The Silent Opera

Всю следующую неделю Хьюго его избегает. Вэриан пытается заговорить с ним. Пытается, но каждый раз, когда он оказывается ближе, чем на пятьдесят футов, этот придурок, словно испуганный кролик, убегает. Черт. Усложняет ситуацию и то, что Лэндис следует за Вэрианом, словно тень. Каждый раз, когда Вэриан думает, что он сбежал, герцог выскакивает из-за угла и пугает его до смерти. Он не может справиться со всем этим — Хьюго, Лэндис, неурожай — слишком много всего навалилось. Он истощен до предела — менее упрямый человек, вероятно, уже упал бы замертво. Но он пока держится: кормит Фреда обещаниями и пытается поговорить с Хьюго, одновременно с этим избегая Лэндиса. Сейчас он идет по коридору в направлении комнаты Хьюго. У блондина сегодня должен быть выходной, так что рано или поздно он должен выйти из своей комнаты. Но, к сожалению, удача не на его стороне. Стоит Вэриану приблизится к нужной двери, как рядом с ним оказывается еще кое-кто. — Вэриан, — громко произносит чей-то голос. Алхимик едва не вскрикивает, но ему удается взять себя в руки, прежде чем он выставит себя полным идиотом. — Л-Лэндис, — выдыхает он, прижимая руку к груди, — Ох, Солнце, ты меня так напугал… — Прошу прощения, — по его тону слышно, что ему не очень-то жаль. — Я надеялся, что ты составишь мне компанию на тренировочном поле. Мне бы хотелось немного пострелять из лука. Вэриан бросает взгляд на дверь Хьюго. Дерьмо. — Ох, извини, я сегодня немного занят… Может, в другой раз? Лэндис самодовольно улыбается. — Я настаиваю, — говорит он. — Кроме того, Король Фредерик сказал мне, что твои обязанности могут отойти на второй план, разве нет? Черт. Вэриан чувствует укол вины, когда ему приходится отвернуться от двери в комнату Хьюго. — Да, я… Конечно. Он чувствует, как большая рука ложится ему на поясницу, слишком теплая и давящая чуть сильнее, чем нужно. Самодовольная улыбка Лэндиса не исчезает, а становится только шире. — Отлично.

————— ♪ —————

Это поле — не то место, где Вэриан часто бывает. Здесь чаще находятся стражники или какие-то напыщенные головорезы (Юджин, без обид), а алхимик приходит сюда лишь для тестирования особо опасных изобретений. И сейчас он сидит на скамейке, невероятно уставший, и наблюдает, как Лэндис в десятый раз промахивается. Ну, «промах» — это не совсем подходящее слово: он попадает, но лишь в край мишени, а не в центр. Мда, даже я целюсь лучше, со вздохом думает Вэриан. Лэндис продолжает издавать недовольные звуки, натягивая тетиву и ворча, когда стрелы так и не попадают в цель. — Это потому, что здесь все другое, не как в Сокрии, — говорит он Вэриану, словно это действительно так. Алхимику приходится прикусить язык, чтобы не упомянуть о Кэсс: та наверняка устроила бы этому придурку взбучку, а Вэриан лично заплатил бы, чтобы увидеть это. Увы, Кэсс, судя по ее последнему письму, находится где-то в Галкресте. Жаль. Может быть, Вэриану удастся убедить ее прийти на День Сердец… На его свадьбу. От этого слова к горлу подкатывает желчь, но он проглатывает ее. Рапунцель, по крайней мере, смогла настоять на том, чтобы свадьба, согласно традициям, состоялась в Короне. Вэриан не особый приверженец традиций, но он воспользуется любым шансом, чтобы остаться дома подольше. Он вздыхает, когда Лэндис наконец попадает чуть ближе к центру мишени. Ему приходится вежливо аплодировать, когда его герцог выжидающе смотрит в его сторону. Это ужасно. Его мысли возвращаются к Хьюго: к тому, что было неделю назад на крыше. Он думает о Хьюго, о поцелуе, о его исчезающей в толпе спине Мы просто притворимся, что ничего не произошло. Пусть все будет как раньше. Черт возьми. Если недельное избегание — это «все будет как раньше», значит Вэриан воспринимал их дружбу не так, как Хьюго. Чувство вины застряло у него в горле с того самого вечера. Вэриан разрушил их дружбу настолько, что Хьюго выбрал просто больше никогда с ним не разговаривать. Он… Ему просто нужно объяснить. Чтобы придумать, как объяснить, что, хотя ему действительно понравился тот вечер, это не может продолжаться. Нравится ему это или нет, но Вэриан обещан кому-то другому. И, если учесть Песню, Хьюго тоже. От этой мысли чувство вины в его груди усилилось. Где-то там у Хьюго есть родственная душа, этот человек наверняка ждет его. Вэриан просто… Пустая трата времени Хьюго. Вдруг он понимает, что чувство вины борется с приступом ревности, но делает все возможное, чтобы избавиться от него. Кем бы ни была родственная душа Хьюго, ей очень повезло. Еще одна выстрел мимо. Лэндис выругался и послал слугу забрать стрелы, чтобы он мог выстрелить еще раз. Вэриан стиснул зубы. Небо над головой затянуто облаками, что довольно редко для Короны. Это пасмурное небо лишь ухудшает настроение. Лэндис, должно быть, принимает его угрюмое выражение за скуку. Он улыбается, облокачивается на ближайшую подставку для лука и машет Вэриану рукой. — Не хочешь попробовать? — спрашивает он. Вэриан качает головой, стараясь говорить непринужденно. — Я никогда раньше не стрелял из лука, — говорит он в ответ, — мне и здесь хорошо, но спасибо. Лэндис машет ему рукой, и Вэриан вдруг осознает, что неловко стоит рядом с герцогом в двухстах метрах от мишени. Лук слишком велик для него, поскольку рассчитан на Лэндиса. Герцог прижимается к его спине своей грудью, заставляя Вэриана неосознанно отпрянуть. — Теперь натяни тетиву, — инструктирует он. Вэриан вздрагивает от ощущения горячего дыхания на своем ухе — это неприятное ощущение, совсем не похожее на то, что он испытывал, находясь рядом с Хьюго… Ах, черт. Вэриан делает глубокий вдох и натягивает тетиву. Он хорошо разбирается в теории стрельбы, но сейчас его главная проблема — не обращать внимания на бубнеж Лэндиса, стоящего слишком близко к нему. Стрела вылетает из его руки и со свистом пролетает быстрее, чем он успевает моргнуть. Она с глухим стуком вонзается в мишень, не совсем в центр, но близко. По крайней мере, намного ближе, чем это удавалось Лэндису. Вэриан наконец выдыхает, и его плечи опускаются. Лэндис громко смеется, с ухмылкой хлопая Вэриана по спине. — Ничего, мы еще сделаем из тебя охотника, — хвалит он. Вэриан невольно морщится, вспоминая свой послужной список, но заставляет себя пробормотать спасибо и вернуть лук. — Не думаю, что у меня получится, — говорит он. Лэндис усмехается, восхищенно поглядывая на мишень. — Пустая трата таланта, правда. Я бы с удовольствием посмотрел, что будет, если дать тебе арбалет. — Возможно, убью кого-нибудь. Шутка срывается с языка прежде, чем он успевает вспомнить, что Хьюго, который мог бы посмеяться над этим, здесь нет. Улыбка Лэндиса становится какой-то странной. — Я бы с удовольствием посмотрел на это, — отстраненно произносит он. — Извини, немного солдатского юмора. Вэриан выдавливает неловкий смешок сквозь зубы, слегка отступая назад. Лэндис смотрит на поле, уперев руки в бока. — Я впечатлен, — говорит герцог после недолгого молчания. — Ты просто идеален для Состязания. — Состязание? — Хм, да. Корона в этом смысле отличается от Сокрии. — Вэриан ничего не говорит, откидываясь на спинку стула. — У сокрийской королевской семьи нет определенного наследника. Наши лидеры выбирают себе преемника из любого члена королевской семьи. Вэриан наклоняет голову. — Это значит…? — Мой дядя скоро будет выбирать преемника. В нашей семье для этого проводят Состязание, в котором участвуют кандидаты на престол и их… Супруги. Услышав это, Вэриан нервно сглатывает. О, Солнце, какие еще Состязания? Рапунцель точно сойдет с ума. Лэндис, должно быть, заметил, как он побледнел. — Не волнуйся, — говорит он. — С таким умом, как у тебя, у моих кузенов не будет ни единого шанса. Мы будем непобедимы. От странного ощущения и плохого предчувствия у Вэриана скручивается живот. Что-то в интонациях голоса Лэндиса напоминает ему Эндрю, грубого, но скользкого; коварного, но очевидного. Лэндис, казалось, почти рад, что они оказались вместе, но не по тем причинам, по которым следовало. Кроме того, он также солгал о смерти своей второй половинки. Что-то в герцоге не внушает доверия. И Вэриану это чертовски не нравится.

————— ♪ —————

Вэриан еще некоторое время обдумывает эту мысль. В конце концов, ему удается сбежать от Лэндиса под каким-то придуманным наспех предлогом. Вэриан направляется в лабораторию. Дойдя до двери, он видит знакомую блондинистую шевелюру и вздыхает с облегчением, когда видит Хьюго, сидящего на табурете и заботливо поливающего Семнадцатого. В ходе добавления разных удобрений они потеряли несколько ростков: сейчас их осталось всего десять. Вэриан втягивает воздух, прячась за дверным косяком. Хьюго его еще не заметил, он беззаботно напевает какую-то мелодию, и Вэриан решает, что было бы забавно его испугать. Именно так он и делает. — П-привет, — голос Вэриана немного дрожит. Хьюго почти вскрикивает, резко оборачиваясь и глядя на него широко раскрытыми глазами. Вэриан стоит в дверном проеме, пытаясь заблокировать единственный выход. Он видит, как глаза Хьюго мечутся по сторонам, продумывая план побега: на секунду взгляд зеленых глаз останавливается на окне, и Вэриан лишь может надеяться, что Хьюго в него не прыгнет. Молчание затягивается, пока не становится неловким. Хьюго, должно быть, решает все же не выпрыгивать из окна (благо лаборатория находится довольно высоко). Блондин наконец подает голос, но все еще избегает встречаться с Вэрианом взглядами. — Привет, — его голос ровный. Он звучит так непривычно, так… Неправильно. Но, по всей видимости, Хьюго больше не собирается сбегать, поэтому Вэриан отходит от двери. — Привет, — повторяет алхимик и садится напротив Хьюго. Его зеленые глаза устремлены вниз, и это ранит Вэриана сильнее, чем он хотел бы признать. Возникает еще одна неловкая пауза, и Вэриан вдруг понимает, как много своего времени они тратили на шутки, подколы и поддразнивания. Он скучает по этому. Алхимик втягивает воздух сквозь зубы. Пора срывать пластырь. — Мы собираемся поговорить о том, что произошло? — Нет. Какого.? — Хьюго… — Нет. — Ты серьезно? — Ага. Ладно… Кто-то явно не готов к разговору. Дерзкая часть Вэриана хочет надавить и продолжить разговор, пока не добьется своего. Это та его часть, которая привыкла к тому, что Рапунцель решает любые эмоциональные проблемы с открытостью и стремлением к общению — то, что он уважал и чему старался подражать. Однако, если Хьюго не хочет разговаривать, хочет упрямиться и прятать голову в песок, должен ли Вэриан заставлять его делать обратное? Он вздыхает. — Ладно, тогда отложим этот разговор. Не можем же мы вечно его избегать. Хьюго ухмыляется, как бы говоря: «О, конечно же я могу». Вэриан качает головой и решает сменить тему. — Как там растения? — спрашивает он. Довольно нейтральный вопрос. Ухмылка Хьюго становится самодовольной теперь, когда он думает, что победил. Это пока что. — С ними все в порядке, — отвечает Хьюго. — Выжившие по-прежнему держатся молодцом, хотя тестовая группа А немного слабеет. — Хм, это не очень хорошо. Блондин пожимает плечами. — Я присмотрю за ними, пока ты будешь гулять с этим пижоном, ― его голос становится насмешливым, но Вэриан видит, как дергаются его руки. Алхимик стонет, позволяя себе упасть. — Пожалуйста, не упоминай сейчас Лэндиса, мне только что удалось от него отделаться. Он снова вел себя странно, и это было так неловко. Хьюго морщится — странная реакция, но Вэриан не собирается осуждать его. — Ты снова поймал его на лжи? — черт, конечно, Хьюго это помнит. — Нет, нет, он просто… Странный. Иногда он говорит вещи, которые меня немного выводят из себя, я не знаю, то ли это из-за того, что мы из разных королевств, то ли он просто такой. — Держу пари, его роняли в детстве… — Хьюго. — О, что, мне запрещено строить теории? Вэриан ничего не может с собой поделать: он хихикает, уткнувшись в свою руку. Ему не следовало бы смеяться, но, черт возьми, как же это приятно после недели молчания. Даже если он никогда бы не признался в этом, он скучал по Хьюго, пока они были в разлуке: он скучал по его шуткам, смеху и язвительному юмору. Но больше всего ему не хватало того, что его слушают. Даже Рапунцель при каждой встрече лишь настаивала на том, чтобы попытаться поладить с Лэндисом, хотя, вероятно, это было сделано для того, чтобы избежать международного инцидента… Подождите. — Хьюго, как насчет того, чтобы создать мне проблемы? — О, черт возьми, да. Вэриан улыбается, когда Хьюго отвечает буквально сразу же. Ну что за парень. — Однажды ты сказал, что можешь… — он понижает тон, — вломиться в комнату Лэндиса… Насколько серьзен ты был? Лицо Хьюго светлеет, как будто ему сообщили, что он выиграл в лотерее. — Милый, — напевает он, — я бы никогда не стал шутить о преступлениях. Если я сказал, что сделаю это, то не отступлю от своих слов. Но разве ты не говорил, что это может вызвать политический скандал? — Я просто… Надеюсь, что ты ничего не найдешь, и тогда мне станет намного спокойнее. Например, если он просто странный, тогда все в порядке. Мне нужно знать, что ему нечего скрывать и он не является серийным убийцей или еще кем-то. Хьюго радостно хихикает и тихонько хлопает в ладоши. — Неважно, какой предлог, этого парня будет приятно проучить. — Но ты не должен попасться. И он не должен знать, что ты был там, иначе это действительно будет дипломатический кошмар. — Ох, Очки, пожалуйста, — Хьюго облокачивается на стол, подпирая голову рукой под подбородком, — я мастер скрытности. Вэриан снова стонет. Это, черт возьми, ужасная идея, но если это поможет усмирить его глупую и чрезмерную паранойю, то это того стоит.

————— ♪ —————

Хьюго уже несколько месяцев не был так взволнован. Ну, ладно, может, и так. Но получить шанс проникнуть в спальню пижона? И возможность обвинить в этом Вэриана? Что ж, а он неплохо проводит время. Что-то в нем хихикает из-за того, что Вэриану все еще не нравится Лэндис — что-то детское, глупое и злое, что появляется всякий раз, когда вторая половинка Хьюго так же, как и он, сыт по горло этим пижоном. Может быть, для него еще есть надежда, даже после того, как он все испортил и поставил их в настолько неловкое положение. Честно говоря, он удивлен, что Вэриан вообще разговаривает с ним после того, как Хьюго вел себя как полный идиот той ночью на крыше. Конечно, Вэриан не хотел продолжать и оттолкнул Хьюго. С чего бы Вэриану испытывать что-то в ответ? Хьюго допустил глупую ошибку, и теперь Песня Вэриана стала резкой, злой и… Черт. Он не уверен, что будет делать, если Вэриан разозлится настолько, что в конце концов пошлет его. Какой же он жалкий. Хьюго уверенно идет по коридорам замка, приближаясь к комнатам для гостей. Никто не обращает на него внимания: некоторые, конечно, приветственно кивают, но не более. Хьюго проскальзывает в нужную сторону без проблем, погруженный в свои мысли. Он надеялся, что отказ Вэриана заставит эти чувства… Быть менее болезненными. Но в итоге лишь совершил глупую ошибку и в итоге поставил под угрозу те нежные отношения, которые они построили вместе. Он даже не знает, кто они сейчас. Друзья? Да, но дружба не избавила его от бабочек, которые взрываются у него в животе при виде улыбки Вэриана, или от холодного ужаса, который он испытал в ту ночь, когда алхимик оттолкнул его и сказал «нет». — Ты жалок, — шепчет голос в его голове. — Страдаешь из-за гребанного парня? Ты должен быть выше этого. Голос похож на Донеллу: холодную, расчетливую и правильную, но это не избавило его от тошноты, пока он бежал обратно в замок. Хьюго бежал, поджав хвост, стараясь не обращать внимания на то, как Песня переросла в громкую волну боли и отчаяния. Поэтому он избегал Вэриана. Пытался привыкнуть к тому, что он снова сам по себе (ведь он и должен быть сам по себе), но это было ужасно. Каждый раз, когда Песня издавала раздраженный стон, он хотел пойти и найти алхимика, но что-то возвращало его обратно. Он не может быть рядом, ведь Вэриан обещан другому. Он не предназначен для Хьюго. Возможно, Песне этого и хочется, но реальность определенно говорит об обратном. Вид двери комнаты Лэндиса почти приятен. По крайней мере, она на двадцать секунд отвлекает его от мыслей. Хьюго вытаскивает свою любимую заколку для волос и хрустит костяшками пальцев, а затем приступает к работе. Замок открывается через считанные секунды. Дверь распахивается. Лэндис, должно быть, перед уходом задернул шторы: в комнате царит кромешная тьма. Хьюго проскальзывает внутрь и бесшумно закрывает за собой дверь — Вэриан обещал ему как минимум час на то, чтобы осмотреться. Итак, пора приниматься за работу. Комната более экстравагантна, чем его собственная. Роскошная и утонченная, с отделкой из темного дерева и белоснежным постельным бельем — в ней нет ни пылинки, и если бы Хьюго не знал ее лучше, он бы решил, что ошибся комнатой. Единственный признак того, что здесь кто-то живет — одинокий сундук, стоящий в одном из углов. Бинго. Заколка для волос снова берется за дело. Хьюго ухмыляется, когда сундук открывается и смазанные петли бесшумно раздвигаются. Он заглядывает внутрь: там, конечно, одежда, несколько украшений — черт, нужно обладать немеренным самообладанием, чтобы не взять их с собой, — и всякая всячина. Откровенно говоря, ничего особо интересного. Он несколько разочарован. Но в сундуке есть что-то странное… Хьюго никак не может понять, что именно. Он шарит еще немного, стараясь не особо сильно трогать вещи, иначе Лэндис точно узнает, что кто-то рылся в его нижнем белье. В конце концов рука Хьюго касается дна сундука, и он понимает, что именно показалось ему странным. Для сравнения он кладет другую руку на пол рядом с сундуком. Дно сундука всегда чуть выше пола, но сейчас разница между руками Хьюго около пятнадцати сантиметров, словно… О-о… Хах, как умно. Но недостаточно умно, чтобы перехитрить Хьюго. Хьюго ухмыляется, убирает руки и закрывает сундук, переворачивая его на бок. Дно — из обычного дерева, почти идеального, но когда Хьюго приглядывается, то замечает небольшой шов. В яблочко. Он возится с ним еще секунду, прежде чем надавливает внутрь, пока по комнате не разносится негромкий щелчок. Двойное дно сундука распахивается, открывая горсть аккуратно сложенных бумаг. По лицу Хьюго расползается ухмылка. Он действительно невероятно хорош в этом. Только вот эти бумаги нельзя взять с собой. Если уж они спрятаны так искусно, то определенно важны, и Лэндис сразу же заметит пропажу. К счастью, Донелла давным-давно показала Хьюго один трюк. Он просматривает бумаги — судя по всему, это были письма… И чеки? — и кладет на стол. Затем берет несколько чистых канцелярских принадлежностей и кусок графита, принимаясь за работу. Положив поверх надписей лист чистой бумаги, он аккуратно проводит по нему углем: следов, оставленных пером на оригинале, достаточно, чтобы они проступили. Хьюго работает быстро — если его поймают, он наверняка окажется по уши в дерьме, — но ему нужно просмотреть всего несколько бумаг. Закончив, он раскладывает оригиналы и кладет их обратно, закрывает потайное дно и ставит сундук на место. Он даже доходит до того, что укладывает его в ряд с половицами так, как он стоял изначально. С ухмылкой он складывает копии и прячет их в карман жилета. Хах, как конфету у ребенка отобрать.

————— ♪ —————

К тому времени, когда Хьюго добрался до лаборатории, Вэриан уже был там. Он сидел, грызя ногти, так как стресс постепенно играл на его нервах. Что если Хьюго поймают? Что если Лэндис узнает и пойдет к Фредерику? Что если, что если, что если… Когда Хьюго проскальзывает в дверь, Вэриан испускает вздох облегчения. — Слава Солнцу, — бормочет он, — я уже начал беспокоиться. Тебя кто-нибудь видел? — Не-а, — самодовольно ухмыляется Хьюго, доставая из жилета пачку бумаг. — Но ты был прав, у пижона был, по крайней мере, один секрет. У него в дорожном сундуке есть потайное дно, в котором были эти штуки. Я их скопировал и свалил нахрен. — Умно, — Вэриан на этот раз действительно так думает. — Спасибо, я знаю. В какой-то момент ему хочется врезать Хьюго, но это желание пропадает, как только блондин кладет перед ним стопку бумаг. Вэриан берет первую попавшуюся и быстро просматривает ее. — И все это было спрятано в сундуке? — осторожно спрашивает он. Хьюго кивает, оглядываясь через плечо. Вэриан старается не вздрагивать от ощущения его дыхания на своем ухе. Нет, спасибо, этого еще не хватало. Он буквально только что отверг Хьюго, ему нельзя наслаждаться тем, что блондин подошел слишком близко. Вэриан хрипло кашляет, снова заглядывая в газету. — Что это? — спрашивает Хьюго. — Похоже на какое-то письмо с просьбой о приеме на работу, но оно действительно странно сформулировано, — Вэриан наклоняет голову, прищуривая глаза. — В смысле? Вэриан протягивает ему листок, указывая на предложение. — Взгляни сюда. «Я нуждаюсь в твоем совете и хотел бы, чтобы ты встретился со мной на мосту Баксберроу в полночь. Никого не приводи с собой и постарайся, чтобы никто не видел, как ты покидаешь город… И, возможно, мне понадобится то лекарство в большей дозе. Ты будешь щедро вознагражден». Это не похоже ни на одно извещение, которое я когда-либо читал. Хьюго подпирает подбородок, глядя на записку. — Ты прав. Это очень странно. — Я раньше писал подобные письма Ксавьеру, — продолжает Вэриан, и шестеренки в его голове крутятся со скоростью мили в минуту. — Но в таких случаях важно четко сообщать, что именно тебе нужно… — Особенно, если это дорого стоит, — прерывает его Хьюго, не грубо, но он закончивает мысль Вэриана за него. — Да, это чертовски подозрительно. Почти как… Хм. — Как что? Хьюго замирает всего на долю секунды, но Вэриан это замечает. — В чем дело? — снова спрашивает он, пытаясь встретиться взглядом с Хьюго. — Я не хочу сказать ничего экстремального, ― блондин вздыхает, качая головой. — Хьюго, мы только что вломились в комнату делегата другого королевства и украли копии его секретных записей из тайника в сундуке, — Вэриан фыркает, игриво подталкивая Хьюго локтем. — На данный момент мы уже перешли все границы дозволенного. Хьюго улыбается, пожимая плечами. — Я просто думаю, что то, как он избегает называть само лекарство — это очень странно. И ты сказал, что у него большое поместье, верно? Зачем ему понадобилось просить о встрече со врачом где-то у черта на куличиках? — Почему ты думаешь, что это врач? — Лекарство, верно? Не то, из чего его нужно сделать, а уже готовый препарат. Это означает, что тот, с кем встречался Лэндис, знал, что делал. Вэриан кивает, закусив губу. — Стой, это письмо написано четыре года назад? Довольно старое… В любом случае, чего бы он ни хотел, это должно было остаться тайной. И это факт. — Пергамент определенно был старым. Обычное письмо не хранили бы так долго. — И не везли бы с собой через два королевства… Хьюго почесывает затылок. — Думаю, я могу ответить на этот вопрос. Если у тебя есть что-то компрометирующее, то ты, конечно, будешь держать это при себе. Особенно, если нужно уехать на несколько месяцев и нет возможности следить за этой вещью. — Но чем эти письма могут быть так опасны? Наступает тишина, пока они оба просматривают письма. Хьюго достает из стопки еще одну бумажку и показывает ее Вэриану: судя по датам в уголке, текст на ней был написан через два дня после первого письма. — Вот, — говорит он, — Здесь ответ… От доктора Холмигивра. — Что за фамилия такая, — голос Вэриана звучит напряженно даже для него самого. Хьюго, должно быть, замечает это. — Хах, да. Похоже, добрый доктор согласился встретиться с ним, — говорит Хьюго. — Смотри, доктор упомянул, что он принесет… О. Вэриан наклоняет голову, видя, как слово «наперстянка» написано курсивом. Ему приходится на секунду задуматься. — Это растение используется для лечения сердечных заболеваний, верно? — Может быть, твой пижон не такой уж ангелочек, каким хочет казаться, а? Вэриан уже готов огрызнуться, но Хьюго вдруг замирает. Всего через долю секунды он хватает бумаги и засовывает их под один из множества больших чертежей. — Шаги, — шипит он. Вэриан мгновенно вскакивает, помогая ему спрятать улики, прежде неизвестный подойдет ближе. Они оба затаивают дыхание, когда человек приближается, проходя мимо. Охранник? Но Хьюго сказал, что его никто не видел — черт! Руки Вэриана начинают трястись, страх скручивает его желудок. Хьюго выглядит ненамного лучше: его лицо бледнеет, а сам он напряжен. Они оба не издают ни звука, лишь ожидают и прислушиваются. Неизвестный ни на секунду не останавливается у лаборатории, продолжая двигаться по коридору, но ни один из парней не двигается с места еще добрую минуту. Сердцебиение Вэриана отдается в ушах, громкое и неистовое, заглушая все мысли. Когда шаги стихают, они оба опускаются на пол. Хьюго облегченно вздыхает, склонившись над столом. — Это было чертовски близко, — истерично хихикает он. — Я не создан для тюрьмы, Веснушка, я слишком хорошенький! Вэриан откидывается на спинку стула, потирая лицо. — Тебя бы там съели заживо, — полусерьезно соглашается он. Он, вероятно, так и поступил бы. Не то чтобы Хьюго обратил на это внимание — черт, кто-нибудь вообще рассказывал Хьюго о Вэриане?.. Что-нибудь о его прошлом? Черт, некогда думать об этом, Вэриан. Он протягивает руку и вытаскивает украденные записи из-под чертежа, вместо этого предпочитая спрятать их в ближайший ящик. Хьюго внимательно наблюдает за его действиями. — Мы не можем продолжать разговор об этом сейчас, — говорит он. — Никогда не знаешь, кто может подслушивать. Нам лучше подождать до тех пор, пока вокруг не станет меньше народу. Хьюго кивает, глядя на ящик. — Звучит заманчиво, — соглашается он. — Нам нужно изучить это растение и понять, зачем оно ему может понадобиться. — Итак… — Ага, пока! Вэриан моргает, когда Хьюго исчезает. Этот чертов засранец… Чудесно. Блондин уже убежал. Алхимик вздыхает, откидываясь на спинку стула и потирая лицо. Часы за его спиной издают звук, извещая о наступившем часе. Ему нужно идти: через час состоится ужин, и он должен быть готов к нему. Он встает, заставляя свое уставшее тело снова двигаться. Вэриан стонет, ведь от него ожидают, что он придет вовремя, во всем параде, правильный и безупречный. Снова. Черт возьми.

————— ♪ —————

Ужин был отвратительным. Вэриан плюхается на кровать в своей комнате с глухим звуком. Лэндис был задумчивым и невоспитанным занудой. Юджина и Рапунцель специально отослали на другой конец стола, оставив Вэриана страдать наедине с его женихом и еще каким-то сокрийцем. Весь ужин Вэриану приходилось слушать их споры о том, кто лучший охотник. Как захватывающе. Он переворачивается на спину и смотрит в потолок. Он любит рассматривать многочисленные рисунки, которые оставила на его потолке Рапунцель. В каждом изображении — воспоминания об их путешествиях: какие-то шалости, командные моменты… И всего этого он лишится через два месяца. От этой мысли ему хочется разрыдаться, поэтому он отворачивается и смотрит в стену. Черт, так и с ума сойти недолго. Вэриан слишком напряжен. Он знает это. Он чувствует, как напряжение растет у него в животе, подобно опухоли, становясь все больше и больше. Он почти справился с этим в ту ночь с Хьюго, но… Ну, потом все пошло наперекосяк. Вэриан все испортил. Он не может не вспоминать об их поцелуе, о касании потрескавшихся губ и своих собственных — о почти целомудренном ощущении, от которого у него в животе порхали бабочки, как и сейчас. Алхимик со стоном прикрывает глаза, чувствуя, как вспыхивает его лицо. Он не должен думать об этом, иначе… Он будет… Что он будет делать? Он не может снова поцеловать Хьюго. Это разобьет сердце им обоим. Конечно, Хьюго забавный, милый и ослепительно умный… О, черт. Жар, приливающий к его лицу, усиливается. Ладно. Он влюблен в Хьюго. Но это ничего не значит. Не сейчас, когда на карту поставлено будущее его дома. И вдруг его пробивает осознание: Хьюго слышит чертову Песню. Где-то там у него есть родственная душа, которая ждет его, и это не Вэриан. Алхимик шмыгает носом, странно расстроенный этой мыслью. Все его чувства запутываются в непонятный клубок, пока он не перестает понимать, что к чему. Затем он садится, спрыгивает с кровати и подходит к шкафу. (Несколько месяцев назад, когда ему исполнилось восемнадцать, Юджин первым делом зашел в его комнату с бутылкой виски и самодовольной улыбкой на лице. Он помахал ею перед лицом Вэриана, весь такой гордый и поддразнивающий. — Я хотел быть тем, кто предложит тебе выпить первым, — сказал он, протягивая бутылку. — Юджин, ты же знаешь, что мой папа разрешает мне пить? — Тогда это первый раз, когда ты делаешь это легально.) Не то что бы Вэриану нравится виски: он больше любит сидр. Но это был подарок, а виски всегда помогал от кашля, поэтому он и оставил его себе. Конечно же, бутылка все еще там, спрятанная в глубине шкафчика вместе со стаканами. Что-то подсказывает, что это плохая идея, но… Ему нужно выпить, черт возьми.

————— ♪ —————

Хьюго чуть не падает с кровати, когда кто-то громко стучит в его дверь. Он, в общем-то, собирался спать и точно не ожидал посетителей. Стук раздается снова, на этот раз более настойчивый. Кто это может быть, черт возьми? Он открывает дверь и распахивает ее шире, когда видит, кто пришел. — Привет, — говорит Вэриан, протягивая бутылку виски. Хьюго знает этикетку: хорошая выпивка. Алхимик улыбается, как-то неловко и нервно, прежде чем показывает пару бокалов в другой руке. — Привет, — неуверенно отвечает Хьюго. Вэриан прикусывает губу — черт возьми, он такой милый — и поднимает бутылку. — Я хочу немного расслабиться, — он говорит это тихо, как будто они подростки, которые хотят напиться втихоря. — Но пить в одиночку немного грустно. Не хочешь присоединиться? Хм. Интересное развитие событий. — Ты удивишься, но на самом деле я не очень-то люблю пить, — и все же он отступает и впускает Вэриана. Вэриан улыбается, входя в комнату и ставя стаканы и виски на стол. — Тогда можешь понаблюдать за мной, — его тон дразнящий. Хьюго смеется, присаживаясь на кровать и стараясь не обращать внимания на то, как тонкие пальцы Вэриана откупоривают бутылку. Он наливает в первый стакан, прежде чем посмотреть на Хьюго, приподняв бровь. Хьюго знает, что это чертовски ужасная идея. В ту ночь он потерял самообладание, будучи трезвым, так что рисковать абсолютно точно не стоит. Но Вэриан продолжает смотреть на него, тихо спрашивая, и решимость Хьюго даёт слабину. Блондин наконец пожимает плечами и улыбается. — Ладно, один стаканчик не повредит. Ни черта это не заканчивается одним стаканчиком. Сначала они чокаются, когда Вэриан бормочет тост «за Корону», а потом осушает стакан. Хьюго делает то же самое: по крайней мере, ему нравится, как алкоголь плавно проникает в его горло. Второй раз проходит примерно так же. Возбуждение начинает нарастать — он ни в коем случае не пьян, он едва навеселе, — но в животе у него приятное тепло. Вэриан ставит бутылку на стол и откидывается на спинку стула. Он занял рабочее кресло Хьюго, развалившись на нем, как на троне. Он выглядит лучше, чем Хьюго хочет признать: впервые за много дней в ритме Песни слышится удовлетворение. Вэриан улыбается, проводя пальцем по краю стакана. — Как же хорошо, — бормочет он. — Сегодняшний ужин прошел отвратительно. — Пижон снова был там? Вэриан хихикает, услышав это прозвище. — Ага. О, Солнце, он просто ужасен. Не будь в его голове алкоголя, Хьюго бы лучше контролировал свой гребаный рот, но любопытство и чертова ревность говорят вместо него: — Я должен спросить. — Что? — Почему? Вэриан наклоняет голову, закрыв глаза. — Что «почему»? — Почему ты согласился на это? — почему я недостаточно хорош для тебя? — Для меня честь служить своей стране… Хьюго стонет. Голос Вэриана затихает. Когда Хьюго снова переводит взгляд на Вэриана, он видит, как тот нерешительно пожимает плечами, уставившись в пол. — Ладно, слушай. Кто-нибудь тебе рассказывал о моем прошлом? — Ни черта, — о, так есть какая-то трагическая предыстория? Интересно. Вэриан выглядит удивленным. — Ну, хорошо. Мы с Рапунцель не всегда… Ладили. Когда я был младше, с моим отцом произошел один несчастный случай. Я попросил ее о помощи, а когда она не смогла мне ее оказать, я немного… Э, вспылил. — Вспылил? — Ну, вспылил настолько, что похитил ее мать…? — Вэриан теребит нитку на своем фартуке. — Это был… Ужасный поступок. И, очевидно, у меня ничего не вышло. В итоге я оказался в… Ну, в тюрьме. «Подземелья ужасны в это время года» — эхом отдается в голове Хьюго голос Вэриана. Черт возьми. — Ты, должно быть, шутишь. — Клянусь тебе, я серьезно. Внезапно Хьюго вспоминает то время, когда они были подростками. Эта громкая какофония звуков страданий и боли, которая почти год непрерывно звучала в его голове. Его потрясает мысль о том, что Вэриан, из всех людей, похитил королеву и оказался в гребаной тюрьме… — Поверить не могу, что ты действительно был арестован… Вэриан смеется, но без тени юмора. — Это еще цветочки. Дальше — хуже. — Нет. — Да. У меня появилось несколько не очень хороших друзей, пока я был в тюрьме. Мы все объединились, и… Устроили государственный переворот. Крайне успешный. По крайней мере, мы были у власти несколько месяцев. Но потом Рапунцель вернулась в Корону и положила этому конец. — Блять, это так горячо. Вэриан испуганно смеется, заливаясь краской. Песня наполнена едва сдерживаемым восторгом, и Хьюго едва успевает что-то сказать, прежде чем Вэриан наклоняется и ударяет его по плечу. — Прекрати, — алхимик едва может выдавить из себя хоть слово из-за смеха. — Ничего подобного! Хьюго игриво шлепает его по руке, хихикая, как идиот. Вэриан, наконец, берет себя в руки, но румянец все еще остается на его щеках. Осознание того, что это он его вызвал, определенно оказывает на Хьюго какое-то действие. Вэриан прикусывает губу и ерзает на стуле. — Пока мы контролировали ситуацию, я не был… Я не был главным, но я помогал им. И они… Они не были добры к горожанам. Они ненавидели Корону, а я… Я был так зол, и мне казалось, что я тоже, поэтому я никогда ничего не говорил, и… — Очки… — И они страдали. Сильно. Во многом это была моя вина. И они… Хьюго, даже после всего этого они все равно простили меня. Ты знаешь, какой доброты это требует? Какого сострадания? Они были бы правы, потребовав моей казни. Но вместо этого они простили меня. Он снова откупоривает бутылку, наполняя свой стакан лишь наполовину. Фух, Вэриан, кажется, не собирается напиваться — Хьюго был бы не в восторге от того, что ему придется тащить это задницу обратно в комнату. Вэриан осушает стакан одним глотком, наклоняясь вперед и перехватывая взгляд Хьюго. Он гипнотизирует. Кажется, будто смотришь прямо на звезды. — И если я могу что-то сделать, чтобы они были в безопасности, я сделаю это. Я обязан им всем. Слова крутятся у него в голове, как шарики в банке: громко и хаотично. Хьюго вздыхает и постукивает по своему пустому стакану. Что-то скручивается у него в животе, когда он вспоминает, как Рапунцель загнала его в угол возле библиотеки, когда пыталась убедить его притвориться, что ему не все равно. Кусочки мозаики начинают вставать на свои места. «Я думаю, он чувствует себя обязанным всем после того, как… Ну, после всего.» Блять. — Вэриан… — начинает он. Слова даются ему с трудом: Хьюго знает, что поддержка — не совсем его сильная сторона. — Они простили тебя не потому, что хотели, чтобы ты что-то для них делал, ты ведь это знаешь, верно? Вэриан фыркает. — Ты говоришь прямо как Рапунцель, — говорит он. От этой мысли у Хьюго сводит желудок. — Это потому, что я прав. Алхимик ворчит, и слегка пошатываясь, встает. Он плюхается на кровать и неловко ерзает, пока не оказывается между Хьюго и стеной. — Тогда перестань быть правым. Хьюго плюет на все приличия — черта с два он уступит Вэриану свою кровать — и ложится рядом с ним, опираясь на подушки. Он пытается не обращать внимания на то, как близко они находятся. Настолько, что почти соприкасаются руками. Вэриан сказал «нет». Он сказал «нет», и на этом все должно закончиться. Вэриан вздыхает, звуча грустно и одиноко, и это разбивает сердце Хьюго. — Мы можем… Поговорить? — спрашивает он. Хьюго вздрагивает. Плохое начало. Он, черт возьми, не хочет говорить ни о чем из этого, но тут Вэриан издает еще один грустный звук, и Песня становится тише, что звучит почти как отказ и… — Это ни к чему, — Хьюго поднимает глаза к потолку, поигрывая пальцами. — Мы забудем о той ночи на крыше. Все в порядке. — А если я не хочу забывать? Хьюго замирает. Вэриан же не может быть серьезным, верно? Он ни хрена не соображает, что говорит. Вэриан, откинув голову на подушку, наблюдает за Хьюго своими большими голубыми глазами. Хьюго почти скатывается с кровати, почти выходит из комнаты, но что-то удерживает его рядом с Вэрианом. От этого боль не становится менее ощутимой. — Ну, тебе стоит об этом забыть. Не притворяйся, что разделяешь мои чувства, милашка… — Ох, извини, но, может, ты упустил ту часть, где я ответил на поцелуй? — последнюю часть он произносит шепотом — никогда не знаешь, кто может подслушивать. Хьюго отшатывается, как от удара. — Хьюго. Я ответил на твой поцелуй. Но ты ушел прежде, чем я успел что-либо сказать… — Я ушел прежде, чем ты скинул бы меня с крыши. Вэриан разочарованно вздыхает. Он садится и смотрит на Хьюго сверху вниз, как на самого тупого ублюдка на земле. Может, так оно и есть. Кто знает? — Хьюго. Не мог бы ты, пожалуйста, позволить мне объяснить? Я знаю… Что я сказал что-то не то на крыше. И это причинило тебе боль. Я не хотел, но если бы ты просто остался и позволил мне попробовать еще раз… Хьюго скрещивает руки на груди и смотрит в сторону. Он ничего не говорит. Вэриан воспринимает это как приглашение, хотя и не уверен, так ли это. — Ты мне действительно нравишься, — Песня трепещет от тревоги: сердце Хьюго чувствует то же самое. — И я ответил на поцелуй, потому что ты мне нравишься. Но… Столько всего происходит. Даже если я не выбирал… Я не хочу… Блять. Хьюго поворачивается и встречается взглядом с Вэрианом. Он поражен тем, какими яркими его глаза кажутся в свете настольной лампы. — Это несправедливо по отношению к тебе, — говорит алхимик. — Что, если я не хочу этой справедливости? Слова срываются с языка Хьюго прежде, чем он успевает их остановить. Алхимик откидывает голову назад, закрывая глаза. — Но что насчет твоей родственной души? — Что? — А как же твоя родственная душа? Я практически в браке, а у тебя где-то есть твоя идеальная вторая половинка. Хьюго стискивает зубы, когда до него доходит правда: может, это из-за алкоголя, может, из-за того, как Вэриан смотрит на него… Но в любом случае, он больше не может сдерживать правду. — Он меня не слышит. — Что? — на выдохе спрашивает Вэриан. Его вопрос эхом отдается в тишине, воцарившейся после признания Хьюго. Блондин глубже зарывается в подушки, пряча лицо. — Он меня не слышит. Я слышу его, и… Он замечательный. Я слышу его, но он не слышит меня в ответ. И вряд ли когда-либо услышит. Глаза Вэриана округлились, как блюдца. — Он… Он слышит кого-то другого? Точно. — Да, — ложь срывается с его губ. — Мы не можем быть вместе. Я… Песня ошиблась. Вэриан протягивает руку: она дрожит и колеблется. Он проводит ею по щеке Хьюго и вытирает влажную дорожку слезы. Что-то в блондине чувствует стыд, обжигающий и грозящий вот-вот выплеснуться наружу, но остальная часть его успокаивается от прохладного прикосновения мозолистого пальца Вэриана, нежно поглаживающего его щеку. Хьюго протягивает руку и накрывает ладонь Вэриана своей. Прикосновение к его коже чудесное, прохладное и нежное, и в нем есть все, о чем он когда-либо мечтал. В глазах Вэриана нежность и сострадание. Он выглядит так, словно кусочек пазла только что встал на место. — Я думаю, мы оба немного расстроены, когда речь заходит о родственных душах, да? — бормочет Вэриан. Хьюго влажно смеется. Он чуть крепче сжимает руку Вэриана. — Это то, что делает нас забавными, — отвечает Хьюго, и его голос слегка дрожит, когда он берет под контроль свои глупые эмоции. Вэриан смеется, и блондину от этого становится немного легче, ибо искрящийся юмор проникает в Песню. — Мне нравится, что ты забавный. Хьюго улыбается, наклоняя голову, пока не прижимается губами к ладони Вэриана. Он слышит, как у того перехватывает дыхание — он должен прекратить это. Должен отступить, оставить все как есть, пока есть возможность. Должен развернуться, пока все не зашло слишком далеко. Он знает это. Алхимик вздыхает, придвигаясь чуть ближе. Их дыхание смешивается. Ему нужно отстраниться. Вэриан наклоняется вперед, медленно и осторожно. Хьюго должен прекратить это, его сердце бьется со скоростью мили в минуту, он вот-вот закричит, или заплачет, или рассмеется, или запоет… Когда их губы встречаются, Песня становится громче. Вэриан издает какой-то звук, его руки осторожно поднимаются, чтобы обхватить Хьюго. Блондин, полностью захваченный ощущением присутствия Вэриана, позволяет ему целовать себя. Они двигаются синхронно, в осторожном танце, который ни один из них не хочет прерывать. Хьюго обнаруживает, что его руки двигаются, обхватывая лицо Вэриана и наклоняя его, чтобы углубить поцелуй. Вэриан издает одобрительный звук и снова двигается, сдвигая их так, что Хьюго начинает склоняться над ним. Блондин отстраняется, хватая ртом воздух. — Ты пьян, — шепчет он в губы Вэриана. — Не настолько пьян. — А что случилось с «это несправедливо»? — спрашивает он, улыбаясь, когда Вэриан хмурится. — Может, я хочу побыть эгоистом хотя бы на одну ночь, — ворчит алхимик и краснеет, стараясь не встречаться взглядом с Хьюго. Он такой очаровательный. — Только на одну ночь? Вопрос повисает в воздухе. У Вэриана перехватывает дыхание: Хьюго чувствует это кожей. — Только на одну ночь, — отвечает Вэриан, как будто он действительно думает, что они могут остановиться всего на одной ночи. Это ужасная идея. Им определенно нужно остановиться… — Можешь быть эгоистом сколько хочешь, — уверяет его Хьюго. Ему нужно прекратить это. Если он почувствует вкус, осознает, что мог бы иметь… Это сведет его с ума на всю оставшуюся жизнь. Но Вэриан лежит под ним, полный надежды и желания, и Хьюго не уверен, что сможет заставить себя сказать им обоим «нет». — Мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь. Он чувствует, что тонет. Вэриан смотрит на него с непроницаемым выражением лица. — Я никогда, эм… И не хочу, чтобы мой первый раз был с кем-то, кого выбрали вместо меня, — осторожно произносит он. — Я… Я хочу сделать этот выбор самостоятельно. О, черт. — И.? — И я выбираю тебя, Хьюго, — бормочет Вэриан. Его руки обвиваются вокруг шеи Хьюго, притягивая его обратно. Хьюго тонет, погруженный в чернильные волны неопределенности. Волны бьют и качают его… Хьюго позволяет увлечь себя в еще один поцелуй. Его руки уже расстегивают пуговицы на рубашке брюнета. Вэриан дергает его за короткие волосы на затылке, пока Хьюго не нависает над ним и их бедра не соприкасаются. Песня звучит удивительно: радость, вожделение и удовлетворение просачиваются сквозь нее. Он замолкает, когда они снова отрываются друг от друга, и смотрит вниз, на свою родственную душу. Вэриан улыбается, и в его улыбке столько желания, что становится ясно, как далеко он хочет зайти. Голова Хьюго начинает опускаться, его затягивает в волны Песни и осознание того, какую яму он сам себе вырыл. — Давай побудем эгоистами, — соглашается Хьюго громким голосом, чтобы скрыть звук своего разбивающегося сердца. Он погружается в волны и позволяет себе утонуть.