The Silent Opera

Что-то не так. Проснувшись, Хьюго замечает, что к его двери прикреплена записка. Уж что, а каракули Вэриана он ни с чем не спутает. В какой-то момент блондин удивляется: откуда Вэриан знает, что это его комната? Наверное, Хьюго упомянул о местонахождении своего пристанища в одном из разговоров. Записка, к слову, короткая, милая и по существу: «Сегодня меня не будет в лаборатории, так что можешь весь день валять дурака.» Вот так просто. Черт, Хьюго стоит перестать удивляться тому, что если Вэриана просят поучаствовать в каком-то бюрократическом дерьме, то это будет длиться настолько долго надолго, что придется забыть об экспериментах на целый день. Какие там дела могут быть после бала? Подозрительно. Что еще более подозрительно, так это краткость записки: Вэриан обычно излагает свои оправдания, подробно разъясняя даже самый незначительный момент. И от этой краткости у Хьюго остается неприятный привкус во рту. Что-то определенно не так. Возможно, именно поэтому он бродит по залам замка в надежде найти свою вредную родственную душу. Он вроде как хотел поговорить с Вэрианом, ведь они больше не виделись после той встречи на вчерашнем балу. Хьюго не знает, как прошел остаток вечера у Вэриана, но Песня, как обычно, несла в себе нотки горя и безысходности. Так что, наверное, все было не так плохо? Если бы он только не сбежал, как последний трус… И все из-за Рапунцель. Что ж, она задела его за живое. Хьюго не понимает, как ей удалось с такой легкостью разрушить его тщательно возведенную стену, но это потрясло его до глубины души. Блондин не спал прошлой ночью, прокручивая в голове ее слова и пытаясь найти причину ее поведения. Она же не могла узнать, кто его родственная душа… Верно? Верно. Она не знает. Иначе ее любимый муженек вышвырнул бы Хьюго вон. Конечно, не стоит портить имидж ее младшего брата тем, что его родственная душа — уличная крыса. Да, она была добра к нему, но если выбирать между Хьюго и Вэрианом… То все очевидно. Но, как бы ни хотелось это отрицать, принцесса права. Хьюго должен решить, что ему делать. Даже если Донелла предложит какую-то помощь, ее письмо придет минимум через неделю, ибо почта в Короне работает чертовски медленно. Так что пока Хьюго несет это бремя в одиночку. Ему нужно сделать выбор. Но это так пугает… Открыться, отвести Вэриана в сторону и сказать ему: «Слушай, из-за того, что я боялся петь, ты всю свою жизнь был изгоем. Та-да! Мы родственные души.» Блять, это просто ужасно. Он отбрасывает эту мысль, как только она всплывает в его голове. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Единственное, что ему сейчас нужно, это найти Вэриана — после этого все встанет на свои места. Хьюго некоторое время бродит по залу, слушая, как Песня становится громче. Это та же самая мелодия, что и всегда, но резкие нотки раздражения чуть более очевидны. Где бы Вэриан ни был, он расстроен. Снова. Хьюго приближается к комнате, в которой они обсуждали ситуацию с урожаем, той самой, где Вэриан ради забавы отстаивал свои права перед Фредериком. К счастью, коридор снаружи пуст, но, проходя мимо, он слышит звуки спора. О, интересно. — …просто не понимаю, почему ты решила, что сказать такое нашим гостям — хорошая идея, — отрывисто произносит Фредерик, его голос отчетливо слышен за деревянной дверью. Хьюго не осмеливается подойти слишком близко, предпочитая спрятаться за плотной занавеской. — Я думаю, что если чуть подождать, то мы сможем что-нибудь придумать, — ох, это Рапунцель. В ее голосе слышится раздражение. — Мне нужно еще немного времени. — Дорогая, мы это уже обсуждали, — Арианна тоже здесь. О, так вся королевская семья в сборе. — Сокрийцы ждут нашего согласия уже почти год. Если мы продолжим откладывать сделку, они просто найдут другой вариант. Мы не можем себе этого позволить. — Но… — Никаких но, Рапунцель, — похоже, Фредди разозлился. — Я понимаю, что ты расстроена. Этот мальчик — твой друг, но он осознает значимость этой сделки. Пора бы и тебе это понять. Повисает неловкое молчание, тяжёлое и напряженное. Никто из членов королевской семьи не произносит ни слова. Хьюго может только представить, как они все стоят в кругу и сверлят друг друга взглядами. Внезапно он чувствует огромное облегчение из-за того, что находится по эту сторону двери. — Рапунцель, — говорит Арианна. — Я знаю, ты беспокоишься о Вэриане. Но у нас нет другого выбора. Мы всегда можем попросить его приехать в гости… Например, по праздникам? Блять. Блять, Вэриан действительно переезжает, не так ли? Его отправят жить к Лэндису, в совершенно незнакомую страну, где он будет совсем один. Хьюго понимает, каково это — иногда он сам терялся, блуждая по городам, в которых никогда не был. И только сейчас его осенило. Вэриан уедет еще до завершения миссии Хьюго. Блять, ему больно от одной мысли о том, что с каждым днем их с Вэрианом время неизбежно сокращается. Хоть это и лицемерно, он не может не чувствовать укол боли в сердце при мысли об этом. Вэриан уедет. Хьюго больше никогда его не увидит, и все потому, что он слишком напуган, чтобы поговорить со своей родственной душой и признать, что это он во всем виноват. Хьюго перестает слушать споры за дверью и прижимает руку к груди, как будто это поможет сдержать боль. Очевидно, что у него ничего не получается, и тошнота без всякой жалости проникает глубоко в горло. Хьюго проглатывает ее, встряхиваясь и заставляя себя сосредоточиться. Он ничего не сможет исправить, если будет просто стоять в коридоре, как придурок. Песня здесь звучит не так громко — Вэриана, очевидно, нет в комнате, но он где-то рядом. Хьюго не особо претит мысль оставаться здесь ни минутой дольше: все равно ничего интересного он не услышит. Кроме того, ему нужно найти Вэриана. Хьюго вздрагивает, когда внезапный импульс страдания пронзает его связь острее, чем раньше. Ох… Им нужно поговорить как можно скорее. Если не ради своего собственного здравомыслия, то ради Вэриана. Может быть, Хьюго удастся легонько затронуть тему Родственных душ, и посмотреть, как Вэриан воспримет эту идею. Или они могли бы просто… поговорить. Разобраться в себе. Попытаться разобраться в том, в какой заднице они оказались. Может быть, если все пойдет хорошо… Может быть. Хьюго следует за Песней. Блондин едва осознает, где он находится: он просто крадется по коридорам, следуя ритму, который пронизывает его мысли, пока, наконец, не находит место, где Песня звучит громче всего. Бинго. Погодите-ка. Если ему не изменяет память (а это очень маловероятно), то за этой дверью находится кладовка для метел. Чертовски странно. Но Песня не может лгать. Вэриан определенно там: стоит Хьюго прислушаться, как он слышит какие-то шорохи за дверью. Он поднимает руку, чтобы постучаться, но останавливается как вкопанный, услышав новый звук. Всхлип. О, черт. У него есть выбор: либо уйти, притворившись, что ничего не произошло, либо… Хьюго вздыхает, опускает голову и поднимает руку, чтобы осторожно постучать в дверь. Всхлипывания внутри переходят в паническую суматоху, а затем наступает тишина. Хьюго ждет так терпеливо, как только может, прежде чем дверь, наконец, со скрипом открывается. Вэриан выходит из-за двери, выглядя совершенно дерьмово. Он явно плакал: его глаза покраснели и блестят от слез. От безысходности на лице алхимика у Хьюго сердце обливается кровью. В ту секунду, когда их взгляды встречаются, Вэриан краснеет, безуспешно вытирая лицо и пытаясь притвориться, что он в порядке. — Х-Хьюго?! — он почти кричит, изо всех сил стараясь казаться не расстроенным. — Ох, что… Э-э, что ты здесь делаешь? Ну, не в замке, я имею в виду, ибо формально ты живешь здесь, но я имею в виду, э-э… Здесь. Хьюго вздыхает и потирает затылок. — Я услышал, э-э… Странные звуки. Решил проверить. Вэриан краснеет как вишня и наполовину прячется за дверью. — О… Ох, да, это Рудди… Хьюго вздыхает — это становится глупым. — Я не собираюсь осуждать тебя за то, что ты расстроен, Очки. Алхимик стонет, закрывает глаза и с глухим стуком ударяется лбом о дверь. — Да, но я не хотел, чтобы ты… Чтобы кто-нибудь это слышал. — Ну, я мог бы уйти, если ты хочешь побыть один… — Хьюго кашляет в кулак, избегая зрительного контакта. — Спасибо, — голос Вэриана хриплый, но уверенный. Хьюго смотрит в сторону, сунув руки в карманы. Черт, это так неловко. — Знаешь, эм… — он замолкает, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Я собирался в город, чтобы кое-что сделать. Так что, знаешь, если ты хочешь, мы можем… Эм. — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — в голосе Вэриана звучит надежда. Хорошо, значит, Хьюго еще не выставил себя идиотом. — Да, если хочешь. Не настаиваю, но я, например, люблю гулять, когда нужно отвлечься от ненужных мыслей… — Знаешь, да, я бы с удовольствием пошел и занялся чем-нибудь другим. Чем угодно, лишь бы выбраться отсюда. Хьюго отступает, когда Вэриан полностью открывает дверь и выходит в коридор. Ладно, хоть все пошло не совсем по плану, у него же получится, верно? Возможно, было бы даже лучше скрыться от любопытных глаз в замке и перебраться в более уединенное место, прежде чем он проявит себя как отъявленный трус, и Вэриан убьет его на месте. Может быть, Хьюго справится. Может быть.

————— ♪ —————

Это не так неловко, как думал Хьюго. По крайней мере, не настолько. Как бы он ни жаловался на Вэриана (он все еще считает его эгоистичным маленьким засранцем, который не видит дальше собственного носа), по крайней мере, с этим парнем легко разговаривать. Хотя у Вэриана сейчас нейтральное выражение лица, Хьюго слышит, как Песня то нарастает, то затихает, словно бурлящее море. Это… Не очень хорошо. Вскоре они добираются до главной площади, где постепенно собираются горожане. — Отлично. Просто замечательно, — ворчит себе под нос Хьюго, когда они проходят мимо двух орущих детей. Вэриан на мгновение улыбается, прежде чем его выражение лица снова становится нечитаемым. Когда они немного отходят от толпы, Вэриан поворачивается и выжидающе смотрит на Хьюго. — Итак, куда нам? — спрашивает Вэриан. Черт, конечно же Хьюго соврал, что собирался в город. Нужно срочно что-то придумать. — Э-э-э… Ну, — начинает он неуверенно, — я думал заглянуть на почту, в аптеку… И, может быть, к кузнецу? — он, нахмурившись, опускает взгляд на одну из своих перчаток на запястье. — Одна из застежек расшаталась, а у нас в лаборатории нет инструментов, чтобы починить ее. Вэриан кивает, прикусывая внутреннюю сторону щеки и наклоняя голову набок. — Ближе всего почта, — размышляет он, — а чуть подальше дом Ксавьера. Значит, в аптеку сходим в последнюю очередь. — Хорошо, — Хьюго понятия не имеет, так ли это, но он готов довериться местному жителю. Вэриан кивает, глядя на одну из улиц. Он хмурится. — Нам придется идти дворами, чтобы не попасть на фестиваль, — категорично заявляет он. — Если только ты не хочешь, чтобы тебя затащили в танцевальный кружок или что-то в этом роде. — Ха, нет, спасибо. Я не любитель танцев. — Так вот почему ты ушел вчера вечером? Хьюго чуть не задыхается, когда слышит этот вопрос. Черт, конечно, Вэриан заметил, что он ушел. — Нет, нет, мне просто… Стало немного скучно. Да и в тот день я проснулся довольно рано, так что хотелось поскорее завалиться спать. Вэриан хмурится и, кажется, не хочет встречаться взглядом с Хьюго. — Все в порядке, — говорит он. — Мне жаль, что все вышло так… Странно и неловко. — Эй, знаешь, наверное только ты можешь словить паничку на такой скучной вечеринке. Вэриан закатывает глаза, толкая Хьюго локтем, а затем машет блондину в сторону переулка. — Идем уже, — в его голосе звучит веселье, на этот раз настоящее, если верить легкому всплеску радости в Песне. Затем он поворачивается, не дожидаясь, последует ли за ним Хьюго. Хьюго следует за ним. Переулок небольшой: узкая щель между магазинами, которую едва ли можно назвать улицей. Когда они выходят на очередную площадь, Хьюго приходится зажмуриться от солнца. Они пришли на другой рынок, весьма похожий на предыдущий — настолько, что Хьюго не видит разницы, — но Вэриан идет уверенно. Блондин решает пристроиться слева от него, наблюдая, как жители Короны проходят мимо них, не замечая. Вэриан — не особо болтливый экскурсовод, хотя вскоре он становится смелее. Это даже в некоторой степени восхитительно — наблюдать, как искры радости появляются в его глазах… И Хьюго не может не почувствовать, как что-то теплое зарождается в глубине его сердца. — Это магазин дяди Монти, — замечает Вэриан, когда они проходят мимо кондитерской, — он запомнил любимые сладости каждого жителя города. Когда я был маленьким, мой отец часто бывал в городе, так что у Монти всегда были мои любимые леденцы с завитушками, когда он заходил к нему, — Песня немного затихает, хотя Хьюго не может понять почему, и тогда Вэриан указывает на другое место. — А вон там городская библиотека, она меньше, чем в замке, но в детстве я проводил там довольно много времени, — он прерывает себя тихим вздохом, хватая Хьюго за руку. — О! Ты просто обязан это увидеть, идем! Хьюго немного занят тем, чтобы не обращать внимания на то, что их руки соединены. Весь его мир сужается до того места, где кожа соприкасается с кожей — не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом — поэтому он едва замечает, куда они направляются, пока Вэриан не останавливается у пекарни. Пахнет сладко, даже чересчур, но даже Хьюго не может отрицать, что горы выпечки, выставленные на витрине, выглядят впечатляюще. — Это пекарня Атиллы, — объясняет Вэриан, — он готовит лучшие кексы в Короне. Сделаем перерыв? Я бы не отказался от сладкого. Ах, какая напасть. Если честно, ирония в том, что формально это приключение Хьюго, но все же он позволяет затащить себя в пекарню без каких-либо возражений. Даже забавно. Рука Вэриана все еще в его руке. Она теплая, тяжелая и словно бы грозящая утянуть его под воду. Хьюго все еще не может перестать думать об этом: о грубых мозолях на ладони Вэриана, которые соприкасаются с его собственными, не может не чувствовать, как естественно их руки соприкасаются. В этом есть какая-то мягкость… Словно ты дома. Он чувствует, как мысли закручиваются по спирали, все глубже погружаясь в безумие, в которое приводит его Песня… — Привет, Атилла! — окликает Вэриан, когда они входят в магазин. Этого достаточно, чтобы вывести Хьюго из ступора, и, подняв глаза, он видит стоящего за прилавком громилу, чье лицо скрыто толстым металлическим шлемом с двумя торчащими по бокам рогами. Честно говоря, он ужасающий, внушительный, угрожающий, и… Вэриан просто подходит к нему, как ни в чем не бывало. — Вэриан! — голос мужчины в шлеме отдается эхом. — Рад тебя видеть! Кстати, я только что опробовал новую духовку. Спасибо, она идеально подходит для мини-пирогов с заварным кремом. — Всегда пожалуйста, — говорит он, улыбаясь. Хьюго следует за ним по пятам, разглядывая море сладостей за стеклом прилавка. Вэриан ловит его блуждающий по выпечке взгляд и широко улыбается. — Бери, что хочешь, — говорит он Хьюго. — Я заплачу. — Ох, нет, я не… — Я заплачу. Атилла, можешь завернуть те две шоколадные штучки, которые я брал в прошлый раз? И еще… Хьюго отвлекается от болтовни Вэриана, разглядывая кондитерские изделия. Они все выглядят такими сладкими, что у него сводит желудок при одной мысли об этом. Один только запах кажется густым от сахара. — Хьюго? Он издает какой-то звук, поднимает глаза и видит, что Вэриан наблюдает за ним. — О, я понял, — смеется алхимик. — Сложно выбрать? Не переживай, тут все очень вкусно. У Атиллы лучшая выпечка в городе. Атилла выглядит застенчивым и прижимает ладони к шлему в том месте, где у него, по всей видимости, находятся щеки. — О, Вэриан — бормочет он смущенно. Хьюго вздыхает и, наконец, указывает на медовый маффин. — Наверное, вот этот. Атилла берет его щипцами и кладет в маленький декоративный пакетик. Вэриан расплачивается, и они уходят. Алхимик ведет их к месту, где можно посидеть на небольшой каменной ограде рядом с садом. Вэриан, как только передает Хьюго его пакетик, пробует свой восхитительный шоколадный кекс. Он издает странный звук, как будто пытается что-то сказать. Хьюго приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться оттого, что Вэриан похож на жующего бурундука. Алхимик с трудом сглатывает, кашляя, прежде чем указать на пакетик Хьюго. — А ты не сладкоежка, да? — спрашивает он. Хьюго смеется, надкусывая свой маффин. — Не совсем, — признается он. — В детстве у меня было не так много сладкого, так что я не особо привык к этой приторности. Вэриан наклоняет голову: — Почему? Это невинный вопрос. Хьюго следовало бы солгать. — Ну, не все выросли во дворце, — заткнись, идиот. — Вообще, я, вроде как, был бездомным? Лет до семи. — О, Хьюго, мне так жаль… — Нет, нет, это… В прошлом. Вскоре меня нашла моя наставница, которая вырастила меня и заботилась обо мне. До встречи с ней я ни разу не пробовал ничего сладкого, так что, наверное, так и не привык к нему. Вэриан все еще выглядит потрясенным, моргает широко раскрытыми глазами и кашляет в кулак. Черт, так держать, теперь все стало еще более неловким, думает Хьюго. Вэриан откусывает еще кусочек кекса и задумчиво жует. — Твоя наставница хорошая? — спрашивает он, ставя Хьюго в тупик. Блондин смеется прежде, чем успевает одуматься. — Не-а, ничуть. Вэриан не выглядит уверенным в этом, поэтому Хьюго находит в себе силы объяснить. — Нет, э-э, она просто… Прямолинейная. И серьезная. Но она приняла меня, дала мне дом, работу. Я многим ей обязан. Да, она не из тех, кто выражает свои чувства, но я точно знаю, что она любит меня. Вэриан кивает. Его рука опускается и оказывается в невероятной близости к руке Хьюго. — Мне это знакомо, — тихо говорит он. — Мой папа долгое время был занят работой. Так что я нечасто с ним виделся, а когда все-таки это удавалось, он в основном просил меня прекратить взрывать все подряд моими экспериментами. Они оба хихикают, понимая, что эта просьба всегда игнорировалась Вэрианом. Алхимик вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Но ты прав. Некоторым родителям просто… Тяжело приходится. Хьюго фыркает, вспоминая, как Донелла дала ему нож и на полном серьезе сказала: «Целься в колени, малыш». — Да, но детям нравится не слушаться родителей, — говорит в итоге он, снова вызывая смех у Вэриана. Вдруг Хьюго понимает, что его мучает еще один вопрос. — Кстати, что он думает обо всем этом? Вэриан вопросительно смотрит на него. — Ну, знаешь, — говорит он, морщась. — Что он думает обо всей этой заварушке с браком? Алхимик едва не давится своим кексом. — О, ох… — он замолкает, нервно ерзая. — Он, эм… Ничего не знает. Черт. Это был не тот ответ, который ожидал услышать Хьюго. Должно быть, что-то в выражении лица блондина выдает его, поэтому Вэриан продолжает: — Мой отец беспокоился об этом с моего детства. Он говорил, что неважно, с кем я в итоге буду. Главное, чтобы я был счастлив. И он стал еще более серьезен, когда оказалось, что у меня нет Песни. У него тоже, знаешь? С тех пор, как мама… Кхм. Он больше не слышит ее. Поэтому, наверное, он думает, что я тоже одинок… Ох, прости, не хотел наводить грусти, — Вэриан неловко смеется. — Но он всегда хотел, чтобы я нашел кого-то сам, поскольку у меня нет Песни, которая могла бы меня направить. Если бы он знал, что история с Лэндисом — всего лишь спектакль… Ему бы это очень не понравилось. Я знаю, он всегда боялся, что что-то подобное может произойти, — Вэриан задумчиво откусывает еще один кусочек от своего кекса. — Он не должен знать, ибо это разобьет ему сердце. Хьюго вздыхает, откидываясь на спинку стула: — Похоже, он тебя очень любит. Алхимик улыбается и кивает. — Да, так и есть. Иногда ему трудно это показывать, но я в нем никогда не сомневался. — Ох, какие сантименты, — шутит Хьюго, чтобы разрядить обстановку. Вэриан смеется, легонько ударяя его по плечу и заставляя замолчать. Хьюго улыбается — ему все больше нравится слышать смех Вэриана. Песня звучит весело, словно мерцающий фейерверк. О, подождите, это уже настоящая музыка… Конечно же, на площади заиграл оркестр. Хьюго рассеянно наблюдает, как люди начинают танцевать. Вэриан издает какой-то звук, встает, затем поворачивается и протягивает блондину руку. — Хочешь потанцевать? Я собирался спросить тебя вчера вечером, но, когда мне удалось улизнуть от Лэндиса, тебя уже не было, — говорит он, как будто в этом, блять, нет ничего такого. Мозг Хьюго разрывается пополам от этого вопроса, он заикается и запинается, и, черт, если бы они танцевали, то касались бы друг друга, и они могли бы быть очень близко, и он должен сказать «нет»… — О, черт, конечно. Ох, это он зря. Спустя пару мгновений они оказываются в центре толпы. Музыка разносится вокруг них, громкая и бодрая, ее быстрый темп заставляет сердце Хьюго биться быстрее. Именно так. Все из-за музыки. Рука Вэриана теплая и мягкая в его руке, они оба держатся на почтительном расстоянии, кружась вместе с остальными танцорами. Песня нарастает, когда они кружатся, проникая глубоко в грудь Хьюго. Она оглушающая и невероятная, поскольку улыбка Вэриана становится единственным, на чем он может сосредоточиться. Алхимик улыбается, когда они танцуют, их ноги идеально ступают в такт, и это все так прекрасно. Вэриан смеется, когда все перекрещивают локти и начинают двигаться по кругу, меняя партнеров. В итоге брюнет оказывается в паре с пожилым мужчиной, а Хьюго — с маленькой девочкой лет десяти. Он не может оторвать взгляда от того, как Вэриан сияет в лучах летнего солнца. Он так прекрасен. В нем есть все, чего у Хьюго никогда не будет. Песня набирает обороты, как и мелодия музыкантов. Происходит еще одна смена партнеров: Хьюго снова оказывается с Вэрианом, и они кружатся, скрестив локти. Алхимик улыбается, искренне и радостно, и вдруг Хьюго понимает, что никогда не видел его таким счастливым. Вэриан встречается взглядом с Хьюго, и его улыбка вдруг превращается во что-то хитрое. Прежде чем блондин успевает опомниться, Вэриан хватает Хьюго за руку и талию, а затем наклоняет к земле. Хьюго вскрикивает. Он крепче сжимает руки Вэриана — черт возьми, это было неожиданно, — прежде чем его снова резко дергают, и он оказывается в вертикальном положении. На секунду ему хочется закричать, нахмуриться и пихнуть Вэриана за неуместный жест, но один лишь взгляд на ухмылку Вэриана останавливает любые протесты. Ах, вот значит так? Хьюго кружит их, и, пользуясь моментом, кладет обе ладони на талию Вэриана. Тот издает звук, похожий на хихиканье, но когда Хьюго вдруг поднимает его и кружит, голубые глаза широко распахиваются в удивлении. Когда он опускает Вэриана землю, тот обнимает Хьюго за шею. Они стоят так близко. Все его внимание только на глазах Вэриана. Они такие… Юноши кружатся еще несколько раз, позволяя музыке направлять их, но вскоре танец заканчивается. Они оба тяжело дышат, завороженно глядя друг на друга. Хьюго никак не может отдышаться. Лицо Вэриана раскраснелось, и из-за этого розового оттенка на щеках его веснушки похожи на россыпь звезд на фоне заката, который… Блять, нет-нет-нет, лучше забыть про эту мысль. Хьюго кашляет. Он опускает руки и немного отходит от алхимика. Вэриан прикусывает губу и поправляет жилет, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Так что? Идем на почту? Хьюго давится собственной слюной: — Ага.

————— ♪ —————

На почте чертовски скучно. Они стоят в очереди, ожидая, когда можно будет заплатить за отправку письма. Это очередной отчет о миссии, который он подготовил для отправки на один из адресов Донеллы. Хьюго надеется, что ответ придет как можно скорее, ибо ему чертовски нужен совет его наставницы. Он заканчивает свои дела и направляется обратно к Вэриану, но замедляется, услышав, как кто-то разговаривает у двери. — … про фейерверки сегодня вечером? — О, так их не отменили? Сокрийцы же вроде не особо их любят. — Мой кузен сегодня помогает в установке фейерверков, так что все, наверное, в силе. Хм. Фейерверки, да? Эта мысль улетучивается, когда он подходит ближе к Вэриану. К счастью, алхимик больше не задает ему неудобных вопросов, ибо его отвлекает один из работников почты. Фелд-кто-то-там едва ли не плачет, ибо у него возникли какие-то неполадки с техникой. Вэриан уверяет беднягу в том, все будет хорошо, если сильно не давить на машину. Хьюго не может удержаться от смеха и, подходя к Вэриану сзади, хватает его за локоть. — Извини, но мне придется одолжить его у тебя, — говорит он, пятясь назад вместе с брюнетом. Фелдспар сначала возмущается, но вскоре возвращается к своей работе. Хьюго ведет их к аптеке: даже он знает, как туда добраться, ибо Вэриан использовал его как посыльного в течение двух месяцев. — О, Солнце, спасибо, — вздыхает Вэриан. — Фелдспар хороший парень, но он слишком часто паникует по любому поводу. Боюсь представить, что с ним будет, когда я уеду. — Ну, думаю, он как-нибудь справится, — черт. Вэриан скоро уедет. Верно. Спасибо за напоминание. Вэриан смеется, слегка оглядываясь назад: — Рапунцель придется позаботиться об этом. Быть будущей королевой — отстой. Хьюго смеется над этим. День уже клонится к закату: они провели большую часть дня, просто неспеша прогуливаясь по городу и, честно говоря, это было неплохо. У Хьюго определенно бывали дни и похуже. — О! Алхимическая лавка! — Вэриан кричит, и, пользуясь тем, что они все еще держатся руки, тащит Хьюго за собой. Алхимическая лавка — уютное, невысокое здание, пристроенное к аптеке. Вэриан расцепляет их руки, чтобы открыть дверь — и нет, Хьюго это ни капельки не волнует, если не считать внезапного озноба, который пронизывает его из-за прерванного прикосновения, — и заходит внутрь. Хьюго нередко бывал в подобных лавках, хотя, кажется, эта — самая большая из всех. В других городах редко можно найти что-то интересное, в то время как здесь представлен потрясающе разнообразный ассортимент. Хьюго бродит по магазину, осматривая все вокруг. Так-то здесь нет ничего сверхъестественного, но довольно забавно наблюдать за тем, как Вэриан с энтузиазмом осматривает полки. В Песне звучит спокойная, радостная мелодия, которая успокаивает Хьюго. Впервые за много дней это странное и тяжелое ощущение в животе проходит. Он вздыхает, играя с набором мензурок в глубине магазина, пока Вэриан отвлекается на что-то другое. — О, смотри, — бормочет он, тыкая пальцем в набор с тиснением. Хьюго смотрит на него, склонив голову набок. Это, конечно, красивый набор, украшенный мелкими геометрическими узорами с золотыми вкраплениями на поверхности. Красивый, хоть и не очень практичный. Но Вэриан просто в восторге от него. Хьюго хихикает, оставляя его и отправляясь осматривать инструменты. Алхимик вскоре присоединяется к нему. — Если что-нибудь понравится, скажи мне, — говорит он Хьюго. — У меня здесь есть личный счет. Заставлять Фреда платить за бесполезные вещи — любимая часть моей работы. Хьюго издает хриплый смешок и качает головой. — Я дам тебе знать, — отвечает он. Вэриан кивает, выглядывая из-за плеча Хьюго. Блондин задумчиво тычет пальцем в довольно симпатичную чешуйку. Он бы убил за кое-что из того, что здесь было: Донелла никогда особо не вкладывала деньги в приобретение навороченных штучек, поскольку в основном ими могли пользоваться только она и Хьюго, а стоили они ужасно дорого. (— Извини, Хьюго, — говорила она ему, — нам придется обойтись теми инструментами, которые у нас есть. — Но почему мы не можем просто украсть их? — Хах, моя школа, — она улыбается, ероша его волосы. — Но нет, мы не можем сейчас рисковать: Сайрус с ребятами слишком сильно облажались на последней миссии. Может быть, через пару недель, — Хьюго в ответ вздыхает, а она закатывает глаза. — Хью, ты же понимаешь, что достаточно умен, чтобы не нуждаться во всех этих штучках, не так ли? Я видела, что ты можешь сделать из обычного мусора. Это действительно невероятно. Нам будет намного легче, если ты продолжишь оставаться таким же находчивым и смекалистым.) Вэриан проходит мимо с охапкой чего-то похожего на химикаты и светящиеся пузырьки, которые вот-вот упадут. Теоретически Хьюго должен предложить помощь, но будет очень забавно, если Вэриан уронит всю эту кучу, поэтому Хьюго просто молча наблюдает за ним. Кое-как дойдя до прилавка, Вэриан начинает раскладывать вещи по столу измученного сотрудника. Забавно. Вэриан оборачивается, разглядывая различные инженерные инструменты, разбросанные по столу. Хьюго уверен, что у них в лаборатории уже есть все, что нужно для работы, но, по всей видимости, Вэриану все равно чего-то не хватает. А еще этот Вэриан открывает свой дурацкий рот и говорит кое-что, что ставит его в тупик: — Тебе что-нибудь нужно? Например, для твоей лаборатории в Кото? — Что? Вэриан склоняет голову набок, как будто не может понять, почему Хьюго в замешательстве. — Если ты хочешь что-нибудь взять… Ну, себе домой, то можешь положить это в стопку, — сотрудник, услышав это, отчаянно качает головой, молча умоляя Хьюго ничего не добавлять. — Рапунцель сказала, что ты здесь всего на несколько месяцев. Так что можешь считать это сувенирами! Чтобы, ну, ты мог вспоминать обо мне… О нас. О Короне. — М-м, заманчиво звучит. — Да пошел ты, теперь ты ничего не получишь. Хьюго издает смешок, выбирает одну из чешуек на полке и протягивает ее Вэриану. Если коротышка платит, он вполне может немного этим воспользоваться. Вэриан улыбается, аккуратно кладя деньги поверх покупок. У сотрудника усталый вид: бедняга, наверное, отвечает за упаковку всего этого дерьма. Зато Вэриан невероятно доволен своими покупками. — Вы закончили? — спрашивает кассир не враждебно, но с видом человека, которому уже начинает надоедать их присутствие в лавке. — Да, я просто хотел еще немного осмотреться. Когда они наконец уходят, Хьюго, заметив, как кассир вздыхает с облегчением, тихо смеется про себя. Уже почти вечер, солнце начинает клониться к закату, а в воздухе чувствуется легкая прохлада. Хьюго замирает, глядя на воду в фонтане посреди улицы. Вэриан подходит к нему. — Что-нибудь еще? Или хочешь вернуться в замок? Хьюго следовало бы на этом закончить. Они ведь всего лишь двое друзей, которые проводят день в городе, просто и непринужденно. Ни больше, ни меньше. Он должен провести черту, должен соблюдать дистанцию… Но когда он вообще прислушивался к тому, что должен делать? — Я слышал, что сегодня вечером будет фейерверк, так что, может, мы могли бы остаться еще ненадолго и посмотреть шоу? Лицо Вэриана озаряется при упоминании фейерверков. — Правда?! А я и не знал… Тогда мы просто обязаны остаться! Фейерверков не было со дня рождения Рапунцель, а это было сто лет назад! — Вэриан, кажется, вот-вот взорвется от эмоций. — Только сначала нам нужно перекусить. О, я знаю хорошее местечко и… Он продолжает лепетать, снова хватая Хьюго за руку. Воздух покидает его легкие, не оставляя после себя ничего, кроме тепла и ощущения мягкости кожи Вэриана — это настолько слащавая мысль, что он едва не отбрасывает ее. Хотя кого он обманывает? Он в полной заднице.

————— ♪ —————

У Вэриана уже давно не было такого хорошего дня… Последний раз, наверное, был месяц назад, когда они с Хьюго пробрались в сад Королевы. После этого все его мысли были заняты ростками, дышащим ему в затылок Фредди и чертовым Лэндисом. Но сегодня не стоит на этом зацикливаться. Он тащит Хьюго через весь город. Его немного отвлекает то, как мозоли на узкой ладони блондина соединяются с его собственными — как два кусочка пазла, вставшие на место. Он даже не заметил, как они снова пришли к Атилле. Тогда Хьюго сам затащил его в пекарню, и они вдвоем поужинали, прежде чем снова отправиться в путь. В последний раз, когда устраивали фейерверки, Юджин показал ему отличное местечко на крыше дома Ксавье. Вэриан надеялся, что оно еще не занято. Хьюго никогда не видел шоу фейерверков Короны, поэтому нужно, чтобы все было идеально! По крайней мере, так говорит себе Вэриан. Не то чтобы он хотел, чтобы это было чем-то особенным для Хьюго… Нет, конечно нет, это просто нелепо. К счастью, местечко на крыше свободно. Вэриан машет Ксавье через окно и мужчина машет в ответ. Потом алхимик указывает на крышу, молча спрашивая, можно ли им забраться. Ксавье широко улыбается и кивает. — Нам сюда, — говорит Вэриан, обращаясь к Хьюго с легкой улыбкой и передавая ему пакет с их едой. Запрыгнуть на нижнюю крышу достаточно просто. Он ожидает, что Хьюго бросит ему пакет и запрыгнет наверх, но блондин вместо этого хватает его за руку и таким образом забирается на крышу. Вэриан подтягивается, затаскивая Хьюго на солому. Они улыбаются друг другу, карабкаясь на второй ярус крыши. Отсюда весь город простирается вокруг них, мерцающие свечи и фонарики разбросаны по улицам, как светлячки. Небо над головой чистое и звездное, даже луны не видно. Хьюго вздыхает, со стоном усаживаясь на самый верхний брус. — Надеюсь, это того стоит, — скулит он, не без намека на юмор. — Я просто хочу сказать, что не подписывался на что-то настолько безумное, как лазание по чужим крышам. Вэриан плюхается рядом с ним, пихая блондина локтем в живот. — Доверься мне, — говорит он. Солнце село уже почти час назад, так что шоу начнется совсем скоро. Чтобы скоротать время, он открывает их пакетик и протягивает Хьюго пирог с заварным кремом. — Вот, возьми. Ты перестанешь ныть, если я тебя покормлю? — Конечно. Вэриан смеется, а потом и сам принимается за еду. Это вкусно — впрочем, другого от Атиллы и не следовало ожидать. Алхимик удовлетворенно вздыхает, позволяя теплу разлиться по его груди. А ведь у него осталось не так уж много шансов посетить пекарню Атиллы до того, как… Ему придется уехать. — Эм, Хьюго? — слова вылетают прежде, чем он успевает себя остановить. — Да, Веснушка? — Спасибо тебе за сегодняшний день. Прошло много времени с тех пор, как я мог просто… Расслабиться. Повеселиться. Так что спасибо, что позвал меня сегодня с собой. Хьюго почесывает затылок, отводя взгляд, но Вэриан успевает заметить, как на его щеках вспыхивает нежный румянец. — Да не за что, — бормочет Хьюго, — я все равно собирался в город. — Нет, ты не собирался. — Нет, не собирался. Вэриан смеется, но прерывается внезапным пронзительным звуком и вспышкой синего света. Он резко поворачивает голову, наблюдая, как первый фейерверк взрывается искрящимся потоком света и звука. — Начинается, — выдыхает он, неосознанно хватая Хьюго за руку. Он едва успевает заметить, как Хьюго сжимает ее в ответ, прежде чем запускается еще один фейерверк, на этот раз рассыпающийся на четыре маленьких облачка искр. Это прекрасно. Откуда-то снизу Вэриан слышит восторженные звуки толпы. Особенно когда один из фейерверков взрывается, превращаясь в солнечную корону идеальной формы. Рука Хьюго в его руке теплая, несмотря на холод вечернего воздуха. В каком-то смысле это почти безмятежно. Спокойно. Почти пугающе легко погрузиться в спокойствие, которое дарит ему Хьюго. Его рациональная часть говорит прекратить это… Но другая, небольшая часть, которая наблюдает за тем, как разноцветные блики отражаются от очков Хьюго, как мягкая улыбка медленно расплывается на его лице — она хочет, чтобы это продолжалось. Он хочет чего-то легкого. Чего-то, что он может выбрать сам. Чего-то, что может принадлежать ему. И тот факт, что ему приходится сдерживать себя, жесток. Это несправедливо по отношению к ним обоим. Он отворачивается, прежде чем успеет сделать какую-нибудь глупость. Фейерверк взрывается очередным хлопком, освещая небо радужными красками. Вэриан чувствует тепло рядом с собой, потому что Хьюго прижимается к нему. Он немного напрягается — о, Солнце, они так близко, — но это так приятно. Вэриан вздыхает, позволяя себе насладиться этим. Может, все не так уж и плохо, правда? — Сегодня было весело, — тихо говорит Хьюго. Вэриан чувствует его дыхание на своей коже. — Угу, — соглашается он. Так проходит мгновение, спокойное и приятное. Хьюго немного отодвигается и поворачивается к нему лицом. — Я хочу кое-что сделать, — что бы это могло значить? Вэриан пытается сохранить невозмутимый вид. — Валяй. Он поворачивается к Хьюго и едва не отшатывается, когда лицо блондина оказывается прямо перед ним. Чужие губы касаются его собственных. Поцелуй застает врасплох, но это не делает его менее приятным. Прикосновение потрескавшейся кожи губ, мозолистая ладонь, поднимающаяся, чтобы обхватить его лицо. Руки Вэриана поднимаются вверх, неловко зависая в воздухе всего на секунду, прежде чем опуститься на плечи Хьюго. Он притягивает блондина ближе, наклоняет голову и углубляет поцелуй. Это чертовски ужасная идея, но он ничего не может с собой поделать — этот магнетизм, который сидит глубоко в его груди, тот, который притягивает его к Хьюго, тянет, тянет, тянет к нему. Он должен бороться с этим чувством. Но не может найти в себе силы. Фейерверки позади них не имеют ничего общего с теми, что вспыхивают в груди Вэриана. Когда они прерываются, чтобы восстановить дыхание, Вэриан хватает ртом воздух, словно все это время был под водой — это плохая идея, чертовски ужасная идея, — но Хьюго улыбается так криво, что у него учащается пульс, и черт возьми. На одну прекрасную и одновременно ужасную секунду воцаряется тишина. Вэриан хочет прижать его к себе, оттолкнуть, убежать и спрятаться, остановить время и сохранить этот момент неподвижным и совершенным, таким, какой он есть… Но он не может. Хьюго снова наклоняется, вероятно, за еще одним поцелуем. Вэриан чертовски сильно хочет позволить ему, но в итоге кладет руку Хьюго на грудь. Это разрывает его изнутри — он разрывается между двумя желаниями: желанием защитить свою семью и желанием быть рядом с человеком, стоящим перед ним, — и это причиняет боль. — Я… Я не могу, — говорит он. Кажется, что время остановилось. Вспышка боли в глазах Хьюго глубоко ранит его. Вэриан хочет объясниться: он не может все испортить, только не сейчас. — Я хочу этого, клянусь. Хьюго, не уходи..! Ему приходится схватить Хьюго за руку, чтобы блондин остался на месте. Хьюго замирает. Он как статуя, памятник неудачам Вэриана. Алхимик цепляется за него, даже когда тот встает. — Пожалуйста, не уходи. Я так не могу, это просто нечестно по отношению к тебе. — Веснушка... — Я говорю серьезно. Неправильно давать тебе надежду, когда… Когда мы оба знаем, что это не сработает. Лицо Хьюго невозможно прочесть. Желудок Вэриана сжимается от волнения, он не может все испортить. Молчание затягивается слишком надолго. — Мне так жаль, — наконец шепчет Вэриан, опуская голову. Он должен подавить в себе то, что хочет. Он жаждет, чтобы эти губы снова прикоснулись к его собственным. Но так нельзя. Хьюго замолкает, глядя на него сверху вниз — он наверняка думает о том, о чем Вэриан не смог бы ему рассказать. Ночь тянется слишком долго. В небе все еще гремят фейерверки, громкие и раздражающие, и на бледном лице блондина появляются яркие пятна. Хьюго отпускает его руки. Вэриан чувствует, как его сердце разрывается на части. — Все в порядке, — голос Хьюго звучит нарочито ровно. — Это мне следует извиниться. — Нет, нет, Хьюго... — Я перешел грань дозволенного, — затем он встает, и слабая хватка Вэриана не может удержать его на месте. Хьюго встряхивает чужую руку с себя, его силуэт едва различим на фоне темного неба. — Увидимся завтра, хорошо, Очки? — Хьюго... — Не надо. Давай просто притворимся, что этого не было. Пусть все будет как прежде. И затем он уходит. Вэриан безуспешно пытается подняться на ноги. Все его тело дрожит, но смесь адреналина и чувства разбитого сердца вроде как немного помогает ему двигаться. Поздно. Хьюго уже ушел, спрыгнув с крыши и растворившись в толпе. У Вэриана ни малейшей надежды догнать его, учитывая их разницу в росте. Алхимик, оставшись один, снова садится. Он вцепляется в солому, костяшки пальцев белеют от боли, а глаза наполняются слезами. Это, блять, несправедливо. Но Вселенной, похоже, насрать на справедливость. Ей всегда насрать.