The Silent Opera

В последнее время все идет… Не по плану. Или, может быть, наоборот слишком хорошо. Приготовления к свадьбе начались буквально в ту же секунду, как Вэриана вывели из большого зала: Найджел отвел их с Лэндисом в комнату, увешанную сотнями образцов различной атрибутики, но алхимик не обращал на все эти вещи никакого внимания. Он хотел найти Хьюго. Хотел высказать этому белобрысому ублюдку все, что о нем думает. Вот так заявиться во время этого дурацкого предложения и пытаться отговорить от брака — кем, черт возьми, Хьюго себя возомнил? На что он рассчитывал? Что Вэриан просто… Бросит свои обязанности ради кого-то, из-за кого его сердце сходит с ума? И все же Хьюго не хотел, чтобы Вэриан согласился на предложение, и это… Подозрительно. Или, что еще более подозрительно, так это резкое желание Хьюго сделать ему больно. Что-то случилось — блондин никак не мог так резко измениться сам, особенно когда Вэриан активно пытался наладить отношения между ними. Нужно выяснить, что за чертовщина тут происходит. Но сначала он должен разобраться кое с чем другим. Изначально эта комната была складом для военного снаряжения, но уже много лет она не использовалась по назначению. Теперь здесь стоит накрытый скатертью стол, на котором стоят столовые приборы, фарфор и что-то похожее на цветные фишки. На секунду Вэриан приходит в ступор, а потом все встает на свои места. Сейчас им придется выбирать оформление для свадьбы? Лэндис выглядит таким же растерянным, как и Вэриан. Найджел что-то тараторит о теории цвета, национальных цветах и куче других вещей, о которых Вэриан раньше даже не задумывался. — Никто из вас не покинет эту комнату, пока мы не определимся с каждым элементом, — подводит итог Найджел. — Кроме того, каждый выбор должен быть одобрен или мной, или Королем Фредериком. У нас осталась лишь неделя, так что вам лучше поторопиться, — когда никто из них не пошевелился, советник цокнул. — Побыстрее, пожалуйста! Вэриан и Лэндис встречаются взглядами. То, что Лэндису тоже не по себе, немного успокаивает. Но Найджел прав — у них есть всего неделя на подготовку. Поэтому алхимик подходит к ближайшему столу, рассматривая наборы столовых приборов. Все они оформлены по-разному, с тиснением в виде маленьких цветочков, символов или… Рисунков, которые Вэриан не может разобрать. Он берет один из приборов — с милыми маленькими маргаритками, — но Лэндис корчит недовольное лицо, и Вэриан кладет его на место. Это займет целую вечность. О, Солнце, он готов разрыдаться на месте. — Может, стоит начать с выбора цвета? — раздается женский голос сзади. Вэриан поворачивается и видит Рапунцель. Это немного успокаивает: его сестра здесь, чтобы помочь. Эта помощь ему определенно понадобится.

————— ♪ —————

Хьюго готов спрыгнуть с моста. Или с крыши. Или просто утопиться в озере. Трус, кричат его мысли, гребаный трус, ты слишком долго прятался, как крыса, и теперь проиграл… Он все просрал, не так ли? Упустил свой шанс, потерял свою… Свою родственную душу. Он все это время просто прятал голову в песок, черт возьми. У него были месяцы, чтобы собраться с мыслями, но он лишь оттягивал этот момент. И теперь, как и сказала Рапунцель, он упустил свой шанс. Теперь он бродит по коридорам, в его голове жужжит рой мыслей: я все еще могу это исправить, я знаю, что могу, мне просто нужен план, — но у Лэндиса было достаточно компромата, чтобы отправить Хьюго прямиком в тюрьму без суда и следствия. Даже если бы он признался, даже если бы Вэриан простил Хьюго за то, что он был мудаком, его, вероятно, все равно бросили бы в тюрьму. Он всегда был из тех, кто в любой момент может развернуться и убежать; он вспыльчивый, но не умеет быть упрямым в действительно важные моменты. Не умеет стоять на своем, как это делает Вэриан. Возможно, Хьюго стоит попробовать. Это слишком важно, чтобы просто взять и сдаться — особенно только из-за угроз Лэндиса. Он мог бы попытаться украсть письма Донеллы из комнаты Лэндиса… Или он мог сделать то, что должен был сделать уже давно. Ему нужно поговорить с Вэрианом. С тех пор, как Вэриан принял предложение Лэндиса, в Песне царил хаос (фу, фу, фу, фу), и в ней не было ничего, кроме суматохи и беспокойства, из-за чего желудок Хьюго несколько раз грозил вывернуться наизнанку. Им нужно поговорить. Но сначала Хьюго навещает магазинчик Атиллы. Спустя некоторое время он возвращается в замок и в холле замечает Вэриана, которого преследуют не менее шести слуг. Он выглядит дерьмово: под его остекленевшими глазами появились темные мешки, а волосы растрепались. Люди, которые следуют за ним, засыпают его вопросами, которые Хьюго слышит даже с другого конца коридора. — Что из этого лучше для сервировки столов? — Какой стиль музыки? Обычный вальс или венский? — Есть ли аллергия на что-нибудь? — Вы так и не подготовили список гостей… Вэриан, похоже, уже готов рвать на себе волосы. — Вот этот. Мне все равно. Фундук. Сегодня утром я отдал его Рапунцель. Что-нибудь еще? — его голос холоден. Слуги, должно быть, поняли намек, поэтому тут же разбежались. Вэриан смотрит им вслед так, словно хочет взять близстоящую вазу и бросить прямо в них, но сдерживается. Хьюго медленно приближается. Он пытается быть незаметным, но бумажный пакет в его руке предательски хрустит. Вэриан поворачивается — на долю секунды кажется, что он готов оторвать кому-нибудь голову, — но как только он видит Хьюго, выражение его лица превращается во что-то нечитаемое. Немного больно видеть его равнодушие. Вместо того, чтобы сказать все, что он хотел, Хьюго поднимает пакет. — Как насчет небольшого перемирия? Вэриан опускает взгляд на пакет. Снова переводит взгляд на Хьюго. Снова на пакет. Спустя пару секунд он принимает его. Когда ему удается разглядеть содержимое, он оборачивается к Хьюго, вопросительно выгибая бровь. — Чего ты хочешь? — Поговорить? — Хьюго звучит неуверенно. — Я просто… Ты был прав, кое-что произошло до того, как мы встретились в лаборатории. И из-за этого я повел себя странно. Мне действительно жаль. Ты этого не заслужил. Вэриан слушает, поджимая губы. У Хьюго чертовски трясутся руки: мысль о том, чтобы признаться, приводит его в ужас. Заговор Донеллы, их связь, да даже угрозы Лэндиса — так много разных аспектов, и каждого из них было более чем достаточно, чтобы Вэриан столкнул его в окно. К счастью, алхимик окидывает взглядом коридор, а затем достает из пакета шоколадный кекс — такой же, какой он брал, когда они вместе ходили в пекарню. Вэриан осматривает его, как ювелир бриллиант, прежде чем с бесстрастным выражением лица перевести взгляд на Хьюго. — У тебя есть время, пока я не закончу с этим, — говорит он, кивая на выпечку, — а потом мне нужно идти на следующую встречу. Начинай говорить, — он откусывает кусочек, выжидающе глядя на Хьюго. — Это из-за Лэндиса, — слова начинают литься рекой. — Он кое-что нашел в моей комнате, и он знает, что я… Что мы… В общем, он узнал, что я испытываю к тебе далеко не дружеские чувства. Вэриан тут же бледнеет, но продолжает жевать. — Он знает о том, как далеко мы зашли? — спрашивает он. — Он не упоминал об этом. Я думаю, если бы он знал, то сказал бы что-нибудь. Кажется, он просто заметил, как много времени мы проводим вместе, и ему это не понравилось. До того, как мы с тобой поссорились, он был в лаборатории. Именно он разбил Семнадцатого, — на этих словах глаза Вэриана сузились. — И он сказал мне, что если я не отстану от тебя, то пожалею об этом. Вэриан доел половину своего кекса. — И поэтому ты решил вести себя как мудак? Щеки Хьюго вспыхнули от стыда. — Да. Я подумал, что если смогу разозлить тебя, то мне будет легче… Оттолкнуть тебя. — Что ж, это сработало. Вэриан откусил еще кусочек кекса. Черт, у него заканчивается время. — Это был не лучший мой план… И теперь ты знаешь… Но это еще не все: я не могу рассказать это здесь. Вэриан жует свой кекс, сверля Хьюго оценивающим взглядом. На какую-то ужасную секунду блондину кажется, что он все испортил окончательно: сейчас Вэриан пошлет его, не дав сказать всего, и в итоге Хьюго до конца жизни будет страдать от тоски в своем сердце. Но Вэриан говорит совершенно другое. — Хорошо, — соглашается он. — Но сейчас мне нужно идти на встречу, а потом посетить ужин. Так что только после этого я буду свободен. Встретимся в лаборатории, и я дам тебе возможность высказаться. Лицо Хьюго, должно быть, непроизвольно просияло, ибо секундой позже Вэриан ткнул пальцем ему в лицо. — Ты еще не прощен. Ты чертовски облажался, Хьюго, и теперь должен рассказать мне правду. Но он все равно отдает пустой пакет Хьюго. — Встретимся вечером, хорошо? Хьюго сглатывает ком в горле. — Хорошо. Вэриан вздыхает и качает головой, когда голос Найджела эхом разносится по залу. — Черт, мне пора идти. Увидимся вечером. О, и кстати, тебя искала Рапунцель. — Меня? — Да, что-то по поводу плана действий. Чем вы вообще занимаетесь? Хьюго лишь пожимает плечами, изображая свою самую хитрую улыбку. Вэриан закатывает глаза, а затем уходит, небрежно помахав рукой. Хьюго остался один. У него чертовски дрожат колени. — Сегодня вечером, — шепчет он. — Сегодня вечером. Я все расскажу сегодня вечером. Что ж, кажется, теперь ему нужно найти принцессу. Она могла бы помочь ему придумать, что именно сказать. Хьюго начинает идти по коридору, но из-за своего воодушевления не замечает фигуру, стоящую за ближайшими доспехами. И об этом он ой как пожалеет.

————— ♪ —————

**

(Та самая сцена, о которой было предупреждение)

Во время всей этой ситуации Вэриан думал, что все плохо, но теперь, после принятия предложения, все стало просто катастрофически плохо. Раньше он мог спокойно позволить себе час или два в день провести в лаборатории с Хьюго, но сейчас он настолько завален делами, что времени не хватает даже на то, чтобы собрать вещи для переезда. Да, в теории он мог бы доверить это горничным, только вот лучше перестраховаться и сделать все самому, ибо при неправильном обращении его алхимическое оборудование может кому-то навредить. По крайней мере, сыворотка для роста растений была готова. Его последнее задание в качестве королевского алхимика, как бы горько ни было об этом думать, увенчалось ошеломляющим успехом. Фермеры со всего королевства начали сообщать о почти трехкратном увеличении урожая зерна и кукурузы, некоторые даже начали строить дополнительные хранилища. Но по какой-то причине, несмотря на успех, у Вэриана все еще остается горький привкус в горле. Алхимик со вздохом закрывает свой небольшой чемоданчик. Так-то он еще не все собрал, но сейчас ему нужно было встретиться с Хьюго. Теперь, когда правда выплыла наружу, все стало гораздо понятнее — почему Хьюго был таким агрессивным, почему сопротивлялся попыткам Вэриана все исправить, — но это не делает ситуацию нормальной. Если Хьюго хочет прощения, то лучше бы ему купить побольше шоколадных кексов. Его мысли приостанавливает стук в дверь. Хьюго? Вэриан же сказал, что встретится с блондином позже, но, возможно, ему надоело ждать… Вэриан протягивает руку, широко распахивая дверь, и улыбка на его лице сменяется хмурым выражением, когда он видит, кто стоит с другой стороны. — Вэриан, — напевает Лэндис. — Ты ушел после ужина. — О, я, э-э, хотел кое-что сделать… — Вэриан неловко переминается с ноги на ногу. Неудобно находиться так близко к своему… Ну, к своему жениху, когда он ведет себя так странно. Лэндис кладет массивную руку на косяк двери и наклоняется ближе. Вэриан морщит нос от запаха спиртного, исходящего от него. — Ты что, пил? Лэндис пожимает плечами. — Мы с ребятами устроили что-то вроде мальчишника, — говорит он. — Все в порядке. Улыбка Вэриана становится натянутой. — Вообще-то я собирался выйти на секунду… Если хочешь, я могу проводить тебя до твоей комнаты. Лэндис хмурится и наклоняется ближе. Вэриан пятится назад, и мужчина использует свой шанс, чтобы зайти в комнату алхимика. — Не то что бы я разрешал входить, — еле слышно ворчит себе под нос Вэриан. — Так это твоя комната? — спрашивает Лэндис, оглядываясь. Он берет в руки одну из книг Вэриана. — То, что от нее осталось, — отвечает алхимик. Он тянется к книге и осторожно вытаскивает ее. — Я собираю вещи для переезда. — Хм, да, в моменты, когда ты не прячешься с этим блондином. — Ты имеешь в виду Хьюго? Лицо Лэндиса мрачнеет. — Да, — бормочет он, — Хьюго. Ты проводишь с ним довольно много времени. Что ж, очевидно, что Лэндис более проницателен, чем они думали. — Ну, он помогает мне в лаборатории, — Вэриан кладет книгу на свой стол. Черт, он опоздает на встречу с Хьюго, если Лэндис в ближайшее время не уйдет восвояси. — Ему буквально платят за то, чтобы он был рядом со мной, Ваша Светлость, — он добавляет титул в конце, чтобы не показаться грубым. Выражение лица Лэндиса становится мрачнее. Что-то… Не так. Воздух кажется слишком тяжелым. Лэндис выглядит угрожающе. Вэриан постукивает ногой по деревянному полу, его пальцы подергиваются. Даже огонь в его камине, который только что казался таким теплым и уютным, теперь отбрасывает длинные блики на стены и, кажется, искажает все вокруг. Что-то не так. — Я видел, как он смотрит на тебя, — Вэриан вздрагивает, когда Лэндис снова говорит. Прикидывайся дурачком, прикидывайся дурачком. — Что на это скажешь? — половицы скрипят, когда Лэндис переступает с ноги на ногу. — Он смотрит на тебя так, будто ты ему нравишься. Как будто ты можешь принадлежать ему. Вэриан поворачивается, чтобы высказать великому герцогу все, что он думает, — «чертов мудак, да как ты смеешь…», — прежде чем отшатнуться назад, к столу, когда лицо Лэндиса оказывается прямо перед его собственным. — Но ты не можешь ему принадлежать, — говорит Лэндис. У Вэриана перехватывает дыхание — он чувствует, как его тело словно сковывает от обиды, — но ему удается сохранять невозмутимое выражение лица. Если он облажается сейчас, когда Корона так близка к спасению… Он никогда себе этого не простит. — Но я и тебе не принадлежу, — вот что он говорит. Это не вызов, а факт. Он не принадлежит никому из них. Лэндис прижимается к нему чуть ближе. Вэриан чувствует, как большая рука хватает его за левое запястье и поднимает. — Пока нет, — говорит ему Лэндис, — но это кольцо говорит об обратном. Тебе лучше это запомнить, — золото блестит в свете камина, и Вэриан пытается осторожно высвободить свое запястье из хватки Лэндиса, но это бесполезно. — Пожалуйста, отпусти меня, — мягко говорит Вэриан. Если он позволит себе поднять голос, то наверняка не сдержится и начнет кричать. Лэндис не отпускает. Его хватка становится сильнее настолько, что причиняет боль, и затем он наклоняется ближе. Вэриан откидывается назад — не подходи ближе, не надо, оставайся на месте — и оказывается прижат к столу спиной. От этого ощущения у него мурашки бегут по всему телу. — Отпусти меня, — уже настойчивее. — Ты пьян и странно себя ведешь. Я хочу, чтобы ты прекратил. Лэндис усмехается. Его незанятая рука опускается вниз и обхватывает бедро Вэриана. Это чертовски нехорошо. — Мы скоро станем мужьями, — напевает герцог. — Разве ты не хочешь кое-что попробовать? Это будет приятно. Он говорит невнятно. О, Солнце, он действительно пьян. Но еще он больше и сильнее Вэриана, и эта мысль его пугает. — Нет… — О, ты что, бережешь себя для брака? — Нет, я просто не хочу этого. На лице Лэндиса появляется хитрая ухмылка. — Держу пари, я мог бы заставить тебя передумать. Кровь Вэриана стынет в жилах. Его сердце бешено колотится в груди — паника, беспокойство и немалая доля неподдельного страха пронизывают его мысли, не давая возможности сфокусироваться на чем-либо. Ему нужно бежать, спасаться, придумать что-то, что поможет ему выбраться из этой ситуации. К своему ужасу, он понимает, что в этом крыле замка на самом деле никого нет. Давным-давно Вэриан настаивал на том, чтобы его комната была поближе к лаборатории, подальше от шума и суеты замка. Сейчас он сильно сожалеет о своем выборе. Лэндис наклоняется вперед. Одной рукой он все еще держит Вэриана за запястье, не давая ему слишком сильно извиваться. К его отвращению, та, что лежит у него на бедре, начинает поглаживать большим пальцем край рубашки. — Тебе понравится, — говорит он игриво. — Мы же скоро поженимся. Давай, исполняй свои супружеские обязанности. Вэриан еле сдерживается, чтобы не закричать. — Я сказал нет! — А я говорю, что тебе понравится. Рука на его запястье сжимается все сильнее. Наверное, останется синяк. Герцог нависает над ним, и Вэриан вздрагивает, когда чувствует, как пальцы скользят под его рубашку и касаются живота. — Остановись, — выдавливает он сдавленным голосом, пытаясь одной рукой найти на столе хоть что-нибудь, — хватит, хватит, хватит… — Ты просто невероятный, — Лэндис наклоняется вперед и оставляет на шее Вэриана небрежный поцелуй. Алхимик резко вздрагивает от прикосновения. — Ты просто идеален для меня, — выдыхает он горячим, пропитанным алкоголем дыханием. — Весь мой. Рука Вэриана наконец натыкается на что-то подходящее. Он втягивает воздух и крепко сжимает предмет, прежде чем взмахнуть рукой и ударить Лэндиса по голове. Это весы — те самые, которые Хьюго заказывал в алхимической лавке. Они не особо тяжелые, чтобы серьезно навредить, но их оказывается достаточно, чтобы Вэриан, наконец, смог освободиться и убежать. Лэндис вскрикивает от удара и потирает руками ушибленное место. Вэриан срывается с места, как только чужие руки перестают его держать. Его охватывает паника — ну же, убегай от него, спрячься, найди кого-нибудь… Юджин, Рапунцель, Хьюго, да кого угодно — и он не оглядывается, даже когда чуть не срывает дверь с петель, убираясь отсюда к чертовой матери. Его шаги эхом разносятся по коридорам — он не может понять, куда, черт возьми, направляется. Он просто бежит-бежит-бежит, минуя слуг, горничных, обслуживающий персонал и всех, кого он должен защищать… Ему нужно спрятаться. Он бежит, словно испуганный олень, не разбирая дороги. Так ему кажется лишь на первый взгляд: на самом деле ноги неосознанно несут его в самое безопасное место. И он точно знает, что это за место.

(Конец сцены)

**

————— ♪ —————

— В смысле ты послал его на хуй? — Хьюго морщится, когда с губ Рапунцель слетает ругательство. — Возможно, я немного облажался. — Немного? — Сильно облажался. Она поправляет волосы, расхаживая взад-вперед по залу. Хьюго потребовалось время, чтобы найти ее — она уже ушла на ужин к тому моменту, когда ему удалось справиться с волнением, вызванным его предстоящим признанием, — но теперь он жалеет, что не сделал этого раньше. — Вас что, нельзя оставить наедине на каких-то двадцать секунд? — наконец вздыхает Рапунцель, и по тому, как ее губы изгибаются в нервной улыбке, видно, насколько она на самом деле расстроена. — Ладно… Ладно. Нам придется придумать что-то еще: Вэриан принял предложение, и это… Не очень хорошо. Нам придется пустить в ход тяжелую артиллерию. — Тяжелую артиллерию? — Хьюго нервно переминается с ноги на ногу, наполовину игнорируя ее. Песня становится громче, и в ней звучит немного больше тревоги, чем секунду назад. Может быть, Вэриан просто нервничает перед их встречей? — А если мы устроим для вас романтический ужин? — воркует Рапунцель, — О, ты мог бы подарить ему цветы! Хотя, я не думаю, что ему понравятся цветы… Может быть, что-нибудь из алхимии! Хьюго игнорирует ее, прислушиваясь к Песне Вэриана, которая становится еще громче. Что за?! Он резко вздрагивает от внезапного крика, который эхом разносится в Песне, — такого ужаса Хьюго никогда не слышал от Вэриана. Блондин, пятясь, сильно врезается в стену, но боль не чувствуется: она заглушается пронзительным криком Песни. — Хьюго? — когда мелодия чуть затихает, ему удается услышать взволнованный голос Рапунцель. — Хьюго, что случилось? — Вэриан, — тяжело выдыхает он. — Что-то… Где Вэриан? Она нахмуривает брови, и на ее лице отражается беспокойство. — Не знаю? Наверное, в своей комнате? Хьюго, что происходит с Вэрианом? Но Хьюго не отвечает, убегая сразу же, как только Рапунцель указывает ему местоположение. Мысли путаются, его собственная паника смешивается с этим неистовым чувством в Песне Вэриана. Сердце сходит с ума, в то время как все в его голове сосредоточено на том, чтобы найти Вэриана, найти Вэриана, найти Вэриана. Потому что он никогда не слышал, чтобы Песня звучала вот так: с чистым, первобытным, животным страхом. Это не то, что он когда-либо ожидал услышать от Вэриана; особенно здесь, в Короне, где он должен быть в безопасности. В голове Хьюго проносятся самые худшие сценарии. Что, если он ранен? Что, если кто-то напал на него? Что, если он где-то застрял и не может выбраться? Все это подстегивает его, и он мчится по замку сломя голову. Служащие замка разбегаются, когда видят, что он приближается, и в замешательстве выкрикивают его имя. Он не может остановиться. Не тогда, когда Вэриан может быть в беде: может быть ранен, может нуждаться в помощи, может оказаться в ловушке. Вместо этого позволяет отчаянному крику Песни вести его в нужном направлении. Хьюго налетает прямо на одного из охранников, сбивая его с ног, но не замедляет шага, даже когда слышит ругательства себе вслед. Он начинает узнавать коридоры. Он бывал здесь раньше — с Вэрианом. Хьюго не останавливается, когда достигает лестницы башни: вместо этого он взбегает по ней едва ли не на четвереньках, стараясь двигаться как можно быстрее. Песня становится все громче и громче, паника и страх начинают переходить в чистую, неподдельную агонию. Хьюго забирается на вершину башни и выскакивает за дверь. — Вэриан! — кричит он. — Вэриан, ты здесь, наверху?! — пожалуйста, ради всего святого, пусть он будет здесь. Поблизости раздается какой-то шум. Хьюго оборачивается, хватая ртом воздух, когда он наконец видит пару голубых глаз, покрасневших от слез. Вэриан сидит у края крыши — на том же самом месте, где он сидел, когда они были здесь в последний раз. — Х-Хьюго? — его голос срывается. — Какого… Какого хрена ты здесь делаешь? Легкие Хьюго, наконец, снова начинают работать. — Ты в порядке? — вопрос вырывается прежде, чем он успевает осознать, о чем его спросил Вэриан. — Ты не ранен? Лицо Вэриана искажается от замешательства. Хьюго почти тянется к нему, но в последнюю секунду отдергивает руку. Лицо Вэриана все в слезах и красных пятнах. — Ты не ранен? — Хьюго повторяет вопрос. Лицо его родственной души морщится, и на глаза наворачиваются новые слезы. Хьюго приходится собрать все силы, чтобы удержаться и не смахнуть их. — Я… Все нормально. Я в порядке. — Звучит неубедительно. Лицо Вэриана мрачнеет. — Блять, ничего не нормально! — огрызается он. — Мне только что пришлось отбиваться от собственного жениха, в каком мире это нормально? Хьюго тянется к нему и заключает в объятия. Все тело Вэриана сотрясает крупная дрожь, которая грозит разорвать их обоих на части. Песня чуть затихает, все еще звеня адреналином. Это разбивает ему сердце. — Это нормально — быть не в порядке, — бормочет Хьюго. Вэриан поднимает руки, и на секунду Хьюго кажется, что его вот-вот ударят. Но вместо этого Вэриан обхватывает ими плечи блондина, крепко прижимая к себе. — Я не знаю, что мне делать, — его голос звучит где-то в районе ключиц Хьюго. — Я… Я, он… — Что случилось? Руки Вэриана крепче сжимают рубашку на спине Хьюго. — Технически ничего. — Но теоретически? Вэриан только качает головой. — Он был пьян и хотел… Кое-что. Ему не понравилось, когда я сказал нет, — все встало на свои места. Хьюго приходится приложить все усилия, чтобы подавить вспышку гнева: Вэриан нуждается в нем прямо сейчас. — Я убью его, как только увижу. Вэриан тяжело вздыхает. — Он больше тебя в два раза. — И когда меня это останавливало? — на самом деле это останавливало его довольно много раз, просто Вэриан об этом не знает. Но, когда дело доходит до Лэндиса — и того, что только что попытался сделать этот гребаный придурок, — это особый случай. Вэриан немного отстраняется, вытирая глаза. — Тебя убьют, — пытается он шутить, — или арестуют. Хьюго прокашливается и пытается избавиться от ощущения тепла, исходящего от Вэриана, на своей коже. — Знаешь, а ты довольно близок к правде, — говорит он. Когда Вэриан вопросительно наклоняет голову, Хьюго вздыхает. — Это то, о чем я собирался рассказать тебе раньше. Но если сейчас неподходящий момент, мы можем… Мы можем отложить это, — Хьюго, наверное, умрет, если не расскажет все здесь и сейчас, но состояние Вэриана для него важнее. Удача, должно быть, благоволит ему, ибо Вэриан качает головой. — Ну уж нет. Ты заставил меня ждать этого весь день, и я хочу знать правду. Тем более, что у нас есть всего неделя до… До того, как я уеду. Другого шанса может и не представиться. И вот они сидят на крыше. Все точно так же, как было в день перед балом, когда все казалось намного проще. Желудок Хьюго сжимается так сильно, что его вот-вот вырвет, но Вэриан прав. Сейчас или никогда. — Это долгая история, ладно? И ты должен пообещать… Что дашь мне закончить, прежде чем примешь какое-либо решение. Вэриан кивает. Хьюго втягивает воздух через нос и заставляет себя открыть рот. — Я не из дворца Кото. Не совсем, — глаза Вэриана сощуриваются, но теперь, когда Хьюго начал говорить, он не может остановиться. — То, что я вырос бездомным и что моя наставница приютила меня — правда. Ее зовут Донелла, и она руководит… Преступной группировкой, — Хьюго смотрит во двор. Он не может сейчас встретиться взглядом с Вэрианом. — Нам стало известно, что помощник архивариуса из королевской семьи Кото собирался отказаться от обучения здесь, но мы перехватили письмо. Я прибыл вместо него. Я не… Меня не должно было здесь быть, Вэриан. Не совсем. Моя работа заключалась в том, чтобы найти брешь в системе безопасности Фицерберта, украсть одну из корон, а затем передать ее связному на причале в День сердец. Я бы закончил обучение, а затем вернулся домой. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки. — По этой причине Лэндис и угрожает мне. Он нашел письмо от Донни, и, если я продолжу с тобой разговаривать, он сказал, что арестует меня за сговор с целью кражи и выдачу себя за представителя власти в замке. Возможно, и за что-нибудь еще, если у него получится, — он трет глаза, чувствуя, как его охватывает стыд. Тишина говорит о многом. — Я… Я не могу этого допустить. Донни убьет меня — она мне как мама, я не могу так с ней поступить. Но… Я нашел здесь кое-что, от чего не хочу отказываться. И я не знаю, что делать. Наступает ужасный момент тишины. Руки Хьюго дрожат. Он, боится. Боится, что может услышать, как Вэриан кричит на него, что его родственная душа может запросто послать его куда подальше. — Мне так жаль, — наконец выдавливает Хьюго из себя. — Мне не следовало так тебя называть. Это было глупо, и я разозлился, но это не оправдание. Я просто не знал, что еще сделать. Пара рук обвивает его шею. Хьюго замирает от этого ощущения. Дыхание касается его уха, мягкие волосы щекочут шею. Песня наполнена эмоциями, которые Хьюго не может разобрать. — Ты идиот, — выдыхает Вэриан. — Ты действительно думал, что я бы выгнал тебя из-за чего-то подобного? Хьюго, я тоже был преступником — я крал вещи из этого самого хранилища. Я не могу притворяться, что знаю, через что тебе пришлось пройти, но… Я понимаю, каково это: быть в отчаянии и хотеть, чтобы близкие тобой гордились. Воздух вырывается из легких Хьюго. — Ты случаем… Не сошел с ума? Вэриан сдерживает смех. — Знаешь ли, это из-за меня они усилили меры безопасности, — говорит он. — С моей стороны было бы лицемерием тебя осуждать. Кроме того, — он берет Хьюго за подбородок и поворачивает его так, чтобы они смотрели друг на друга, — ты научил меня вскрывать замки. Я догадывался, что ты не так прост, как кажешься. Хьюго не в силах совладать с собой, тоже смеется. — Черт, — вздыхает он, — а я уже собирался сбежать. Вэриан щипает его за руку: — Я полон сюрпризов. Блондин вздыхает, наклоняясь чуть ближе, пока их лбы не соприкасаются. — Да, — говорит он мягко, — ты просто удивительный. Вэриан прижимается к Хьюго, со вздохом закрывая глаза. В Песне звучит нежная мелодия, которая успокаивает Хьюго. — Ты ведь еще ничего не сделал, верно? — спрашивает он. Когда Хьюго отрицательно качает головой, Вэриан продолжает. — Хорошо, тогда мы можем поработать с этим. Ты сказал, что Лэндис нашел письмо? — Да, письмо от Донни. — Мы можем это использовать. Я отвлеку его, а ты незаметно подойдешь и заберешь его. Или мы можем заявить, что это подделка. На сердце у Хьюго становится тепло. Ему в голову приходит глупая идея, настолько глупая, что Вэриан никогда бы с ней не согласился, но она срывается с языка прежде, чем он успевает ее остановить. — Давай сбежим, — шепчет он. Руки Вэриана сжимаются вокруг него на долю секунды, а затем алхимик отстраняется. — Что? Хьюго встречается взглядом с этими широко раскрытыми голубыми глазами. — Давай сбежим. Мы можем уехать вдвоем. Просто соберем вещи и убежим. Мы умные, у нас все получится. Я просто хочу быть с тобой. Мне все равно, чего это будет стоить. Если ты хочешь, чтобы я перестал воровать, то я перестану. Мы могли бы уехать куда-нибудь далеко, где нас никогда не найдут. Завести ферму… Ты мог бы научить меня, как выращивать овощи, или мы могли бы снять квартиру в большом городе и открыть алхимическую мастерскую. Руки Вэриана находят его ладони. Хьюго подносит их к губам для поцелуя. Вэриан издает хриплый звук от этого прикосновения. Хьюго закрывает глаза, думая о том, какое будущее могло бы быть у них вместе. Вэриан молчит. Это безумная идея, и Хьюго знает, что алхимик не согласится с ней. Из-за того, что они сидят так близко, Хьюго чувствует, как Вэриан качает головой. — Я не могу, — говорит он. Его голос срывается. — Это звучит чудесно… Но я так не могу. Не тогда, когда моя семья в опасности. Каким-то образом их руки находят друг друга. — Я понимаю, — говорит Хьюго, пытаясь скрыть то, как сильно бьется его сердце. — Но есть еще кое-что, что тебе нужно знать, прежде чем ты сделаешь этот выбор. Вэриан крепко зажмуривает глаза, а затем задает вопрос. — Что ты нашел? — спрашивает он. Хьюго издает вопросительный звук, и Вэриан напоминает ему. — Ты сказал, что нашел здесь что-то, от чего не хочешь отказываться. Что ты нашел? — Я… Я нашел свою родственную душу. Вэриан отшатывается. Хьюго крепче сжимает руки Вэриана — не оставляй меня, не сейчас . Алхимик выглядит так, будто вот-вот рассыпется, как будто еще одно слово — и он разобьется вдребезги. Его опустошение ощутимо, поэтому Хьюго заставляет себя продолжить. — Я нашел его. Он… Он потрясающий. Он добрый, забавный и очень умный. Песня пропитана такой болью, такой печалью, что у Хьюго перехватывает дыхание, потому что Вэриан думает, что он говорит о ком-то другом. — Он любит свою семью больше всего на свете: своего отца, сестру и многих других. И он любит этот город, даже если не всегда так думал, — Хьюго крепче сжал руки Вэриана: он не смог бы отпустить их сейчас, даже если бы попытался. — Я знаю его всего несколько месяцев, но мне кажется, что прошла целая вечность, и я ничего не могу с собой поделать, но хочу, чтобы он остался в моей жизни. Я знаю, что не могу предложить ему жизнь лучше, чем она у него сейчас, но… Он заставляет меня хотеть быть эгоистичным. Вэриан начинает складывать все воедино. Это очевидно — по тому, как расправляются его плечи, по тому, как в его голубых глазах загораются искорки осознания. Алхимик смотрит на Хьюго так, словно тот сошел с ума, но в Песне зарождаются нотки надежды. — Хьюго, кто… Кто твоя родственная душа? Хьюго улыбается, и первые слезы начинают стекать по щекам. — Это ты, Вэриан, — наконец говорит он. — Это всегда был ты. Песня резко обрывается. Мелодия сбивается с ритма, когда Вэриан смотрит на него с таким откровенным замешательством, что на это больно смотреть. — Я? — спрашивает он. — Но… Это невозможно. Хьюго, пожалуйста, не шути со мной так. — Я не шучу, — но как заставить его это понять? — В день, когда я приехал, был твой День рождения. Я услышал, как ты поешь. Я Резонировал. Вэриан качает головой. Все его тело кричит в знак отрицания, особенно когда Вэриану удается вырвать свои руки из захвата Хьюго. Алхимик прижимает ладони к груди, словно пытается спрятать свое сердце. — Хьюго, я… Я не думаю, что это возможно, — но они оба знают, что это так. — Такая односторонняя связь, как эта, встречается почти так же редко, как… — Как и отсутствие Песни? Лицо Вэриана морщится. Хьюго протягивает руку к его щеке и вытирает слезинку. — Я слышу тебя, Вэриан, — благоговейно произносит он. — Твоя Песня идеальна. Вэриан качает головой. — Этого не может быть. — Почему нет? — Потому что… Потому что, если я твоя Родственная душа, то я разрушил твою жизнь, Хьюго! Ты должен ненавидеть меня! Застрял в отношениях с кем-то, кто никогда не ответит тебе взаимностью? Что это за жизнь?! — Именно та жизнь, которую я хочу, ведь в ней есть ты. Песня Вэриана сходит с ума: чувства радости, надежды, боли, обиды обрушиваются друг на друга в отчаянной попытке одержать верх друг над другом. Алхимик снова качает головой. Его глаза закрываются — Хьюго чувствует легкий укол страха, когда Вэриан отстраняется. — Ты запутался, — говорит он. Его голос звучит странно ровно. — Ты… Песня заставила тебя думать о том, что ты обязан быть со мной. Ты вырос с представлением обо мне в своей голове, которое тебе дала Песня, и ты просто следуешь ему, потому что все ожидают от тебя именно этого. Хьюго, я не хочу, чтобы это прозвучало так, будто ты мне не нравишься, но… Нравлюсь ли я тебе сам по себе или только потому, что в Песня говорит, что я должен тебе нравиться? Хьюго на мгновение теряет дар речи. Вэриан, видимо, неправильно трактует его молчание, ибо начинает отстраняться — это действие заставляет Хьюго запаниковать, дрожь ужаса пробегает по спине при одной мысли об этом. — Не… Не уходи… — он задыхается, — пожалуйста, не уходи. Позволь мне договорить. Вэриан замирает. Он смотрит на Хьюго так, словно видит его в новом свете. Блондин втягивает воздух так, словно тонет, а костяшки его пальцев до побеления сжимают рукав Вэриана. — Я… Когда мы впервые встретились, ты мне не понравился, — выпаливает он. Вэриан издает удивленный смешок, но Хьюго продолжает. — После того, как мы встретились в библиотеке, я понял, что ты мне не нравишься. Я осуждал тебя еще до того, как мы узнали друг друга. Да, это было неправильно с моей стороны, но я был убежден, что ты мне не нравишься. Я просто игнорировал Песню. Так было всегда. Вэриан теперь сосредоточен на нем, его голубые глаза широко раскрыты, когда он ищет на лице Хьюго хоть какую-то ложь. Блондин откашливается, пытаясь выдавить из себя эти слова. — И я думал, что это правильно, хм? Я всегда был сам по себе, и думал, что мне никто не нужен. Но потом появился ты, и я узнал тебя… — Хьюго? — Пожалуйста, дай мне закончить. Я узнал тебя поближе, Вэриан. И я увидел человека, который был так… Уверен в себе. Он полон решимости поступать правильно, даже если ему придется пожертвовать своим благом ради счастья других. Вэриан, как только я узнал каждую из твоих сторон, я понял, что ты мне нравишься. Но Вэриан все еще качает головой. — Это не по-настоящему, Хьюго, — бормочет он. Сердце Хьюго сжимается, когда алхимик встает. Он уходит, как Хьюго всегда и боялся, как и предсказывала Донелла, и есть только одна вещь, способная удержать его здесь и заставить выслушать. Это и пугает, и окрыляет одновременно. Все, что он когда-либо чувствовал, изливается из него потоком слов, мелодично звучащей музыкой в его ушах. Вэриан замирает, когда Хьюго начинает петь — он вздрагивает, глядя на него широко раскрытыми голубыми глазами. Но Хьюго отказывается останавливаться, не тогда, когда он наконец решился. Песня продолжает литься из него, передавая всю боль и мучения его детства, уважение к Донелле и ее мастерству, а также привязанность, которую он питает к Вэриану. К Вэриану, который так глубоко засел в его сердце. Спустя некоторое время мелодия затихает. Хьюго заканчивает свою песню, и снова воцаряется тишина. Вэриан стоит с открытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Он бледен, пугающе бледен — Хьюго осторожно протягивает к нему руку, но тот отмахивается и садится на свое место. Глаза алхимика широко распахиваются, и он поднимает трясущиеся ладони, чтобы накрыть ими уши. — Вэриан? — голос Хьюго раздается в ночной тишине. Он осторожный, испуганный и, о, полный надежды. Вэриан резко поворачивает к нему голову, в его глазах сложно что-либо прочесть. Он выглядит так, словно готов заплакать и рассмеяться одновременно. Сквозь Песню на Хьюго обрушивается волна эмоций: шок, агония, страх, но прежде всего… Неверие. — Хьюго, — выдыхает он. Его голос хриплый. — Хьюго, я… Черт возьми… Хьюго! Затем он зажимает уши руками. Вэриан сжимается в комок, дрожа так, словно вот-вот развалится на части. Хьюго тянется к нему, кладет свою руку на его плечо, чтобы не дать тому упасть. Это теплое прикосновение возвращает Вэриана к реальности. — Вэриан? — снова спрашивает Хьюго. Его охватывает чувство надежды, болезненное, приторное и, о, такое отчаянное. Его Родственная душа смотрит на него, и его глаза наполняются слезами. — Я… Я слышу ее, — шепчет он. — Хьюго, я слышу Песню, — и затем Вэриан бросается вперед, поднимая руки и крепко обнимая его. — Я слышу, — шепчет Вэриан, — я слышу тебя. Хьюго содрогается от этой мысли. Холодный страх пробегает по его спине. Вэриан слышит его, всего его, каждый неприятный уголок и трещинку, каждую черточку его грубой натуры — скорее всего, его Песня просто ужасна. И как только Вэриан отойдет от шока, он просто встанет и убежит куда подальше. Вэриан вырывается из объятий. На секунду кажется, что он готов поцеловать Хьюго, притянув его к себе. Алхимик наклоняется вперед, и Хьюго в предвкушении закрывает глаза.… А затем получает пощечину. — Какого хрена?! — рявкает Вэриан. — Какого хрена ты ничего не сказал?! Хьюго, черт возьми, прошло шесть месяцев! И чего ты только ждал? Гребанного приглашения?! Хьюго уворачивается от очередного замаха. Не то что бы удары Вэриана были сильными: он определенно не хотел причинить боль, но это не значит, что Хьюго собирался быть подушкой для битья. Вэриан делает еще один неуверенный выпад, а затем его руки опускаются на лицо Хьюго, чтобы удержать его на месте. Их взгляды встречаются — в глазах Вэриана смешиваются ярость, раздражение и нотка радости. — Я не мог! — признается Хьюго. — Я вообще никогда не хотел быть вместе со своей родственной душой, а ты был… — Беспесенным? — Ну, это общеизвестный факт. Вэриан, похоже, готов его придушить. Хьюго отводит взгляд в сторону, к ночному небу. Здесь так много звезд, что ему вдруг приходит в голову мысль о веснушках Вэриана. Черт. Хьюго вздыхает и чешет затылок. — Я не знаю, — наконец сказал он. — Сначала я просто не мог в это поверить. Просто думал, что Песня ошиблась, а потом я осознал, что никогда не пел до сегодняшнего вечера. Вэриан тоже переводит взгляд на звезды. — Все это время… Хьюго пожимает плечами. — Не так уж много времени остается на пение, когда ты занят тем, что спасаешь свою жизнь. Но Вэриан качает головой. — Это неправда, — говорит он. — У Юджина похожая предыстория, но Рапунцель рассказывала, что слышала Песню с самого рождения. Почему же ты не пел? — Все гораздо сложнее… — Нет, это не так. Хьюго, я провел всю свою жизнь без Песни. Не думаешь, что я заслуживаю знать причину? — он, кажется, снова готов расплакаться. Песня накатывает волнами, требуя правды. — Так почему ты не пел? И что-то в Хьюго словно щелкает. — Потому что я боялся петь! — наконец выкрикивает он. — Я чертовски боялся, это ты хотел услышать? Вэриан удивленно отстраняется. — Боялся? — он выдыхает. Очевидно, что он просит разъяснений, и правда, которая давила блондину на нервы, наконец-то вырывается на свободу. — Я боялся того, что ты можешь услышать, — голос Хьюго срывается. — Вэриан, всю свою жизнь я слышал тебя. Твою доброту, твое сочувствие, всего тебя. И все, что я слышал, говорило мне о том, что ты хороший человек. Я боялся петь, потому что мне была невыносима мысль о том, что кто-то вроде тебя услышит кого-то вроде меня. — Хьюго. — Вэриан. Стыд захлестывает Хьюго горячей волной. Ему приходится втягивать воздух через нос, чтобы слезы в уголках глазах не потекли по щекам. Он должен держать себя в руках, потому что как он смеет расстраиваться, когда Вэриан наконец-то нашел того, кто виноват во всех этих долгих страданиях? И все потому, что Хьюго чертов трус… Пара рук нежно берет блондина за щеки и наклоняет его голову. Хьюго вздрагивает, готовый к тому, что Вэриан встряхнет его. Но, к его удивлению, единственное, что он чувствует — это прикосновение чужих губ к его собственным. Он тут же наклоняется и обхватывает ладонями щеки Вэриана. Вэриан слишком быстро прерывает поцелуй, но когда он отстраняется, на его заплаканном лице сверкает улыбка. — Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, — бормочет он, — только одну. Хьюго, я никогда не считал тебя плохим человеком. Хьюго смеется. Его лицо тоже мокрое от слез. — Ты меня не знаешь. Ухмылка Вэриана становится еще шире. — А вот и нет, — говорит алхимик. Он прижимает их лбы друг к другу, так что их дыхание смешивается. — Я слышу тебя. И мне, например, нравится то, что я слышу. Мне это очень нравится, Хьюго. Хьюго тает под прикосновениями Вэриана: они теплые, как согревающий огонь. Черт, Хьюго не против сгореть от них. — Давай сбежим? — он спрашивает снова. В его голосе звучат отчаяние и мольба: пожалуйста, я не могу потерять тебя. Не сейчас, когда мы только обрели друг друга. Но Хьюго знает, что их ждет, если они будут бездействовать. До Дня сердец осталось всего два дня. Вэриан издает смешок. Он наклоняется, кладя голову на плечо Хьюго. Его руки обвиваются вокруг его торса, крепко обнимая. Он глубоко втягивает носом воздух: Песня полна хаотичных размышлений, которые всегда звучат в мелодии Вэриана, когда он увлекается какой-то идеей. Он утыкается носом в плечо Хьюго и, наконец, говорит. — Хорошо, — соглашается он. — Но дай мне время до завтра. Мне нужно поговорить с Рапунцель: возможно, у нее есть для нас выход. — А если это не сработает? Вэриан наклоняет голову и целует Хьюго в щеку. — Тогда мы сбежим, — говорит он, — и я научу тебя, как выращивать растения.