает. Облака кажутся бесконечными, плывущими высоко над раскинувшимися полями и густым лесом. Солнце светит ярко, тепло медленно проникает глубоко в кожу… Да, Хьюго понимает, почему кому-то хочется спрятаться здесь. — Наверное, мне просто нужно было ненадолго отвлечься, — вздыхает Вэриан. Его глаза закрыты, веснушки на лице ярко выделяются на солнце. — Ну, знаешь, от… Всего этого, — затем он усмехается, качая головой. — Ты, наверное, думаешь, что я просто трус. — Не-а, — Хьюго не может смотреть на Вэриана прямо сейчас, когда Песня наполнена внезапным всплеском благодарности. — Очевидно, сегодняшний вечер будет отстойным. Я помню, что ты говорил, как не любишь эти светские вечера. Не говоря уже о сам знаешь ком… На твоем месте я бы тоже предпочел спрятаться где-нибудь ото всех. — Я просто… Не знаю. Меня достала эта ситуация, и, так как я не могу ничего сделать, мне просто хочется ненадолго забыть обо всем. Все там, внизу, — он указывает на внутренний двор, — они ни о чем этом не знают. Но те, кто в курсе, либо ведут себя так, будто я вот-вот взорвусь, либо… Либо говорят, что я не прав, потому что не считаю это честью для себя. Я просто хочу, чтобы все было нормально. — Ты? Нормально? — за этот вопрос Хьюго получает удар по плечу. — Не придирайся к словам. Я просто… Не хочу проходить через все это. Я не хочу бросать свою работу, я не хочу переезжать — тем более в другое королевство! — и я не хочу ни за кого выходить замуж, не говоря уже о Лэндисе, — Вэриан трет лицо, глаза. — Я просто хочу, чтобы все вернулось к тому времени, когда не было таких сложностей, — он почесывает щеку, стараясь не встречаться взглядом с Хьюго. — Ох, извини, я что-то разговорился… Хьюго поджимает губы, задумавшись. — Нет, все в порядке, и… Я могу тебя понять, — по крайней мере, он может посочувствовать: будучи ребенком, выброшенным на улицу, он каждый день молил время повернуть вспять и вернуть его в лучшие деньки. Хьюго до сих пор помнит, насколько мучительно было наблюдать, как прямо у него на глазах его жизнь менялась и разрывалась на части. Вэриан грустно улыбается, расправляет плечи и снова наклоняется вперед. — Я думаю, ты единственный, кто действительно понимает меня. Хьюго почесывает лицо и снова отводит взгляд. Это уже слишком личные разговоры. Пора сменить тему. — Никогда не поздно разузнать, есть ли у Лэндиса аллергия, — легкомысленно говорит он, — например, на креветок или что-то в этом роде. Можно подсыпать ему в еду, пока никто не видит. Шутки — это хорошо. Шутки просты и безопасны. Вэриан разражается смехом, и Хьюго присоединяется к нему. — Ты даже не представляешь, как заманчиво звучит эта идея, — отсмеявшись, серьезно говорит Вэриан. — Так, что? У него есть аллергия? Я бы помог его отравить. В Песне слышатся радостные трели и злобный смешок. — Не знаю насчет аллергии, но, если мы его отравим, нас ждет международный скандал. Не уверен, что это того стоит. И, кроме того, ты сказал, что не придешь на сегодняшнее торжество. Хьюго пожимает плечами: — Я не думаю, что обычному сброду вроде меня можно там находиться, так что какая разница? Вэриан в замешательстве наклоняет голову. — Рапунцель всегда разрешает работникам замка присутствовать на подобных мероприятиях, — поясняет он. — Ну, за исключением персонала, который участвует в их подготовке. Так что, если ты не решил тайком устроиться работать на кухне, то можешь прийти. Хьюго издает неопределенный звук. — Посмотрим, — наконец говорит он. — Даже не знаю, насколько сильно мне хочется всю ночь тусоваться с кучей напыщенных ублюдков. Вэриан пожимает плечами. Он смотрит в сторону: один из его пальцев начинает нервно постукивать по камню. — Я имею в виду… Ну, знаешь… Я… Э-э… Я буду там. Так что ты не останешься один. Не то чтобы ты обязан идти только из-за меня, но если ты переживаешь, что никого не знаешь… То я буду рядом. И, конечно, Рапунцель и Юджин! Я знаю, что ты им нравишься, по крайней мере Рапунцель упоминала, что считает тебя забавным, что бы это ни значило, так что… — смущенно лепечет Вэриан, и на его веснушчатых щеках появляется румянец. Черт возьми, он невероятно милый. Вэриан ерзает, пристально глядя на свои руки. — Я просто собираюсь замолчать сейчас. Хьюго смеется, и в его голосе звучит что-то утробное. Черт, он такой неловкий и прекрасный одновременно. — Нет, пожалуйста, — хихикает блондин, — продолжай рассказывать о списке гостей, я уверен, что в конце концов ты… Вэриан толкает его в плечо, но ситуация становится лишь хуже. Смех Хьюго становится еще громче, и он почти задыхается. — Заткнись! Заткнись! — в ответ огрызается Вэриан, и румянец на его щеках становится темно-красным. — Аргх, как же я тебя ненавижу! — Конечно-конечно, — Хьюго приходится поправить очки, чтобы вытереть слезы с глаз. — Именно поэтому ты хочешь, чтобы я был там и спасал тебя от скуки. Вэриан хмурится, скрестив руки на груди и надув губы. — Я уже сказал, что тебе необязательно приходить! — резко говорит он. — Я просто подумал, что будет вежливо тебя пригласить, но теперь жалею об этом! Смех Хьюго наконец затихает. — Как скажешь, — едва блондин выдыхает эти слова, хихиканье снова вырывается из его горла. — Ну, хорошо, я пойду на эту дурацкую вечеринку, раз это так много для тебя значит. Но приготовься к тому, что я буду ныть и жаловаться всю ночь. Вэриан прикусывает губу, но то, как вздымается его грудь, очевидно, является его попыткой сдержать смех. Песня наполнена весельем: она кажется теплее, чем солнце. — О, жду не дождусь, — говорит Вэриан, закатывая глаза. — И, если что, я буду рядом. Лучше быть несчастными вместе, чем поодиночке, не так ли? Хьюго толкнул его плечом, ничего не говоря, а Вэриан лишь улыбнулся в ответ. Быть несчастными вместе, хах? Может быть, у них получится.

————— ♪ —————

После этого день быстро переходит в вечер. По словам Вэриана, тематика мероприятия — маскарад, поэтому Хьюго, к сожалению, нужно найти маску. Ему удается украсть ее в ближайшем магазине: ловкие пальцы быстро справляются с работой, пока он отвлекает продавца вопросами о другом товаре. В Короне слишком много охранников, которые слишком слабо следят за происходящим, что и делает торговцев самонадеянными и доверчивыми. Идеально. Его маска зеленая, потому что какой ей еще быть? Она идеально подходит к единственной парадно-выходной рубашке, которую Донелла заставила его взять с собой, намекая, что нечто подобное может ему понадобиться. Будь Дон рядом, он бы поблагодарил ее: остальные гости пришли на бал в своих лучших нарядах, поэтому он бы выделялся в своей обычной одежде. Особенно если бы на нем была его рубашка с масляными пятнами. Но не суть. Главное, что Хьюго знает из очень надежных источников о том, что он та еще горячая штучка. И не то что бы он пытается затмить этого жениха Вэриана… Ну, может быть. Да. Определенно. Хьюго ни за что не проиграет этому пижону, даже если это убьет его самого. Плевать. Суматоха постепенно наполняет замок с прибытием гостей, и вскоре торжество достигает самого разгара: толпы людей рассеиваются по переполненному залу и раскачиваются в такт нежной музыке. Пары танцуют в центре комнаты, несколько особо влиятельных аристократов собираются вокруг столиков с закусками, официанты и другой персонал работают в идеальном тандеме, снуя между гостями и раздавая бокалы с шампанским. Хьюго едва успевает заметить принцессу и ее мужа, как они вдвоем, стоя посреди танцпола, начинают плавно двигаться под музыку. Он оглядывает толпу, пытаясь разглядеть темноволосую макушку, прежде чем его оттесняют к стене. Песня звучит громко и нервно: Вэриан где-то рядом. Блондин поправляет воротничок, думая о том, что без Донеллы он никогда бы не смог присутствовать на шикарной вечеринке для элиты. Он едва успевает заметить, что Песня становится громче, прежде чем чувствует, как кто-то хлопает его по плечу. Не зная, кто это может быть, он поворачивается, встречаясь взглядом с парой знакомых голубых глаз. Хьюго чувствует, как что-то сжимается в груди, а дыхание и сердцебиение замирают на мгновение. Вэриан выглядит… Черт возьми, он выглядит хорошо. На нем идеально сидящий строгий черно-белый костюм, а также темно-бордовый шелковый галстук. Хьюго привык видеть алхимика совершенно другим: с растрепанными волосами и в мятой одежде; но Вэриан, стоящий перед ним… Он выглядит так, словно действительно является членом королевской семьи. Волосы аккуратно и стильно уложены, его кожа настолько светлая и чистая, что можно с легкостью посчитать каждую веснушку… Блять. От этого у Хьюго перехватывает дыхание, а также в его мыслях появляется первая крупица чего-то застенчивого. Хьюго, может, и горячая штучка, но Вэриан превосходит его во всех отношениях. Песня становится ярче, когда Хьюго встречается с ним взглядом, слегка скрытым за черно-серой маской. У маски алхимика темные круги вокруг глаз с несколькими белыми пятнами, которые затем переходят в светло-серый. Внезапно Хьюго чувствует, что его нарядная рубашка не такая уж и нарядная. — Хьюго! — приветствует Вэриан, приподнимая маску. — Ты действительно пришел! Мозг Хьюго возвращается к жизни. Блять… — Конечно, — пожимает он плечами, прислоняясь спиной к стене. Вэриан делает то же самое, так что они оба по большей части скрыты от основной толпы. В их нише становится тише, гораздо уютнее… И это абсолютно никак не помогает Хьюго контролировать свое дурацкое сердцебиение. — Ты, хм, хорошо выглядишь, — осторожно произносит Вэриан. Твои слова ни черта не помогают, чертов милый засранец. — Спасибо, я знаю. Вэриан лишь поднимает бровь, ожидая. Хьюго шумно выдыхает воздух, уже понимая, что попался. — Ладно, ты тоже неплохо выглядишь. Мне нравится красный. Алхимик самодовольно улыбается, поправляя галстук. — Спасибо. Хьюго замечает бокал с шампанским в руках Вэриана. Тот отпивает из него, еще раз оглядывая толпу, прежде чем снова спрятаться. — О, Солнце, там творится настоящее безумие, — смеется он. Вэриан надевает маску обратно, и только в этот момент Хьюго понимает, что на ней изображено. — О, ты вдохновился мордашкой Руддигера? — Хах, да, — он снова смеется, пожимая плечами. — Я не знал, что еще можно сделать, и подумал, почему бы и нет? А у тебя что за маска? — Моя стильная и неброская, — и украденная. Хьюго кладет ее в карман, ухмыляясь, когда Вэриан закатывает глаза. — У некоторых из нас есть вкус, Очки. — Я сейчас даже не в очках! — Очки метафоричны. Вэриан замолкает, прежде чем потереть лицо. — Напомни-ка, зачем я тебя пригласил? Хьюго натягивает на лицо свою самую дурацкую улыбку. — Потому что я забавный. Вэриан… Не спорит. Интересно. Может быть, Хьюго и правда забавный. Алхимик слегка ерзает, наблюдая, как танцующие парочки раскачиваются в такт музыке. В какой-то момент импульсивной глупости Хьюго хочет пригласить его на танец, хочет попросить его разделить с ним этот момент, чтобы иметь возможность стать немного ближе… Но Вэриан, очевидно, сказал бы «нет», ведь ему нужны были слухи о нем и Лэндисе. Все предрешено. Вэриан вздыхает и закатывает глаза, когда рядом со столом с закусками вдруг раздается громкий смех. Хьюго прослеживает за его взглядом и вздрагивает, увидев вдалеке знакомую фигуру. Хьюго замечает Лэндиса за милю — его способность распознавать мудаков как всегда на высоте — и хмурится. Блять. Мимо проходит официант: мужчина с безупречной грацией держит в руках поднос с напитками. Хьюго почти тянется за одним, но вовремя останавливает себя. Он не может напиться, ведь формально он сейчас на работе. Вэриан, однако, не испытывает подобных угрызений совести, поэтому протягивает руку, заменяя свой пустой стакан на полный, и быстро делает глоток. — Как… Как обстоят дела с ним? — спрашивает Хьюго, с опаской поглядывая на Вэриана, который в этот момент делает глоток шампанского. Парень, поперхнувшись из-за внезапности заданного вопроса, молчит мгновение. — О, все здорово, — откашлявшись, говорит он, — просто замечательно. Лэндис говорил о налогообложении около получаса, и, по-моему, это был наш самый долгий разговор. Точнее, его монолог. — Уф. Вэриан фыркает в свой бокал и делает еще один глоток. — Пока что мне удавалось спрятаться от него… О, Солнце, он отстойный, — часть Хьюго задается вопросом, не стоит ли ему заставить Вэриана немного сбавить обороты, чтобы его не стошнило, в то время как остальная его часть хочет посмотреть, до какого состояния алкоголь доведет алхимика. Пьяный Вэриан, вероятно, был бы еще более хаотичным и забавным. — Мы все еще можем убить его, — в итоге предлагает Хьюго. И это шутка лишь наполовину. Вэриан вздыхает, его пальцы постукивают по ножке бокала в такт музыке. — Я бы не отказался, — говорит он отстраненно. Скорее всего, это из-за алкоголя, но Хьюго не может избавиться от ощущения маленькой победы. Он, должно быть, скорчил гримасу, потому что Вэриан пристально смотрит на него. В главном зале Фредерик поднимается на сцену и начинает длинную речь, что-то о гармонии, единстве и бла-бла-бла. Хьюго не обращает на него внимания, вместо этого сосредотачиваясь на Вэриане. Брюнет даже не замечает, что король начал говорить, вместо этого снова оглядывая толпу. В свете ламп его глаза кажутся яркими и напряженными. Здесь, в их небольшом укрытии, тихо, но снаружи… Мир ждет их обоих. Хьюго даже без Песни видит, как напряжен Вэриан и как сильно он нервничает. — Хэй, — бормочет он. Вэриан поворачивается, чтобы посмотреть на него, и их взгляды встречаются. В груди Хьюго что-то сжимается, что-то толкает его вперед, и он не может этому сопротивляться. — Все будет хорошо, — говорит он, не в силах оторвать взгляда от Вэриана. Алхимик моргает, его лицо смягчается. Хьюго прикусывает щеку изнутри, взгляд слегка опускается к губам Вэриана, прежде чем он качает головой, приходя в себя. — Верно, — вздыхает Вэриан. — Верно, я просто… Немного нервничаю, наверное? Не знаю почему, мы пока ни о чем не объявляем, но это все так… — Раздражает? — Нет. Это все… Реально. Словно до этого я не осознавал, что меня ждет. Я мог игнорировать ситуацию, мог игнорировать Лэндиса, но больше не могу. И все происходящее… Так сбивает с толку. Хьюго стискивает зубы. Так не должно быть — я могу это исправить, но ты должен пообещать, что не уйдешь, когда это не сработает… — Понимаю, — вот что он говорит вместо этого. — Я бы тоже хотел игнорировать это как можно дольше. Лэндис пользуется удобным моментом, чтобы громко рассмеяться над чем-то, что сказал Фредерик, и его голос эхом разносится по залу. Вэриан вздрагивает от шума, еще глубже вжимаясь в тень ниши. — Думаю, сейчас я просто нервничаю из-за того, — его голос слегка дрожит, — что после сегодняшнего вечера пути назад не будет. По сути, пути назад никогда и не было, но теперь люди узнают о нас… Они начнут задавать вопросы, а мне придется на них отвечать, но что, черт возьми, я должен им сказать? — Ох, спокойно. Дыши глубже, милашка, — Хьюго рискует, кладя руку на плечо Вэриана. Алхимик задыхается, и его лицо бледнеет. Черт, Хьюго не знает, что с этим делать. Он окидывает взглядом бальный зал, надеясь найти кого-нибудь, кто может помочь, но Рапунцель стоит на другом конце зала, а Фитцерберта нигде не видно. Вэриан делает еще один судорожный вдох, и Песня становится настолько пронзительной, что высокие ноты вызывают у Хьюго чувство тошноты. Часть его хочет запаниковать, а другая — убежать. Ему лучше оставить Вэриана наедине с его безумием и вести себя так, будто ничего не произошло. Но он не может. Хьюго легким движением руки отворачивает Вэриана от толпы. — Ну же, Очки, — тихо говорит он, — сосредоточься на мне, хорошо? Голубые глаза встречаются с зелеными. Хьюго заставляет себя улыбнуться, стараясь не обращать внимания на то, как панически блестят глаза Вэриана. — Дыши глубже, эй… — говорит он, когда голубые глаза начинают блуждать по толпе. Блять, это выше его сил. — Не смотри на них прямо сейчас. Ты должен сосредоточиться на том, чтобы притворяться, хорошо? — Притво… Что? — Ты же сказал, что никто ни о чем не знает, верно? — Верно. — Так что все, что тебе нужно сделать, — это притвориться, что ты тоже ничего не знаешь. Сейчас они ничего от тебя не ждут, ни ответов, ни выступлений. Они даже ни о чем не подозревают, ведь у них нет на то причин. Тебе нужно сосредоточиться на этом, а не на том, что скажут люди. Плевать на них. Плевать на Лэндиса. Будь немного увереннее в себе. — Я неуверенный в себе человек, Хьюго. — Именно поэтому я сказал притворяться, — он легонько встряхивает Вэриана за плечи для большей убедительности. — Тебе может сойти с рук даже убийство, если ты будешь делать вид, что все под контролем. Выражение лица Вэриана становится задумчивым. Яркий страх начинает тускнеть, и Песня превращается в нечто более управляемое: поток тревоги сейчас больше похож на беспокойный ручеек. Хьюго просто рад, что может слышать чувства брюнета. Руки Вэриана слегка дрожат, и он несколько раз хлопает себя по щекам. Это чертовски уморительно, но Хьюго удается сдержаться: он только что помог Вэриану успокоиться, а смех, вероятно, свел бы на нет все его старания. — Ты прав, — говорит Вэриан, делая глубокий вдох. — Просто нужно… продержаться. Лэндис может отойти на второй план. — Или мы можем просто убить его, — предлагает Хьюго, и на лице Вэриана, наконец, появляется напряженная улыбка. — Или так. Речь Фреда вскоре заканчивается, и толпа радостно приветствует его, поднимая тост. Хьюго, хоть и не услышал ни единого слова, все равно аплодирует, многозначительно глядя на юношу перед собой. Вэриан глубоко вздыхает, оглядываясь на гостей замка. Лэндис бродит по залу, медленно приближаясь к их укрытию. Пижон явно кого-то ищет. Хьюго отчетливо видит момент, когда герцог встречается взглядом с Вэрианом: лицо алхимика снова бледнеет, нижняя губа чуть прикушена, а спина напряжена. Лэндис быстро пробирается сквозь толпу, которая поспешно расходится, замечая его. Это выглядит естественно, как будто он был рожден для того, чтобы соваться туда, где ему, черт возьми, не место. — Лэндис, — приветствует Вэриан, незаметно перемещаясь так, чтобы загородить собой Хьюго. Блондин же не перестает наблюдать за их незваным гостем. Лэндис встречается с ним взглядом всего на секунду, его глаза сужаются, а затем он обращается к Вэриану: — Я же говорил: никакого красного. — О чем ты… — Вэриан съеживается, вспоминая. — О, прости, я совсем забыл… Лэндис прерывает его громким притворным вздохом. — Теперь уже слишком поздно что-либо исправлять. Что ж, значит, мы будем выглядеть как два дурака, и все благодаря тебе. С этими словами он делает жест двумя пальцами, указывая на танцпол. — Нам нужно заняться делом, — это последнее, что говорит Лэндис, прежде чем уйти, не дожидаясь, пока Вэриан последует за ним. Что-то в Хьюго закипает от этого, от того, что с его… Его другом обращаются как с кем-то, кем этот придурок может так просто командовать. Разве он не знает, что Вэриан… Вэриан обиженно хмыкает, теребя свой галстук. — Черт, а мне он нравится, — бормочет он, прежде чем начать снимать его. В Песне звучит разочарование, похожее на колокольный звон. Рука Хьюго движется прежде, чем он успевает остановиться, не давая пальцам Вэриана развязать галстук. — Не снимай, — говорит он. — Он, эм… Хорошо смотрится. А этот мудак пусть идет к черту. — Спасибо, Хьюго, — его голос мягок, но, несмотря на это, в нем звучит обида. — Увидимся позже, хорошо? Спасибо, что пришел. С этими словами он выходит из ниши, стягивает галстук и кладет его в карман. Сердце Хьюго замирает при виде спины Вэриана, в то время как Песня становится тише с каждым его шагом. Он хочет догнать Вэриана. Он хочет уйти. Он хочет… Черт, чего он вообще хочет? О, он хочет, чтобы чертова Песня заткнулась. Это считается? Горькая ухмылка мелькает на его лице, когда оркестр начинает играть вальс. Блондин едва успевает заметить, как Лэндис и Вэриан кружатся в неловком танце: их разделяет добрый фут, но Хьюго замечает руку Лэндиса на талии Вэриана, и это чертовски выводит его из себя. Блять. Кажется, он окончательно влип, да? Может, у него и есть связь с Вэрианом, но она односторонняя: Хьюго не имеет на него никаких прав, он не смеет идти против Лэндиса, не смеет вести себя как ребенок, который хочет конкретную игрушку. И даже если бы он мог это все сделать, Вэриан ясно дал понять, что именно он думает о родственных душах и прочей чуши. Хьюго стискивает зубы от очередного приступа беспокойства, вызванного Песней, но это никак не помогает ему избавиться от мучительных мыслей. Блять, ему нужно подышать свежим воздухом. Он отталкивается от стены и пробирается сквозь толпу. Ему нужно уйти, нужно взять себя в руки, прежде чем он еще раз увидит то, чего у него никогда не будет. Неподалеку есть балкон, идеально. Хьюго почти врывается в дверь, вдыхая свежий вечерний воздух. Дверь за ним тихо закрывается, оставляя позади шум, напряжение и… Остальное. После почти ошеломляющей энергии вечеринки такое место — настоящее блаженство. Блондин опускается на каменную скамью, закрывая лицо руками. Его маска валяется рядом, забытая. Ему срочно нужно привести в порядок свою чертову голову.

————— ♪ —————

Хьюго провел на балконе почти час. Несмотря на то, что сейчас лето, холод вскоре начинает проникать сквозь тонкую ткань рубашки. Хьюго снял пиджак давным-давно, чуть не порвав его в попытке унять зуд на чертовой коже, но теперь подумывает о том, чтобы надеть его обратно. Возможно. Или он может просто сидеть здесь и дуться, пока не умрет. Идеальный план. Вечеринка в замке все еще продолжается, шумная и раздражающая. Он абсолютно не понимает, что происходит внутри, но, по крайней мере, музыка все еще бодрая и веселая. Хьюго хмурится, борясь с холодом, когда дует пронизывающий ветер. В городе холоднее, чем он ожидал, учитывая, что Корона находится посреди огромного озера. Он не может не скучать по лету в Кото, по изнуряющей, сухой жаре. Кото, где все имело смысл, где ему не нужно было думать о своей Песне. Кото, где Донелла была рядом, непоколебимая и сильная, всегда все решающая по щелчку пальцев. Здесь, в Короне, ему постоянно казалось, что он стоит на краю пропасти, балансируя между спасением и гибелью, и ничто не могло вернуть его назад. Хуже всего то, что он не знает, что есть что. Чем он убьет себя: молчанием или звуком? Все так неопределенно, и он чертовски это ненавидит. Какой-то грубый и разочарованный звук вырывается из его горла. Блять. Он хочет что-то ударить. Он хочет закричать. Он… Черт, чего он вообще хочет? — Хьюго? Блондин вздрагивает, чуть не падая со своего места на скамейке. Едва он успевает опомниться и обернуться, как видит зеленые глаза, так похожие на его собственные. Они светятся беспокойством. — Ты в порядке? — спрашивает его Рапунцель, осторожно закрывая за собой дверь. Хьюго чувствует прилив паники, когда она подходит ближе — прямо сейчас он не в себе, он, черт возьми, не может с этим справиться, — но он изо всех сил старается сохранить невозмутимое выражение лица. Похоже, у него ничего не получается, потому что она делает шаг вперед и хмурится еще сильнее. Черт возьми. — О, да, все чудесно, — удается выдавить Хьюго, несмотря на комок в горле. — Я просто наслаждаюсь прекрасным видом. Но Рапунцель не так просто провести. Она колеблется всего секунду, прежде чем садится рядом с ним. Хьюго ждет ужасно долгое мгновение, прежде чем она вздыхает, глядя на луну над головой. — Да, здесь красиво, — ее голос настолько задумчив, что Хьюго даже не узнает его. В ответ он лишь пожимает плечами, стараясь не обращать внимания на то, как Песня наполняется тревогой. У него болит голова, болит грудь — ему нужен какой-нибудь укромный уголок, где он может спрятаться от всего мира. Рапунцель либо не замечает его настроения, либо, что более вероятно, не придает этому значения. Вместо этого она наклоняет голову и пытается поймать его взгляд. — Но мы оба знаем, что луна везде одинаковая, не так ли? Хьюго морщится, понимая, что его подловили. — Я просто хотел подышать свежим воздухом, — говорит он. — Там слишком жарко и душно. Я вернусь, когда станет спокойнее. Песня Вэриана вызывает резкий всплеск гнева — похоже, Лэндис снова сказал какую-то глупость, — и Хьюго пытается скрыть это, но Рапунцель определенно замечает, как он на секунду морщится. — С твоей родственной душой все в порядке? — спрашивает она. И, блять, Хьюго хочет задушить правду, похоронить ее глубоко в своем сердце и никогда не выпускать на волю, но в ее глазах искренняя озабоченность и… И Хьюго ничего не может с собой поделать, но ему нужна ее поддержка. Донеллы здесь нет… И не будет еще несколько месяцев. Он чувствует, что разваливается на части, но если разговор с принцессой может помочь, то, наверное, стоит рискнуть. — Ну, — наконец говорит он. — У него не особо хороший вечер, и это заставляет меня чувствовать себя… Как на иголках. Рапунцель понимающе улыбается в ответ. — Когда Юджин не в настроении, он звучит, как стадо слонов, — она смеется, глядя в небо. — Я и не подозревала, что ты с кем-то Резонировал, Хьюго. Этот человек из Кото? Блять. — Нет, — говорит он, — нет, он… э-э-э… На самом деле я не знаю, где он. Это достаточно близко к правде. Вэриан мог быть сейчас где угодно. При этих словах ее лицо смягчается. — Он ждет тебя? …О, черт возьми. — Ох, нет, он не… Эм. Рапунцель ждет его ответа, сложив руки на коленях, пока он, запинаясь, произносит простейшее предложение. О, черт, он так жалок. — У нас ничего не выйдет, — признать это — все равно что вырвать зубы. — Я Резонировал с ним, а он со мной — нет, — он вообще не слышит меня. — Это странно. — Это совсем не странно, — ее рука поднимается, словно она хочет погладить его по спине. Он благодарен, что она этого не делает: лучше спрыгнуть с балкона, чем позволить ей коснуться себя. — Это… Ох, Хьюго. Она произносит его имя, которое звучит, как удар кулаком. И что-то в Хьюго, что-то злое и порочное; что-то, выросшее на улицах Кото, за которым никто не присматривал, хочет ударить в ответ. — Что?! — огрызается он, наконец поворачиваясь к ней лицом. Она никак не реагирует на его гнев, что делает ситуацию еще хуже. — Что? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что он меня не слышит из-за того, что я недостаточно хорош для него? — Хьюго… — Ну что еще? — теперь, когда все раскрылось, он не может остановить себя. — У него есть все, чего он только пожелает, а я… Просто я. Так что да, у меня есть родственная душа. Но она мне не нужна точно так же, как и я ей. Песня… Она ошиблась, понимаешь? Он заканчивает свою маленькую тираду хмурым взглядом и скрещенными на груди руками. Если раньше принцесса и не считала его сумасшедшим, то теперь определенно будет. Сейчас она может встать и уйти с балкона. Вернуться на свою вечеринку, оставив Хьюго предаваться страданиям, как он того заслуживает. Он ждет этого: ждет, когда услышит ее шаги и звук закрывающейся двери. Но вместо этого он слышит, как Рапунцель задумчиво хмыкает. — Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как мы с Юджином Резонировали? — она спрашивает. Ее улыбка становится только шире, когда Хьюго качает головой. — Ну, на тот момент мы были знакомы всего два дня. Я только-только покинула свою башню, и все было таким новым… Все завертелось так быстро, неожиданно и просто волшебно. И что она пытается этим сказать? — Ну, не все из нас — принцессы сказочного королевства, — немного язвит Хьюго. Он не может встретиться с ней взглядом: если он все-таки посмотрит на нее, то, вероятно, сделает что-то ужасное. Например, заплачет. Она издает тихий смешок, глядя на свои руки. — Да, ты прав. Дело в том, что после того, как мы Резонировали, я, наверное, надеялась, что все просто… Будет хорошо. Я прочитала сотни историй об этом, понимаешь? Все родственные души, обретя друг друга, просто живут долго и счастливо. Но я поняла, что для этого нужно гораздо больше. — И что же? — Нужно было открыться и позволить Юджину по-настоящему… Увидеть меня. Настоящую меня, без утайки. Это было крайне сложно, ведь я никогда ни с кем не разговаривала, кроме женщины, которая меня вырастила. Хьюго, мне нужно, чтобы ты понял, насколько это того стоило. Да, это потребовало времени, терпения и любви, но, прежде всего, доверия. Мне пришлось учиться доверять ему всем сердцем даже после того, как мы Резонировали. А потом, потом она говорит кое-что настолько ужасное, что у Хьюго перехватывает дыхание. — Ты думаешь, твоя родственная душа не слышит тебя просто так? Или, может, ты никогда не давал ей шанса тебя услышать? Петь — значит показать себя. Взять все свои маленькие частички и раскрыть их через Песню, в надежде, что где-то там твоя родственная душа услышит тебя. Если ты не откроешься по-настоящему, то твой человек никогда не сможет найти тебя, так что Вэриан ни за что не услышит Хьюго в ответ. Но он просто… Не может. Блондин сидит, не находя слов. Да как она смеет… Нет. Черта с два он ее послушает. Хьюго пытается уйти — сбежать, спрятаться, найти укромный уголок и страдать в тишине, — но она останавливает его, схватив за руку. Ее прикосновение нежное и согревающее в вечерней прохладе, но Хьюго оно кажется обжигающе горячим. — Хьюго, — ее голос мягок. — Не убегай, иначе все станет лишь хуже. Но убегать — это все, что он умеет делать. Юноша вырывает свою руку из ее, качая головой. — Это совсем другое, — говорит он ей. Если она и слышит, как дрогнул его голос, то не подает виду. — Принцесса, я ценю Ваши ободряющие слова, — смеется он, в его тоне слышится самоуничижение, — но Вы не понимаете, что произошло. Если я спою, то лишь усугублю ситуацию. — Ты действительно так думаешь? — спрашивает она его. — Или просто боишься открыться? Это как удар под дых. Да ни черта не боится, просто понимает, что это безнадежно. — Это действительно принесет ему лишь проблемы. У него впереди блистательное будущее, где он никогда не будет ни в чем нуждаться, и это намного больше, чем то, что я могу ему дать. Она молчит мучительную секунду, прежде чем издать тихий вздох: — Это не так. — Это… — Это не так. Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — М? Только без снисхождений. — Я и не собиралась. Так вот, когда я смотрю на тебя, я вижу умного парня. У него доброе сердце, но он скрывает это, потому что ранее ему причиняли боль. Я вижу того, кто боится сделать решительный шаг по той же причине. Я вижу тебя, Хьюго. И мне, например, нравится то, что я вижу. Я знаю, что Вэриану ты тоже нравишься. И Юджину, и некоторым другим сотрудникам замка. Мне просто грустно, что ты тоже этого не видишь. — Ты не знаешь настоящего меня… — Но я бы хотела узнать. — Да, конечно. Даже моя гребаная родственная душа не слышит меня. Если есть что-то, что еще больше кричит о моей безнадежности, то я бы с удовольствием посмотрел на это! Она молчит. За нее говорят глаза: ее взгляд широкий и печальный, с примесью жалости, которая доводит Хьюго до белого каления. Да как она посмела ввалиться сюда и вести себя так, будто имеет хоть какое-то представление о том, что происходит? Как она смеет вести себя так, будто у нее и ее глупого парня есть что-то общее с ним и Вэрианом — как будто их идеальное «долго и счастливо» похоже на чертову трагедию, в которой Хьюго сейчас живет? Как она смеет вести себя так, будто хоть что-то знает о нем?! Он снова отступает назад, качая головой. — Это не сработает. Если я не достаточно хорош, чтобы Резонировать с ним… Тогда к черту все. Песня ошиблась. Затем он поворачивается, оставляя ее позади. Его тонкие дрожащие пальцы едва успевают взяться за ручку балконной двери, когда он слышит, что Рапунцель зовет его. Хьюго оборачивается. — Это не конец, — бормочет принцесса, по-прежнему смотря на луну. — Это только начало, — она поворачивает голову, глядя на него с улыбкой, и Хьюго не может распознать, какие эмоции она в нее вложила. — Просто подумай об этом. Ты удивишься, к чему может привести данный кому-то шанс. Что-то в Хьюго рычит, защищаясь от причиненной боли. Он распахивает дверь — свет и музыка льются из бального зала, нарушая тишину балкона. Рапунцель вновь устремляет взгляд на луну. На мгновение кажется, что время остановилось, когда она задевает его за живое одной-единственной фразой: — Если ты будешь ждать, пока не станешь готов, то можешь упустить свой шанс. Он входит в бальный зал, позволяя двери захлопнуться за собой. Рапунцель даже не вздрагивает, неподвижно сидя на скамейке, в то время Хьюго убегает, как крыса, которой он и является. Он чуть не сбивает официанта, задевая поднос на его руках. Его сердце бьется со скоростью мили в минуту, оно буквально грозит вырваться наружу. Ему нужно пространство, ему нужно время подумать, ему нужно, чтобы все это прекратилось. Ему нужно взять себя в руки. Сделать свой выбор. Но Хьюго не может отделаться от ощущения, что этот корабль уже давно уплыл.